Глава 20
2 февраля 2022 г., 22:15
Нынешний день ничем не отличался от предыдущего. Те же пары, лекции. Все, как обычно. Кроме одного. Воспоминания о прошлом занятии по физкультуре. Микаса Аккерман не стала исключением. Еще бы… Она ведь была главным действующим лицом злосчастного инцидента, который, если бы не застенчивость Арлерта, мог бы вовсе не произойти.
— Как нога? — как бы между прочим поинтересовалась у нее Хитч, подсаживаясь к ней на практическое занятие по теории вероятности. — Уже не болит?
— Более-менее, — грустно усмехнувшись, отозвалась Микаса, вытаскивая из сумки конспекты. — В прошлый раз я не могла ступить и шагу, а сегодня, как видишь… Если бы не ребята, я бы вообще не попала домой.
— Хм, вот как?! — изогнув бровь, ее одногруппница, казалось, не знала, как правильно отреагировать на данное заявление: то ли ей порадоваться за неё, то ли возмутиться. — И ты снова, я смотрю, на каблуках… Не боишься поскользнуться и опять подвернуть себе ногу?!
— А ты так и мечтаешь, чтобы это произошло, — парировала полуазиатка, снисходя до иронии.
Сегодня на ней было темное весеннее платье с широким декольте, которое прекрасно дополнял незамысловатый кулон. Распущенные и шелковые на ощупь темные локоны переливались в лучах солнца, источая приятный аромат. Эта девушка любила одеваться просто, но со вкусом. Хитч Дорис хотела было ответить на её реплику ироничной фразой, но почему-то воздержалась. С завистью следовало бороться другими способами. Эта полуазиатка появилась в их группе относительно недавно, но с каждым разом Дорис было все сложнее и сложнее скрывать свое истинное к ней отношение, по-черному завидуя одногруппнице.
Всегда ухоженная, благоухающая, с точеной фигурой, длинными волосами, аккуратным маникюром, Микаса Аккерман приковывала к себе внимание парней, чем не могла похвастаться она сама. Ее неискренность и наигранное кокетство чувствовались на расстоянии. Именно по этой причине у Хитч не получалось никого по-настоящему покорить, кроме подкаблучника Марло. Пытаясь обратить на себя внимание, она вешалась парням на шею в буквальном смысле этого слова, навязывая им свое общество. Микаса же предпочитала держаться от навязчивых поклонников на расстоянии из опасений, как бы в один прекрасный момент выраженная в её сторону симпатия не переросла в нечто большее, к чему она пока была не готова.
Даже самовлюбленный и повернутый на самом себе Леви Аккерман с появлением в группе этой девушки заметно оживился, начав обращать внимание на кого-то еще помимо собственного отражения в зеркале. Хотя, чего греха таить, Хитч нравилось следить за его подкатами к полуазиатке, когда он пытался развести ту на эмоции.
Микасе было неприятно его излишнее внимание. И моментально вспыхивая от якобы случайно оброненных им в ее адрес слов, она прятала свой взгляд, избегая смотреть ему глаза. И в то же время чересчур рьяная инициатива парня ее как будто волновала. Стоило ему оставить ее в покое, либо переключиться на другой «источник раздражения», останавливая на нем свой взгляд, Микаса подолгу смотрела на него, не боясь оконфузиться перед одногруппниками. А когда они всей группой находились в аудитории, ища его украдкой взглядом, даже как будто успокаивалась, если замечала его присутствие.
В глубине души Хитч не имела ничего против домогательств Аккермана к Микасе. Было бы даже неплохо, по её мнению, если бы он пару раз жестко ее отодрал, заставив по-другому взглянуть на жизнь. Может хоть тогда она бы перестала корчить из себя возвышенную и не от мира сего «принцессу»?! А там, глядишь, и вовсе бы забыла о существовании Кирштайна, претендуя на то, что никогда не будет её. Все эти мысли промелькнули в голове Хитч Дорис за долю секунды, но этого хватило с лихвой чтобы она начала убеждать себя, что ни капли не завидует одногруппнице, желая ей только добра. Главное, чтобы сама Микаса ни о чем не догадалась.
С одной стороны, хорошо, что с ней не произошло ничего серьезного на занятии по физкультуре, ведь во время падения она могла бы получить более серьезную травму. Вывихнуть ногу, к примеру, выбыв из учебы, как минимум, на полгода, если не больше. С другой, ей совсем нравилось, что вокруг нее постоянно вертелся Кирштайн, не обращая на нее, Хитч, никакого внимания. Хоть бы уже Аккерман активизировался, перейдя от ненавязчивых домогательств к более решительным действиям. Затащил бы, наконец, эту недотрогу в постель, а там глядишь, одной соперницей, посягавшей на драгоценную тушку Жана, стало бы меньше. Да, у нее был Марло, но отказываться от внимания других парней Хитч явно не спешила. Тем более Кирштайн всегда был у нее на особом счету.
С таким пылким и сладострастным парнем как Аккерман, Микаса неделям не будет вылазить из его постели. И будучи занята немножко другим, тогда ей точно будет не до Кирштайна. Она не собиралась так просто не сдаваться! Не получит эта полуазиатка её Жана, и точка! И если Леви за это время не переключиться на какую-то другую девку, у нее были все шансы взять Кирштайна в оборот, уничтожив на корню его искреннюю симпатию к этой «принцессе». А о том, что Леви неровно дышал к этой полуазиатке, подозревали наверное даже самые непосвященные люди их университета. Достаточно было обратить внимание на то, каким ревнивым взглядом он сопровождал её уход из спортзала после получения ею травмы в результате неудачного приземления на пол, чтобы все стало на свои места. Этого было достаточно, чтобы сделать выводы относительно его нескрываемой симпатии к этой девушке.
Занятие началось незамедлительно, как только порог аудитории переступил Николай Лобов. Ректор, который по причине своего прогрессирующего старческого маразма мог читать одну и ту же лекцию несколько занятий подряд, забывая о том, что ранее уже знакомил с нею студентов. Те же, занимаясь на его парах чем попало, не спешили разубеждать преподавателя в обратном.
Бывали моменты, когда Лобова настолько утомляла его педагогическая деятельность, что снова и снова становясь жертвой постоянной сонливости, он засыпал прямо за столом во время лекции. И просыпаясь от собственного храпа, продолжал её читать ровно с того места, где остановился, не видя в допущенной оплошности ничего плохого.
Однажды он даже как-то умудрился заснуть даже на практическом занятии. Под чтение доклада Браус. Она дошла почти до середины, расписывая в красках основную идею своей работы, когда в аудитории раздался храп, принадлежавший их ректору. Такой «интересной», по всей видимости, получилась ее работа. Не став прерывать сон пожилого мужчины, Саша продолжила читать доклад таким же монотонным голосом, как и начинала, пока в аудиторию, предварительно постучавшись, не заглянул дека. Поздоровавшись со студентами и самим Лобовым, однако так и не услышав от него приветственных слов в ответ, он тут же поспешил удалиться, застав шефа в крайне неудачный момент. Склонившись над столом с закрытыми глазами, ректор был бы и рад ответить на его приветствие, но пребывая в данный момент по ту сторону реальности, возвращаться обратно мужчина не спешил. Так что если бы не раздававшийся время от времени храп с его стороны, можно было бы подумать, что он и вправду умер за столом во время чтения лекции.
В иное же время Лобов держался вполне бодро для своих лет. Настолько бодро, что во время такого активного проявления эмоций к нему боялся подходить с задачами на проверку Арлерт, зарабатывая себе баллы на конец учебного семестра. В порыве вдохновения тот, бывало, с такой залихватской сноровкой клал проверенные работы студентов на стол, будто в его руках была не бумага, а шлакоблок под фундамент. Словно до момента переквалификации в преподавателя высшей математики Лобову пришлось поработать на стройке, разбивая металлочерепицу ребром ладони и параллельно мешая ею цемент в корыте.
Набросав первые два абзаца лекционного материала ректора на слух, Микаса поймала себя на мысли, что никак не может сосредоточиться на самой лекции. Ее мысли витали невесть где. Эта дисциплина никогда ей особо не нравилась, но все равно приходилось напрягать слух, записывая материал, чтобы не пролететь со сдачей зачета в конце семестра. А лишний раз встречаться с преподавателями в застенках универа во время пересдачи ей не очень-то хотелось.
Отложив в сторону конспект и слегка размяв свои запястья, она коснулась пальцами висков. Голова не болела, но слушать лекцию абсолютно не хотелось. Сегодня она была чересчур рассеянна, постоянно отвлекаясь на болтовню соседок по ряду, пока не ощутила на себе чей-то пронзительный взгляд. Подняв глаза на Браус, тщетно пытавшуюся уследить за ходом мысли профессора, Микаса вдруг толкнула её локтем в бок.
— Что такое? — нагнувшись, переспросила у неё Саша, недовольная тем, что её снова отвлекли.
— У меня есть ощущение, что за нами следят, — поделилась с ней своими соображениями девушка, подмигнув в сторону подозрительно притихшего Аккермана.
— Да? — обернулась она.
Взгляды девушек были направлены в сторону ряда, где сидел Леви с Конни Спрингером. Вздохнув, парень машинально отвел в сторону взгляд, продолжал украдкой изучать полуазиатку. Одну его привычку сидеть за столом Микаса выучила наизусть. Пребывая в развязной позе, тот частенько любил отставлять в сторону свою правую руку, забираясь ею на территорию соседа, и, лениво подпирая подбородок левой, с отстраненным интересом кого-то рассматривать, витая где-то в облаках.
— Как думаешь, — Саша повернулась к подруге, — он знает, что это Энни с Хитч защелкнули степлером его пакет?
— Думаю, да, — пожав плечами, ответила Микаса, непроизвольно поправляя локоны.
Она уже была в курсе их розыгрыша, но самой ей от этого легче не становилось. Тот все равно считал, что во всем была виновата именно она, а не ее одногруппницы. По крайней мере, такое мнение сложилось у неё после вчерашнего дня, чувствуя себя не в своей тарелке из-за его странных взглядов.
Вооружившись степлером, Леонхарт с таким профессионализмом подошла к столь ответственному делу, что после её непродолжительных трудов упакованную форму их одногруппника можно было спокойно отправлять за границу в качестве посылки, не опасаясь, что её «распечатают» на таможне, пытаясь просунуть внутрь любопытный нос.
Да, девочки славно подшутили над Аккерманом, а виноватой оказалась она, Микаса. Сами того не осознавая, Хитч с Энни здорово ее тогда подставили. И посматривая теперь украдкой на Леви, но не имея ни малейшего понятия, как трактовать его нынешнее поведение, она не знала, чего теперь ей ожидать от него, готовая к любому подвоху со стороны этого парня. Ей даже пришлось остаться на эти пару дней у отца, стараясь поменьше бывать у этой семейки, хотя Кушель неоднократно ей намекала, что они всегда рады её визитам, и она может приходить к ним, когда вздумает. Микаса не могла сказать ей напрямую, что это все из-за Леви, чье поведение в последнее время оставляло желать лучшего.
— Интересно, почему он до сих пор им не отомстил? — обратилась к ней спустя время Браус, выражая вслух свои опасения относительно недавнего инцидента.
— Не переживай, все еще впереди, — отозвалась Микаса, ни капли не сомневаясь, что так оно и будет. — Ты просто недооцениваешь степень его коварства.
Переживая, как бы ректор, улучив обоих в праздной болтовне, не вызвал к доске решать задачу, девушки прекратили разговор, поспешив сосредоточиться на занятии. Увы, новая лекция по теории вероятности оказалась настолько скучной, что сколько бы усилий не прилагала Микаса, пытаясь сосредоточиться на материале, ее мысли то и дело устремлялись к инциденту, имевшего место на физкультуре, косясь украдкой в сторону Аккермана, который даже не прикоснувшись к конспекту, что-то рассказывал Конни, периодически касаясь рукой своей челки.
Кажется, он был даже не в курсе, что являлся сейчас объектом изучения со стороны одной особы. И наблюдая за тем, с каким сосредоточенным видом этот парень делится с одногруппником своими впечатлениями о каком-то пережитом моменте, Микаса размышляла о том, как оно: разговаривать с этим человеком, обнимать его, и, слушая в ответ его ненавязчивую болтовню, просто находиться с ним рядом, радуясь тому, что он вообще существует, пока у неё не защемило где-то в районе сердца. Ощутив на себе чей-то взгляд, Леви поднял голову, уставившись на любопытную одногруппницу. Не успев вовремя отвернуться, Микаса пресеклась с ним взглядом, моментально вспыхивая. Уловив этот момент, Аккерман подмигнул ей с таким видом, словно был в курсе всех ее истинных о ней мыслей, которые та тщетно пыталась скрыть от самой себя. Окончательно зардевшись, Микаса потупила свой взор. Делать вид, будто она не причем, не имело смысла. Как будто ее размышления могли передаваться на расстоянии. Достаточно было одного намека, чтобы человек понял тебя без слов.
Моментально после этого отвернувшись, придав своему лицу равнодушный вид, с той поры она старалась больше на него не смотреть. Как будто её поймали с поличным. Так глупо она не чувствовала себя ещё никогда, выдав свои истинные мысли далеко не в самый подходящий для этого момент. Здорово удивившись собственному поведению, Микаса тщетно пыталась разгадать этому причину. Ее тяготение к Аккерману было похоже на загадку, которую очень хотелось разгадать, но не хватало решимости это сделать… Было в нем что-то магнетическое. В манере разговаривать и умении подать себя в обществе. Однозначно, она его ненавидела, но ее отношение к нему могло меняться за считанные секунды, так что порой она сама переставала понимать себя, поражаясь собственной переменчивости.
— Дедушка, куда ты лезешь? — отозвался Леви, адресуя свои слова пожилому ректору. — Тебе бы картуз на голову, газетку — в руки и на перроне сидеть, думать о вечности, а не руководить университетом…
Не удержавшись, Конни резко захохотал. Им повезло, что будучи глухим, Лобов их попросту не расслышал. Иначе объяснять теорию лекционного материала у доски пришлось бы не ему, а им.
— Дедуле уже пора доски сушить, а он все вякает чего-то, думая, будто и вправду читает нам лекции, — едко заметил Аккерман, покосившись в сторону нафталинового старика, чье состояние требовало спокойной обстановки, а не руководства учебным заведением, чья атмосфера была насквозь пропитанного стрессами и нездоровой конкуренцией в борьбе за баллы.
— Если трухлявого Николая Лобова министерство образования вытащило из чулана, значит, его лекции и вправду имеют вес, — поддержал его мысль Спрингер, стараясь вообще не смотреть на этого пожилого мужчину.
— Честно говоря, у меня вообще сложилось впечатление, будто он помер неделю назад и его попросту забыли похоронить, — заключил Леви, откидываясь слегка назад и поудобнее устраиваясь за столом, откуда ему открывался прекрасный вид на исписанную формулами доску, в суть которых даже не пытался вникнуть.
Зачем он притащился на лекцию, парень и сам не знал. Он и раньше не особенно любил посещать эти занятия, считая теорию вероятности самой скучной дисциплиной, которую только могли придумать ученые. И не появившись в свое время на первой лекции, не считал нужным возобновлять свои походы, прекрасно понимая, что ничего не теряет. Наблюдая за выкрутасами ректора у доски, он уже хотел было резко высказаться в его адрес, взывая к его возрасту и потрепанной годами внешности, когда дверь в аудиторию приоткрылась и на пороге появился Эрвин Смит в сопровождении отсутствовавшего на паре Арлерта.
Мгновенно напрягшись, Леви уставился на обоих подозрительным взглядом, ни капли не сомневаясь, что куратор пришел по его душу, извинившись накануне перед ректором за свое неожиданное вторжение. Душа парня была не на месте, но сдаваться он не спешил. Главное, чтобы отчим ни о чем не узнал, иначе ему будет крышка. Порыскав взглядом по аудитории, Эрвин Смит остановился на фигуре Аккермана. Тот не сильно удивился, не сомневаясь, что сегодняшний счет сложиться далеко не в его пользу.
Молча кивнув, куратор приказал ему следовать за ним. И почти догадываясь, что придется ему сейчас пережить, выслушивая очередную проповедь декана в компании задрота их группы, а возможно и своего отчима, незамедлительно покинув свое место, парень направился к двери. Он и не думал унывать, хотя происходящее его интриговало. Будучи частым ходоком по кабинетам директоров, начиная со школы, где он надолго не задерживался, Леви был уже привычен к подобным вещам. За это время у него успел выработаться своеобразный к ним «иммунитет». И приблизительно понимая, как ему следовало вести себя с деканом в этот раз, чтобы очередная его выходка сошла ему с рук, он ещё раз скользнул взглядом по фигуре застывшего у двери куратора, заранее себе представляя, с чем именно ему придется столкнуться в застенках кабинета декана.
Немного шокированная происходящим и, не совсем понимая, что вообще происходит, Микаса сопроводила его взглядом до дверей. В том, что Аккерман опять что-то натворил, она ни капли не сомневалась. Но насколько серьёзными окажутся последствия его поступка, оставалось только догадываться. Взглянув на нее в этот момент, Мина заметила, что в её взгляде, которым она обменялась украдкой с Леви, было что-то далеко небезразличное, поделившись позже своими наблюдениями с девочками. Насмешливо подмигнув полуазиатке, прежде чем окончательно покинуть аудиторию с Арлертом, он повернулся к одногруппникам, и подобно человеку, готовому ко всему, заявил им на прощание следующее:
— Запомните нас молодыми и красивыми!
И тут же остановившись перед выходом из помещения, невольно добавил, воспринимая происходящее скорее как игру:
— … то есть меня красивым, а его… — самодовольно подмигнув в сторону ошарашенного Армина, — таким, каким он есть.
Не выдержав, Эрвин Смит вытолкал его в коридор, намекая, чтобы тот быстрее шагал вперед, прекратив паясничать. Ничего не ответив на его тираду, Леви молча вышел за двери, заранее настраивая себя на победу.
