Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      — Мне очередь за тобой занимать или начать давать взятки, чтобы ты соизволила поднять трубку и ответить хотя бы на ОДИН мой звонок? — удерживая девушку за плечи, Леви тряс её как липу, пытаясь добиться от неё хоть какого-то вразумительного ответа. — И если ты отказываешься понимать по-хорошему, тогда мне придется объяснить тебе по-плохому. — Голос парня звенел в тишине на полную мощность. — Внеси мой номер в свой телефон и вместо моих настоящих инициалов вбей туда огромными буквами «Придурок». Это тебе затем, чтобы ты была в курсе, что на звонки придурков наподобие меня надо реагировать в первую очередь!       Микаса понимала, что он имел в виду, владея отличным чувством самоиронии, но выслушивать все это сейчас, когда в двух шагах от неё валялась на земле со вспоротым горлом собака, она не видела смысла.       Отражая атаку нападающего животного, Леви пару раз ударил его в горло чем-то острым, не сразу почувствовав, как на его ноге сомкнулись острые клыки. Корчась спустя пару секунд на земле от полученных травм и завывая так, что от её предсмертного воя стыла в жилах кровь, собака вскоре затихла, не подавая больше признаков жизни. Шокированная этой картиной, Микаса ещё долго не могла прийти в себя, не обратив внимания, как Леви, подкатив слегка свою штанину, осматривал ногу, любуясь оставленным на ней лиловым следом укуса животного. С трудом справившись с собственными эмоциями при виде трупа собаки и лужи крови вокруг неё, слегка пошатываясь, Микаса едва не потеряла сознание. Благо, быстро позабывший о самом себе и вовремя подскочивший к ней Аккерман привел её в чувство, пару раз встряхнув девушку за плечи, тем самым отвлекая её от столь нелицеприятного зрелища.       Ей с трудом удалось собраться с мыслями, когда Леви, приведя себя, наконец, в порядок и потрогав носком обуви голову уже ни на что не реагировавшей собаки, принялся набирать номер Ханнеса, сообщая, куда надо было ему подъехать, чтобы забрать их с остановки. Этот момент Микаса тоже упустила из внимания. И трясясь вся тогда от холода, она отчасти была благодарна ему за вызванное авто, не в состоянии согреться.       Отправившись на поиски взбунтовавшейся одногруппницы, Леви довольно быстро её нашел, снова и снова набирая номер её телефона. И если бы она соизволила тогда ответить хотя бы на один его звонок, данный инцидент вряд ли бы случился. А теперь им обоим приходилось расхлебывать последствия свершившегося. И нельзя было сказать, что их это радовало.       — Ещё раз так сделаешь и я тебя накажу, — предупредил он полуазиатку, в десятый раз накидывая на неё свою куртку, которую она постоянно сбрасывала с себя, словно показывая, что не хочет быть ему должной даже за это, и что её переезд к отцу останется в силе, несмотря на оказанную им накануне помощь.       Вот только сам Аккерман потакать её капризам не собирался. Как не собирался отпускать её куда-то одну. Так что едва прибывшая машина остановилась недалеко от них, схватив девушку за руку, он потащил её за собой, будто опасаясь совершения повторного побега.       В который раз подавив желание сбросить с себя его куртку, Микаса послушно последовала за ним, потерев свои руки чуть выше локтей, где после его безжалостной хватки у неё теперь наверняка останутся следы. Но будучи не в состоянии выслушивать очередной ворох претензий в свой адрес, она предприняла новую попытку сбежать от него. Тем более до остановки теперь было рукой подать, а садиться в одну машину с Аккерманом она не собиралась. Особенно после того, что он наговорил ей сегодня, предлагая стать его любовницей. Смутно подозревая, что прикинувшись тихоней, эта полуазиатка вновь попытается от него ускользнуть, как только он ослабит хватку, Леви вновь опустил свою ладонь на её запястье и, впившись пальцами в их нежную кожу, стараясь не обращать внимания на тумаки, которыми вознаграждала его девушка, он бесцеремонно потащил ту к машине, игнорируя все её ругательства.       Машинально с ними поздоровавшись, Ханнес открыл дверцу авто, приглашая обоих занять места на заднем сидении. Заартачившись от одной мысли оказаться в авто с этим парнем, пока они не прибудут домой, отчаянно бодаясь с ним у обочины, Микаса умудрилась пару раз наступить ему на ногу каблуком, что впрочем, не помешало Леви скрутить её повторно и без лишних слов закинуть на заднее сидение, захлопывая за собою дверь.       Не понимая причины его грубого обхождения с этой девушкой, положив руки на руль, Ханнес сделал ему замечание, но у Аккермана после происшедшего было совсем не то настроение, чтобы повторно играть со своей спутницей в прятки, параллельно лишая жизни других бродячих собак. О чем он тут же поспешил поставить в известность пожилого шофера, затыкая его фразой.       — Ханнес, закройте свой… талант! — окрысился он на мужчину, воздерживаясь от перехода на нецензурную лексику в присутствии девушки, как бы намекая, что самостоятельно со всем разберется и советчики ему не нужны.       Захлопнув дверь за своей спутницей так, что оттуда чуть не вылетели стекла, Аккерман обошел вокруг машины, и сев спустя пару время рядом с Микасой, отдал приказ шоферу трогаться с места. Включив двигатель, тот нажал на газ. Машина сдвинулась с обочины. После чего развернув автомобиль и выехав за пределы трущоб, он взял курс в сторону центрального проспекта, рассекая невидимые из-за тумана дороги.       Пребывая немного не в духе, Леви продолжал отмалчиваться, сохраняя бесстрастное выражение лица. Садясь в машину, Микаса умышленно задела его локтем, и ни капли не сомневаясь, что она сделала это специально, он на всякий случай переспросил, что происходит и почему она так себя ведет, на что полуазиатка, моментально отвернувшись от него, еле слышно пролепетала:       — Отвали.       Они ехали молча, не проронив за все это время ни единого слова. И сколько Леви не предпринимал попыток с ней заговорить, бросая ей на ноги плед, не желая вступать с ним в диалог, девушка продолжала игнорировать все его попытки завязать с ней беседу, глядя куда-то в окно. Её бесило, что этот парень привык все делать по-своему, требуя от окружающих невозможного. И то, что сейчас она была вынуждена играть по его правилам, не могло её не бесить, вороша в памяти далеко не самые положительные воспоминания. И её молчаливый бунт как раз и был той самой показной демонстрацией неподчинения Аккерману, привыкшего, чтобы все вершилось по щелчку его пальцев.       Ладно, ему удалось затолкать её в машину, и он даже успел позаботиться о том, чтобы её ноги не мерзли. Микаса умудрилась ударить его по руке, когда он, поправляя плед на её ногах, нарочно скользнул ладонью вдоль её бедра, ненавязчиво сжимая пальцами кожу, но разговаривать с ним на отвлеченные темы она не собиралась, до сих пор не в состоянии забыть его мимолетной просьбы, ставшей причиной её побега с мероприятия.       У неё просто не укладывалось в голове, что однажды он вообще скажет ей такое, как будто ей нечем было заняться, кроме как начать зарабатывать себе на жизнь проституцией… Возмущению девушки не было предела. Ещё не были стерты из её памяти воспоминания о схватке с собакой, которую он умертвил, превозмогая накатывающее на неё чувство дурноты от повторного прокручивания в голове кадров убийства псины, ей снова и снова становилось не по себе, вспоминая о ненормальном поведении Аккермана на празднике. И пребывая теперь практически на грани, она с трудом держала себя в руках, отвлекаясь на ночные пейзажи за окном.       Оставив, наконец, девушку в покое, Леви больше не навязывался ей со своими расспросами, пока они не приехали домой. Одно парень понимал четко: если он соизволит приехать без неё, ему точно не поздоровится. Отчим под влиянием матери устроит ему такую взбучку, что он будет не рад, что вообще появился на свет. А развитие именно такого поворота событий ему хотелось допустить тогда меньше всего. Нельзя было создавать видимость, будто ему наплевать на эту девушку. Тогда уличив его во лжи, мать не успокоится ещё неделю, осознав, наконец, что вырастила на человека, а зверя.       Когда Микаса сбежала от него после озвученной им недвусмысленной шутки, долго колеблясь с принятием окончательного решения, — отправляться за ней или нет, Леви все же рискнул покинуть мероприятие, отчетливо понимая, что вся ответственность за её пропажу будет лежать на его плечах. Не Кирштайн, которого он тогда прогнал, заняв его место рядом с дерзкой полуазиаткой, ни даже Эрену, которому в тот момент было откровенно наплевать на свою соседку, а лично он. И когда осознание этого факта обрушилось на него с новой силой, не мешкая с принятием решения, он целенаправленно выдвинулся на поиски этой девушки, безуспешно пытаясь до неё дозвониться. Хорошо, что все закончилось нормально, не считая прирезанной им собаки. В противном случае у обоих могли бы возникнуть серьёзные проблемы.       Уставившись куда-то вдаль, Микаса поднесла к своему лицу ладонь, смахивая украдкой выступившие на глазах слезы. И почувствовав, что с ней твориться что-то неладное, что она до сих пор не успокоилась, потрясенная сегодняшними событиями, придвинувшись к ней поближе, Леви аккуратно обнял её за плечо, вдыхая тонкий аромат её духов. Выпрямившись, Микаса сделала вид, будто ничего не заметила. Осознав вскоре, что она терпит его прикосновения из вежливости, очень скоро Леви убрал свою руку обратно, после чего вновь прислонившись к спинке сидения, погруженный в невеселые думы, больше к ней не прикасался.       Надо отметить данное, что к концу пути поведение спутницы начало его подбешивать. И едва автомобиль остановился напротив ворот частного дома, словно проснувшись от какого-то полусна, Леви предпринял попытку помочь выйти ей из машины, но узрев в его жесте что-то агрессивное, смахнув с плеча свои длинные локоны, Микаса сместилась в сторону, забиваясь в самый дальний угол салона авто. Она не хотела вновь чувствовать на своем теле прикосновение его рук. Да и вообще, у неё в тот момент был такой вид, что казалось, ещё немного и, выскочив из транспорта, она побежит, куда глаза глядят, наплевав на последствия, лишь бы оказаться подальше от него. Вот только второй попытки побега спускать ей с рук Аккерман не собирался. Её строптивое поведение стало последней каплей для него. И перестав в какой-то момент сдерживать свои эмоции, парень обрушился на неё с жесткой критикой, теряя над собой контроль:       — Да что это с тобой сегодня такое? Ты решила сегодня нарочно поиздеваться надо мной?! А ну, выходи из машины, кому говорю!       — Не трогай меня! — завопила Микаса, отталкивая его руку и роняя на пол плед, укрывавший минуту назад ей ноги. — И не смей ко мне прикасаться! Я ненавижу тебя, ублюдок…       Грубо схватив сопротивляющуюся девушку за руку и чуть не вывихнув ей при этом запястье, он попытался вытащить её из авто. И не в состоянии больше оказывать ему сопротивление, выругавшись сквозь зубы, полуазиатка довольно скоро очутилась на улице, почувствовав всей кожей привычный холод.       Поежившись, она обхватила свои локти ладонями, пытаясь, таким образом, хоть спастись от промозглого воздуха. Вздохнув, Леви окинул её недовольным взглядом, и опять сомкнув на её запястье свои пальцы, молча потащил брыкающуюся девушку в сторону дома. Не привыкнув к такому фривольному обращению со стороны парня, Микаса выдернула назад свою руку, и, окинув своего спутника негодующим взглядом, разразилась ругательствами. Леви тоже не стал молчать. И только она попробовал открыть на него рот, он тоже дал волю эмоциям, больше не сдерживая себя. Под конец вечера эмоции захлестнули обоих и их как будто прорвало.       — Ладно, тебе плевать на меня, но моя мать… О ней хотя бы можно было подумать? — парень не видел необходимости скрывать от неё своих истинных мыслей, досадуя в глубине души, что его сегодняшняя схватка с бродячей собакой так и осталась ею недооцененной, а ведь он, между прочим, рисковал своей жизнью.       — А причем здесь она? Я бы в любом случае ей позвонила, поставив в известность насчет своих планов! — Парировала Микаса, мечтая поскорее добраться до своей комнаты и сбросить туфли. — Искать меня было вовсе необязательно…       — «Необязательно», — ехидно отозвался Леви, подавляя желание с новой силой вцепиться ей в плечи и как следует её встряхнуть. — А то, что из-за такой легкомысленной дурочки, как ты, у меня могли возникнуть серьёзные проблемы — этого ты тоже не учла? Ну, конечно же, куда тебе до других… Ты же привыкла думать только о себе.       — Ты меня уже достал! Хватит прикапываться к моим словам, перекручивая их смысл на собственный лад! — вознегодовала полуазиатка, сжимая в сердцах кулаки. — Тем более я все тебе накануне объяснила! Почему ты никак не уймешься?       — Да ты хоть знаешь, что мне пришлось через задницу вывернуться, чтобы тебя найти?! — Таки вцепившись ладонями в её плечи и глядя ей прямо в глаза, Леви все-таки встряхнул её пару раз, пытаясь привести девушку в чувство. — Какого хрена я должен шататься по городу в столь поздний час, гадая, где ты можешь быть и жива ли вообще? Или мне надо было не покидать пределы универа и подождать, когда тебя загрызут собаки? Чем ты вообще, блядь, думала, удрав на улицу без пальто? Одной-единственной извилиной, и той, что у тебя между ног?!       — Со мной было все в порядке! — вспылила Микаса, вырываясь из его хватки и непроизвольно ударяя его кулаком в плечо. — И не надо за меня так переживать! Ничего страшного не произошло, если бы я перекантовалась какое-то время у своего отца. Ты прекрасно знаешь…       — Не знаю и знать не хочу! — прикрикнул на неё Аккерман, снова бесцеремонно хватая её за руку и таща в сторону дома. — Пойдем отсюда. Я уже задолбался слушать твою истерику… И нахрена было тогда убегать? Вот скажи: на-хре-на?       — А ты будто не догадываешься?! — сверкнув глазами, выдала его спутница, продолжая вырываться.       Так больно, буквально выкручивая ей запястья, он не держал её никогда. Сам Леви был в курсе, что поступает с ней не очень корректно, применяя в её адрес гнусные и омерзительные по контексту фразы, за которые завтра ему наверняка будет стыдно. Но сейчас он был настолько охвачен эмоциями, что выйдя за пределы образа ранее обходительного парня, никогда не опускавшегося до состоянии истерики, считая это уделом уязвимого человека, не на шутку разозлившись, уже не мог остановиться, дав выход эмоциям.       — Я пошутил тогда, идиотка! — добавил он, отмечая про себя её оторопевшее выражение лица. — Думаешь, я реально собрался с тобой трахаться? — Микаса смотрела на него округлившимися глазами, не веря своим ушам. — Да нахрена мне сдалась тупоголовая целка вроде тебя, когда вокруг есть куча других, куда более сговорчивых давалок?! — выдал он, упомянув о легкодоступных девицах ради красного словца, лишь бы её уязвить. — Ну, сама подумай, овца! Вернее своим подобием куриного мозга…       В следующий момент окружавшее их пространство огласил звук хлесткой пощечины. Не зная, как ещё заткнуть оскорблявшего её парня, замахнувшись, Микаса ударила его по лицу, будучи шокирована собственным поступком.       — Хватит на меня орать! — оборвав его на полуслове, заявила она во всеуслышание, не в состоянии больше оставаться рядом с ним ни секунды. — И твоя личная жизнь меня не интересует… Что хочешь, то и делай. Мне плевать. И вообще, достал за мной уже следить!       — Да кому ты нужна? — повысил на неё голос Аккерман, касаясь пальцами своей щеки, на которой остался красноватый след её пятерни. — Следить тут ещё за тобой…       Резко развернувшись, Микаса бросилась в сторону дома.       — Я ненавижу тебя! — крикнула она ему, мечтая скрыться в своей комнате.       В этот раз лимит её терпения был исчерпан. И не совсем понимая, почему она должна была выслушивать от него всю эту хрень, просто устремилась прочь, оставляя этого парня наедине с туманом и тусовавшемся в гараже шофером его отчима.       — Это я уже и так знаю! — крикнул ей вдогонку Леви, не в состоянии заткнуться даже после полученной им оплеухи. — Придумай что-нибудь новое! А то с фантазией, я смотрю, у тебя все также хреново, как раньше… А если что-то не нравиться, вали куда хочешь! Творческих тебе удач…       — Козел! Просто козел… — растерянно пробормотала Микаса, не обращая больше внимания на его выкрики.       Сейчас ей было все равно, что он скажет. И так немало пережив за этот день, её нервная система, в конце концов, дала сбой. И чувствуя, что если она срочно сейчас не примет душ и не ляжет спать, то вернувшись обратно, попросту убьет этого парня, направилась в свою комнату. В лучшем случае она просто укоротит ему язык. Тем более он уже давно напрашивался на подобную расправу. Теперь у неё хотя бы появился повод это сделать, не мучая себя излишними угрызениями совести.       — Да пошла ты! — донеслось до её слуха, стоило ей добраться до лестницы и войти внутрь прихожей.       Проводив девушку взглядом до дома, Леви не сразу понял, что натворил, а когда за ней захлопнулась дверь, почувствовал, что сегодня малость перегнул палку в своих высказываниях. Подобную выходку эта девушка ему теперь вряд ли простит… Хотя… Так, на этой «веселой» ноте они и расстались, каждый разойдясь по своим углам. Объяснять матери, почему они так поздно вернулись домой, ему придется уже завтра, а сейчас… Сейчас и без того было о чем подумать. В частности, о том, какими будут его отношения с этой полуазиаткой после того, что успели они сегодня друг другу наговорить, расставшись у порога заядлыми врагами.