Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      Злосчастное тестирование все же состоялось. Пусть и не в присутствии Рико Брженской.       Сообщив студентам, что их преподавательницы на занятии, скорее всего, не будет, Эрвин Смит раздал всем задания, и, усевшись за столом, просидел там до конца пары, пристально следя за тем, чтобы никто не списывал, целиком и полностью полагаясь на собственные знания. Но если с задачами более раннего материала Микаса могла справиться без проблем, то задания в виде тестов представляли для неё уже определенную трудность. И не имея ни малейшего понятия, как надо правильно отвечать на теоретические вопросы, выбирая варианты наугад, она зачеркивала те буквы, что ей нравились больше всего.       Недалеко в этом плане ушла от неё и Саша Браус. Быстро справившись со своими заданиями, спустя пару минут она уже дергала Леонхарт за рукав, расспрашивая ту об алгоритме решения последней задачи, так и норовя подставить свою одногруппницу. В правильности решения первых двух заданий Микаса была уверена на все сто, но третья вызывала у неё сомнения. Впрочем, времени, отпущенного на обдумывание алгоритма её решения, практически не оставалось. И стараясь лишний раз не пороть горячку, она попыталась вспомнить примеры похожих заданий, которые они решали на предыдущих занятиях, и, ориентируясь по ним, записать полученный ответ. У остальных дела шли не лучше.       Марко Ботт добивался высоких результатов в учебе благодаря своим блестящим умственным способностям. Только в этот день он отсутствовал, поэтому и сравнивать полученные ответы заданий ей было не с кем. Так что решив последнюю задачу двумя известными ей способами, но получив при этом почему-то совершенно два разных ответа, Микаса надолго погрузилась в размышления относительно выбора правильного варианта.       Подождав, когда сделав замечание Арлерту, куратор отвернется, чтобы попросить Спрингера убрать с колен раскрытую книгу, проигнорировав требовательные просьбы Саши помочь ей с парой-тройкой тестов, она протянула ладонь к учебнику, как обведя внимательным взглядом аудиторию, мужчина объявил во всеуслышание, что до конца занятия осталось десять минут, потребовав сдать готовые работы. Повернувшись к Жану, Микаса посмотрела украдкой в его листок. Он решил задание вообще третьим способом. Так что не зная, как ей действовать дальше, она вернулась мысленно к своему бланку, перехватывая торжествующий взгляд Аккермана. Этого оказалось достаточно, чтобы её настроение окончательно испортилось.       Выбрав из двух способов решения последнего задания один, но будучи не совсем уверена, что он правильный, она все же рискнула переписать его в свой лист, опасаясь попасть в очередную передрягу. И едва все работы её одногруппников были сданы, собрав вещи, она покинула аудиторию вместе с остальными, но не в состоянии сосредоточиться на чем-то другом из-за переживаний о решенном наугад задания, сделав вид, будто собралась выйти и кому-то позвонить, взяла курс в сторону пустовавшей ныне аудитории, где у них только что проходило тестирование, и, на всякий случай осмотревшись по сторонам, незаметно зашла внутрь, закрывая за собой дверь и устремляясь к шкафчику, где на одной из полок лежали работы.       Ей захотелось ознакомиться с ответами Арлерта и, переписав их на чистый лист, сунуть в общую стопку, предварительно избавившись от своей предыдущей работы. Благо, запаса времени хватало для проворачивания авантюры без ущерба для собственной репутации. Не собираясь откладывать сие дело в долгий ящик, она в два счета оказалась напротив шкафа, где скользнув взглядом по полкам, принялась перебирать сданные работы, мечтая наткнуться на необходимую. Увы, перерыв все полки, она нигде её не нашла, пока не заглянула в самый нижний ящик шкафа, где ей тотчас улыбнулась удача.       Обнаружив в самом дальнем углу то, что она так долго искала, Микаса потянулась за своей находкой. Вытянув из стопки необходимый ей вариант, она принялась переписывать ответы, пока ей не показалось, будто к книжному шкафу подошел кто-то ещё. Проигнорировав эти знаки, точнее приняв их за наваждение, она продолжила было свое дело, пока напротив её виска не зазвучал приглушенный тембр довольно знакомого голоса:       — Купи бинокль, виднее будет.       У неё чуть сердце не остановилось от испуга. А ведь она была искренне уверена, что в аудитории, кроме неё, никого нет. По крайней мере, такое сложилось у неё впечатление, стоило ей переступить порог этого помещения. Обволакивающий голос, неподражаемый запах парфюмерии, а также коварство окружающей обстановки заставили её вздрогнуть. И почувствовав себя застигнутой врасплох, она поняла, как подставила себя, бросившись копаться в этом шкафу.       Интуитивно догадываясь, кто бы это мог быть, Микаса до последнего отказывалась верить в правдивость собственных умозаключений. И тщетно пытаясь унять колотившееся в груди сердце, с перепуга выронила работу Армина на пол, чувствуя, как её щеки заливаются предательским румянцем. У неё было такое выражение лица, будто кто-то изо всех сил хлопнул в ладоши прямо у неё перед носом.       Подобрав оброненный лист, девушка поднялась с пола, и мгновенно обернувшись, испуганно уставилась на того, кто вопреки всем доводам рассудка, застукал её за переписыванием чужой работы, когда она была уверена, что с ней такого никогда не произойдет.       — Аккерман, твою мать… Как же ты меня напугал!.. Нахрена так подкрадываться?       Встретившись с любопытным взглядом знакомых ей глаз, Микаса инстинктивно попятилась назад, уткнувшись спиной в стенку книжного шкафа, где застыв на месте, принялась ждать дальнейшего поворота событий. Уняв свое сердцебиение, она грозным тоном попросила одногруппника убраться и оставить её в покое, да не тут-то было. Преградив ей путь к отступлению, Леви перехватил её взгляд и, заметив, как дрогнули её руки, сжимающие работу Арлерта, внезапно отозвался:       — Уж сколько бы ты не строила из себя мисс Невозмутимость, я все про тебя знаю.       В его голосе сквозили игривые нотки. И понятия не имея, что он задумал, и почему несет сейчас такой вздор, Микаса успела раз десять проклясть мысленно мгновение их обоюдного недопонимания. Странность поведения этого парня вводила её в заблуждение. И решительно не понимая, как следовало вести себя в данной ситуация, чей смысл давно вышел за рамки адекватности, не найдя лучше выхода, кроме как опять ему надерзить, оставаясь там, где он её только что подкараулил, она смерила его высокомерным взглядом, саркастически отзываясь:       — Да? И что же это? Не поделишься подробностями?       — Об этом не трудно догадаться, — бросил Леви, останавливая свой взгляд на её кулоне и скользя чуть ниже, туда, где скрывался более интересный вид за расстегнутыми верхними пуговицами блузки. — Вот только не надо сейчас прикидываться наивной дурочкой, делая вид, будто ты ничего ко мне не испытываешь…       — Что?! — переспросила Микаса, с трудом сдерживаясь от гнева.       — Что слышала, балда… — повторил Аккерман, продолжая подтрунивать над нею. — Небось, втюрилась в меня, а сама продолжаешь корчить из себя невесть что…       — Я? «Втюрилась» в тебя?! А не слишком ли ты о себе возомнил? — не на шутку взбунтовавшись, полуазиатка тщетно пыталась сохранить остатки своего хладнокровия.       Такого выпада в свой адрес услышать она не ожидала. Осталось только понять, к чему он клонит и чего пытается добиться в этот раз, вгоняя её в краску. Одним словом, ей надо было спасать свое положение и как-то выруливать из ситуации. Но как ни старалась она придумать более едкий ответ, все мысли куда-то улетучились, а голова стала совершенно пустой. Причем такое с ней происходило, в основном, в присутствии этого типа, а когда она общалась с другими ребятами, то производила впечатление вполне адекватной девушки.       Продолжая искоса поглядывать на неё, Аккерман вдруг протянул к ней руку и, ухватившись пальцами за лист, потянул его на себя. Рванув к себе работу Арлерта, Микаса чуть не разорвала её надвое, вовремя спохватившись, однако стоило ей ослабить свою хватку, как выскользнувший из её ладоней лист перекочевал прямо в руки Леви.       Предприняв очередную попытку вырваться из-под его влияния, она вновь посмотрела ему в глаза, и, разозлившись, что он не отводит в сторону свой взгляд, будто испытывает некое удовлетворение от мысли, что поддавшись его манипуляциям, она согласилась принять правила его «игры», в честь оправдания собственного поведения заявила следующее:       — Можешь воображать себе все что угодно, но в таких показушных личностей, как ты, я не влюбляюсь… А теперь, отдай мне работу и разреши пройти.       Резко ударив его по пальцам, она выхватила злосчастный лист обратно, и, вернув работу Армина на место, попыталась проскользнуть мимо Аккермана. Уловив её замысел, тот внезапно протянул к шкафу свою левую руку, и уперся ладонью в стену, повторив тоже самое и с правой, так что на мгновение Микаса оказалась зажатой как бы в тисках.       — Ну что же ты такая недогадливая… — протянул Леви, не сводя с неё глаз. — Ты просто втрескалась в меня по уши, а ещё пытаешься в чем-то обвинять…       — Я? Втрескалась в тебя?! Аккерман, ты в своем уме? — Обездвиженная им, она смотрела на него округлившимися глазами.       — Даже не смей со мной спорить, — от тона его голоса по её телу побежали мурашки, а в районе солнечного сплетения возникло ощущение какого-то тепла. — Я же отлично вижу, как ты смущена…       Его присутствие и вправду её немного волновало. На что указывал предательский румянец на её лице. И мгновенно превратившись вся в некое подобие «морского ежа», готового убить своими колючками любого, кто посмеет к ней прикоснуться, Микаса постаралась совладать с собственными эмоциями. И как только ей удалось вырваться из оков привычной для себя растерянности, глядя ему прямо в глаза, невольно процедила:       — Пошел вон.       Даже не думая убирать свою руку, Аккерман застыл напротив неё, приготовившись услышать совсем другой ответ.       — Я тебя отпущу, — проронил он, пристально следя за выражением её лица, — но при одном условии.       Микаса вопросительно на него уставилась, не понимая, что ему надо от неё в этот раз.       — О чем вы трындели сегодня с Кирштайном в мое отсутствие?! — неожиданно бросил он, понижая голос. — Небось, обсуждали мою персону? Что он тебе сказал? Давай, выкладывай все начистоту!       — Ничего мы с ним не обсуждали, — выпалила она, отрицательно кивая в ответ. — Тебе просто показалось.       — Думаешь, я поверю в эту ахинею? Зачем ты вообще с ним сегодня села, хотел бы я знать…       — Я должна была спрашивать твоего разрешения, с кем мне сидеть, а с кем — нет?! — вскинув брови, Микаса тоже перешла на повышенный тон, непроизвольно останавливая взгляд на его губах, находившихся сейчас на непозволительно близком расстоянии от её губ.       Общение с Аккерманом выматывало. Стоило ей поговорить с ним совсем немного, как у неё появлялось желание прибить этого парня чем-то тяжелым и присыпать его сверху землей. Она не переставала поражаться его характеру и мудацкой, почти отталкивающей манерой общения с остальными, которых он заведомо ставил ниже себя. Незаметно скользнув языком по своим губам, и, наклонившись к её лицу, Леви дотронулся пальцами до её щеки.       — Убери от меня свои руки, — нахмурившись, Микаса попыталась его осадить, слегка шокированная его интимным порывом. — Совсем спятил?       Волнение, охватившее её, едва он коснулся её щеки ладонью, довольно быстро передалось и ему, поэтому придвинувшись к ней поближе, он внезапно скользнул пальцами по её волосам, словно пытаясь её загипнотизировать.       — Оставь меня в покое, — слабо проронила полуазиатка, пытаясь его ударить, но довольно ловко перехватив её запястье, и сжав его так, что она невольно вскрикнула, продолжая удерживать её голову ладонью, Леви внезапно придвинул её к себе.       Ощутив на своем лице его дыхание, она вся поникла, боясь сдвинуться с места, и одновременно злясь на саму себя за проявленную слабость, почти приготовилась почувствовать прикосновение его губ к своим, когда в следующий момент за спиной Аккермана скрипнула дверь, и на пороге аудитории появился Кирштайн, вернувшись сюда за вещами Рико Брженской.       Где-то в её сумке должен был лежать пузырек с каплями, которые она принимала каждый день для профилактики гипертонии. Неохотно убрав в сторону руку, Леви повернулся на звук открывшейся двери, переводя недовольный взгляд на одногруппника.       — Вот так встреча, — ухмыльнулся Аккерман при виде старосты. — Зачем пожаловал? Иди, куда шел. Тебя здесь никто не ждал. Ты не вписываешься в наши планы на вечер…       Взяв вещи со стола, Жан окинул многозначительным взглядом сначала Микасу, потом её спутника, словно пытаясь понять, для чего они здесь уединились, будучи в курсе, что эти двое терпеть не могут друг друга. И едва его глаза встретились со взглядом Аккермана, который наверняка собирался сделать с ней что-то нехорошее, в глазах Кирштайна сверкнуло что-то грозное. Он, пожалуй, был единственным в группе человеком, против которого Леви пока что не восставал в открытую. Не было серьёзного повода. Тем не менее у них было все ещё впереди.       Пока Леви оценивал ситуацию, раздумывая, по какому адресу послать одногруппника, Микаса внезапно бросилась вперед, мысленно ругая себя за то, что буквально пару секунд назад чуть не поддалась ему. О том, чтобы подменить свою работу на другую, без исправлений в последнем задании, теперь уже не могло быть и речи. Во всяком случае, пока здесь находился Аккерман, проделать подобные вещи было невозможно.       Придав своему лицу невозмутимое выражение, Леви шагнул в направлении этих двоих. Окинув его недоверчивым взглядом, Микаса зашла за спину Кирштайна. Подхватив со стола вещи Брженской, Жан остановился напротив Аккермана. Казалось, само присутствие здесь этого парня влияло на Леви не самым лучшим образом. И будь на его месте кто-нибудь другой: Конни или, к примеру, Армин, молчать он точно бы не стал, — одной циничной фразой заткнул бы за пояс любого в своей попытке как можно скорее добраться до сбежавшей от него девушки и вернуть её обратно под свое «крыло».       Едва «любезный» обмен взглядами между парнями пошел на убыль, повернувшись к полуазиатке, Жан подхватил её под руку. Так они и вышли из аудитории: она — все ещё прижимая к груди свою свободную руку, Кирштайн — таща вещи Рико Брженской. Надменно прищурившись, Леви посмотрел им вслед, сопровождая их уход из аудитории взглядом, похожем на лезвие бритвы.       — Что ж, отлично… — не сдержавшись, прошептал он, обращаясь больше к самому себе, едва за этими двумя захлопнулась дверь. — Посмотрим, как ты «не влюбляешься» в «показушных» личностей…       Мечтательно посмотрев куда-то вдаль, о чем-то задумался, заранее представляя себе картины провокационного характера. Ничего, когда-нибудь он уломает эту полуазиатку на поцелуй. И не только… Вспомнив, наконец, зачем он сюда пришел, достав из кармана флакон с каплями, украденный им накануне из сумки Брженской, пока в помещение не ввалилась эта упрямица, он вылил его содержимое в цветочный горшок.       В том, что Микасу уже давно надо было отшлепать за наглое переписывание ответов с листа Арлерта, Леви даже не сомневался. И он бы лично ею занялся, не вздумай она так стремительно отсюда сбежать, выскочив из аудитории вслед за Кирштайном. Но прежде ему надо было разобраться с помешанной на перевоспитании студентов очкастой дурынде. Рико Брженска была уверена, что у неё получиться проучить его при помощи дурацкого теста на трезвость. Теперь ему хотелось посмотреть, что она «запоет», лишившись своего лекарства, которое наверняка уже бросилась искать, не в состоянии заменить его другим, менее действенным препаратом.       Такой будет его месть за издевательство над собой в присутствии одногруппников. А там, разобравшись с этой гусыней, он обязательно возьмется за полуазиатку. Заставит её пожалеть о своем недостойном поведении. И заранее представляя себе, как именно он будет «мстить» Микасе, почувствовал, как в его жилах заиграла кровь, — такое возбуждающее впечатление производила на него эта девушка своей дерзостью и недоступностью одновременно. И чем больше она ему опиралась, тем больше ему хотелось её «сломать» и подчинить себе.