Нам всегда было по пути

Геральт потягиваясь наблюдал, как атаман поспешно собирается. Ведьмак был доволен отличным самочувствием, несмотря на тяжелую вчерашнюю работу. Ломота в мышцах почти прошла, и остатки яда не могли больше причинить ему сильного дискомфорта. На всякий случай он примет Иволгу, как только выберется из кровати. События прошлой ночи игриво будоражили воображение, которое абсолютно недвусмысленно чуть приподнимало одеяло. Но Ольгерд же уже был полностью одет и решительно собирал вещи. - Атаман, ну заканчивай. В который раз попросил Геральт примирительно. - Возвращайся обратно в постель. Чуть не добавил он, но вовремя прикусил язык. Смущение Ольгерда одновременно забавляла и озадачивала его. Но мысль о том, что Ольгерд сейчас просто соберется и уедет, сбежит от него, не объяснившись, беспокоила. Атаман так поспешно вскочил в седло, что забыл отвязать лошадь. Геральт не спеша застегнул штаны и вышел его проводить, как раз застав в нелепом положении. Конь, не имея возможности двинуться вперед и чувствуя нервозность седока, дергал мордой и перебирал копытами. Ведьмак, невесело посмеиваясь, подошел к стойлу, и потянулся было отвязать беспокойного коня. - Послушай, не надо так… Начал было Геральт, понимая, что момент для объяснений пусть и не самый подходящий, но вполне возможно последний. Вот только, лишь встретившись глазами с Ольгердом, замолк. Атаман, кажется, смог бы воспламенить его. Но это была не ненависть, и даже не злость. Вмиг вспыхнувшие щеки на бледном лице выдавали растерянность и стыд. - Подожди… Снова попытался Геральт. Он развязал узел и подал узду всаднику, но тот даже не посмотрел на него. Ведьмак не мог толком объяснить себе, почему так важно, чтобы атаман сейчас остался. Он суматошно перебирал причины, чтобы удержать строптивого разбойника. Но никак не мог. Может быть, рана еще не зажила? Зажила. Может Геральту нужна помощь? Нет, не нужна. Ольгерд ударил лошадь в бока, но ведьмак дернул за узду обратно, еще больше напугав животное, которое чуть не вскинулось на дыбы. - Ольгерд. Сказал он тихо. Атаман, наконец взглянул на него. - Я буду здесь. Было видно, как ему физически тяжело удерживать зрительный контакт. Он быстро кивнул и наконец-таки дал волю коню, умчавшемуся с опушки. - Зараза. Ведьмак пнул ногой подвернувшийся камень. Он подумал, что забыл отдать кошелек, который вытащил из кармана кунтуша, когда стирал. Атаман ведь оставил здесь почти все вещи. Как он теперь в дороге и без денег? Хотя, с одной саблей и конем, ему, наверное, не привыкать. Раздосадованный Геральт волновался и злился одновременно. Слишком много недосказанного осталось. Ведь ранним утром Ольгерд в полудреме так трогательно отзывался на ласковые поцелуи в шею и осторожные поглаживания по бедру, доверчиво прижимался спиной. И нет, ему точно не снилась какая-нибудь милая сердцу дама, пусть и шепотом, но свое имя Геральт расслышал. Может поехать вдогонку? Но он быстро отогнал от себя эту мысль. В конце концов, возможно им обоим следует чуть остыть и подумать. Ольгерд погнал коня далеко за границу деревни. Его даже не заботила мысль, что едет он, по сути, в противоположную сторону от намеченной цели. Упрямое чувство давило его, вынуждало ехать скорее и как можно дальше. Хвойный лес почти сменился буреломом, еще несколько километров и он сможет выехать на большак. Подумать только…Подумать только! Атаман, ты похоже вместе с рассудком чуть не лишился последней крупицы уважения к себе. Ольгерд чуть замедлил галоп и попытался составить хоть малейший план дальнейших действий. - Ты возжелал мужчину. Вслух сказал он, вздрогнув от того, как это прозвучало. Одиночество вносит в жизнь свои коррективы, диалог с собой стал своего рода странной привычкой. Самый честный, но при этом жестокий собеседник это ты. - Ну и что ты теперь планируешь делать? Прозвучавший голос казался чужим. - Так важно сохранить достоинство. Правда? О возвращении ведь и речи быть не может. - Нет, конечно, же нет. Там всего лишь человек, который поил тебя с ложечки и переворачивал под тобой обсосанный матрас. Ради которого, ты, не подумав залез в седло, хотя от боли в брюхе, чуть все зубы не раскрошил. И Ольгерд остановился. Он резко натянул поводья, послушный конь встал, несмотря на всю ту утреннюю нервотрепку, по-прежнему доверяя всаднику безоговорочно. - И что? И что с того? Впереди лишь стремительно наступающий вечер. Холодает. А там, с Геральтом ему в первый раз за столько лет снова было тепло. Пусть и недолго. Ведь перед тем, как вскочить с кровати, начать одеваться, боясь даже взглянуть на просыпающегося ведьмака, он на минуту, пусть всего на одну, был спокоен, был почти счастлив. Прохладный осенний воздух, уже остывшая печь и холодный дом со щелями, а он в чужих объятьях в теплой постели. Такого не бывало уже лет тридцать, а то и больше. Он захотел повернуть назад. Это же так просто. Но вместо этого пришпорил коня сильнее. Его горячность часто играла с ним злую даже несправедливую шутку, ведь будучи в общем не глупым человеком, приходилось признать, что опрометчиво принятые решения вновь и вновь делали из него дурака. Но куда теперь? Ольгерд почувствовал, как к щекам и ушам подступила краска. Что он скажет Геральту, после такого славного драматичного исчезновения. Чего он ждет от встречи, если не объяснения. Дружеских похлопываний по плечу и смешков ведьмака о том, как колбасит иногда под эликсирами? Готов ли он сам принять и забыть случившееся, свести все в пошлую шутку, пьяную выходку. В животе вдруг стало холодно, а на душе совсем паршиво. Атаман почувствовал себя безнадежно несчастным. Он медленно продолжал путь на уставшем коне, по дороге ему так никто и не встретился. С первыми сумерками на холме показалась еще одна деревня, ничуть не наряднее, чем та, в которой по стечению обстоятельств, он провел последнюю неделю. Разве что больше. Конь устал, а атаман сильно проголодался, единственным верным решением казалось зайти в местную корчму. Внутри было шумно и многолюдно. Сперва, грязноватый свет от масляных фонарей даже ударил по глазам. Жизнь идет своим чередом. За несколько километров к северу мрак и тоска, а здесь вдруг светло и шумно. В корчме тепло, с тяжелым запахом простой еды в воздухе несмолкающий пьяный треп. Он случайно бросил взгляд на местную доску, где от сквозняка колыхалась пара необорванных объявлений. Геральт скорее всего нашел бы работу. Геральт. Под ребрами неприятно засосало, и уже совсем не от голода. Но все-таки нужно было поесть. Однако, присев за рассохшийся стол он лишь обреченно уронил голову на руки. Денег нет. Ведь у него с собой совсем нет денег. Он огляделся. Кучка картежников расположилась в углу за небольшим столом. Это немного ободрило Ольгерда, возможно он сможет выручить немного монет, а заодно разведает, где, собственно, находится. Он вальяжно подошел к столу, стянув с мизинца небольшой перстень, он не был для него сильно ценным, и положил его на стол рядом с остальными ставками. На него в момент устремились удивленные пять пар глаз. Во взгляде этих людей читался испуг и растерянное непонимание. Атаману понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что драгоценный перстень он положил на стол, где самой ценной ставкой, кажется была посеребренная гнутая ложка. - Милсдарь…ме-е это… Почти проблеял мужчина с грязным рыхлым лицом. Игроки, не сговариваясь, стали поспешно собирать вещи, похватав свои ставки, даже не закончив партию. Ольгерд отвык от того, как сильно и даже пугающе он выделяется среди простого люда, особенно вдалеке от больших городов. Разодетый огненно-рыжий вооруженный господин, изувеченный бороздами шрамов. Изуродованный. На него с первой секунды появления испуганно пялилась вся корчма, а он даже не обратил внимания. От части это было приятно, грозный атаман Ольгерд фон Эверек все еще внушает страх и ужас в пастухов и пахарей. Они же еще не знают, что он на самом-то деле просто грязный жалкий мужеложец. Кажется, ночевать придётся в конюшне, а поесть возможно вообще не удастся. Хуже казалось быть просто не может. Ольгерд развернулся и напролом, расталкивая людей подошел к перепуганному корчмарю, который не мигая смотрел на атамана, и шлёпнул на стойку перстень. - Ужин. И вина. Бутылку. Делая паузы между словами, тихо сказал он. Ольгерд знал, что за его кольцо можно купить здесь еды на месяц, но бывало он менялся и хуже. Кажется, его отчаянное положение было принято за гнев. Бедный корчмарь бормотанием поминая всех богов, даже боясь дотронуться до перстня, отдал его обратно атаману и предложил угощение бесплатно. С каждым выпитым стаканом обстановка становилась все более спокойной. Кажется, заканчивалась третья бутылка. Была уже глубокая ночь. Атаман сидел в почти опустевшем заведении, безразлично наблюдая за спящими за столами завсегдатыми. Корчмарь немного осмелел, возможно, он иногда прихлебывал то, что наливал посетителям. Ольгерд кликнул его подать четвертую бутылку, и корчмарь, потирая лоснящийся нос, спросил с некоторой опаской: - Чего в вине топишь, атаман? Сказал он, кажется испугавшись собственной дерзости. Как ни странно, пьяному Ольгерду вопрос показался даже забавным. - Я вот все думаю… Протянул он, лениво разглядывая свой стакан. - Как мужики ебутся друг с другом? Итак, на выкате глаза корчмаря стали вмиг еще больше. Он застыл с комично рыбьим выражением на маленьком лице. А Ольгерд расхохотался. - Я вот до своих лет дожил и все никак в толк не возьму. Корчмарь едва вышел из оцепенения и сделал пару вежливых смешков. Поставив перед атаманом новую бутылку, он нагнулся и доверительно тихо сказал: - В жопу, милсдарь. В жопу они ебутся. Ольгерд повалился со смеху, хлопая себя по коленям. Только вот ему было совершенно не смешно. Нет, он знал, точно знал. Ну во всяком случае догадывался и понимал, что на это он не пойдет. Никогда не пойдет, провались оно все пропадом. Он в исступлении со всей силы ударил кулаком в стену так, что в ближайшем окне чуть не выпали стекла. Гори оно все огнем.