Глава 12
17 января 2022 г., 20:46
Место в аудитории по высшей математики и теории вероятности, где обычно сидели Марко Ботт с Кирштайном, было на особом счету. По той простой причине, что прямо над их головами висела набитая всяким хламом полка, так и норовившая хватить обоих по башке в момент, когда от стены оторвутся удерживающие её гвозди.
«А мы каски наденем!», — заверял всех в шутку Марко, когда глядя на сами полки, а потом на парней, одногруппники начинали выражать вслух опасения относительно их жизней, каждый раз уточняя, не страшно ли им там сидеть.
Ботт был уверен, что ничего страшного не произойдет, а предпочитавший лишний раз перестраховаться, нежели потом устранять последствия, Кирштайн такой уверенностью не обладал. Но все же старался не показывать вида, когда преподаватели и одногруппники с новыми силами обрушивались на них с насмешками и будущими соболезнованиями, намекая на угрозу со стороны падающих полок. Это невероятно раздражало, но деваться парням было некуда. И если бы они пересели в другое место, окружение все равно нашло бы, к чему придраться, не переставая учить их жизни. Вот только нынешнее практическое занятие для обоих стало приятным исключением, избавив от необходимости в десятый раз выслушивать в свой адрес нелицеприятные шутки от окружающих.
Заранее предупредив преподавателя, что его не будет сегодня на занятиях из-за семейных обстоятельств, Марко отсутствовал в аудитории, и чтобы не сидеть в этот день в полном одиночестве, Жан подсел поближе к Микасе. Встретившись с ней взглядом, когда она заходила в аудиторию вместе с ссорившимися Хитч и Йегером, он предложил ей пересесть к нему. Та не имела ничего против его инициативы. И плевать, что его стол был расположен в ряду, где обычно сидели Аккерман с Эреном.
Завидев, что полуазиатка села в этот раз с их старостой, Мина заговорщически ей подмигнула, в целом, одобряя её действия. И ошибочно посчитав, что их вчерашний разговор во время танцев не остался без внимания, приготовилась порадоваться за неё, увидев ту в компании Кирштайна. Сделав вид, будто ничего не заметила, Микаса лишь наигранно улыбнулась ей в ответ. Такое соседство лишь способствовало укреплению её связи с этим парнем, а ведь накануне она рекомендовала ей к нему присмотреться. Подружиться. А там, быть может, у них и завяжутся более серьёзные отношения, если все получится с общением.
Сама Микаса так и не разобралась до конца, что же на самом деле испытывала к Жану, с умным видом выслушивая его правильные, но несколько высокопарные речи. Ничего похожего на страсть она не испытывала по отношению к нему. Но все это было поправимо. По крайней мере, так считали ее одногруппницы. Вот только воспринимать Кирштайна как своего будущего партнера Микаса пока что не могла. И Жан это чувствовал, предпочитая не озвучивать вслух свои мысли.
Он казался ей самым адекватным парнем из всей группы. По крайней мере, Жан производил впечатление человека, которому можно было доверять. К тому же за все время он ни разу её не оскорбил, предлагая стать его содержанкой как один тип, с который ей «посчастливилось» жить под одной крышей. Но вся беда заключалась в том, что у неё никак не получалось запасть на Кирштайна, хоть убей. А выжимать из себя эмоции, изображая влюбленность в него, она не могла.
На самом деле Леви сложно было назвать озабоченным, ведь в присутствии других девушек он вел себя сдержаннее, обращаясь с некоторыми из них в подчеркнуто небрежной манере. Бывало, он тоже шутил в адрес её одногруппниц, но то были шутки без эротического подтекста. А стоило появиться в аудитории полуазиатке, воодушевившись её появлением, он начинал исторгать в её адрес шуточки похабного содержания, будто специально стараясь привлечь к себе её внимание, на что ему уже неоднократно намекала Хитч Дорис, поражаясь резким метаморфозам его поведения при виде однофамилицы, а тот, огрызаясь в ответ, продолжал утверждать, что ей все привиделось и к этой «дурочке» он совершенно равнодушен. По той простой причине, что она попросту «не в его вкусе». Благо, у самой Микасы хватало ума не обращать внимания на его выходки. В противном случае Аккерману пришлось бы все время ходить с синяками и царапинами на лице из-за постоянно летевших в его сторону предметов от неё, начиная от методичек и заканчивая рюкзаками соседей по столам.
В такие моменты Микаса была готова пойти на что угодно, лишь бы заставить его заткнуться и найти другую мишень для своих издевок. И чем в более отличном настроении он заявлялся на пары, демонстрируя излишнюю самоуверенность, тем более похабными становились его шутки, направленные в адрес этой девушки. А если в аудитории они и вовсе оставались вдвоем, умудрялся снисходить до откровенного распускания рук. С Йегером же её связывала дружба и общие интересы.
Эти двое черпали друг от друга информацию о новинках в отрасли кино и музыки. Так что порядочно наслушавшись восторженных отзывов Эрена в адрес того или иного исполнителя неформальной музыки, в один прекрасный момент Микаса ловила себя на мысли, что тоже начинала слушать те же композиции, что и он, не понимая, как раньше могла не знать о таких направлениях в области музыкальной индустрии.
Её дружба с Йегером — это был такой формат отношений, в которых напрочь отсутствовало влечение друг к другу. Микаса могла спокойно сидеть с ним в обнимку на диване, устроив свои ладони на его плечах, не боясь, что он начнет её домогаться, как Аккерман. А если Эрен и распускал свои руки, то делал это без всякого эротического подтекста, хотя риск всегда оставался. Так что болтая порой с ним на разные отвлеченные темы по дороге домой, Микаса не имела ничего против, если бы у неё появилась подруга с похожими взглядами на жизнь и такой же манерой общения. Вот только таких девушек в природе, похоже, не существовало, а если они где-то и были, то в ограниченном количестве и в их университете они не учились. С остальными одногруппницами ей было скучновато.
Большая их часть была повернута на идее удачно выйти замуж, поэтому не воспринимая всерьёз их рассуждения, она отдавала предпочтение общению с парнями. Те крайне редко интересовались её «семейным статусом», и практически никогда не наседали на неё с вопросами в стиле: «Когда ты заведешь себе кого-нибудь для отношений?», как будто она была каким-то станком в поисках подходящей насадки, а не живым человеком со своими взглядами на жизнь. А если интересовались, это почти автоматически означало, что человек имел на тебя виды, и просто хотел заранее перестраховаться, прежде чем завязать отношения, иначе вряд ли бы стал спрашивать об этом вообще.
— С тобой все в порядке? — неожиданно осведомился у неё Кирштайн, нарушая своим вопросом ход её мыслей.
Сегодня симпатичная одногруппница казалась ему немного рассеянной и как будто всерьёз чем-то обеспокоенной. Под её глазами залегли еле заметные круги, а сама она выглядела уставшей и бледной. Как будто накануне произошло что-то из ряда вон выходящее, здорово пошатнувшее ее нервную систему. Что-то такое, что произвело на неё сильное впечатление, и она до сих пор не могла прийти в себя, промаявшись всю ночь без сна, и проснувшись под утро в отвратительном настроении.
Услышав его вопрос, Микаса машинально кивнула, не собираясь делиться с ним настоящей причиной собственных переживаний, так как была уверена, что ему вряд ли будут интересны ее проблемы, потому что люди, в большей своей массе, были зациклены только на себе, и им не было никакого дела до остальных, за исключением тех, кто был, в целом успешнее их самих, и они были готовы продать душу за одну возможность достичь такого же благосостояния как у соседа или знакомого, движимый чувством непреодолимой зависти.
Сегодня Микаса была одета несколько строже, чем обычно. Её распущенные волосы были завязаны тугой высокий хвост, а наряд и вовсе носил все признаки официоза. Блузка с расстегнутыми верхними пуговицами хорошо гармонировала с обтягивающей юбкой с разрезом до колен, а кулон в форме маленького прозрачного камня дополняли её строгий образ, придавая ему ещё большую изысканность.
— Ты так стремительно вчера ушла… — Обрушился на неё с новыми подозрениями Кирштайн, надеясь все же докопаться до правды. — Мы с Марко хотели вызвать для тебя такси. Куда ты исчезла? Я обыскал все аудитории и ближайшие дворы, (как староста, я просто обязан следить за порядком), пока мне не позвонил Аккерман, сказав, что нашел тебя. И кстати, где он сам? Неужто решил снова забить на самостоятельную работу по эконометрии, как в прошлый раз? И кстати, что у вас вчера произошло? Девочки говорили, что он тебя якобы ударил… Это правда?
Уставившись на него с широко распахнутыми глазами, Микаса сильно побледнела. Уж что-то слишком много было к ней вопросов с самого утра. Особенно непривычно их было слышать от Кирштайна. Видать, вправду за неё переживал, соизволив снизойти до расспросов в подобном плане. И не зная, с чего начать, чтобы дать исчерпывающий ответ на большую половину его вопросов, Микаса предпочла отмолчаться, стараясь лишний раз не заикаться о событиях вчерашней вечеринки, тем более Жану знать о содержании её беседы с Леви было необязательно.
После той ночи и стычки в трущобах её до сих пор трясло. И инстинктивно почувствовав, что без вмешательства Аккермана здесь дело не обошлось, Кирштайн все же рискнул задать ей ещё один нескромный вопрос, касавшийся поведения этого человека:
— Я давно заметил, что вы с ним практически не общаетесь, а если и общаетесь, то все это выглядит как переговоры между двумя заядлыми врагами… Во всяком случае такое мнение складывается у меня обо всей этой ситуации со стороны. У вас что-то произошло? Он тебе угрожал? Или пытается тебя запугать?
Сама не своя от столь странного любопытства по отношению к её жизни, Микаса откинула назад свои волосы, и, глядя куда-то перед собой, выдержала определенную паузу, прежде чем ответить ему что-то дельное.
— Почему ты уверен, что он пытается меня запугать? — Нахмурив брови, возразила она, поворачиваясь к одногруппнику и перехватывая его настороженный взгляд. — И кто он вообще такой, чтобы я его боялась?!
Внимательно выслушав её, Жан хотел было заявить, что она неправильно его поняла, но словно сорвавшись в этот момент с цепи, полуазиатку уже было не остановить.
— Все боятся этого придурка, включая преподавателей. Даже слово боятся ему поперек сказать. Кроме Рико Брженской, выгнавшей его из аудитории в первый же день занятий. А на деле он ещё тот козел, который пока что не осознает всю бедственность своего положения. А когда осознает, уже будет поздно. И мне его ни капли не жаль.
И судя по тому, как сильно изменилось выражение лица самого Кирштайна и невольных слушателей их разговора, каким-то образом ей удалось донести до его ведома свою мысль. События прошлого вечера слегка нарушили её душевное спокойствие, раз и навсегда изменив её взгляды на личность Аккермана. В какой-то степени она даже стала его опасаться, осознав, наконец, что все нелестные отзывы об этом парне со стороны его ближайшего окружения оказались далеко не выдумкой.
Порой Леви вел себя так, что ей и вправду хотелось ударить его чем-то тяжелым по голове. И он этого заслуживал. Неудивительно, что этот парень частенько возвращался домой с разукрашенной физиономией и слегка навеселе. Но та вечеринка… Те мерзкие фразы, которыми он окатил ее по возвращению домой в присутствии Ханнеса… Кажется, она не забудет их никогда.
Ещё не один человек не позволял себе столь беспардонного поведения по отношению к ней. В понимании Микасы любой уважающий себя парень не должен был не то, что произносить вслух такие слова в адрес девушки, но и вообще думать в подобном направлении. И только Леви Аккерман, привыкнув позиционировать себя излишне самоуверенным человеком, в этом плане, похоже, делал для себя исключение.
Он вел себя так, будто до поры до времени пытался скрыть от неё одну из неприятных черт своего характера, искренне надеясь, что знакомство с этой стороной его личностью произойдет не так быстро, как получилось в итоге, поэтому он тогда и наехал на неё, не в состоянии скрыть своего сожаления по этому поводу.
Одним словом, Микаса была шокирована его поведением, будучи при этом благодарна ему за своевременное вмешательство в непростую ситуацию. И вместе с тем её ещё долго не оставляла в покое мысль, что все нелестные высказывания его отчима в адрес собственного пасынка в свете последних событий выглядели теперь вполне обоснованными. В противном случае Леви вряд ли бы стал так беситься. И что самое удивительное, после брошенных им на прощание тех гнусных слов он так и не соизволил перед ней извиниться. Как будто был уверен, что все делает правильно и извиняться ему не за что. А может он и вовсе обо всем забыл, решив, что она не придала особого значения тогдашним его словам, не собираясь, в принципе, расстраиваться из-за ерунды?! Любой из этих раскладов не сильно её устраивал, но лишний раз пересекаться с этим типом ей уже не хотелось. И если сегодня его не будет на парах, она только вздохнет с облегчением, и, настроившись на позитивную волну, попробует насладиться моментами своего пребывания в этом заведении в его отсутствие.
— До начала пары осталось всего ничего, признавайся, Микаса, куда ты дела своего дальнего родственника? — неожиданно отозвался Йегер, успев за ним соскучиться. — Его появление внесло бы хоть немного движухи в скучную обстановку.
— Эрен, ты сам не знаешь, о чем спрашиваясь меня, — возмутилась та, поворачиваясь к нему. — Я знать не знаю, где носит этого придурка. И его нынешнее местонахождение меня интересует сейчас меньше всего. И никакой он мне не родственник. Так что забирай свои слова обратно!
И если бы она призналась ему, что была бы рада, если бы с Аккерманом что-нибудь произошло, из-за чего бы он вообще не пришел на пары, то ни капли бы не соврала, радуясь мысленно именно такому повороту событий. Это, по крайней мере, избавило бы её от необходимости созерцать его самодовольную физиономию, выслушивая в свой адрес кучу пошлой ерунды и не очень. Её бесило, что из-за одинаковой фамилии все начали смотреть на неё так, будто она была его близкой родственницей, в чьи обязанности входил контроль его каждого шага и необходимость отчитываться о его досуге окружающим. А он ей нафиг не сдался.
— Да, ты не его девушка, но может быть дальняя родственница, — настоял на своем Эрен, пропуская мимо ушей все её претензии, — и это не отменяет того факта, что пользуясь своей красотой или особенностями характера, ты могла бы научиться манипулировать своим своенравным родственником. Не думаю, что Леви сильно отличается мозгами от других парней. Просто к нему надо найти подход. И если ты научишься с ним правильно общаться, он станет совсем ручным и будет исполнять все твои требования по одному щелчку пальцев.
С задумчивым видом выслушав его советы, Микаса покачала головой, считая его идею заведомо провальной. Она, конечно, была в курсе, что порой невозможные хулиганы при определенном подходе превращались со временем в подкаблучников, которыми умело манипулировала жена, но конкретно в данном случае это было совсем не про Аккермана, который, научившись многим штукам от Черча, и сам умел манипулировать кем угодно на свой лад, привыкнув слушать во всем только себя.
— Ну, ты все-таки не недооценивай своих возможностей! — Оборвав её на полуслове, добавил Йегер, не совсем согласный с её пессимистическими прогнозами. — Вы живете с ним под одной крышей. У тебя есть прекрасная возможность понаблюдать за ним и его повадками, а потом, изучив его слабые стороны, попытаться воздействовать на него через них. Вот увидишь, рано или поздно он начнет тебя слушаться. Или хотя бы станет считаться с твоим мнением.
В конце концов, он желал ей только добра, только его одногруппнице пока что было не совсем понятно, всерьёз он это говорит или снова шутит.
— Послушай, Эрен, не доставай меня, — парировала Микаса, поставив этой фразой точку в обсуждении своих непростых взаимоотношениях с Аккермана. — Что ты все обо мне, да обо мне. Расскажи лучше, как у тебя дела… Вырисовалось ли что-нибудь новенькое с перспективой трудоустройства отца? И, кстати, как он сам?
Сегодня Йегер пришел на занятия в обычных джинсах и клетчатой рубашке, временно подзабив на неформальный образ. И произошло это ровно по той причине, что перехватив его в прошлый раз накануне лекции, Эрвин Смит заявил, что если он соизволит ещё раз прийти в таком виде в учебное заведение, он будет вынужден вызвать к декану его отца. А как тот к нему придет, если все его будни и выходные проходили в больнице, было не совсем понятно. И пребывая сейчас в аудитории без своего фирменного ремня, напульсников с шипами и неуложенной как следует челки, Эрен чувствовал себя более уязвимым и беззащитным перед жестоким миром, от которого ранее мог спрятаться за маской этакого себе исчадия ада.
— Да все с ним нормально, но думаю, бате не помешало бы начать подбивать клинья на спецуху. На детского невропатолога. Но это, правда, только мечты. Хорошо было бы во время отпуска пройти какие-нибудь курсы, и с корочкой воткнуться в столицу, опять-таки в какой-нибудь центр. Вопросов много, а времени мало. Думаю, дальше видно будет. В общем, моему бате надо готовить серьёзную базу для отступления.
— А есть перспективы дальнейшего трудоустройства?!
— Я предложил ему пройти курсы по Су-Джок терапии, — ответил Эрен, расписывая перед ней и её соседом перспективы будущего своего родителя, — потому что если существовать на одну ставку, то так можно и «ножки протянуть». В свободное время он штудирует эту науку. Взял три книги у завотделением на месяц, но их только за четыре-шесть месяцев можно прочитать, там очень много достойного материала.
— Су-Джок терапия? — удивился Кирштайн, впервые услышав этот термин.
— То же самое, что рефлексотерапия, только попроще, — с многозначительным видом отозвался Йегер. — Колешь иголки только на кистях рук и стопах, и все, — эффект отличный. За час можно обкалывать до двадцати человек. Хаджи Зое, преподающая музыку в каком-то колледже, обещала бате подбросить пациентов от курения и богатого «кума». Посмотрим, что из этого выйдет. Главное развивать свои способности и использовать их на практике. В общем, я так подумал, пора бы уже ему место посолиднее занимать в кабинете. Чтобы на голову не дуло и не капало и не дуло.
— А чем он сейчас занимается?
— Принимает в своем отделении пациентов с фантомными болями, и получается у него весьма неплохо. Друг моего бати перешел работать в ортопедическую службу в районе седьмой хирургии, — там два реаниматора спились и он стал заведующим анестезиологического отделения в одном лице. Говорит, операции делают два раза в неделю, — это не военное положение, как в четвертой хирургии, вот он его туда и устроил. Главный планирует организовать в поликлинике целый блок на рефлексотерапию, и мой батя хочет все это прибрать к своим рукам. Так что у меня сейчас нос насосом: хожу и собираю информацию насчет курсов по мануальной терапии и аурикулорефлексотерапии, зондирую почву. Главный вроде бы не против его отпустить, но ему ещё надо пройти курсы по физиотерапии, а читать лекции там будет один известный профессор. И вообще я хочу, чтобы он работал в центре восточной медицины. Не знаю, чем все закончится, но он всерьёз настроен бежать из поликлиники. А вообще его книги по педиатрии я раздавать не собираюсь. Думаю, ещё пригодятся, (в жизни всякое бывает). Посмотрим, может, рискнем с батей, и я его суну в стационар — на полставки, хотя по три часа высиживать в отделении очень трудно…
Закончив на этой фразе свой рассказ, он перевел взгляд на дверь. Накануне пары в аудиторию начали активно сходиться студенты, и, посчитав за нужное больше не распространяться относительно карьерных планов своего отца, чувствуя, что и так сболтнул лишнего, Эрен замолчал, уставившись куда-то в окно, когда в следующий момент в дверном проеме появился тот, кому Кирштайн собираясь устроить темную, пока не была затронута тема с трудоустройством Гриши Йегера.
Перестав на мгновение дышать, Микаса невольно втянула плечи, мельком покосившись на Леви, — такое угнетающее впечатление производил на неё этот парень. Погруженный в собственные думы, тот просто шел к своему месту, не обращая ни на кого внимание. И пройдя мимо ряда, за которым Микаса сидела с Кирштайном, украдкой бросил взгляд сначала на неё саму, а потом на её соседа. Девушка едва успела отвернуться, чувствуя себя застигнутой врасплох.
Он заметил, что в этот раз она почему-то предпочла сесть с их старостой, а не с этим мямлей Армином Арлертом, как обычно, но особых эмоций по этому поводу выдавать не спешил. Возможно, ей просто показалось, но в его слегка прикрытых глазах мелькнуло что-то похожее на… Недоумение?.. Ревность?.. Или это было что-то другое? В общем, у неё не было никакого желания вдаваться в подробности странного поведения Аккермана, но, несмотря на его показное равнодушие к ситуации, он все-таки дал ей понять, что этого так просто не оставит. И предчувствия её не обманули.
— Смотрю, ты решила сесть сегодня с Жаном? — поинтересовалась у неё Хитч, злорадно переглядываясь с Энни.
— Ну, да, — бросила Микаса, удивляясь её любопытству. — А в прошлый раз я вообще сидела на одной паре с Марко, а на второй — с Армином.
Их разговор к вящему её неудовольствию услышал Леви, не удержавшись от комментария по такому случаю.
— Не знал, что ты любишь в два смычка и с двойным проникновением, — неожиданно отозвался он, не зная, как ещё задеть её за живое.
Нахмурившись, Микаса предпочла отмолчаться, мысленно выматерившись в его адрес. Кого сейчас ей меньше всего хотелось видеть, так это Аккермана, чей язык, по её скромному мнению, следовало проткнуть острым шилом. Восприняв молчание девушки за одобрение, кидая свои вещи рядом с усмехающимся Йегером, Леви как ни в чем не бывало продолжил:
— Ну, и правильно. В этой жизни надо попробовать все. Кроме наркотиков. А так будет что в старости вспомнить. Если, конечно, доживешь до преклонных лет.
По аудитории прошелся легкий смешок. Засмеялись даже Хитч с Леонхарт. И невольно побледнев в ответ, Микаса едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чем-то тяжелым, тем самым заставляя его заткнуться. Прозвучавшая из уст этого парня невинная, на первый взгляд, фраза моментально приобрела эротический подтекст, подвергая её репутацию определенным рискам. И заметив, как резко изменилась в лице его соседка, не одобрявшая подобного рода шутки в свой адрес, Жан повернул голову в сторону Аккермана.
Развалившись в небрежной позе, тот не спускал своего взгляда с обоих, ожидая от них ответки. Но прекрасно понимая, что если она соизволит сейчас ему что-то сказать, тогда открытого столкновения не миновать, не желая принимать участие в этом «цирке», Микаса решила лишний раз с ним не заводиться. Что-то было непохоже, чтобы он собирался спускать ей с рук прошлое поведение. И решив хорошенько её проучить, взялся за дело чуть ли не с самого утра, заметив, что за время его отсутствия она успела сменить своего скромного соседа на старосту.
— Вау, Микаса! — как бы между прочим отозвалась Хитч, придавая своему лицу выражение наигранного удивления. — Неужели ты и вправду такая? Не знали, не знали…
— Вы многого о ней не знаете, — добавил Леви, не спуская самодовольного взгляда с поникшей полуазиатки. Перехватив его взгляд, Микаса заметила, что он подмигнул ей украдкой, будто намекая, что ей все равно никуда от него не деться и он обязательно найдет на неё управу.
— Что с тобой? На тебе лица нет. Ты из-за него так расстроилась? — повернулся к ней Жан, кивая в сторону торжествующего Аккермана. — Хочешь, мы соберемся с ребятами после занятий и хорошенько его отметелим?!
— Не надо, — опустив свой взгляд, промолвила Микаса, протягивая руку к конспекту.
Не хватало ещё, чтобы у ребят возникли проблемы из-за этого придурка. У Аккермана же с мозгами — полный неадекват! Как знать, на что он может пойти, если ему начнут угрожать в открытую.
— Но почему? — не унимался Киштайн, настаивая на расправе. — Он ведь тебя бесит, верно? Его надо хорошенько проучить, иначе он никогда не оставит тебя в покое.
— Я была бы рада, если бы вы устроили ему темную, — отозвалась, наконец, Микаса, рискнув поделиться с ним своими мыслями на эту тему, — но я не хочу, чтобы из-за этого убогого, — кивнула она в сторону Леви, чье внимание было сосредоточено уже на сообщениях в телефоне, — у вас были проблемы. Поэтому оставь его в покое. Я сама с ним разберусь. В конце концов, это наше с ним дело.
— Я все прекрасно понимаю, — пожав плечами, ответил Жан. — Но если он будет сильно тебя доставать, просто дай мне знать и мы с Марко быстро поставим его на место.
— Благодарю за помощь, — бросила она, отрешенно вздыхая и наивно полагая при этом, что Аккерман больше не полезет на рожон, подвергая ненужному беспокойству её саму и её одногруппников.
