Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      День факультета был в самом разгаре. Студенты сновали туда-сюда, находя себе различные развлечения. Кто-то танцевал, кто-то попросту с кем-то общался, а кто-то старался кого-то разыграть, подливая в его напиток спиртное, бутылки от которого хранились в секретном месте, о существовании которого не догадывался даже сам декан.       Микаса не хотела идти на эту вечеринку, но переживая, как бы у одногруппников не сложилось о ней мнение как о задротке-домоседке, переступив через собственные принципы, она была все же вынуждена заявиться туда на свой страх и риск, стараясь не думать о том, что может устроить там для неё Аккерман, обещая отомстить за свое раненое запястье.       Она до последнего надеялась, что он успеет обо всем забыть и перестанет донимать ее своими скабрезными шуточками. Но память у этого мерзавца была прекрасной. И выбрав единожды жертву для своих словесных шпилек, он не собирался менять ее на другую, пока вдоволь не наиграется с этой.       В тот вечер у Микасы был вид девушки из благородной семьи. На ней было черное короткое платье, которое она носила по случаю недавних похорон старика Аккермана, а капелька духов и совсем немного румян на тонких скулах дополнял общий образ, придавая ему незабываемый вид. Поэтому искренне надеясь сегодня повеселиться, она старалась не зацикливаться на недавних неприятностях, бойко отвечая на приветствия одногруппников. У Леви касательно траура по прадеду выдержки не хватило. И едва со дня похорон старика прошло от силы три дня, забив на все траурные принципы, он быстро сменил свою одежду унылого черного цвета на более яркую, не собираясь носить по нему траур до скончания века.       Он тоже не видел особой необходимости идти на вечеринку. Во-первых, потому что ненавидел своих одногруппников, поголовно всех считая задротами, и поддерживая с ними чисто формальное общение. Во-вторых, не видел особой необходимости тратить свое личное время на посещение мероприятия, на котором нельзя было как следует подебоширить, наплевав на правила приличия.       Но будучи в курсе, что туда обязательно припрется эта глупышка-полуазиаточка, чьи нотации бесконечно его забавляли, не собираясь в очередной раз выслушивать нравоучения матери о том, что он не хочет принимать участия в жизни этой девушки и вообще избегает общения с ней, переступив через собственные принципы и убеждения, был вынужден сделать так, как того требовали обстоятельства. И спустившись со своего «трона» к простым смертным, снизойти до того, чтобы поесть вместе с ними за одним столом, и даже послушать музыку, что обычно любила слушать понаехавшая из провинции деревенщина, мысленно отсчитывая время до окончания этого «балагана».       Едва его одногруппники разбрелись кто куда, обсуждая последние сплетни, вместо того, чтобы присоединиться к одной из компаний и поточить с ними лясы, сев за стол, и не сводя глаз с экрана смартфона, он обменивался с кем-то сообщениями, поджидая удобный момент, когда можно было бы беспрепятственно покинуть эту вечеринку и повеселиться в кругу уже своих, более раскрепощенных и беспринципных друзей.       Полумрак слегка затушевывал черты его лица и, зная, что на самом деле скрывается за маской нарочитой вежливости этого парня, Микаса старалась не смотреть в его сторону, дабы он лишний раз не обольщался. И раздумывая над тем, в каком часу ей лучше всего было покинуть данное мероприятие, чтобы беспрепятственно попасть домой, она снова и снова возвращалась к образу Аккермана, поражаясь собственному поведению в этот вечер.       Вновь повернув голову в сторону парня, перехватывая его взгляд, она была готова проклясть себя за проявленное не к месту любопытство. Украдкой подмигнув ей, Леви дал понять, что заметил, как она весь вечер пялиться на него, даже не пытаясь скрыть своего интереса к его "скромной" персоне. Отвернувшись, Микаса поймала себя на мысли, что испытывает к нему довольно смешанные чувства.       С одной стороны ей бесконечно льстило его внимание, с другой, понять, о чем думало в этот момент столь дикое и ненормальное существо по имени Леви Аккерман, кидая в её сторону многозначительные взгляды, было почти невозможно. И не имея ни малейшего понятия о том, чего ждать от него в этот раз, она предпочитала держаться от этого человека подальше, не доверяя его безобидному и спокойному, на первый взгляд, поведению. А вот с Эреном у неё сложились совсем другие отношения.       Её отец, как выяснилось позже, снимал квартиру в том же доме, где жил Гриша Йегер со своим сыном. Сказать, что Микасу это обрадовало, значит, ничего не сказать. Не зная, как ещё привлечь к себе внимание одногруппников, выдумывая о своих соседях что-то новое, Эрен никогда не обходил вниманием личность своей новой соседки, рассказывая о ней всякие небылицы. И успев за это время привыкнуть к безобидным шуткам Йегера, Микаса старалась не обращать на них внимание, не прочь послушать, что выдаст нового о ней её сосед в следующий раз, развлекая своими рассказами группу.       В тот вечер она не скучала. Её несколько раз приглашал на танец Миллиус Зермушки. И будучи совсем не прочь составить компанию остальным парам, она снова и снова выходила с ним на танцпол, глядя на то, как блестят во мраке глаза парня.       Потеряв надежду дождаться хоть какого-то намека приглашения на танец от Аккермана, как будто в его мозгу не было встроено этой социальной программы, девушки отчаялись получить от него хоть один одобрительный взгляд или комплимент по поводу своих нарядов. И заметив, что ему куда больше импонирует коротать свое время в обществе смартфона, недолго негодуя, они переключились на более отзывчивых парней. И даже не подозревая, сколько девичьих сердец было разбито этим вечером его отталкивающей манерой поведения, зависнув в своем гаджете, Леви с кем-то там переписывался, жалуясь на унылое мероприятие в обществе скучных одногруппников, имевших, по его мнению, довольно примитивное представление о настоящем веселье.       Пользуясь моментом, пока за столом никого не было, Саша Браус нажимала на еду, запихивая в рот сэндвичи и прочую закуску с таким видом, будто не ела трое суток подряд. Это занятие ей нравилось больше, чем танцы и участие в развлекательных конкурсах.       Приехавшая из глухой деревни Даупер, но совсем не комплексовавшая из-за своего происхождения и сбитой комплекции тела, девушка искренне не понимала, почему большинство парней не обращали на неё внимание. А если и обращали, то исключительно как на подругу для «принеси-подай», в то время как остальные сверстницы, пользуясь в этом плане гораздо большей успешностью, меняли парней, как перчатки, отказывая, по её мнению, самым достойным из них. А сама она, как ни старалась произвести на них впечатление, те по-прежнему обходили её стороной, воспринимая как некую диковинку.       Подобного рода общение с парнями, безо всяких там поцелуев и объятий, (об интимной близости даже не стоило говорить), длились у неё от силы пару недель, а потом новоиспеченный «кавалер» тут же исчезал в неизвестном направлении, отыскав ей, по всей видимости, адекватную замену. Не такую пухлую, неряшливого стиля в одежде и без нелепых очков в толстой оправе, которые, (была уверена самая Браус), её только украшали.       Возможно, сбрось она свой вес, сделав легкий макияж на лице и укладку, или хотя бы сменив свои нынешние очки на более стильные, от кавалеров у неё не было б отбоя, но уверенная, что её можно любить даже такую, с весом почти в сто килограмм и уродливыми «иллюминаторами» на переносице, приезжая домой, Саша по новой осаждала холодильник, заедая отсутствие отношений шоколадом и пирожными, что шло не на пользу её и без того расплывающейся фигуре.       Привыкнув придерживаться строгой диеты, Мина понимала проблему одногруппницы. Но сколько раз она не намекала той взяться за себя и хоть немного поменять рацион своего питания, в противном случае ей видеть отношений с парнями, как своих ушей, не представляя своей жизни без сладкого и фастфудов, Браус из принципа игнорировала намеки подруги, набивая брюхо чем попало.       В новые брюки, которые она приобрела во время недавнего похода по магазинам с девочками, её оплывший зад уже не влезал, а блуза с миниатюрными пуговицами и вовсе трещала по швам, когда она пыталась натянуть её на себя. Однако ни капли не пугаясь удручающих метаморфоз, происходящих с её телом, девушка продолжала заедать свое упадническое настроение ящиками конфет, зефира и бисквитов, подсев на все эти убойные вещи словно на мощный наркотик. А когда в какой-то день ей не получалось добраться до сладкого или резко заканчивались его запасы, её организм переживал настоящую «ломку». И пока ей не удавалось отправить в свой рот кусочек шоколада или мармелада, её продолжало трусить как в горячке, а сама она была готова убить любого, кто пытался ей помешать добраться до сладкого, настаивая на жесткой диете.       Увы, при всех позитивных качествах своего темперамента, Браус принадлежала к той категории девушек, которым жизнь предоставляла жесткой выбор между едой и отношениями. И привыкнув держаться за «штаны», даже если те не представляли из себя что-то толковое, так называемые «отношеньки» она почему-то всегда ставила на первое место, ратуя за свою «пристроенность» и востребованность как девушки в глазах «конкуренток», чем было, в общем-то, уже не так актуально в столь эмансипированном обществе Элдии. Перед другими девушками такая необходимость не стояла. По крайней мере, настолько остро, как для неё. И сделав свой выбор в пользу неправильного питания и малоподвижного образа жизни, она отчаянно не понимала, почему ей так не везет с парнями.       Сегодня Саша успела тоже заслужить звание ни разу не приглашенной на танец. И устав ждать инициативы от парней, скользнув взглядом по одногруппникам, она акцентировала свое внимание активно на листавшем в смартфоне новостную ленту Аккермане. У неё было крайне мало шансов покорить сердце этого зацикленного на себе сноба. Впрочем, сегодня Браус интересовало кое-что другое. Такие как она, не могли спокойно заснуть, пока не находили подтверждение той или иной когда-то услышанной ими сплетне. Поэтому быстро покинув свое место, она устремилась к одногруппнику, надеясь получить от него ответ на давно интересовавший её вопрос и тем самым удовлетворить свое любопытство.       — Вижу, тебе совсем скучно… Не нравится праздник? — натянув на лицо нарочито миролюбивую улыбку, осведомилась у него она, прежде чем начать свой допрос.       — Отчего же? Нравится, — не отрывая глаз от смартфона, чисто механически ответил ей Леви. — Правда, на похоронах моего прадеда было намного веселее.       На лице Браус было написано недоумение. Ей ещё никогда не приходилось слышать более точной формулировки атмосферы, царившей на подобных вечеринках. В целом, ответ Аккермана показался ей достаточно исчерпывающим и, сгорая от нетерпения узнать побольше о его взаимоотношениях с Микасой, она пошла окольными путями, пытаясь вовлечь его в разговор об этой полуазиатке, предоставляя ему возможность выговориться обо всех одногруппниках. Нелицеприятное впечатление, сложившееся у него об этом мероприятии, оставалось неоспоримым. И чувствуя себя здесь как не в своей тарелке, он продолжал пялиться в свой смартфон, налегая со скуки на спиртное.       — Ладно, а почему ты не поздоровался сегодня утром с Микасой? — делая вид, будто искренне не понимает, что происходит в его отношениях с этой девушкой, она попыталась спровоцировать его на ещё один неоднозначный ответ.       Прищурившись, Леви как-то искоса на неё посмотрел. И словно прикидывая в уме, стоит ли ему снисходить к ней настолько, чтобы дать исчерпывающий ответ на её вопрос, таки решился ей ответить, искренне надеясь, что вслед за этим вопросом не последует ещё один, ничем не отличавшийся по смысловой нагрузке от предыдущего.       — Конфликт у меня с ней, понимаешь… Конфликт. — Кивнув в сторону танцующей пары Зермушки-Микасы, Леви попытался придать своему лицу отсутствующее выражение.       — Конфликт? — удивилась Браус, будто и вправду собиралась услышать от него что-то совсем другое. — Даже не представляю себе, из-за чего вы могли с ней поссориться… По-моему, Микаса — доброй души человек, и сколько я её знаю, она всегда хорошо ко всем относилась.       Не зная, как избавиться от общества упавшей ему на «уши» любопытной толстухи, Леви смерил её презрительным взглядом.       — Как видишь, даже с таким, «доброй души», человеком я нашел из-за чего поссориться.       Несмотря на громкую музыку в зале, Браус прекрасно его слышала.       — А на какой почве у вас возник конфликт? — не унималась она, не собираясь оставлять его в покое.       Не в состоянии терпеть больше её присутствие, парень выдал вслух первое, что взбрело ему на ум, не особо парясь над тем, что подумает она о нем после подобного выпада:       — Не сошлись политическими взглядами.       Уставившись на него так, будто видела его впервые, Саша не сразу нашлась, что ответить.       — А мне кажется, ты специально пытаешься её задеть, чтобы привлечь к себе внимание, — выдала она спустя время, как следует переварив эту новость. — Как будто имеешь к ней какую-то склонность… Она тебе нравиться, Аккерман, и ты пытаешься таким образом…       Её предположение разозлило парня не на шутку.       — Ты ударилась головой о дверную створку? — возразил он, только больше нахмурившись. — С какого перепугу я должен западать на эту дурочку?       — Тогда почему ты постоянно её притесняешь?       — А что мне ещё остается делать?! С вами, задротами, хороводы водить? А так хоть какое-то развлечение… Если бы меня не навещали Черч с Изабель — мои друзья из другого вуза, я бы помер с тоски в вашей богадельне…       Выждав определенное время, необходимое ей, чтобы прийти в себя и собрать воедино свои разрозненные мысли, оглянувшись по сторонам, Саша растерянно пробормотала:       — Не знаю, может, я чего-то не понимаю, но со стороны ваши перепалки выглядят иначе. Но как бы там ни было на самом деле, тебе надо срочно с ней помириться, потому что никто не может дать гарантии, что…       Прервав её сбивчивую речь одним взмахом руки, словно намекая, что у него пропал интерес к разговору, Аккерман приказал ей заткнуться, после чего поднявшись из-за стола, поспешил покинуть свое место, надеясь, что одногруппница не ринется следом за ним и не испортит ему остатки хорошего настроения своей ненавязчивой болтовней.       Музыка давно закончилась, и, проводив Микасу на место, Зермушки поблагодарил её за танец. Раскрасневшаяся от плясок и чувствуя себя совершенно счастливой, девушка подошла к столу немного освежиться, но почувствовав на себе чей-то взгляд, мгновенно обернулась. Он принадлежал Кирштайну. Тот следил за ней и Миллиусом на протяжении всего их танца. Пригубив немного воды и поставив пустой стакан снова на стол, она хотела было выйти на улицу, когда в следующий момент к ней кто-то подошел.       — Взгляни, как он смотрит на тебя, — раздался рядом голос Мины Каролины. Невольно вздрогнув, Микаса перехватила взгляд одногруппницы, кивнувшей в сторону их старосты. — Жан весь вечер не сводит с тебя глаз.       — На что это ты намекаешь? — спросила у нее полуазиатка, переминаясь с ноги на ногу и тем самым пытаясь восстановить кровообращение в ногах после буйных танцев.       — А ты будто не понимаешь? — усмехнулась та, слегка толкая её в бок кулаком. — Жан, похоже, запал на тебя и скорее всего, тоже попробует пригласить на танец.       — Меня?       — Ну, не меня же, — усмехнулась Мина. — Так что советую тебе обратить на него внимание, пока не поздно.       Громко фыркнув, Микаса попыталась съехать с неприятной для нее темы. Не зная, что ей ответить, но посчитав её рассуждения вполне здравыми, она снова повернулась к столу и, потянувшись рукой к блюду, где лежали оливки, взяла одну, заявив вслух, что с отношениями пока не спешит.       Она не испытывала к Кирштайну ничего, что хотя бы приблизительно напоминало привязанность или страсть. Может со временем ей и удастся проникнуться его личностью, позже ответив ему взаимностью, а пока что приходилось довольствоваться разговорами с этим парнем на отвлеченные темы. А если он не оставит её в покое, она попробует с ним объясниться и отправиться на поиски подходящего партнера.       Не столь болезненно перенося отсутствие рядом с собой парня, но чувствуя, что не сможет выдержать столь ярого напора со стороны одногруппниц, убеждающих её в том, что такой красивой девушке не комильфо «выходить в свет» без постоянного партнера, она приняла решение все же обратить внимание на Кирштайна, иначе повернутые на домострое девчонки её попросту «сожрут», устав подсовывать ей в качестве будущих партнеров «кавалеров», с которыми у неё не могло быть ничего общего. Ни сейчас, ни в далеком будущем.       К середине праздника местный контингент разошелся до такой степени, что в ход пошли конкурсы пошловатого характера. И успев к тому времени порядочно принять на грудь, большая часть студентов спокойно принимала в них участие, ничего не стесняясь. Одним словом, шума и радостных возгласов хватало.       Укутавшись в какое-то одеяльце Армин Арлерт тоже сидел за столом с остальными, и, поправляя под горлом похожую на слюнявчик косынку, хохотал как безумец, слушая шутки Эрена.       Музыка, полутемное помещение, сама атмосфера, овеянная легким флером романтики, — все это пронизывало до костей, даря прекрасное настроение. И потеряв в какой-то момент счет количеству выпитых ею сегодня бокалов шампанского, Микаса спохватилась, когда у неё совсем закружилась голова. Хорошо, что рядом оказался Кирштайн. Подхватив её под локоть, он помог ей дойти до стола, усадив на ближайший диван.       Она не первый раз пробовала спиртное, но такого с ней раньше не происходило, только в этот раз все пошло не так.       Искренне удивившись данному инциденту, Жан поспешил осведомиться, все ли у неё в порядке, на что она ответила ему, что немного перебрала с шампанским, подействовавшим на неё не самым лучшим образом. Улыбнувшись, он заявил, что это у неё наверное с непривычки и ей не помешало бы выйти на свежий воздух, чтобы прийти в себя. Он даже был готов помочь ей надеть пальто и провести её во двор, если она решиться покинуть зал в его компании. Поблагодарив Кирштайна за заботу, Микаса заверила парня, что ему не следует так за неё беспокоиться и что ей стало намного лучше.       Удостоверившись в том, что она говорит правду, он снова перевел свой взгляд на танцпол, где дергались в танце их одногруппники. Громкая музыка долетала до слуха полуазиатки, но уже в более приглушенных тонах. Легкий хмель затуманивал сознание, но чувствовала она себя прекрасно.       Следя за одногруппниками, Микаса хотела было поправить свои локоны, как в следующий момент на её запястье легла ладонь Кирштайна, и он сжал ей пальцы. Понятия не имея, что хотел доказать своим жестом этот парень, она мгновенно пришла в себя. И уверенная, что Жан попросту торопит события, намекая на какое-то сближение со своей стороны, принялась судорожно придумывать, как ей выйти из непростой ситуации, дабы его не обидеть.       Она ни разу не обсуждала с ним личные моменты. Ни разу не намекала, что хочет с ним встречаться. Но Кирштайн, похоже, успел все решить за неё. По крайней мере, так это выглядело сейчас со стороны. Кажется, она и вправду ему нравилась, считая ранее сплетни девочек пустыми домыслами. Но была ли готова она к подобному повороту событий, Микаса не знала. Как и не знала, что ему сказать и как правильно отреагировать на этот жест. Поэтому продолжая сидеть с ним в отдаленном ото всех месте, не переставала недоумевать, как её вообще угораздило попасть в подобную передрягу, пообещав себе впредь следить за количеством выпитого спиртного, если бы не одно «но». Словно почувствовав, что на его «зайку» начал посягать чужой «самец», Аккерман был уже тут как тут. И то, что пришлось ему лицезреть, переступая порог помещения и останавливая свой взгляд на руке Кирштайна, покрывавшей ладонь полуазиатки, его не очень обрадовало.       Почувствовав приближение Леви, Микаса не сильно удивилась его появлению здесь, да ещё в такой непростой момент. Когда она сидела сама и ей не грозила участь стать объектом внимания постороннего лица, Леви её игнорировал, отказываясь даже здороваться с ней по утрам, однако стоило какому-то парню начать оказывать ей неоднозначные знаки внимания, как он тут же пытался встрять между ними «третьим лишним», чтобы помешать состояться их диалогу.       Жан хотел пригласить её на эти выходные в кино, и, не имея ничего против его затеи, Микаса была уже готова утвердительно кивнуть в ответ, когда недалеко от них прозвучал знакомый обоим голос:       — Кирштайн, хватит уже к людям приставать, — процедил Аккерман, незаметно подкрадываясь к их укромному местечку, и устраивая свои ладони на спинке дивана, где сидели они.       Моментально убрав свою руку, Жан повернул голову в сторону одногруппника. И покосившись на сидевшую рядом с ним и хранившую молчание Микасу, Леви ответил за неё:       — На этих выходных она никуда с тобой не пойдет.       — Почему? — уточнил Кирштайн, не понимая причины его вмешательства, когда ему хотелось побыть с ней наедине.       — Потому что она едет со мной, — наклонившись к нему, подчеркнул Аккерман, понижая голос. — Мы будем разбирать с ней вещи, оставшиеся в доме после похорон моего прадеда.       — Но насколько я знаю, в доме покойника ничего нельзя трогать по происшествию определенного срока.       Слегка опешив от услышанной информации, Леви на пару секунд погрузился в раздумья. Он был не в курсе всех тонкостей траурных традиций, но все же предпринял попытку выкрутиться из непростой ситуации.       — А мы не будем ждать, когда закончиться этот срок, — обронил он, упрямо придерживаясь выбранной им тактики разговора. — Мы сделаем все заранее. Моим родственникам уже не терпится поделить между собой наследство.       — Значит, это правда? — не понимая, что вообще происходит, соизволил осведомиться об этом у самой Микасы Кирштайн, поворачиваясь к ней.       И прекрасно зная, что слова Леви об уборке в доме его прадеда являются чистой блажью, и он так сказал, чтобы отвадить от неё настойчивого поклонника, еле слышно вздохнув, она почему-то утвердительно кивнула, будто заранее принимая правила его игры. Увы, так просто сдаваться Жан тоже не спешил. Он был готов ещё повоевать за объект своего расположения, пока наглец не прольет свет на ситуацию с похоронами старика и последующей уборкой в его доме.       — Но насколько я понимаю, покойником был твой прадед, а не её, — добавил он, устремляя на Аккермана не самый доброжелательный взгляд, — тогда почему Микаса должна ехать с тобой и разбирать его вещи?       Ответ со стороны Леви не заставил себя ждать.       — Потому что она предана мне и готова пойти со мной хоть на край света, не правда ли? — слегка прищурившись, заявил он, тут же заговорщически покосившись на ошарашенную его заявлением девушку.       Продолжая оставаться на месте, Микаса старалась на него не смотреть. Этот парень ни капли не менялся. И вообще, у неё возникло ощущение, будто её только что здорово подставили. Но не смея заявить об этом во всеуслышание, она была вынуждена и дальше подыгрывать Аккерману, не понимая, почему позволяет себя втягивать в очередную авантюру.       Довольно быстро почувствовав себя здесь лишним, Кирштайн внезапно поднялся с места, и, поблагодарив свою собеседницу за прекрасно проведенный вечер, отправился восвояси, оставляя её наедине с однофамильцем. Воспользовавшись этой возможностью, тот бесцеремонно плюхнулся рядом с ней, слегка задевая ногой её колено.       Вздрогнув от его прикосновения, Микаса хотела было сделать ему замечание, но скользнув в следующей момент своей рукой вдоль спинки её стула, а второй — придвинувшись к ней поближе, Леви ущипнул её за подбородок, заставляя закрыть свой рот. Девушка была возмущена его поведением, но покинуть свое место сейчас и тем самым избавиться от компании этого парня она не могла. Шампанское все ещё не выветрилось из её головы. И боясь снова поскользнуться и упасть, (тогда шуточек со стороны этого типа точно не оберешься), она предпочла до поры до времени остаться на месте, терпя рядом с собой присутствие столь нежелательной особы, как он.