Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      Небо с самого утра было затянуто темными облаками; издалека были слышны глухие раскаты грома. Ускорив шаг, (благо до университета оставалось совсем ничего), Микаса наспех раскрыла зонт, обрадовавшись тому, что хотя бы в этот раз она взяла его с собой, а не оставила дома, как это часто с ней происходило. Правда в этот день у неё был соблазн не брать его с собой вообще. Поздно ночью прошел дождь, но земля не сильно промокла, так что глядя на неё и траву вдоль аллей, со стороны складывалось впечатление, будто никакого дождя не было и в помине.       Вчера она чувствовала себя настолько плохо, что была не в состоянии прийти на занятия. Сегодня пропускать пары уже не хотелось.       Оказавшись тогда дома, Микаса быстро переоделась в своей комнате, стараясь поменьше касаться до сих пор побаливающей груди. И швырнув в стиральную машину нижнее белье, на котором ещё оставались пятна крови после её небольшого променада от остановки до дома, упала на постель, не покидая своей комнаты, как минимум, ещё пару часов, пока ей не стало относительно легче. Отец ничего у неё не спрашивал. Даже более того, поведение родной дочери не показалось ему странным. В последнее время Микаса стала чаще приходить домой слишком поздно, (если приходила вообще), и, молча запираясь в своей комнате, подолгу сидела там, с кем-то переписываясь по телефону. Наверняка у неё были свои дела, и, он не считал нужным в них вмешиваться, (тем более у него своих дел хватало), если только она сама не позволит посвятить его в подробности своей жизни. А он, в свою очередь, был только рад поделиться с ней житейским советом. Но в тот день Микаса не стала ему ничего говорить.       Он не придал тогда особого значения возвращению дочери домой, но её странное поведение слегка его насторожило. По той причине, что она пришла под утро совсем никакая. А её внешний вид оставлял желать лучшего. Вот только ему в голову не могло прийти, что с ней могли совершить что-то неприличное. Он был уверен: его дочь — порядочная девушка и вряд ли будет спать с кем-то за деньги и до свадьбы, если, конечно, её не заставят сделать это силой или обманом.       Сам он был девственником, познакомившись со своей будущей женой ещё во время обучения в колледже. Кроме него, как выяснилось позже, у миловидной азиатки не было никакого партнера, но та ночь, несомненно, принесла плоды, подарив им через полгода совместной жизни, закончившейся свадьбой, неописуемой красоты ребенка. Одним словом, их роман действительно походил на сказку в стиле «Жили они долго, и счастливо…», если бы не трагический случай, забравший у него жену. И глядя теперь на свою «расцветшую» дочь, с её ладной фигурой, наблюдая за тем, как на неё засматриваются не только сверстники, но и мужчины, годившиеся ей не только в отцы, но и в деды, у него было смутное предчувствие, что в девственницах Микаса долго не проходит. Так оно, собственно, и произошло.       И до последнего надеясь, что она приглянется приличному и порядочному парню, он даже не мог себе представить, что она попадет в лапы смазливого ублюдка, избалованного пасынка психопата, владельца холдинговой компании, чья репутация оставляла желать лучшего. Во всяком случае таким всем виделся Леви Аккерман. Хуже кандидатуры и не придумаешь, если брать за основу нравственные основы этого человека. Некоторые искренне недоумевали, как такая безобидная, на первый взгляд, женщина, могла произвести на свет такого сына.       Вокруг хватало нормальных и порядочных парней, но столь близко к ней подобрался именно Аккерман. И пусть его дочери было далеко не шестнадцать, и он, как отец, больше не имел права лезть в её жизнь, давая указания, с кем спать, а кого следовало обходить десятой дорогой, будь более внимательным и придирчивым к некоторым деталям в тот вечер, заметив, что Микаса заявилась домой в чужой косухе, а от неё самой несло алкоголем и мужской парфюмерией, он мог бы догадаться, что с ней что-то произошло. Что-то такое, о чем она сама вряд ли станет ему рассказывать даже под страхом пыток.       Проспав почти весь день, даже не соизволив ответить на телефонные звонки от замстаросты группы, интересовавшейся, будет она сегодня на парах или нет, Микаса более-менее пришла в себя лишь ближе к вечеру, даже не подозревая, что в универе из всей группы не было только её одной и Леви. Последний, кстати, тоже чувствовал себя не очень хорошо, но уже совсем по другой причине.       Сойдя на остановке, где она обычно садилась на автобус, добираясь, таким образом, до университета, Микаса ещё раз покосилась на закрывшие половину неба дождевые облака. В следующий момент погода окончательно испортилась. Невесть откуда сорвался сильный ветер, потемневшее небо озарили пару вспышек молний, вслед за которым прямо над её головой раздался оглушающий раскат грома.       Приближалась гроза, и словно предчувствуя, что она вряд ли успеет добраться до здания, прежде чем с неба хлынет вода, едва на асфальт упало пару тяжелых дождевых капель, предвещающих о начале сильного ливня, она раскрыла зонт над головой, не собираясь рисковать своим нарядом. Смешавшись с толпой спешивших куда-то пешеходов, Микаса пошагала вдоль аллеи, ведущей в сторону центральных ворот учебного заведения, однако стоило ей на миг остановиться, чтобы поправить зонт, как в следующий момент хлынул дождь как из ведра, и рядом с ней вдруг кто-то поравнялся.       — Девушка, нам с вами случайно не по пути?! — услышав позади себя знакомый голос, она почувствовала, как под её зонт кто-то прыгнул, тоже прячась, таким образом, от ливня, аккуратно подхватывая её под локоть.       Повернув головой и завидев перед собой Аккермана, она на миг остолбенела. И с трудом подавив охватившее её волнение от одной мысли, что им придется вот так идти под одним зонтом до самого универа, толкнула его в бок, намекая, чтобы тот перестал распускать свои руки, небрежно касаясь ими её тела во время ходьбы. И вообще, это её зонт. И только она имела право им управлять. Увы, этот парень настолько неожиданно появился у неё на пути, что не успев даже толком отреагировать на его появление и прогнать его прочь, была вынуждена смириться с его присутствием, полностью передавая управление зонтом во время сильных порывов ветра в его руки.       Со слегка взъерошенной от дождя челкой, сегодня Аккерман прямо светился от счастья, умудрившись снова оказаться в её компании, хотя она планировала добраться до универа в одиночку.       Высадившись недалеко от аллеи и пожелав Ханнесу удачного дня, (что происходило с ним не так часто, и вообще, вежливость — было совсем не о нем), подхватив свои вещи, Леви направился в сторону ворот, надеясь успеть добраться до лестницы, пока не начался дождь. Увы, тот застал его врасплох гораздо раньше.       Это был именно тот ливень, попав под который, человек мог промокнуть до ниточки. И прекрасно понимая, чем он рисковал, оказавшись достаточно далеко от машины, до которой все равно бы не успел добежать, оглянувшись по сторонам, Леви слегка приободрился, увидев шагавшую вдоль аллеи ту, к кому можно было прыгнуть под зонт. Тем более ему так много хотелось ей поведать…       В частности, донести до её разума, как некрасиво она с ним вчера поступила, забрав его куртку с деньгами. И благополучно смывшись, не соизволила с ним даже попрощаться. Он уже молчал о прощальном поцелуе. И возможно, прощальном сексе, если бы у него получилось уломать её на очередной интим, понимая, что в тех условиях у неё просто не было бы другого выхода.       Ну, ничего, у него ещё будет возможность наверстать упущенное. Ей все равно никуда от него не деться. Отработает свое нехорошее поведение как милая. Эта крошка просто ещё не знает, с кем связалась. У них впереди будет ещё столько страстных дней и ночей! Ей придется не раз ещё раздвинуть перед ним своим ноги, «полируя» своим нежным местом то, что скрывалось у него за ширинкой. Тем более он уже настолько успел к ней привыкнуть, что никакой другой девушки, кроме неё, видеть в своей постели больше не хотел. В противном случае он устроит ей такую жизнь, что она будет сама не рада, что отказала ему тогда, удрав в далеко не самое подходящее время из отеля. Другого выбора у неё просто не оставалось. Уж сильно он к ней прикипел, чтобы выпускать из своих сетей столь податливую девушку. Идеальную сучку для дальнейшего развращения.       Внешне хрупкая, с кукольным личиком вечной девственницы малышка оказалась в постели горячей «мессалиной», с особой покорностью воплощая в жизнь любую его фантазию. Как будто её и вправду все устраивало, и она не собиралась ему ни в чем перечить. Он это понял уже по тому, как она себя вела в ту ночь, когда он пытался её поиметь во всех позах, которые только мог себе представить, не в состоянии насытиться её манящим телом.       Это был её первый интимный опыт, но Микаса с такой горячностью ему тогда отдавалась, поддерживая обеими рукам рассыпавшиеся по её спине локоны цвета вороньего крыла, профессионально раздвигая перед ним бедра, как ни одна девушка, с которой ему приходилось иметь дело ранее. Словом, он был не прочь повторить с ней все это снова. Только желательно в другом месте. И в более знакомой обстановке. Даже элитные путаны наверное не вели себя так с клиентами, честно отрабатывая свою таксу, как эта полуазиатка, ерзая в ту ночь на его бедрах с таким видом, словно это был не только первый, но и последний секс в жизни.       Давно он не встречал такой безотказности со стороны девушки. Хистория Райс со своим темпераментом и рядом не стояла с искренней чувственностью Микасы, превозмогавшей боль и старавшейся не обращать внимания на стекавшую по её бедрам кровь. Теперь же она снова пыталась от него сбежать, делая вид, будто у них ничего не было, и она его не знает. Впрочем, эта полуазиатка могла сколько угодно избегать его компании, но должен же он был, в конце концов, забрать у неё свою куртку обратно! И вообще, заваливаясь с ней тогда в номер, Леви даже представить себе не мог, что окажется у неё первым.       Невинность этой девушки стала для него неожиданностью. И если бы она заранее его предупредила, рассказав все, как есть, он бы ещё засомневался в правдивости её слов, но проснувшись наутро и увидев перед собой испачканные кровью простыни, пододеяльник и даже наволочки подушек, которые тоже оставалось теперь только выбросить, он понял, что она не врала. И её невинность не являлась выдумкой. А он, идиот, был уверен, что Кирштайн, с которым она общалась, неумело флиртуя с этим парнем, уже давно успел её «распечатать», опробовав её во всех немыслимых позах.       Странно, что этого так и не произошло. Жан так красиво ухаживал за ней, провожая её таким влюбленным взглядом до дверей аудитории по окончании занятий, так персонажам ромкомов оставалось им только позавидовать. А ведь он был уверен, что между этими двумя что-то есть, пусть и самой связи, когда она становилась настолько очевидной, что начинала бросаться в глаза, он почему-то не ощущал.       Либо между ними должно было что-то произойти, но не произошло. И причин этому было несколько. Либо Микаса и вправду его не хотела, либо сам Кирштайн решил с этим не спешить, пока не удостовериться, что у них все всерьёз и надолго, надеясь наверное в силу своей наивности, что она сама проявит инициативу, и предложит перевести их общение из разряда дружбы в плоскость интимного плана.       То ли дело он, Леви Аккерман. Захотел понравившуюся девушку, пленил её своим навязчивым вниманием, заболтал всякой ерундой, напоил, затащил в койку, получил от неё все, что ему было надо, и спровадил её к нерешительному жениху опять. «Портить» девок, не связывая себя с ними серьёзными отношениями, уже давно превратилось для него в обыденность. А уж «испортить» такую недоступную красотку, как Микаса Аккерман, для него и вовсе стало вызовом, оправдавшимся сполна. Стоило ему затащить в койку и эту недотрогу, как выяснилось, что она ничем не отличалась от таких же похотливых сучек, как и его бывшие любовницы; лишь набивавшие себе цену, ломаясь по поводу и без.       Честно говоря, он был немного удивлен, что девушка столь невиданной красоты и чувственности до сих пор оставалась нетронутой, а её более простые, с лошадиным профилем и жабьими глазами подружки успели за это время сменить по несколько партнеров, хотя кандидатов по части постельных утех хватало и для неё. А может она специально хранила свою невинность для него, подозревая, что никто с ним не сравнится в постели, и не стоит даже пробовать менять его на кого-то другого. Подобная мысль казалась ему смехотворной, но после той ночи он предпочитал почему-то думать о ней именно в таком ключе, взяв на себя всю ответственность за исход их интимного единения.       После той ночи в нем самом как будто что-то перевернулось, и на определенные вещи он начал смотреть совсем под другим углом зрения. Так что если бы он в самом начале знал, что она не врала, начиная стонать от боли каждый раз, когда он засаживал ей сильнее и глубже обычного, то и вел бы он себя с ней аккуратнее и нежнее. Не набрасывался бы так на неё, вжимая в постель с такой силой, будто она и вправду пыталась от него сбежать. Но все уже произошло и прошлого не воротишь.       Удивительно, что Микаса вообще разрешила ему коснуться её тогда… Как будто и вправду была не против, чтобы её первым партнером стал именно он. Только почему она сделала именно такой выбор, не послав его куда подальше, когда он только запасался средствами контрацепции на кассе, красноречиво намекая на то, чем они будут заниматься в номере, когда выпьют вина?! Особенно если учесть, что их прежние отношения были далекими от идеальных. Хотя заклятыми врагами их тоже было сложно назвать. С девушками наподобие Микасы Леви предпочитал не враждовать, а спать. Для вражды существовали парни, подсознательно воспринимая их своими конкурентами. С ними он вел своеобразные «войны», борясь за ресурсы в виде внимания публики и не только, а с девушками подобные вещи не проходили. И даже если с одной из них у него возникал конфликт, он считал это своей личной недоработкой, которую следовало устранить в кратчайшие сроки. С парнями он, конечно же, тоже общался, но ни о каком подобии мужской солидарности не могло быть и речи. Он никому не доверял. Кроме Фарлана Черча. Периодически и его проверяя на лояльность.       «Если бы мы знали, что вы будете трахаться, то вместо белого постельного белья постелили бы вам цветное, чтобы не так видно была», — наехала на него администрация отеля, когда он, собрав свои вещи, наскоро покидал его стены. Причем это было ещё самое приличное, что он услышал тогда в свой адрес и адрес Микасы, когда этот номер проверили после сдачи ключа.       Говорить малознакомым людям, что он и сам был не в курсе таких подробностей о своей партнерше, Леви не стал. Ибо со стороны могло сложиться впечатление, будто эту девицу он видел впервые, сняв её в клубе для банального перепихона. А выставлять Микасу шлюхой в глазах этого персонала ему не хотелось.       Обнаружив вскоре, что она стащила у него куртку, где оставались его деньги и банковские карты, он пообещал себе собственноручно отшлепать эту беглянку, как только она попадется ему в руки. И если бы не найденная им случайным образом ещё одна карточка в боковом кармане джинсов, ему пришлось бы оставлять администрации в залог свой смартфон и ехать домой за деньгами для оплаты штрафа. То, что позволила себе в этот раз Микаса, как следует его обчистив, (хоть бутылку минералки оставила на опохмел, и на том «спасибо»!), не позволяли себе наверное даже самые прожженные куртизанки, привыкших обрабатывать богатеньких клиентов.       Такое впечатление сложилось у него об этой полуазиатки, когда проснувшись после десяти утра, и натянув на себя джинсы, (с десятой попытки, — до такой степени у него раскалывалась голова), Леви так не обнаружил в шкафу своей косухи, не допуская даже мысли, что Микаса могла накинуть её на себя впопыхах, не обращая внимания на мелкие несоответствия в этой одежде.       — Ты меня подставила, — не выдержав, наехал на неё Аккерман, едва дождь немного утих и он уже был в состоянии говорить, пытаясь донести до своей зардевшейся спутницы суть собственных мыслей.       — Что? — подняв голову, Микаса обратила на него свой взор, мысленно негодуя из-за невозможности избавиться от общества этого парня. — Не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Мне пришлось заплатить штраф, — пояснил Леви, слегка к ней наклоняясь и непроизвольно касаясь её плеча в попытке обойти нависшую над ним крону дерева. — Из-за тебя.       Выражение лица полуазиатки говорило само за себя. Она ожидала услышать от него что угодно, но не это.       — Такое выражение, как «последствие невинности», тебе о чем-то говорит? — неожиданно проронил её спутник, не сводя с неё проницательно взгляда.       — Твоей или моей? — осведомилась у него Микаса, не до конца отдавая себе отчет об умственных способностях Аккермана.       — Я всегда знал, что мозги — далеко не самая сильная твоя сторона, — изрек Леви, пытаясь понять, почему она уходит от ответа. — Но изображать из себя дуру настолько — это, по-моему, перебор.       — И в чем я виновата? — пожав плечами, выдала она, недоумевая с его обвинений.       Жалуется, что заплатил штраф из-за неё? Что ж, прекрасно. Так ему и надо! С него не убудет. Но окажись она сам на сам с администрацией отеля, то наверное сгорела бы от стыда, оплачивая компенсацию за их ночные шалости. А Леви словно все было нипочем. И этот конфуз, похоже, был ещё не самым страшным из всего того, за что ему наверное уже не раз приходилось платить штрафы, воспринимая происходящее как что-то обыденное в своей жизни.       Единственное, что его и вправду волновало, так это его пропавшая куртка с деньгами и банковскими карточками, которые ему хотелось бы вернуть назад. Что касается самой Микасы, в тот момент она жалела только об одном. Что не забрала тогда с собой всю его одежду, включая телефон, откуда могла запросто набрать номер Хистории, рассказав ей в подробностях, где и с кем пропадал вчера ночью её благоверный, лишь бы та поскорее поняла, с каким козлом имеет дело, если тот вздумает, чего доброго, потащить её в один прекрасный момент под венец.       — Ты должна была сообщить мне, что у тебя ни с кем ещё не было… — продолжал стоять на своем Аккерман, пытаясь быть с ней сейчас более деликатным, чем тогда, в номере, когда спрашивал у неё, употребляет она противозачаточные средства или нет.       — Откуда я могла знать, что мы будем трахаться?! — возмутилась Микаса, не выбирая особо выражений для описания того, чем они занимались в номере, заправившись накануне спиртным.       — А зачем ты тогда поехала со мной? — окрысился на неё Леви. — Думала, просто полежать со мной в одной постели, а наутро как ни в чем не бывало свинтить домой, поджав хвост?!       — Я не собиралась с тобой трахаться! Это ты меня принудил! — закричала она, не боясь, что их разборки могли стать достоянием ушей случайных прохожих, включая их одногруппников.       — Я не настаивал, а ты не особо и сопротивлялась, — нашел ей что ответить в свое оправдание Аккерман, крепко удерживая в руке её зонт.       — Ну, да, не «настаивал», — растерянно пробормотала Микаса, неохотно вспоминая подробности той страстной ночи в отеле, — не давал мне покоя всю ночь, хотя и сам бы мог давно понять, что у меня это первый раз и мне было больно. Но ты даже слышать ничего не хотел. Тебе главное присунуть, и только потом думать о последствиях, как остальные парни…       Леви лишь развел руками в ответ. Такую тираду ему даже нечем было крыть. Он не мог говорить за всех парней одновременно, но, в целом, все обстояло именно так, как она говорила. По крайней мере, до первых признаков старческой импотенции точно.       — В моей персоне уживаются две личности, — ответил он ей наконец, когда волна её вполне обоснованного гнева сошла на нет. — Плохой Аккерман, и очень плохой. Так что тебе надо будет всегда договариваться с кем-то из них заранее, чтобы прийти к какому-то обоюдному консенсусу.       — Может и так, — съязвила Микаса, мечтая прибить его на месте, прямо сейчас, — но лично для меня существует только два вида Аккермана: один — более-менее вменяемый парень, с которым ещё можно о чем-то договориться, а второй — просто козел.       И судя по тому, с каким выражением лица произнесла она его фразу, как всегда переиначив все на свой лад, в том, что она отнесла его именно ко второй категории, Леви ни капли не сомневался. А вообще её реакция на подобные высказывания всегда его забавляла. Точно также произошло и в этот раз.       — Но ты все-таки не забывай, с кем имеешь дело, — осадил он полуазиатку, переступая через лужу, — а то ведь я могу тебя и наказать.       — Уже испугалась, — процедила она, демонстративно отворачиваясь от него.       — Ты недооцениваешь моего рвения… — договорить Леви не успел, так как в следующий момент его шлепнула по лицу ветка с листьями, как будто дерево, не согласное с его мнение, ни то с сего залепило ему хорошую пощечину.       Не удержавшись, Микаса непроизвольно улыбнулась. Это был знак. Знак того, что ему пора заткнуться и перестать нести всякую чушь. Даже деревья, рассаженные вдоль аллеи, были солидарны с ней относительно поведения этого парня.       Потирая щеку, по которой только проехалась ветка, Леви потупил на мгновение свой взор, и на его красивом лице появилось недоумевающее выражение. Прикосновения к лицу мокрых и холодных листьев оказалось не самым приятным, но наблюдая за тем, как приложив ладонь к своей пылающей щеке, он хмуро теперь смотрит на неё, в глубине души Микаса была рада, что он получил, наконец, по заслугам, перестав её во всем обвинять. И чтобы хоть как-то скрыть от него свое настроение, быстро зашагал прочь, вынуждая своего спутника ускорить шаг. Ливень к тому моменту заметно стих, но чрезвычайно увлекшись совместными разборками, эти двое не сразу обнаружили его прекращение, продолжая идти под раскрытым зонтом.       — Ты вернешь мне мою куртку или нет? — снова и снова обращался к ней Леви, не собираясь от неё отставать, пока не получит свою одежду обратно.       — Зачем она тебе? — осведомилась у него Микаса, перехватывая у него зонт, когда ей показалось, что он специально стал его держать так, чтобы вся вода с влажных веток стекала ей прямо на голову. — Хотя знаешь, я передумала её возвращать и скорее всего оставлю её себе, а тебе отдам свою. Как знать, может, со своей комплекцией тела ты ещё влезешь в неё, потому что на долговязом Кирштайне она точно лопнет по швам…       — Будем считать, ты «договорилась», а ведь я тебя предупреждал… — негодуя, отозвался Леви, и, швырнув с этими словами её зонт на землю, схватил закричавшую девушку в охапку, и потащил её следом за собой, как будто и вправду пытался как следует её отшлепать на глазах у окружающих.       В то дождливое утро Жан рассчитывал увидеть Микасу в компании кого угодно: начиная от Арлерта и заканчивая вечно опаздывающим на все занятия подряд Йегером, лишь бы не с Аккерманом, с которым она никогда не ладила. Обоих Аккерманов не было вчера на парах, и это его слегка насторожило, вынуждая думать о том, что он боялся себе даже представить. Увы, стоило ему подумать об этой девушке, как в следующий момент в аудиторию завалилась Микаса вместе с Леви, подтверждая своим появлением его самые худшие опасения. Причем у обоих был такой вид, будто они провели вместе ночь, забыв на миг о том, что вроде как должны недолюбливать друг друга.       Куртку Микаса все-таки вернула. Предварительно уронив её в лужу, словно наглядно показывая Леви, где его место. И вбегая теперь вместе с ним в аудиторию, лупила его этой грязной курткой по чем попало, измазав теперь ко всему прочему остальную его одежду. Повернув голову на этот шум, Жан был вынужден отметить, что ему ещё никогда не приходилось видеть эту полуазиатку такой счастливой и бесшабашной, как в тот момент. Её глаза сияли как звезды, а на щеках горел румянец. С ним Микаса никогда не была такой. Ожившей что ли, и не боявшейся выражений собственных эмоций. Привлеченные шумом их шуточной перепалки, одногруппники обернулись, автоматически улыбнувшись при виде этих двоих. Кроме Кирштайна, не одобрявшего сам факт нахождения с ней Аккермана.       — Эти опять опоздали… Как всегда, — подмигнула в их сторону Хитч.       — Да, машина — дело такое, — глядя на них с ухмылкой, протянул Эрен, вкладывая в свою фразу эротический посыл. Как будто между этими двумя могло произойти накануне что-то существенное прямо в салоне авто по дороге в универ.       Под левым глазом у него красовался синяк, а разбитая ещё во время потасовки в ночном клубе бровь так и не зажила до конца. Йегер дрался как лев, выстояв против напавших на него четверых ребят. Однако успев попрощаться ещё во время танца со своей фирменной футболкой с логотипом компании, занимающейся дистрибуцией мужской контрацепции, альфа-самцом он себя уже не чувствовал, сокрушаясь по поводу потери этой вещи, успев надеть её один-единственный раз.       — Думаешь, они занимались этим… кхм, прямо в машине? — удивилась Хитч, представляя себе пикантные кадры взаимодействия Аккерманов именно там.       — А где ж еще? — усмехнулся Эрен, не спуская с них любопытного взгляда.       — Но это же негигиенично, — заявила вслух Мина Каролина, поражаясь полету фантазий одногруппника, но вряд ли имевших что-то общее с реальностью.       — Для этих двоих, видимо, нет, — заключила Леонхарт, снова возвращаясь к своим конспектам.       — А я все равно этому не верю, — ответила ей Браус, впиваясь зубами в яблоко, которое никак не могла доесть, ударившись с некоторых пор в диету, которая ей не особо помогала.       А вот сама Хитч Дорис была уверена, что между Микасой и Леви что-то было и есть наверняка, просто они упорно продолжают скрывать это от окружающих. Тем более живут под одной крышей и оба не обделены внешними данными. В таких случаях очень сложно устоять от соблазна «попробовать» друг друга в формате интимного общения.       Мало того, Хитч была уверена, что Аккерман осатанело трахает их одногруппницу втайне от своих отчима и матери, а оказываясь в универе, по общей договоренности эти двое включают холод по отношению друг к другу, чтобы никто не догадался об их истинной связи. Поэтому поставив перед собой цель более тщательней следить за их поведением, она была уверена, что рано или поздно у неё получиться вывести Аккерманов на чистую воду и заставить признаться в любовной связи.       Слегка ударив Леви в спину, Микаса села рядом с заинтригованным Арлертом. Поздоровавшись с Жаном, она не услышала от него «Привет!», как раньше. Более того, он вообще от неё отвернулся, стараясь даже не смотреть в её сторону. Кирштайн как-то странно отреагировал на её постепенное «сближение» с Аккерманом. Кажется, Леви был прав, предлагая оставить их связь втайне. Он как в воду глядел. Если многие их одногруппники с таким недоумением смотрели на них сейчас, стоило ей переброситься с Леви парой-тройкой невинных шуток, сложно было себе представить, как они себя поведут, когда все тайное станет явным и их связь станет достоянием общественности. Теперь в глазах некоторых одногруппников она выглядела предательницей, как будто отправившись в номер с Аккерманом, она совершила что-то отвратительное, не собираясь ни в чем перед ними оправдываться.       Заметив изменение поведения Кирштайна, Армин сочувственно ей подмигнул, словно показывая, что он все равно будет «за» неё, как бы не относились к ней окружающие. И тут же получив от полуазиатки тычковый удар в бок, вновь погрузился в свои конспекты, не решаясь больше поднимать эту тему без её разрешения. Даже не стал спрашивать, где она вчера пропадала, и почему её не было на парах, подозревая, что в этой истории каким-то образом был замешан и Аккерман.