Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      — Зачем ты подсел ко мне? — не выдержав пристального взгляда парня, неожиданно осведомилась Микаса, осторожно отодвигаясь от него. — Что тебе нужно?       — Хочу составить тебе компанию, — простодушно отозвался Леви, опуская свою ладонь на ее плечо, и пропуская между пальцами её темные локоны.       — А о том, что мне хотелось бы, например, побыть одной, ты не думал? — холодно проронила девушка, отворачиваясь и тем самым намекая, чтобы он убрал свою руку, несмотря на то, что его прикосновения ее волновали, вынуждая сердце биться вдвое чаще. Аккерман к ней прислушался, сделав так, как того требовали обстоятельства, только его терпения хватило ненадолго.       Вблизи полуазиатка казалась ему ещё привлекательнее, чем обычно. И подавив в себе желание приволокнуться за ней забавы ради, он скользнул ладонью вдоль её спины, в очередной раз нарушая ее границы. Пользуясь моментом замешательства девушки, он фактически обнял её за бок, и без стеснения сжимая ей грудь, попытался придвинуть к себе. Тело Микасы было охвачено настоящей дрожью. Но как бы сильно не волновали её все эти прикосновения, это не давало ему повода распускать свои руки, лапая её самым беззастенчивым образом, да еще на виду у других. Вспыхнув, она предупредила Леви, что сейчас ударит его, если он не отстанет от нее и не оставит её в покое.       — А моя мать, однако, тобою прониклась… — Спустя время проронил Аккерман, нарушая затянувшуюся паузу. — Не хочет, чтобы ты от нас уходила. Говорит, с момента твоего появления в доме, у нас установилась, наконец, умиротворяющая атмосфера. Она давно такого не испытывала. Хотя лично мне все равно.       Порядочно удивившись его словам, но и вида не подав, будто это заявление могло что-то значить для неё, Микаса судорожно схватила его за руку, сделав все возможное, чтобы он убрал свою ладонь с её груди. Сегодня Аккерман выглядел ещё более чокнутым, чем обычно. На грани эйфории, с какой-то невиданной ранее горевшей в глазах безуминкой на притворно безэмоциональном лице. Таким она его ещё не видела, зато успела убедиться, что он снял со своего запястья повязку, которую носил ранее по её вине. Видать на нем и вправду все заживало как на собаке. Однако стоило ей предпринять попытку покинуть общество этого парня, как склонившись к ней, и едва ли не касаясь губами её виска, Леви вполголоса заявил:       — А можно один нескромный вопрос?       Насторожившись Микаса посмотрела куда-то вдаль, недоумевая с его странной просьбы. И перехватив самым случайным образом взгляд побледневшего Кирштайна, судорожно сглотнула.       — Ладно, спрашивай. — Её голос прозвучал решительно. — Что у тебя на «повестке дня»?       Немного помедлив, словно выжидая удобный момент для проявления очередной своей инициативы, Леви без всяких обиняков, спросил:       — Мне хотелось бы знать, какое место я занимаю в рейтинге твоих симпатий.       Тембр его нарочито спокойного голоса бесконечно бесил её, ассоциируясь, в основном, с его издевками и замечаниями.       — Не беспокойся, — сузив ноздри, надменно выпалила Микаса. — Кто-то, а ты занимаешь в нем самое последнее место. Поверь, в моем окружении есть люди, общением с которым я дорожу больше, чем ты можешь себе представить.       — Значит вот оно как?! — Не спуская с нее глаз, добавил спустя время Аккерман. — Но мне приятно, что в твоем рейтинге «симпатий» хоть КАКОЕ-ТО место, но я все же занимаю, даже если оно будет последним.       Изучив за это время все слабые стороны этой девушки, он знал, как спровоцировать её на конфликт. Знал, как её уязвить.       Это был особый вид травли. Без ненависти или какой-то подспудной злобы. Он просто играл с ней кот с комнатной канарейкой, пусть и его подтрунивания приводили её в такую ярость, что не в состоянии оказать ему достойный отпор, ей стоило невероятных усилий держать себя в руках, обуздывая сиюминутное желание отомстить этому парню так, чтобы запомнил наверняка. Нынешнее его заявление оказалось настолько неожиданным, что зная, как повести себя в столь неоднозначной ситуации, Микаса немного растерялась, и, поддавшись вспышке собственного гнева, выдала вслух следующее:       — Тогда ты не занимаешь никакого места вообще!       Ей показалось, будто он и вовсе принимает её за дурочку, позволяя себе отвечать на её фразы в такой фривольной манере.       Она очень хотела сказать ему что-то язвительное, задеть его за живое, заставляя заткнуться. Но прекрасно понимая, что действовать в таких случаях следовало хладнокровно и расчетливо, тщательно прорабатывая дальнейшую стратегию, прикусив язык, она была вынуждена отложить свою месть до лучших времен. И не зная, чем себя занять, чтобы не спровоцировать Аккермана на новый выпад, уставилась на танцпол, сосредоточив внимание на танцующей паре Марко Ботта и Мины Каролины.       Обнявшись друг за друга подобно опавшим листьям, эти двое скользили по помещению, двигаясь в такт музыке. Бережно поддерживая свою партнершу под руку, Марко вел девушку за собой, прислушиваясь к звукам мелодии, пока к ним не начала приставать Браус. Одним словом, сегодня Ботт был нарасхват. И покуда девочки набрасывались со всех сторон на этого парня, пытаясь привлечь к себе его внимание, дело закончилось тем, что в итоге им пришлось танцевать втроем.       Никто не хотел уступать его друг другу. И повиснув на нем как на боксерской груше, (вес Саши стал для Марко настоящим испытанием), они хохотали, болтая ему на ухо всякую чепуху. И пытаясь хоть как-то разминуться на танцполе с двумя партнершами, чтобы никого не задеть, парень лишь смущенно улыбался в ответ, таща за собой свою ношу.       Микаса вновь вспомнила о существовании Аккермана. Их лица находились друг напротив друга, а все вокруг казалось уже просто нереальным… Как будто в её венах текла смесь различных спиртных напитков и добавки из ядерного топлива, к которой осталось поднести пламя спички, чтобы все вспыхнуло и в доли секунды разнесло существовавшие между ними барьеры…       Никогда ещё этот тип не казался ей настолько привлекательным, как сейчас. И продолжая рассматривать его вблизи, любуясь его внешностью, Микаса почувствовала, как заныло у нее в области сердца. Удивительно, что общение с другими парнями подобных ощущений не вызывало. Но сам факт того, что Леви позволил себе в очередной раз нарушить границы её личного пространства, разговаривая с ней на расстоянии, которое могли позволить себе только закадычные друзья, коими они с Аккерманом никогда не являлись, нервировал её куда больше, чем его жалящая речь в сочетании с наигранно доброжелательным выражением лица.       — Ты отпустишь меня или нет? Мне надо выйти, — осадила его Микаса, устав ждать, когда он сам додумается сбросить свою ладонь с её плеча, которое он удерживал с таким видом, будто она уже была его собственностью, и теперь ей следовало во всем спрашивать у него разрешения.       — Ладно, так уж и быть, — разочаровано выдохнул Леви, смирившись с её решением. — Я отпущу тебя, но с выполнением одного условия.       — Какого? — слегка вздрогнув, переспросила полуазиатка, теряясь от непосредственной близости этого парня. Специально оттягивая время, будто подготавливая её к чему-то серьёзному, Аккерман ответил не сразу, но почувствовав, что готов поделиться с ней своим самым сокровенным желанием, несмотря на исход результата, не став больше мучить её затянувшимся ожиданием, заявил:       — Ты должна будешь отказать всем парням, которые захотят с тобой встречаться… И стать моей.       В его глазах сверкнуло что-то нарочито недоверчивое и, теряясь в догадках, что ответит ему сейчас эта девушка, он впился взглядом в её лицо, пытаясь прочитать на нем нужную ему эмоцию.       — Этого не будет, — отрицательно кивнув, рассеянно пробормотала Микаса, улавливая в его голосе нотки угрозы. — Можешь даже не надеяться.       Она знала, что большинству парней надо было от неё только одно. И предполагая, чем могло закончиться общение с некоторыми из них, она даже не могла себе представить, что однажды к ней попробует подкатить один из самых невыносимых снобов этого универа, который раньше даже брезговал обедать с ней за одним столом на кухне.       — Как так, Микаса? — убрав руку, протянул Леви, обращаясь к ней почему-то по имени.       Аккерман выглядел удивленным. Кажется, он ожидал услышать от неё совсем другое. И сказав вслух то, чего она наверное не должна была говорить, сама того не понимая, эта девушка только что разрушила все его надежды на сиюминутное удовлетворение своих сексуальных потребностей, которые он не всегда мог разделить со своей нынешней пассией, потому что она ему надоела. Тем не менее не спеша оставлять полуазиатку в покое, он попытался переубедить её в обратном, перечисляя вслух аргументы, говорившие в пользу того, почему она должна стать его любовницей.       — Ну, посмотри, ты живешь в доме моего отчима, — проговорил Леви, загибая пальцы, — ешь за наш счет, пользуешься всеми удобствами, не говоря уже о том, что частенько таскаешь платья моей матери и её украшения. А учитывая, сколько времени прошло с момента, как ты к нам заселилась, не кажется ли тебе, что пришла пора платить по счетам?!       Не в состоянии выслушивать весь этот вздор от него, Микаса вскочила с места. В следующий момент на её запястье сомкнулись пальцы Аккермана. И резко схватив её за руку, он с силой усадил её подле себя, помешав ей сбежать.       — Поэтому я предлагаю тебе начать расплачиваться со мной… с сегодняшней ночи, — добавил он, словно специально продолжая над ней издеваться. — Пойми, я не требую от тебя слишком многого. Тем более денег у тебя в данный момент нет, и вряд ли они появятся в ближайшее время. Тогда почему бы тебе не…       Предприняв новую попытку побега, Микаса только сейчас поняла, как крепко он держал её за руку, продолжая действовать ей на нервы.       — … расплатиться кое-чем другим, — добавил парень, скользнув оценивающим взглядом по её телу, будто она уже принадлежала ему. — У тебя красивая фигура, хорошие формы. Будешь приходить в мою спальню раз в неделю, а может чаще, (в зависимости от моего желания), после душа и желательно в одном халатике. Как тогда, в гостиной у моего прадеда, помнишь? И сбросив с себя эту тряпку, укладываться в мою постель, где я буду ждать тебя полностью обнаженным… Но даже если ты ничего не смыслишь в любовных утехах, и для тебя все в новинку, не беда. Я многому научу тебя… Сам. Станешь моей персональной шалавой, — Микаса смотрела на него со все возрастающим ужасом, не веря до конца, что он предлагает ей это всерьез. — Уверен, ты ни о чем не пожалеешь… И начнешь хоть так зарабатывать себе на платья и процедуры в салонах красоты, а то Хистория Райс — такое бревно в постели, и любит, в основном, сверху, а я так ненавижу эту позу. Думаю, хоть ты меня в этом плане не разочаруешь…       — Хватит! Достаточно! Я не хочу больше этого слышать! — Резко поднявшись с места, Микаса с такой силой потянула на себя его руку, что разжимая на ходу свои пальцы, её собеседник чуть не свалился на пол, теряя равновесие.       — Если тебя так раздражает, что я живу в доме твоего отчима, и пользуюсь всеми вашими благами, как ты сам утверждаешь, тогда с завтрашнего дня я соберу свои вещи и съеду к отцу! — поставила она его перед фактом, теряя над собой контроль.       Но судя по ошалевшему взгляду Аккермана, ожидал он от неё совсем другой реакции.       — И он этому очень «обрадуется», — саркастическим тоном добавил парень, не спуская с неё пронзительного взгляда. — Иначе вряд ли бы рискнул сплавить собственную дочь семейке бывшей подруге, если бы имел возможность с лихвой оплачивать твои счета!       «Козел… Какой же он все-таки козел!» — мысленно твердила Микаса, с трудом удерживаясь от желания закрыть уши, чтобы не слышать его, но прекрасно при этом понимая, что он прав. Прав, как никогда. И она ничего не могла с этим поделать.       Этот человек все верно говорил, и она не могла его заткнуть. Ответить ему тем же. Поэтому возненавидев его за то, что он счел за необходимость напоминать ей теперь об этом при каждом удобном случае, не желая оставаться рядом с ним ни секунды времени, быстро выскочила из помещения, зашагав в сторону выхода. Её длинные волосы развевались по сторонам от быстрой ходьбы. Ей хотелось как можно скорее покинуть это здание, сбежать с вечеринки и вернуться домой. По холоду. И плевать, что за окном давно была ночь, и, очутившись на улице совсем одна, она рисковала нарваться на крупные неприятности.

***

      Слезы текли по её лицу, но Микаса даже не собиралась их сдерживать. Поступок Аккермана не укладывался у неё в голове. И только сейчас осознав, на какую низость был способен этот парень, о котором раньше она была чуть лучшего мнения, добравшись до пустовавшего холла, разрыдалась, не сдерживая больше слез.       Заметив её исчезновение, Кирштайн, как староста, конечно, мог бы кого-нибудь за ней послать, но возвращаться обратно она не спешила, снова и снова воскрешая в памяти моменты пережитого ею унижения. Слишком многое ей пришлось перенести за столь короткий отрезок времени, чтобы продолжать делать вид, будто с ней все в порядке.       Хмель от шампанского не до конца выветрился из её головы, но сейчас она чувствовала себя намного лучше, чем пару минут назад. Слезы застилали ей глаза, и, проклиная себя за безнадежно испорченные ресницы, Микаса принялась растирать уголки глаз, стараясь лишний раз не касаться их руками. Причем настолько увлеклась этим занятием, что не заметила, как налетела на шагавших в её сторону и весело о чем-то щебетавших между собой одногруппниц.       Отпрянув слегка назад, она попыталась придать своему лицу невозмутимое выражение, но её покрасневшие от слез глаза говорили сами за себя. Ханна с Энни Леонхарт, хоть и были увлечены конкурсами, все же успели заметить, как Аккерман, склонившись ранее к их одногруппнице, что-то говорил ей на ухо, вгоняя её в краску. И едва закончилась музыка, сев в углу, девочки принялись шушукаться, пытаясь понять, что бы это значило. Они были в курсе, что эти двое терпеть не могли друг друга, но сам факт, что вместо того, чтобы послать друг друга по адресу, они о чем-то мило беседовали, указывало на что-то из ряда вон выходящее.       Заметив Микасу в странном состоянии, они тут же набросились на неё с расспросами. И проклиная себя за то, что её слезы до сих пор были видны, смахнув влагу с ресниц, девушка попыталась натянуть на лицо улыбку, пряча за этой маской свои истинные эмоции. Сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы её одногруппницы узнали настоящую причину её недавних рыданий. Ханна видела, как она общались с Леви, а это значило, что теперь она вряд ли решиться её отпустить, пока не узнает всю правду. Хорошо, хоть рядом не было Хитч Дорис. Перед ней Микаса тем более не стала бы отчитываться.       — Что с тобой? — Ханна первой набросилась на неё с расспросами, преграждая ей путь и заглядывая ей в лицо. — Ты плачешь?       — Нет-нет, что ты, — поспешила заверить её в обратном полуазиатка, машинально отворачиваясь от неё. — Со мной все в порядке. Тебе просто показалось.       — Неужели?       — Расскажи нам, что произошло. — Голос принадлежал Леонхарт. — Это Аккерман во всем виноват? Я права? Я давно заметила, что вы с ним общаетесь… Как кошка с собакой, так что…       — Значит, это он во всем виноват? — уточнила Ханна, подхватывая мысль Энни.       И обнаружив, как вспыхнула их одногруппница, будто специально собиралась замять столь скользкую для неё тему, быстро почувствовала, что их с Леонхарт догадки оказались не такими уж далекими от истины. В противном случае Микаса вряд ли бы стала так эмоционально реагировать на их вопросы, предпочитая не распространяться о сложных отношениях с этим парнем.       — Что он сделал? Ударил тебя?.. Почему ты молчишь? Просто скажи все, как есть.       Взяв себя в руки, Микаса хотела заявить во всеуслышание, что он вообще не применял по отношению к ней рукоприкладства, но чувствуя, что у неё нет никакого желания посвящать девочек в истинную причину её конфликта с Аккерманом, рассказывая в подробностях, как он предлагал ей стать его любовницей, она решила ничего им не говорить, оставив одногруппниц и дальше сгорать от любопытства относительно её непростых взаимоотношений с этим парнем.       — Скажи нам хоть, о чем вы с ним разговаривали, — настаивала Ханна, высказываясь об этом событии так, будто происходящее касалось лично её.       — Ни о чем, — равнодушно бросила Микаса, не желая больше говорить с ними на эту тему. Сейчас она была не в состоянии отвечать на несуразные вопросы одногруппниц.       — Нет, нет, ты от нас что-то скрываешь! — Перебив её на полуслове, затараторила Ханна как ненормальная, не спуская с неё глаз. Полуазиатка отрицательно кивнула, с досадой вздыхая:       — Сейчас это не имеет уже никакого значения.       — Ну, ладно, не хочешь, не говори, — отозвалась та, смирившись с обстоятельствами. — Только мы тебя предупреждали. Говорили держаться от этого придурка подальше, но разве ты когда-нибудь нас слушала?! Ничего, я расскажу обо всем Кирштайну, он найдет на него управу с ребятами… Задаст Аккерману хорошую трепку, чтобы тот больше к тебе не приставал.       Было странно слышать, что девочки так за неё переживали. Ей хотелось верить, что их слова были искренними, а не сказанными просто так, «для галочки». И не в состоянии больше выслушивать их мнимые угрозы, которые вряд ли воплотятся в реальность, выскользнув из объятий одногруппниц, Микаса устремилась дальше, не собираясь больше нигде останавливаться.       Окружающая обстановка душила её и угнетала. И стремясь как можно скорее добраться до холла, она чуть не сбила с ног Черча. Прибыв сюда составить компанию своему приятелю, парень был приятно удивлен, наткнувшись в полутемном коридоре на ту самую крошку, чей образ взбудоражил его сознание ещё во время их первой встречи в холле университета. Поздоровавшись с ней, однако не услышав в ответ никакого приветствия, блондин был заинтригован её странным поведением. На лице полуазиатки была нарисована ярость, а в глазах читалось отчаяние.       — Куда спешим, малышка? Кто тебя обидел? — Преградил ей путь Фарлан, пытаясь узнать, что именно её так напугало, заставив выскочить из аудитории как есть и даже не набросив на себя верхнюю одежду, ведь на улице было достаточно холодно.       — Не твое дело, — отрезала Микаса, устремляясь дальше. Только этого кретина здесь не хватало для полного счастья!       Но не тут-то было! Стоило ей сделать пару шагов вперед в попытке избавиться от общества этого типа, как схватив её за руку, он тотчас попытался притянуть её к себе, мешая её побегу.       — А ну, быстро назови мне имя своего обидчика и я мигом с ним разделаюсь! — Насмешливо бросил парень, хватая её за плечи и прижимая к стене. — Отвечай, кто тут это у нас такой борзый и дерзкий? Рассказывай все, куколка. Ничего от меня не утаивай. Это Леви во всем виноват? Я верно понял тебя? Да я его сейчас, супостата…       Вырвавшись, Микаса помчалась дальше, прекрасно понимая, что все его угрозы не стоили даже ломаного гроша. Тем более в его защите она не нуждалась. Да и вряд ли этот тип начнет предпринимать что-то серьёзное против своего лучшего друга, от которого финансово зависел. А вот побравировать перед обреченной девушкой красивыми словесами, изображая этакого из себя защитника — всегда, пожалуйста. И как-то быстро уразумев все это для себя, Микаса не стала принимать близко к сердцу его «помощь», когда и так было понятно, что его затея являлась всего лишь шуткой.       Очутившись на улице, она даже не думала останавливаться, начав осознавать окружающую реальность, когда поняла, что ушла слишком далеко от здания и сильно при этом замерзла. Холодный ветер обжигал руки и лицо. За пределами помещения температура резко упала. Но упорно продолжая шагать вперед, Микаса старалась не обращать на это внимание. Главное для неё было дойти до остановки и сев в общественный транспорт, (если таковой вообще ходил по городу в столь позднее время), уехать домой, а позже и вовсе поставить отца в известность, что хочет переехать к нему, а к Аккерманам больше не вернется. После услышанного сегодня от Леви о возвращении к ним не могло быть и речи.       Телефон, который она зашвырнула накануне в свою сумочку, разрывался от поступающих на него звонков, но смутно догадываясь, кто именно мог сейчас ей звонить, брать в руки трубку она не спешила. Если Леви и вправду отправился на её поиски, (что было маловероятно, но все же), он мог спокойно наткнуться на Ханну и остальных девчонок, а те уже могли направить его по нужному маршруту, тем самым избавляя его от необходимости тратить время на обыск пустовавших аудиторий. Такими мыслями была занята её голова, когда добравшись до конца перекрестка, она свернула в сторону трущоб, пытаясь сократить свой путь до остановки. Её туфли были на тонкой подошве и довольно скоро перестав чувствовать ступни ног по причине сырой погоды, сцепив зубы, Микаса ускорила шаг, пожалев, что не надела накануне сапожки с более плотной подошвой.       Сейчас ей как никогда хотела добраться до дома прежде, чем она успеет отморозить себе ноги. Перспектива получить обморожение, а впоследствии и высокую чувствительность конечностей к холоду её не очень-то прельщала. И хотя интуиция подсказывала ей не идти по злосчастному переулку, где было сумрачно даже днем, поддавшись собственному упрямству, она направилась дальше, не боясь встречи с третьесортной публикой.       Обычно там шатался всякий сброд и маргиналы. Нормальные люди старались обходить это место десятой дорогой, если не ставили перед собой, конечно, цель нажить неприятностей. Но прикинув в уме, что если она пойдет на остановку по хорошо освещенному проспекту, то однозначно отморозит себе ноги, (и возможно не только их), ещё раз поразмыслив о возможных рисках, Микаса предпочла сократить свой путь и пройтись вдоль трущоб, уверенная, что с ней не случиться ничего дурного.       Увы, она плохо знала этот район, поскольку никогда здесь раньше не ходила. Возвращаясь домой после учебы, её одногруппники предпочитали здесь не тусоваться. Поэтому слабо себе представляя всю опасность прогулок в данной местности, ступая по ущербному асфальту с выбоинами, рискуя при этом вывихнуть себе ногу, Микаса успела десять раз пожалеть о том, что пошла этой дорогой. В густом тумане все казалось не таким, как обычно. Остановившись на полпути, она поискала взглядом другую дорогу, но забыв, как именно сюда дошла, поняла, что заблудилась.       От одной мысли, что она умудрилась потеряться в столь жутком месте, у неё вся душа ушла в пятки. И забыв на мгновение, зачем вообще шла этим путем, когда могла выбрать другой, пусть и более рискованный из-за холода путь, с трудом взяла под контроль собственные эмоции, стараясь не поддаваться приступам паники, пока до её слуха не донесся звук приближающихся лап, принадлежавших, очевидно, какой-то бродячей собаке.       Замерев на месте, на какое-то мгновение Микаса забыла, как дышать. Если этот звук и вправду принадлежал собаке, тогда ей конец. Увы, приближавшийся к ней живой объект был вполне реален, пусть и находился пока от неё на довольно приличном расстоянии, которое через вполне могло сократиться. Что, собственно говоря, и произошло. Остановившись, чтобы воочию удостовериться, оправдан её страх, либо происходящее является плодом её разбушевавшегося воображения, и бояться ей, по сути, было нечего, как перед глазами девушки появилось воплощение её ночных кошмаров.       Огромная бродячая собака, отбившаяся от своих хозяев, имела, по всей видимости, неприятности с питанием. И курсируя вот уже несколько дней по заброшенной территории, питалась, чем попало, будучи голодной как волк. Добрые люди в виде сердобольных бабулек, подкармливающих бродячих животных, редко сюда забредали, поэтому оставшись будучи предоставленная сама себе, собака рыскала, где попало, рискуя перейти на живой корм в виде крупных зверушек и не только. Чуть не оступившись и в то же время будучи слишком шокирована, чтобы закричать, Микаса продолжала оставаться на месте, стараясь не шевелиться, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание животного, которое вряд ли могло её проигнорировать. Во всяком случае, сейчас.       Навострив уши и открыв пасть, собака неотрывно следила за своей жертвой, словно прикидывая в уме: нападать на неё сейчас или выждать более удобный момент. Пока полуазиатка стояла рядом с каким-то бетонным забором, не шевелясь, та сохраняла спокойствие, внимательно её изучая, однако стоило ей сделать пару шагов назад, пусть и перспектива сбежать от такого животного выглядела почти безнадежной, показав клыки, собака внезапно глухо зарычала.       Не имея никакой возможности оценить блеск её клыков, Микаса продолжала медленно отступать назад, прикрывая свои ноги сумкой. И когда ей показалось, что оскалившееся животное было готово на неё напасть, ни живая, ни мертвая от осознания происходящего, она вдруг громко закричала, одновременно почувствовав, как чьи-то руки крепко подхватили её за туловище сзади и резко отбросили в сторону.