Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      — Однажды мы с Браус засиделись в библиотеке допоздна, а когда уходили домой, то услышали в коридоре звуки, подозрительно похожие на лязг железа. — Исполненная чувства гордости за распространение этой информации, Хитч Дорис делилась с одногруппниками впечатлениями о встрече с пожилым профессором, преподавателем высшей математики и теории вероятности, развлекая их своей незамысловатой болтовней. — Вокруг было темно, — кто-то выключил в помещение свет, и, не разобравшись до конца, что там происходило, мы так испугались, что не успев закрыть за собой дверь, помчались прямо к выходу, теряя на ходу свои вещи. — Подпирая подбородок кулаками, девушка широко улыбалась, с трудом сдерживая свой смех. — А это был Дот Пиксис. Он шел по коридору со своей неразлучной тросточкой, прицепив к подошвам обуви терки…       — Терки?! — выгнув бровь, ухмыльнулся Йегер, не веря услышанному.       — Ну, да, — подтвердила его слова Хитч, — он же специально их надевает, чтобы не упасть. И лично я не вижу в этом ничего смешного.       Переглянувшись со Спрингером так, будто услышали только что необычную потеху, Эрен с трудом подавил смешок. То, что им поведала одногруппница, было сложно воспринимать всерьёз. И представляя себе, как их пожилой преподаватель расхаживает в этих терках по пустынным коридорам универа подобно рыцарю в доспехах, парень невольно улыбнулся, поворачиваясь к окну. Заметив его улыбку, Мина по-своему расценила этот жест, не одобряя такое поведение.       — Вот будет тебе, Эрен, шестьдесят с лишним лет, — парировала Дорис, глядя на него с укором и упреком, — я взгляну, как ты будешь смеяться… Дот Пиксис и так еле передвигается в пространстве, а терки, — это просто необходимость…       С трудом подавив приступ гомерического хохота, Йегер лишь развел руками в ответ.       — А я и не собирался смеяться… Почти. — И тут же поймав на себе укоризненный взгляд замстаросты, постарался придать своему лицу скорбное выражение. Только получилось у него это не очень убедительно. Сам же он был уверен, что профессор правильно делал, что надевал эти терки на обувь. Потому что стоило ему в таком возрасте хотя бы раз поскользнуться и где-то упасть, растянувшись на дороге, хороший перелом конечности был бы ему обеспечен до конца жизни.       Согласная с ним Мина хотела было добавить что-то ещё, но продолжая с интересом наблюдать за происходящим в окне, её излияний Йегер уже не слышал, поглощенный подробностями уличного инцидента. Рядом с ним стоял Конни, не сводя глаз с невиданной дотоле картины.       Ворвавшись на своей рухляди столетней давности прямо на территорию университетского двора, и продолжая лавировать по обледеневшей дороге, Дот Пиксис тщетно пытался «пришвартоваться» к воротам, путь к которым был загроможден автомобилями студентов и других преподавателей. Набрав хороший разгон, мужчина рисковал влететь в брошенную посреди двора машину, принадлежавшую ректору Николаю Лобову, но умудрившись каким-то образом сойти в последний момент с дистанции, едва не задел передним бампером ближайшую ель, произраставшую между краем ворот и палисадником.       Начавшийся ещё с вечера небольшой дождь к утру превратился в некое подобие града, укрыв своим ледяным панцирем поверхность земли. Обрушившийся на город циклон принес с собой очередное похолодание, и раньше времени сменив зимнюю шину на летнюю, Дот Пиксис теперь испытывал неудобства, проклиная переменчивость весенней погоды.       Кое-как выбравшись из своей «тачанки», он обнаружил бродившего неподалеку дворника и, сорвав на нем свою злость, намекнул, что тот плохо справляется со своими обязанностями, указывая ему на не до конца расчищенную дорогу, после чего снова погрузившись в свой «бронетранспортер», резко сдал назад, включив на полную мощность его двигатель, чей рокот отдаленно напоминал работу лопастей какого-то военного вертолета.       Покрутив пальцем у виска, дворник вернулся к своему излюбленному делу, и покрепче вцепившись в железный лом, продолжил бить им по покрытой льдом брусчатке, возобновляя прежнюю работу. Наблюдая за ними из окна, Эрен по-прежнему продолжал давиться от смеха над увиденным, пока Мина ему не сделала замечание.       Микасы в аудитории ещё не было. Отсутствовал также и Леви. Но учитывая обстоятельства, которые пришлось им нынче пережить, вызвав накануне скорую и просидев с прадедом до самого рассвета, по очереди сменяя друг друга у его постели, окончательно забив на учебу, эти двое посвятили свое время уходу за тяжелобольным. Так что если бы не тестирование по социальному страхованию, они вряд ли бы пришли на занятия, восстанавливая силы после бессонной ночи.       Основную мощь «интеллектуального центра» их группы составляли Марко Ботт, Армин Арлерт и Мина Каролина. Им на пятки наступала Микаса Аккерман и Энни Леонхарт. Будучи не столь одаренными в интеллектуальном плане, но старательными, на подготовку к практическим занятиям девушки затрачивали чуть больше времени, чем вышеуказанная тройка одногруппников. Остальную часть студенческой биомассы составляли «посредственности», предпочитавшие не готовиться к парам в надежде списать у кого-нибудь готовые задания. Из данного списка выпадали разве что Йегер с Аккерманом. Не посещая ни одной лекции и ни единого практического занятия, эти двое каким-то образом ухитрялись сдавать готовые работы, ни в чем не уступавшие по качеству трудам Ботта, Арлерта и Мины Каролины.       Оторвавшись от окна, как только с разборками во дворе было покончено, Эрен вернулся на свое место, и, рассматривая, с каким азартом готовятся к предстоящему занятию его одногруппники, невольно у них осведомился:       — А что, у нас на сегодня запланирована самостоятельная работа?       Спрингер лишь пожал плечами в ответ. Насчет тестирования по социальному страхованию он тоже был не в курсе, но легче ему от этого не становилось. Кажется, Йегер до сих пор не мог простить себе собственную забывчивость в отношении расписания занятий их группы на эту неделю. Его разочарованный вид не ускользнул от взгляда любопытной Мины. И поправив слегка одну из своих заплетенных косичек, тут же попыталась задеть его за живое:       — У нас сегодня тестирование, а ты разве не знал? Дот Пиксис предупреждал всех ещё две недели назад.       Рассеянно почесав затылок, Эрен бросил беглый взгляд на настенные часы.       — Да? — удивился он, поражаясь ее словам. — А я что-то об этом не слышал…       Как-то так всегда получалось, что о таких вещах он узнавал лишь в самый последний момент.       — Потому ты сидишь на лекциях и слушаешь непонятно чем, — иронично бросила Энни. — Травишь свои байки направо и налево, а потом удивляешься, что ничего не слышишь…       Не любившая простофиль наподобие Йегер, она не упускала возможности покритиковать его образ жизни. Сверив время настенных часов с тем, что показывал его телефон, парень лишь судорожно вздохнул в ответ, только сейчас осознав, в какую угодил передрягу. Причем по причине собственной халатности.       — Хм, а для подготовки к тестированию у меня осталось не так уже много времени, — пролепетал он, глядя куда-то перед собой. — Целых десять минут! Что меня вряд ли спасет…       По правде сказать, он вообще о нем забыл, потому что делал накануне раскадровку клипа одной альтернативной этно-рок-группы. Впрочем, Йегер был бы не самим собой, если бы его обучение в вузе сводилось к зазубриванию лекционного материала и подготовки к сессиям.       В его порывистой походке и необузданно торопливой речи ощущался налет энтузиазма, который он пытался донести до своего собеседника, а тот, в свою очередь, думал о том, как бы избавиться от назойливого напарника, грузившего всех своими не в меру прогрессивными и революционными идеями по переустройству мира. И только один Арлерт оставался тем самым человеком, кто отчасти понимая, что тот хотел донести до общественности, был не прочь поддержать его во всех начинаниях, поедая параллельно сэндвичи, приготовленные ему с утра заботливым дедушкой.       А за «гениальность» все равно приходилось расплачиваться. И если где-то надо было проявить упорство в отстаивании собственных интересов, в этом деле Йегеру не было равных, даже если противник в несколько раз превосходил его по силе и ловкости. Так что у приятелей Эрена порой складывалось впечатление, будто он напрочь лишен инстинкта самосохранения, ввязываясь в драки, откуда почти всегда выходил победителем.       Учился он неважно, предпочитая увиливать от посещения лекций при помощи различных уловок. Благо, одногруппники разрешали ему списывать у себя готовые задания, на том он и «выплывал», учась исключительно на тройки, что его вполне устраивало, хотя он знал, что был способен на большее. Но приняв в этот раз решение покинуть аудиторию до начала занятий, Эрен начал собирать свои вещи, наспех закидывая их в рюкзак. Спрингер последовал примеру одногруппника. Ставить под удар собственную судьбу ему тоже не хотелось.       — Йегер, а это что такое? Далеко собрался? — с насмешкой обратилась к нему Мина, наблюдая за его торопливыми сборами. Не обратив особого внимания на ее тон, парень молча кивнул, не став ей ничего объяснять.       — Ты хотя бы меня предупредил, чтобы я знала, что отвечать Доту Пиксису, когда он спросит, почему ты не пришел на занятие.       — Скажи ему, что Эрен Йегер заболел, — отмахнулся тот, поворачиваясь к ней, — улетел на Марс! В общем, сообрази что-нибудь по ситуации… А сейчас нам пора уходить, — подмигнул он в сторону Спрингера. — Всем пока!       Захватив с собой рюкзак, он поправил воротник своей кожаной с железными шипами куртки, и эффектно помахав всем на прощание рукой, уже хотел было двинуть стопы в сторону выхода из аудитории, как тотчас получил тычковый удар от Конни. Повернувшись к своему одногруппнику, чтобы отчитать его за подобный жест, Эрен застыл на месте, моментально прикусив язык.       Вооружившись таблицами, в дверях аудитории стоял Дот Пиксис собственной персоной, пытаясь протиснуться сквозь узкие створки. Слегка посторонившись, Йегер поблагодарил Провидение за то, что преподаватель не услышал его «прощальных» слов, адресованных замстаросте, и, перебросив через плечо рюкзак, с разочарованным видом подался назад. Покосившись округленными глазами на застрявшего в дверях профессора, Конни послушно поплелся за одногруппником.       — Называется «хотели сбежать» с занятий, — мрачно проронил Эрен, возвращаясь на место и бросая рядом вещи. Спрингер лишь уныло пожал плечами в ответ.       Неудавшаяся попытка побега отменялась до лучших времен. И как ни хотелось им присутствовать на тестировании, другого выхода не оставалось. Подбежав к застрявшему в дверях Пиксису, Марко помог ему донести до стола свои вещи. И оставшись доволен, что эта проблема так благополучно разрешилась, пожилой преподаватель тут же объявил всем о предстоящей самостоятельной работе, раскрывая свой блокнот и яростно отмечая в нем присутствующих.       Несмотря на свои пятьдесят с лишним лет этот потешный преподаватель сохранил весьма оптимистичный взгляд на жизнь, не обижаясь на розыгрыши со стороны студентов. Чего только стоил его смешной говор и склонностью к выпивке. В целом, занятия по социальному страхованию редко обходились без эксцессов. И если на лекциях остальных преподавателей эта группа вела себя более-менее нормально, то на этой от их прежней дисциплинированности не оставалось и следа.       Пока он проводил перекличку, потянувшись к своей методичке, Эрен сделал вид, будто он вправду пытается вникнуть в суть тем, которые они должны были пройти для самостоятельной подготовки к промежуточному тестированию. С любопытством уставившись на украшавший его руку кожаный напульсник, Мина дотронулась до шипов подушечками своих пальцев, проверяя их остроту.       — Кто это проказничает на задних рядах?! — Дот Пиксис собрался кого-то отчитать, широко улыбаясь при этом: — А ну, быстро все угомонились, не то сейчас поколочу!       Добравшись до фамилии Аккерман, мужчина с многозначительным видом поправил свои очки, поднимая вверх свой взгляд. В следующий момент дверь в аудиторию распахнулась, и на пороге появились те, кого он только что хотел назвать.       Микаса была не одна. Вместе с ней в помещение завалился и Леви. У обоих был вид, будто они не спали всю ночь, занимались кое-чем поинтересней сна и подготовки к предстоящей самостоятельной работе.       А ночь у них и вправду выдалась «веселой». Только совсем не по той причине, как наивно успели предположить их озабоченные одногруппники. Поэтому ещё раз извинившись за свое опоздание, каждый отправился занимать свое место, проходя между рядами столов.       Покосившись на эту «сладкую парочку», Хитч о чем-то зашепталась с Леонхарт.       Накануне старику Аккерману стало плохо и долго потом пребывая под впечатлением от пережитого, Микаса побежала сообщить об этом Леви, не постеснявшись постучаться в его комнату. Не веря ни единому её слову, парень был уверен, что она все выдумала, чтобы лишний раз его позлить. Но последовав вместе в ней в комнату прадеда, где пришлось иметь дело с агонизирующим человеком, он впервые в жизни растерялся, не имея ни малейшего понятия, что ему делать с дедом дальше, пока Микаса не посоветовала ему вызвать скорую.       Обычно этим занимались его мать, но здорово тогда переволновавшись, Леви ещё долго не мог вспомнить номер телефона ближайшего медпункта окрестностей Стохесса, пока не додумался позвонить туда с городского, чтобы дежурный откликнулся наверняка. А тут ещё, как назло, Микаса начала закатывать истерики, утверждая, что это все из-за него. Что это он во всем виноват, ускорив процесс агонии старика, потому грубо обращался с ним во время обеда.       Увы, как ни прискорбно было ему выслушивать в свой адрес такие обвинения, парень был уверен, что эта полуазиатка не имела права делать такие голословные заявления, когда его старик все равно был обречен, и спасти его было нереально. Своей вины в происшедшем он не видел, обвиняя во всем критическое состояние своего прадеда. Все знали, что тому осталось недолго, почему тогда он должен был за это переживать?!       Впрочем, догадки Аккерман подтвердила и приехавшая через двадцать минут скорая, рискнувшая добраться сюда в столь поздний час и нелетной погоде за окном. И более тщательнее обследовав состояние уже мало на что реагировавшего старика, фельдшер сделала неутешительное заявление, утверждая, что деду осталось жить считанные дни, в зависимости от того, как долго протянет его организм.       Прогноз звучал зловеще, но эти двое прекрасно осознавали, с чем имеют дело. И переживая, как бы прадед не окочурился до рассвета, Микаса предложила Леви дежурить у его постели по очереди, чтобы не пропустить момент отхода старика на тот свет. Они не должны были оставлять его одного. И хотя парню не очень понравилась её идея, он все же был вынужден к ней прислушаться, продержавшись возле постели умирающего от силы полчаса. На дольше его не хватило. И недолго отдежурив около него, он ушел к себе, вернувшись обратно перед лишь рассветом, застав дремавшую в кресле и укрытую пледом Микасу. Та на выбранном поприще проявила гораздо больше усидчивости, забыв о собственных интересах, включая потребность в полноценном сне.       Словом, в ту ночь им обоим досталось. Особенно Леви, у которого вечер не задался ещё на сходке друзей, куда он соизволил потащиться вопреки приказу матери не оставлять деда одного.       Сегодня Аккерман выглядел бледнее обычного, а под его глазами залегли едва заметные тени, из-за чего оставленная на его скуле царапина виднелась ещё отчетливей. Его запястье было перебинтовано, и, пряча его под рукавом своей рубашки, парень вел себя тихо, лишь изредка обмениваясь плоскими остротами с Йегером и некоторыми девочками, терявшихся в догадках насчет причины, вынудившей его «вскрыть» себе вены.       Тот же вопрос интересовал и самого фельдшера, прибывшего ночью в особняк его деда, на что сам Леви, мгновенно стушевавшись, заявил, что порезался, пытаясь открыть бутылку наливки в чулане. И только одна Микаса, пряча свой взгляд, была в курсе истинной причины появления этой повязки на его руке, уверенная, что случившееся прошлой ночью на кухне должно было остаться между ними.       — Как ты себя чувствуешь? Как рука? — переступив через себя, соизволила она поинтересоваться его состоянием, когда одногруппники, будучи занят тестами, не особо следили за их переглядками.       Удивленный её предупредительностью, Аккерман сделал вид, будто его это не касается.       — Как видишь, живой и невредимый, — поджав губы, бросил он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Вена во время удара оказалась не задетой. Я не умер, и на том спасибо, — в его голосе зазвучали металлические нотки.       Было заметно, что он не очень хотел с ней общаться, но пересилив себя, все же соизволил снизойти до ответа на поставленный ею вопрос.       — Понятно, — еле слышно проронила Микаса, опуская взгляд и возвращаясь к заданиям по социальному страхованию.       Возможно, Аккерман рассчитывал на более эмоциональный отклик с её стороны, но учитывая, при каких обстоятельствах они расстались накануне, было удивительно, что она вообще соизволила поинтересоваться его настроением. И оказавшись вскоре полностью поглощенной выполнением самостоятельной работы, она больше не предпринимала попыток заговорить с ним, перестав на какое-то время даже смотреть в его сторону. По крайней мере, такое мнение сложилось о ней в тот момент у самого Аккермана. Пусть это было и не совсем так. Вернее он просто не все замечал.       Как сильно не была занята эта девушка, она все же ухитрялась за ним следить, не выдавая при этом саму себя. И только она, вспомнив о чем-то, хотела задать ему ещё один вопрос, как в следующий момент со своего места вскочила Браус и заорав на всю аудиторию: «Дот Пиксис, посмотрите, правильно ли я решила задачу?!», помчалась к ошарашенному профессору, размахивая в воздухе своей тетрадью.       О повторных переговорах с Аккерманом можно было не мечтать. Во всяком случае, проделать это, не привлекая к себе внимания одногруппников, теперь было сложно. Поэтому просто вздохнув, Микаса была вынуждена сосредоточиться на самостоятельной работе, больше не оборачиваясь в сторону Аккермана.       Нахмурив лоб, Дот Пиксис взял работу Браус в свои руки, однако стоило ему поднести написанное к своим глазам, как они у него моментально округлились, а выражение лица стало таким, будто у него в руках оказалась ядовитая гадюка.       — А-а-а!!! Что это за клякса? — завопил мужчина не своим голосом, чуть не уронив во время своих криков на пол очки.       — Где? — с удивлением уставившись на него, переспросила Саша, не понимая, о чем вообще идет речь.       — Вот! На этой странице! — воскликнул он, тыча скрючившимся пальцем в трясущуюся тетрадь. — Браус, как можно быть такой неаккуратной?! Я поражен…       Став с ним рядом, Саша взглянула на свою работу.       — Это не клякса! — визгнула она так, что стоявший рядом с ней Пиксис чуть не оглох на одно ухо.       — А что тогда? — возразил он, возвращая ей тетрадь, чтобы она могла лично удостовериться в увиденном.       — Это не клякса, а заглавная буква «О», — покосившись на тамошнюю «наскальную рукопись», неожиданно заявила девушка, словно оправдываясь перед ним: — У меня просто потекла паста в ручке, и вот получилось то, что получилось… Это я её так просто нарисовала…       — Неужели? — озадачившись подобной постановкой вопроса, поинтересовался профессор. — Здесь надобно ставить запятишко, а вот здесь — точечку и скобочку с цифрами, — отчитывал он ее за безграмотность. — Зато в этом месте не помешало бы поставить ещё одно запятишко…       И пребывая на перепутье принятия решения, в конце концов, он взял её работу на проверку. С условием, что больше не увидит там никаких клякс. Обрадовавшись такому повороту событий, Браус вернулась на место, обещая исправиться. И тут же вспомнив о чем-то важном, что хотел заранее донести накануне до ведома студентов, мужчина неожиданно сделал вслух заявление:       — Если кто-нибудь из вас забудет во время экзамена, как выглядит та или иная формула для решения задач, я разложу на столах бюллетени, чтобы вы одним глазком… — На этом моменте у него резко запершило в горле, и слегка закашлявшись, он был вынужден прервать свое голословное напутствие, акцентируя внимание на других вещах.       — … одним глазком могли их пролистать… — Откашлявшись, Дот Пиксис закончил, наконец, свою тираду, слегка оттягивая воротник.       Увидев в его намеке на экзаменационную помощь странную ассоциацию, Эрен со Спрингером ещё долго не могли успокоиться, иронизируя над смыслом его выражения. Словосочетание «открыть одним глазком» у обоих ассоциировалось с открыванием бутылок из-под пива, но никак не справочников по вычислению страховых платежей.       — Мальчики, прекратите галдеть! — осадила их Хитч Дорис, перестав из-за шума в аудитории слышать, что вообще говорит их преподаватель. Чуть позже ей на помощь пришел и сам профессор.       В аудитории к этому моменту и вправду стало шумно. Вот только его замечание, адресованное «разбойникам», не сильно, увы, помогло. Будучи каждый занят своим делом, на его шуточные замечания мало кто обращал внимание.       — Вы там погромче говорите, — бросил Пиксис, останавливая взгляд на замолчавшем Кирштайне, — чтобы я тоже мог вставить свое словцо в разговор…       Услышав его просьбу, староста в двух словах поведал ему суть обсуждаемой темы, поздно спохватившись, что зря это сделал. Вдохновившись спортивными достижениями Кирштайна, Дот Пиксис решил и сам встряхнуть стариной. И пустившись вспоминать собственную молодость, вместо того, чтобы продиктовать группе полученные баллы за прошлую работу, рассказывал студентам, как в их годы принимал участие в соревнованиях по водной гребле. Прервав его на полуслове, Жан попытался объяснить ему разницу между профессиональным спортом и обычным, но у Пиксиса был свой взгляд на подобные вещи. Впрочем, переспросить Кирштайна было делом не из простых. И поражаясь наглости этого студента, в один прекрасный момент мужчина не выдержал.       — Вот какой он вредный! — Округлив глаза, воскликнул Пиксис, намекая группе на непростой характер их старосты. — Ещё и спорит и со мной! Прямо слова сказать нельзя! Так бы и поколотил разбойника!       Удрученный мнением, которое сложилось о нем у преподавателя, Жан попытался ему возразить, но только больше настроил против себя профессора.       — Тебе, Кирштайн, надо было учиться на лжефилософском факультете. — Заключил Пиксис, вновь возвращаясь к проверке работ. — На каждое мое замечание найдет ответ… И так почти каждое практическое занятие…       Пара закончился довольно быстро, но сдать полностью решенные задания успели не все. И Микаса оказалась в числе таких студентов, отвлекаясь на всякую ерунду. Её мысли в этот раз были где-то за пределами аудитории.       С Аккерманом она в тот день так и не поговорила. Но чувствуя, что эту выходку с запястьем он вряд ли простит, с неохотой возвращаясь в дом, в котором жизнь не без участия этого парня с некоторых пор превратилась для неё в настоящее испытание, приняла решение держаться от него подальше, за исключением моментов, когда надо было чем-то помочь его прадеду. И в том, что рано или поздно Леви начнет ей мстить, Микаса больше не сомневалась, начав морально готовиться к этому событию, в чем ей очень скоро пришлось убедиться, когда в университете началась подготовка к ещё одному мероприятию, окончательно расставившего все точки над «и» в её отношениях с этим непростым человеком.