Свет старых фонарей.

И вот, тот самый долгожданный момент истины. Сидя на холодном кафеле школьного туалета, по моим румяным щекам тихонько слетают слёзы, медленно падая на пол. Внутри всё резко защемило и стало ужасно тошно от увиденных двух полосок, решающих всю мою судьбу. Это конец. Еле как поднявшись с ледяной плитки, я вглядываюсь в свое отражение в зеркале, заметив темные круги под глазами из-за нанесенной утром косметики. Что с тобой, Мария? Разве этого ты хотела добиться в свои то 16? А чёрт, сегодня твой день рождения, а ты сидишь в грязном туалете, построенном ещё во времена СССР, и рыдаешь, смотря на какую-то палку. Нет, нет, нет. Этот ребенок не должен появиться на свет ни при каких условиях и обстоятельствах. — Обрадуй, подруга. — говорит Анна, ждавшая меня прямо возле входа в уборную. — Что с тестом? — на что я молча протягиваю готовую полоску ей в руки. — Чей ребенок? — девушка полностью меняется в лице. — Маша, я спрашиваю: чей ребенок?! — снова молчу. — Я поговорю с отцом. — Нет, прошу тебя, не надо! Он же мне жизни не даст! — кричу во все горло, попросив подругу не поступать так. — Это его ребенок и он должен знать об этом. — Я не буду рожать и это не оговаривается. — смотря под ноги. — Прости, Маш, но здесь уже не тебе решать. Твоя ранняя беременность — полностью заслуга моего отца и пусть знает это. Алло… — девушка отходит. Я снова захлебываюсь слезами, но в этот раз понимая, что виновата сама. Сейчас приедет Женя с целой горой вопросов ко мне, на которые я, естественно, не дам ответа. Страшнее всего — обрадовать родителей этой «столь хорошей» новостью. Есть ещё надежда на фэйковый результат теста, но она не велика. -… А я ещё раз Вам повторяю: мне сегодня же нужно место на УЗИ! Что?.. Девушка, это Ваши проблемы, слышите?! Сегодня! — кричит Женя, после чего резко сбрасывает звонок. — Тупая овца! — Не тупее, чем ты, папуль. — говорит Аня, садясь на лавку во дворе школы. — Поговори мне тут… Тоже мне, яйца курицу будут учить! — Да пора бы, па. Совсем уже свихнулся на старости лет? Какие дети? Какое УЗИ? Здесь только один выход. — девушка смотрит на мой живот. — Анна, урок биологии в школе не ждёт. Беги на занятия! — Мда, неплохо было бы и тебе подучить курс биологии за 10 клас. Может хоть так до тебя дойдет, что спать с детьми — опасно? — и удаляется в сторону учебного здания. — Не слушай ее, Маша. Она ещё ребенок, куда ей принимать такие серьезные решения? — садится на лавку рядом со мной. — Ты ведь у меня такая вся… — гладит своей рукой моё бедро. — Она права. — вскочила я. — Этот ребенок не должен родиться! И вообще, я не до конца верю в его возможное существование! — Поспешные выводы, однако. — он смотрит куда-то влево. — Потом будешь жалеть. — Молчи! Я уже приняла решение! — начинаю рыдать. — Если ребенок действительно есть, то я хочу избавиться от него сегодня же! — Это не «принятое тобой решение», а полный абсурд, который я даже слышать не хочу. Собирай свои принадлежности и мы едем в больницу. Отказ этому мужчине приравнивается к самоубийству, из-за чего мне всё-таки пришлось сесть в машину и поехать прямиком на УЗИ, за которое он так долго воевал с медсёстрами. Клиника, конечно же, не с робкого десятка, где пахнет не больничной вонью дешёвых препаратов, а приятным ароматом нежных роз, стоящих на столе прямо в холле. Врачи здесь выглядят, как белые люди: выглаженные и накрахмаленные медицинские костюмы; чистые, наполироввеные принадлежности; и, вдобавок, конфетки в каждом кабинете для клиентов. Не сказала бы, что весь этот ассортимент присутствует в государственных больницах. — Здравствуйте, Мария Александровна. Ложитесь на смотровую кушетку рядом с аппаратом, пожалуйста. — говорит молоденькая медсестра, после чего к делу приступает сам врач. — Приподнимите Вашу верхнюю одежду до груди, мне нужно осмотреть живот. — мужчина средних лет начинает водить холодным и влажным от геля аппаратом. — Так, четвертая неделя, поздравляю Вас. Мир снова рухнул. Четвертая неделя?! Этот ребенок четыре недели жил во мне, а я даже не подозревала об этом! Чёрт возьми, это какой-то тупой развод от врачей? Иначе я не могу объяснить внезапное появление дитя. — А Вы, папаша, чего стоите там, в коридоре? Вон, глядите, дедушкой уже стали. — говорит мужчина, после чего выражение лица Евгения в миг меняется. — Я — отец этого ребенка. — гордо отвечает Женя. — А если я ещё раз услышу что-то подобное от вас, тупых докторишек — ваша сраная больничка закроется уже вечером. Вы поняли мою позицию? — Простите, Евгений Михайлович за эту столь глупую неточность. Поздравляю Вас с появлением малыша. — врач пожимает руку Евгению. — Я отлучусь на пару минут. — уходит. — Откуда такая уверенность? — прожигаю стену напротив своим заострённым взглядом. — С чего бы не задать такие глупые вопросы в хорошее для того время, верно? — спрашивает тот. — К тому же, у меня совершенно нет сомнений по поводу этого ребенка и твоей честности. — Какой честности, Жень? Я — не твоя собственность, как бы тебе этого не хотелось. И я сама буду принимать решения: с кем мне спать; что принимать и сколько; оставлять ли этого ребёнка. Такой ответ на твои же утверждения тебя устроит? — Я сделаю всё, чтобы нас расписали в ближайшие дни. — словно не услышав предыдущие слова, он твердит, мигом покидая палату. Что ж, это был худший день рождения. Кажется, я говорю это каждый год. За сегодняшние сутки появилось много серьезных изменений, но как говорится: «утро вечера мудренее».