Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      В здание университета с самого утра рвался какой-то старик, чей нрав оставлял желать лучшего. Согнувшись в три погибели, дед Арлерт, растивший своего внука один, несколько раз порывался увидеться с деканом, осаживая двери его кабинета, однако приняв того за какого-то маразматика, (недавний «парад планет» таки дал свое), секретарша по-хорошему попросила мужчину покинуть приемную. А когда тот, не понимая причины отказа, вооружившись двумя палками, принялся стучать ими в дверь кабинета декана, окончательно потеряв терпение, секретарь попыталась выставить его во двор.       Увы, не прошло и пяти секунд, как резвый старик вновь оказался на пороге высшего учебного заведения, не выдержав «экзистенциального» одиночества за его пределами. И продолжая недоумевать, почему ему не разрешают увидеться с деканом для решения проблемы внука, принялся вновь стучаться в дверь палкой, пока к нему не вышел Дариус Закклей, устав терпеть это безобразие под стенами своего кабинета.       Как выяснилось позже, некий Леви Аккерман перед началом физкультуры подвесил в раздевалке его внука за пиджак, а сам ушел на занятие, оставив задыхающегося Армина там совсем одного. Так что если бы туда случайно не зашел завхоз, парень бы и вовсе задохнулся, не имея возможности выбраться из засады самостоятельно. Именно по этой причине его так долго не было на занятии. А виной всему оказалось подозрение самого Аккермана. Посчитав, что это именно он защелкнул степлером его пакет с формой, не до конца разобравшись с поиском настоящих виновных, Леви решил его наказать, чуть не лишив при этом парня жизни.       Оставшись в живых, Армин молчать не собирался, рискуя навлечь на свою голову новые неприятности. И пожаловавшись на поведение наглого одногруппника своему деду, он даже не мог себе представить, что тот примчится прямо в универ, угрожая прибить своей клюкой сначала декана, потом нерадивого обидчика вместе с его родными. И как настойчиво не уговаривал его Закклей покинуть университет, уверяя пожилого мужчину, что возьмет эту ситуацию под свой контроль, оказавшись весьма мстительным человеком, тот отказался покидать его кабинет, пока лично не свидится с Аккерманом, и не вправит ему мозги. Клюкой. Чтобы знал в следующий раз, как нападать на его единственного внука. Из чего Микаса успела сделать вывод, что если бы у неё был такой дед, тот бы вряд ли рискнули к ней полезть, нарываясь получить палкой по пояснице, и не только.       Путешествие старика Арлерта на дизеле от своего населенного пункта, расположенного за двадцать километров от Стохесса, которые каждое утро приходилось преодолевать его внуку, добираясь, таким образом, до универа, заслуживало отдельной темы. Покинув по прибытию утреннего дизеля железнодорожный вокзал, вооружившись двумя палками, служившие для него своего рода навигаторами, отчаянный старик устремился на поиски злосчастного университета, где учился его внук. Пешком. Незнакомый город с его безграничными возможностями и сложной транспортной инфраструктурой старика Арлерта не пугал. Правда о том, чтобы воспользоваться услугами общественного транспорта или хотя бы вызвать такси, не могло быть и речи. Для застрявшего разумом старика где-то на задворках начала века, когда первые трамваи только-только начали запускаться в Элдии, современного транспорта как будто не существовало. И привыкнув по молодости преодолевать и не такие преграды, изменять своему правилу на склоне лет он не собирался. Поэтому ориентируясь сугубо на свое подсознание во время пути, выйти на необходимый университет ему все же удалось.       Приказав старику дождаться своего внука возле кабинета декана, секретарь надеялась, что не выдержав столь томительных минут ожиданий, старый маразматик, в конце концов, покинет территорию университета, и оставит их в покое, да нет тут-то было.       Пережив в раннем возрасте немало лишений, благодаря которым у него успел сформироваться «иммунитет» на подобного рода отношение, старик Арлерт не собирался никуда уходить. Мало ли ему приходилось высиживать в коридорах в ожидании собственной очереди в пенсионном фонде или перед кабинетом врача?! Так что, недооценив поначалу резвости этого деда, секретарша начала кусать локти, когда смекнув, наконец, что так просто избавиться от полоумного старика у них не получиться, Закклей решил пойти ему навстречу, устроив для него даже некое подобие «телемоста» с отчимом Аккермана, который отчитывая в этот момент своих подчиненных за хреновые продажи, был весьма удивлен, обнаружив спустя время на своем гаджете видеозвонок от декана.       Мужчина как будто подсознательно чувствовал, что ничего хорошего от этого жеста ждать не стоит. Его пасынок опять что-то натворил, а расхлебывать последствия придется ему самому. В конце концов, вряд ли бы его стали беспокоить по пустякам. Таким образом, заранее прекратив сборы с подчиненным, он был вынужден направить все внимание на разрешение конфликта с каким-то стариком, утверждавшем, что Леви чуть не стал причиной смерти его единственного внука. И плевать, с кем он имел сейчас дело. Старик нуждался в возмездии, ожидая от окружающих правосудия. Вот только сам декан, понаблюдав за ним пару минут и проанализировав поведенческую линию уже самого Арлерта, понял, в итоге, почему парень так и не научился давать достойный отпор хулиганам.       Действительно, как Армин мог вообще что-то решить в данной ситуации, если с детства проживая под опекой деспотичного деда, запрещавшего ему драться и материться, был уверен, что это уровень недостойные, по его мнению, людей, на чей пример уж точно не стоило равняться. Арлерт даже понятия не имел, как следовало защищать себя в подобных ситуациях. А что касается отношений с девушками, так он не то, чтобы в свои года ещё ни с кем не спал, как некоторые его одногруппники, опасаясь, что будущая избранница не понравиться деду, но элементарно не прикасался ни к одной из них, за исключением момента, когда Шадис приказал ему подсадить к турнику Микасу, отчего здорово перевозбудившись, он уронил её на пол, потеряв над собой контроль.             Это было первый раз, когда девушка находилась так близко от него. И не просто стояла рядом, а он практически держал её в своих руках, не понимая, за что на него свалилось такое счастье. К тому же держал не кого-нибудь, а ту, которая при любом раскладе никогда не станет его. Хотя бы по той причине, что у него никогда не хватит смелости к ней подкатить, как это неоднократно проделывал по отношению к ней Аккерман, пытаясь добиться от неё благосклонности. Уж если у этого типа ничего не получилось, то ему о такой девушке не стоило даже мечтать. Микаса даже не взглянет в его сторону, и уж тем более не станет принимать всерьёз его ухаживания и подарки. И с этой мыслью ему надо было смириться, и как-то продолжать жить дальше.       «Однажды по твоей вине человек уже стал инвалидом, а ты все равно никак не уймешься! — отчитывал накануне Леви отчим, разговаривая ранее по телефону с деканом. — Ты и вправду хочешь вылететь из этого универа? Просто скажи мне, нахрена… Нахрена ты трогаешь этих убогих? Пусть живут себе, как есть… Зачем ты к ним лезешь вообще? Чтобы я потом выслушивал вот это все от вашего декана? Мне больше делать нечего, кроме как, бросив все, ехать и решать твои проблемы?!»       Пообещав, что такого больше не повторится, однако будучи при этом не совсем уверен, что у него получиться сдержать свое слово, Леви как ни в чем не бывало отправился на пары, но наслышаны о том, что конкретно произошло в деканате, одногруппники ещё долго не хотели оставлять его в покое, расспрашивая о деталях конфликта, пока в аудитории не появился Йегер, притащившись на пары со своими неизменными кожаными напульсниками на запястьях, весьма занятно гармонирующих с его черным галстуком на фоне белой рубахе и черными брюками.       — Как прошла поездка? Твой батя получил первую категорию? — присаживаясь с ним за один стол, Микаса с Арлертом донимали его своими вопросами, сгорая от желания узнать, как все было на самом деле.       — Получил, — неохотно отозвался тот, усаживаясь на свое место и пафосно при этом добавляя: — Но сколько всего пришлось пережить, пока он её получил…       Невольно фыркнув, Микаса переглянулась с улыбающимся Армином. Она-то думала, что после этой поездки он хоть немного изменится в лучшую сторону. И избавившись от «короны» на голове, мешающей ему трезво оценивать ситуацию и свои способности, вернется назад более адекватным человеком. Но заметив, какой зловещий блеск то и дело вспыхивал в глазах Эрена от одного слова «курсы», она пришла к убеждению, что её ожидания не оправдали себя, превратившись в иллюзию.       Привыкнув извлекать из всего выгоду, не гнушаясь при этом использовать самые недостойные способы, так быстро избавляться от своих дурных привычек Йегер не спешил. И не особо утруждая себя угрызениями совести, которые на его месте могли бы возникнуть у другого нормального человека, он был намерен продолжить заниматься тем самым и дальше, в чем Микаса убедилась окончательно, прослушав его незамысловатый рассказ о прохождении его отцом курсов до конца.       — Две недели прошли для нас под стрессом и ожиданием того, что батю таки отловят и переведут в «стажеры», — приглаживая свою взъерошенную челку, рассказывал он, посвящая друзей в подробности своей поездки, — но все обошлось. Фтизиаторша накануне пугала строгой кафедрой, утверждая, что экзамен будет тяжелым. На деле же оказалось, что педиатров собрали впервые, и относились к ним вполне доброжелательно. Зачет выпал на праздничный день, так народ возроптал, мол, давайте перенесем, потому что на следующее утро все будут с бодуна, и это отразится на результатах. Договорились поставить зачет пораньше, а перед этим «сбросились», кто сколько смог, чтобы сдать наверняка, а кто «завалится», чтобы пересдать быстро и без осложнений. Перед зачетом переполох, все волнуются, в аудитории пять компьютеров: три — для хирургов, два — на рефлексотерапию. Мы с батей себе один и прихватили. Зашли ближе к концу очереди, вернее я его уговорил так сделать; я так же собираюсь сдавать и собственную сессию. Рядом с нами сел сосед, который шел на высшую категорию, уже опытный…       — «Опытный», потому что не первый год в рефлексотерапии? — осведомился у него Арлерт, ловя каждое его слово.       — … не первый раз сдает, — поправил его Йегер, напоминая своим поведением базарную скоромошку. — И только мы сели за компьютеры, подобравшись поближе к соседу, я начал считывать у него ответы, подсказывая буквы бате. Он вообще мало что знал по своей специальности, отвечая на тесты чисто интуитивным путем, то есть нажимая ту кнопку клавиатуры, которая ему нравилась больше всего, не пытаясь даже вникнуть в суть вопроса.       — А сколько их было вообще? — спросила у него Микаса.       — Сто пятьдесят штук на час времени, — ответил Эрен, на эмоциях поглаживая свою челку, — то есть это приблизительно двадцать пять секунд на каждый вопрос. Официально, если не сдал, платишь в бухгалтерию определенную сумму, а потом идешь пересдавать зачет. Но если не сдал уже и после этого, тогда платишь двойную сумму и сдаешь до тех пор, пока не получишь сертификат. В общем, эти сто пятьдесят вопросов мы прошли за тридцать семь минут. Итог — девяносто восемь целых и шестьдесят семь десятых процентов правильных из ста. Батя говорит, со мной можно было и на высшую сдавать.       — А другие как? — уточнила она, заранее представляя себе эту картину.       — Три хирурга «завалились», одна женщина разволновалась и начала бить по всем клавишам. А дедушка от шестидесяти лет не успел.       — Скончался? — вопрос принадлежал Армину.       — Нет, — отрицательно кивнул он, оценив неуместность его «юмора» в контексте данной ситуации. — Просто не успел. На следующее утро хирурги пересдали и все утряслось. Через несколько дней профессура выдала всем сертификаты об окончании курсов, но насчет последнего — кратко предыстория.       И сделав небольшую паузу, чтобы собраться с духом, продолжил:       — Вы прекрасно помните, что когда я сдавал документы на курсы, из отдела кадров на меня наехала одна мразь, потребовав копию батиной трудовой, чтобы узнать его стаж, которого там, разумеется, не было, в противном случае батю могли запросто отправить в стажеры, и тогда ему этого сертификата не видать, как собственных ушей. Так вот, подзывает она меня после сдачи зачета и говорит, что его справка на категорию в учебной части осталась, а там требуют трудовую. Хорошенько обдумав ситуацию, взвесив все «за» и «против», я пришел к выводу, что если мы не примем меры сейчас, то нам реально «крышка»: что ездили на курсы, что не ездили, — все пойдет коту под хвост. Поэтому заранее разработав план своих дальнейших действий, и пообещав бате со всем разобраться, я направился в справочное отделение. Захожу, а там та самая мразь сидит, которой справку о трудовой я в прошлый раз не занес. Включаю дурака, подхожу к ней поближе, и спрашиваю, мол, где эта женщина, которой я документы накануне оставлял. «Её сегодня нет, — сказала она. — А вы что-то хотели, молодой человек?». Объяснил ей, что некий доктор Йегер трудовую не донес. Она носом повертела, но справку на категорию таки отдала, после чего выскользнув из кабинета, я со скоростью света помчался на кафедру, где нас всех ожидала торжественная часть и накрытый стол. Поздравив всех с окончанием курсов, профессор вручил всем документы, и, сфотографировавшись на память, мы обменялись номерами телефонов.       — И ты тоже фотографировался? — спросила Микаса, поражаясь степени его самоуверенности.       — Само собой, разумеется! — усмехнулся тот. — Но с другой стороны, куда мне было деваться?! Пришлось доигрывать свою «роль» до конца.       — И как оно? Понравилось ходить в белом халате?       — «Очень», — чистосердечно признался тот, вытаскивая из рюкзака методичку. — Особенно, когда возвращаясь обратно со справкой, и зацепившись карманом за выпирающую из-под перил железяку, я чуть не улетел в пролет с четвертого этажа. Хорошо, что все обошлось. А так, думал, приземлюсь, и костей не соберу… Кстати, недавно один коллега прислал моему бате сообщение, что в их городе будут проходить курсы ещё и по лазеротерапии. Не знаю, если главный не закапризничает, то он съездит и туда.       На этом свой рассказ ему пришлось прекратить, так как в следующий момент в аудиторию ввалился преподаватель гражданской обороны — Тэо Магат, бывший марлиец. И обведя присутствующих скептическим взглядом, подошел к доске с целью написать на ней тему нового занятия, не сразу заметив там отсутствие мела.       Этот высокомерный, занудный, с военной выправкой чудак не нравился никому. А Арлерт боялся его не меньше, чем Шадиса. Стоило тому появиться в аудитории и со всеми поздороваться, как он тут же переходил к занятиям, не уставая намекать всем, чтобы к нему обращались исключительно по важным вопросам, поскольку привычки повторять что-либо по два раза у него нет.       Одним словом, преподаватель попался еще с теми «тараканами» в голове, избавиться от которых было не так уже и просто. А вообще говорили, что у себя на родине во время боевых учений он получил контузию, (рядом рванула мина), что не могло не отразиться на деятельности его мозгов. Впрочем, полученная контузия ничуть не мешала ему взаимодействовать с окружающим миром, придавая его образу некую комичность, несмотря на псевдопафосность его поведения и собственной уверенности в нужности преподаваемой им дисциплины. Настолько нужной, что большая часть студентов предпочитала прогуливать его лекции, не считая их настолько важными, как остальные дисциплины. Что, разумеется, не могло не злить самого Тэо Магата.       Заявившись в аудиторию уже будучи чем-то недоволен, бывший военрук пришел в истинное негодование, так и не обнаружив мела у доски. Предпринятые им поиски не увенчались успехом. И когда он, окончательно потеряв терпение, был готов обратиться за помощью к студентам, со стороны задних рядов раздался звонкий голос Томаса Вагнера:       — Вы случайно, не мел ищете?       — Так-точно-с, — растерянно проронил преподаватель, обращаясь к аудитории.       — К сожалению, вынужден вам доложить, что его только что съели, — усмехаясь, заявил тот, кивая в сторону вечно голодной Браус, который об этом куске мела ни сном, ни духом.       — Мне даже стало интересно, кто бы это мог быть?! — уточнил Тэо Магат, сверля взглядом присутствующих. — У кого разыгрался аппетит?!       — Это был кто-то из них двоих, — указал Томас на Сашу и Конни.       Широко открыв глаза, Браус тотчас пригрозила ему кулаком. Что же касается Спрингера, он на шутку одногруппника отреагировал прохладнее. Как будто вовсе её не расслышал, пребывая мыслями дома, где его в холодильнике ждали приготовленные матерью окорочка.       — Тогда пусть мне кто-нибудь принесет новый мел, — отозвался Тэо Магат, закипая весь от неоднозначной ситуации.       Взяв на себя ответственность за пропавшую вещь, Марко покинул аудиторию, и, вернувшись обратно с маленьким кусочком мела в руке, вручил его преподавателю, присаживаясь рядом с Кирштайном в ожидании новых причуд от бывшего марлийского военного. И они не заставили себя ждать слишком долго.       Прежде чем написать на доске название сегодняшней темы, повернувшись к студентам, Тэо Магат внезапно вытянул вперед свою руку и, продемонстрировав на всю аудиторию принесенный ему кусок мела, неожиданно заявил:       — Для тех, кто ест мел… Я могу им с вами поделиться.       — Спасибо, — кивнул ему Конни, простодушно улыбаясь. — Мы не голодны.       На том успокоившись, мужчина снова обратил свой взор на доску, судорожно вспоминая тему занятий. До сдачи зачета осталось совсем ничего, а ведь некоторым из них надо было ещё выступать с докладами у доски, чтобы набрать необходимое количество баллов для допуска на зачет. В общем, нервотрепки хватало для обеих сторон. Для студентов и для самих преподавателей.       Эту дисциплину, как таковую, не любил никто. А если Йегеру со Спрингером удавалось пресечься где-нибудь с этим марлийцем, маршировавшего по университету с таким видом, будто это была военная база, а не учебное заведение для простых граждан, копируя его командирские замашки, эти двое начинали также маршировать за его спиной, делая это так, чтобы он их не увидел. В противном случае преподаватель мог обоим всыпать по самые некуда за «военную» пародию на самого себя.       Кирштайну гражданская оборона была тоже не совсем по душе. Главным образом из-за того, что Тэо Магат много обещал, но мало делал. Как это произошло на недавнем практическом занятии. Приказав Марко держать стенд с изображением автомата, преподаватель долго объяснял строение оружия, но Жан все равно ничего не понял. Он все надеялся, что им дадут настоящие патроны и разрешать пострелять на практике, так как теория давалась ему трудновато. Как говорится, нелегко в учении, легко в бою, да не тут-то было. Прознав каким-то образом о его мыслях, Тэо Магат устроил ему накануне хороший выговор, проливая свет на его неоправданные ожидания.       «Боевые патроны, Кирштайн, тебе никто не даст, так что работай с тем, что есть», — указал он ему на пластмассовый макет винтовки. То было занятие, где им в считанные секунды надо было разобрать это оружие, и тут же собрать, проделав то же самое уже с автоматом. Но довольно быстро справившись с подобной задачей, Жан с Эреном ещё долго не могли собрать автомат под аккомпанемент ехидных комментариев Аккермана. Наблюдая за их практическими навыками со стороны, Тэо Магат не переставал хвататься за голову, поражаясь увиденному. Учишь их, учишь, а толку никакого. Да, с такими вояками они точно «навоюют»…       Лично самому Леви все эти армейские штучки военрука, вообразившего себя генералом, были вообще смешны. Он посещал эти занятия ради повода лишний раз постебаться над старостой и одногруппниками за неумение разбираться в оружии. И едва с написанием темы на доске было покончено, ещё раз обведя пронизывающим взглядом группу, Тэо Магат приступил ко второй части «марлезонского балета», начав с проверки знаний студентов по материалу прошлой лекции:       — Теперь представьте себе на миг, что на химическом заводе произошел взрыв, а вы находитесь в самом центре пожара. Какими будут ваши дальнейшие действия?       Ни секунды не сомневаясь в правильности своего ответа, Браус ляпнула вслух первое, что взбрело ей в голову:       — Надо тушить.       — А если ты оказалась на складе, где загорелось дизельное топливо, тоже будешь его тушить?       По аудитории пронеслась волна хохота.       — Не переживайте, у неё хватит ума додуматься и до такого, — отозвался в адрес одногруппницы Конни Спрингер, восхищаясь в глубине души ее смелостью, точнее неумением оценить последствия угрожающей ей опасности. Но окажись он сам на месте Саши, то, скорее всего, сбежал бы с места событий, оставляя ликвидацию пожара на другого добровольца.       — Значит, так, Браус, и остальные, — потеряв самообладание, рявкнул Тэо Магат, сверля обоих гневным взглядом, — в последний раз повторяю: ваша задача — не тушить такие вещи самостоятельно, а попытаться для начала вызвать пожарную службу. Тушение пожаров на серьёзных промышленных объектах в круг ваших обязанностей не входит, запомните это раз и навсегда!       Подождав, когда в аудитории вновь установиться тишина, мужчина остановил свой взгляд на Эрене, который словно забыв, что он находиться сейчас на занятии, а не на базаре, делился с соседями подробностями финальной части своей поездки на курсы, не замечая направленного на него хмурого взгляда военрука.       — А теперь расскажи нам, Йегер, какие лечебные травы ты знаешь? — нарушив ход его размышлений своим вопросом, марлиец мгновенно выдернул парня из мира собственных иллюзий, возвращая его в неприглядную реальность.       Сообразив, наконец, что данное обращение адресовано лично ему, а не его соседу, Эрен мгновенно замолчал, и с недоумением покосившись на военрука, невольно побледнел, вставая с места. Сложно было себе даже представить, что происходило в голове у застигнутого врасплох парня.       — На прошлой лекции я подробно объяснял эту тему, а теперь я хочу услышать от тебя такой же исчерпывающий ответ, — напомнил ему о своей просьбе Тэо Магат.       Невольно почесав макушку, Эрен виновато улыбнулся. Он был бы и рад поделиться с преподавателем своими знаниями по поводу лечения травами в домашних условиях, только на прошлой неделе его не было на занятиях, а переписать готовый конспект у Арлерта он не успел. Ему некогда было этим заниматься. Точнее говоря, не очень хотелось, а теперь такая вот засада… Он даже не знал, как прокомментировать данную ситуацию, но и сдаваться тоже не хотелось.       Посчитав, что парень его попросту не расслышал, Тэо Магат повторил свой вопрос, но вместо того, чтобы собраться с духом, немного подумать и выдать дельный ответ, продолжая растерянно глазеть по сторонам, Эрен тщетно пытался выудить из своей памяти что-нибудь, что имело бы самое отдаленное отношение к лечебным травам. Тщетно Микаса пыталась подсказать ему правильный ответ, отчаянно жестикулируя, — он её совсем не слышал, а местами и вовсе не понимал. Также обстояло дело и с подсказками Армина.       — Ну, так что, Йегер? Дождусь я сегодня от тебя ответа или нет?! — возроптал военрук, подходя к окну. — Если знаешь, отвечай и не испытывай мое терпение. Не знаешь, значит, садись на место и на зачет можешь не приходить. Поэтому повторяю еще раз… Какие лечебные травы ты знаешь? Назови мне хотя бы один вид, и я от тебя отстану.       — Мужик, давай, ты должен вспомнить! — приободрил его Спрингер. — У тебя же батя — врач.       Эрен так долго думал над поставленным вопросом, что со стороны создалось такое впечатление, будто ещё немного и напротив его головы, как в старых комиксах, возникнет нарисованное облако с надписью посередине «Loading…». Все, что объединяло его с Конни Спрингером, так это склонность долго думать над ответами, прежде чем открыть рот и озвучить хотя бы один из них публике.       Йегер, казалось, был готов провалиться сквозь землю, лишь бы не отвечать на поставленный вопрос, но получить ноль баллов на практическом занятии, когда у него и так было много пропусков, он не хотел. Надо было что-то предпринимать, причем довольно быстро. И едва затянувшаяся пауза в аудитории достигла своего апогея, собравшись с духом, и проигнорировав грозный взгляд преподавателя, с расширенными от ужаса глазами он выпалил вслух первое, что взбрело ему на ум. Вернее то, что удалось наскрести ему из закоулков своей памяти за все время занятий по гражданской обороне и не только:       — Кора дуба.       На этом моменте можно было спокойно опускать занавес, а саму сцену «Нам со дна постучали» объявлять закрытой.