Нам всегда было по пути

Плотва остановилась у самого входа. Лошадь, очевидно, устала и проголодалась, и Геральт похлопал ее по взмыленной морде, привязав возле хлипкого стойла. Он хотел добавить что-то ободряющее, но только с трудом разлепил пересохшие губы. В доме еле трепыхался свет, лошадь атамана была на привязи, и ведьмак в первые за эти три дня выдохнул спокойно. Ввалившись в комнату, Геральт едва не растянулся на полу, споткнувшись о сапоги. Ольгерд видимо сидел у открытой печи, хотя, когда ведьмак смог сфокусировать больной взгляд, атаман уже стоял и не мигая пялился на него чего-то покрасневшими глазами, словно он недавно…плакал? По полу с гадким нарастающим шумом прокатилась пустая бутылка. Ольгерд был босиком в неряшливо распахнутом перепачканном кунтуше. Геральт пообещал себе, обязательно спросит, в чем дело. Но сейчас ожоги от кислоты печет, тошнит и башка болит так, что смотреть, не щурясь даже в темноте больно. Нужно было скорее снять пропитанный ядом доспех и впасть в медитацию. Организм справится с ядом за ночь, остатки эликсира, который он все-таки умудрился не выблевать с этим помогут, а пока сил держаться на ногах уже почти не было. Геральт стянул доспех вместе с рубашкой и с лязгом швырнул на пол, почти наощупь поднял с пола кадку воды и опрокинул на себя, сумев даже немного напиться. Холодная вода уменьшила жжение от ожогов. Блаженство. - Видимо мы разминулись. Голос Ольгерда заставил его откинуть мокрые волосы со лба и попытаться сосредоточиться, а не рухнуть на пол прямо сейчас. - Когда ты не вернулся на второй день, я поехал тебя искать. Атаман говорил тихо, смотря в сторону. - В соседней деревне мне сказали, что видели тебя и ты отправился в пещеры. А я…я не смог их найти. Геральт устало, но самодовольно усмехнулся, профессиональная гордость немного разыгралась. Конечно, атаман не смог, ведь сеть пещер имеет несколько подводных выходов и маленьких нор, в которые могут протиснуться лишь небольшие кикиморы, а их матка спрятана глубоко в самом лабиринте. - Ты испугался, что я уехал совсем? Ведьмак попытался пошутить, расстегивая ремень и стаскивая штаны, шатаясь, пытаясь справиться с головокружением. Но Ольгерд даже не улыбнулся. - Нет. Коротко отрезал атаман. - Я подумал, что ты лежишь где-то и… Его голос едва не сорвался, или Геральту просто показалось. В сущности, ведь так оно и было, ведьмаку пришлось пролежать несколько часов почти обездвиженным, пока эликсиры не дали хоть небольшое эффект регенерации. Найди его в таком состоянии остатки колонии инсектоидов или даже простые хищники, все могло бы быть печальнее. Но ему везет. Пока везет. - И долго ты там бродил? Геральт закончил раздеваться и устало прислонился к стене. - Вернулся пару-тройку часов назад. Думал, что найду тебя здесь, но…я рад… Ольгерд не договорил. В отяжелевшей голове ведьмака сложился простой пазл событий. Атаман поехал его искать на второй день. Они разминулись буквально на сутки, Геральт не мог ехать быстро и отстал. Ольгерд в седле минимум два дня, хотя ему и тяжести-то поднимать нельзя. Это не грязь на одежде. Швы разошлись. Остатки эликсиров брызнули в кровь вместе с адреналином. - Какого хера ты вообще полез на лошадь?! Ведьмак рявкнул так сильно, что чуть оглушил сам себя. Он рванулся к атаману, пнув в стену лежащую бутылку. Осколки полетели на пол. - И опять это чертово бухло?! Геральт повалил Ольгерда на кровать, пытаясь зажать рану. Слишком резко, люди так двигаться не могут. Он вслепую шарил под испачканной одеждой, пытаясь остановить кровь, в голове, как назло, мелькали обрывки воспоминаний. Все ладони в чужой крови. Мертвенно бледный атаман даже не может сам проглотить ложку воды. Геральт несет его на руках, уже готовый всем богам молиться, только бы тот дышал. Но сейчас пальцы остаются сухими, под ними лишь теплая кожа с вереницей шрамов, которую вопреки всему здравому смыслу хочется трогать. Наваждение. Не просто трогать, а гладить и ласкать, хочется целовать. Ведьмак почти вжимает Ольгерда в постель, склонившись на ним. -Геральт, все хорошо. То ли вопросительно то ли утвердительно произнес Ольгерд. Он почти вплотную смотрел на ведьмака, абсолютно спокойным отчего-то печальным взглядом. Совершенно не сопротивляясь чужому натиску, он развязал пояс и распахнул кунтуш. - Смотри, я цел. Взял руку Геральта и положил себе на бок, заставив таким образом его ладонь скользнуть по телу, где все также аккуратно были сделаны три стежка, рана совсем затянулась. И теперь они касаются друг друга, прижимаясь оголенной кожей. - Это не моя кровь. Мне повезло найти охотничий капкан, в который попался заяц. Почти прошептал сказал атаман, их губы сейчас совсем близко. Геральт почувствовал шлейф дешевого вина, и это была определенно не одна выпитая бутылка. Чуть затуманенные синие глаза смотрят на ведьмака без страха, с какой-то грустной пустой надеждой, с обреченным ожиданием. - Геральт… Произнес атаман одними губами. Видимо, находясь под действием токсина, ведьмак, не помня себя, горячо прижал к себе Ольгерда. Руками, неуверенно потянулся к лицу, коснулся щеки и мягко провел большим пальцем по сухим чуть разомкнутым губам. Атаман вздрогнул и отвел взгляд, но даже не попытался отстраниться. Геральт скользнул по подбородку подушечками пальцев, удивившись мягкости чужой щетины. Он осторожно отметил поцелуем нежную кожу за ухом, продлевая касание уже на шее, чувствуя, как отчаянно бьется чужой пульс. Вдруг захотелось впиться зубами и как голодный зверь терзать и пить сочащуюся кровь, ощущая вкус, насыщаться. Чертовы рефлексы, херовы эликсиры. Но странная затаенная нежность прорывается и берет верх. Ведьмак влажно заканчивает поцелуй на груди и осторожно, чтобы не спугнуть, ведет ладонь по рыжим волоскам. Пальцами очерчивает затвердевшие соски, гладит твёрдые мышцы живота. Ловя вымученный стон. И еще ниже. Нащупывает напряженную плоть, которая все это время настойчиво упиралась ему в бедро. Атаман вскидывается и, жарко дыша, утыкается ему в плечо. Геральт никогда не трогал других мужчин, но сейчас абсолютно уверен, что справится. В руке он разгоряченный твердый и немного влажный. Ничего сложного нет, нужно делать как себе. Сначала мягко сжимая двигать вверх и вниз. - О…дьявол. Выдохнул Ольгерд сквозь зубы. Теперь нужно найти подходящий ритм. Геральт чуть ускорил движения. Азартно наслаждаясь тем, как атаман беспомощно хватает его за плечи, прячет лицо и шумно дышит в попытках сдерживать стоны. Геральт сплевывает себе на ладонь, теперь рука скользит легче, можно обхватить сильнее и поддразнить пальцами чувствительную головку, приласкать подушечкой большого пальца уздечку. Так ему самому особенно нравится, и атаману тоже должно быть приятно. Ольгерда начинает бить крупная дрожь, он плотнее прижимается к ведьмаку, всхлипывая на каждом вдохе. - Пожалуйста. Вот так…продолжай. Атаман больше не ощущает ничего, кроме почти болезненного упоительного напряжения внизу. Если для того, чтобы это не прекращалось нужно умолять, он готов. Это чувство глубже чем просто плотское удовольствие, оно растекается по телу, даря иллюзию скорого освобождения. От злости, от одиночества, от вины. Еще несколько часов назад, он был почти в отчаянии, глотая кислое водянистое вино. Геральт мог не вернуться. Боль остро впивались в самое нутро. Но сейчас ему так хорошо, что просто нет сил не кричать об этом, вдыхая запах чужого пота, крови непонятной твари, что слиплась у ведьмака в волосах. Он слышит свои стоны как будто со стороны, остатками сознания понимает, что вот-вот переступит грань. - Я сейчас…уже…вот. Это слишком приятно, невозможно терпеть. Геральт почти ликует. Ольгерд в его руках становится все горячее и тверже. Он чуть ускоряется, сжимает жестче, с удовольствием наблюдая, как остатки самообладания атамана тают в его объятьях. Видит, как уже привычная боль уступает место незамутненному наслаждению. В голове вертятся ласковые слова, но все не то. Красавица, солнышко, цветочек? Геральт и мягко прикусывает мочку уха, тянет за серьгу и шепчет Ольгерду на ушко. - Да, мой хороший, да. Этого оказывается достаточно. Атаман в который раз вскрикнул его имя и со стоном обильно выплеснулся Геральту в ладонь. Ведьмак прочувствовал каждый спазм, каждую сладкую судорогу чужого тела. На самом пике Ольгерд выгнулся в спине и Геральт смог заглянуть в его искаженное страстью лицо. Более завораживающего и одновременно сексуального зрелища он не припоминал. Ведьмак все еще прижимает уже расслабленного атамана к себе, слыша, как его сбившееся дыхание медленно становится спокойным и глубоким. Он гладит Ольгерда по выбритому затылку, по мокрой спине, даря простую незатейливую ласку. Сложно переоценить интимность и странность этого момента. Из последних сил, атаман попытался что-то сказать. Неразборчиво. -Тшшш. Все завтра. Геральт нежно поцеловал его в макушку. И Ольгерд облегченно уронил голову на его плечо, засыпая. Ведьмак же удивленно отметил, что несмотря на усталость, яд и эликсиры он тоже сумел возбудиться. Явную эрекцию не могло скрыть даже толстое одеяло. Красавице Йеннифер для того, чтобы привести его в боевую готовность после работы нужны были заклинания, а вот атаман отлично справился только лишь лежанием рядом и сопением в плечо. И своими синими глазами. Чертовыми синими глазами. Холера. Геральт склонил голову и втянул носом запах рыжих волос и сунул руку под одеяло. Однако после нескольких попыток, решил прекратить, сегодня точно не получится. Он слишком устал.