Глава 31
6 марта 2022 г., 19:42
К середине пары за окном разыгралась настоящая гроза. Со шквальным ветром и градом. Так что казалось, ещё немного, и стены университета рухнут, а само здание развалиться к чертям собачьим. Группа как раз решала пример задачи, которая могла попасться кому-то в экзаменационном билете по экономической теории, когда в аудитории резко потемнело и расписывание самого задания в тетради для некоторых студентов превратилось в настоящую проблему. Плюс ко всему голос диктовавшего задачи на экономическую тематику Эрвина Смита то и дело заглушали раздающиеся один за другим раскаты грома за окном. Так что из-за всей этой шумихи было сложно сосредоточиться на выполнении заданий. И только двум присутствовавшим в аудитории в тот момент было далеко не до занятий.
В очередной раз поймав себя на мысли, что она не в состоянии сосредоточиться на диктуемом материале, Микаса потеряла суть условия очередного задания, и, забыв, где она остановилась, записывая под диктовку алгоритм его решения, внезапно обнаружила на своем телефоне новое сообщение. Воспользовавшись моментом, когда куратор устремился к задним рядам, чтобы лично проконтролировать, чем занимаются Йегер со Спрингером: записывают решения заданий или просматривают юмористические видео, она потянулась к телефону, незаметно включая экран. Ей было интересно посмотреть, от кого пришло данное сообщение. И если это был снова розыгрыш от Эрена, она найдет после пары слова, чтобы его вразумить за попытку отвлечения от учебного процесса. Её соседу Армину Арлерту было плевать, чем она занималась, начав с кем-то усиленно переписываться, прикрывая слегка ладонью экран.
«Может, повторим на выходных, но уже в моей спальне? — Пришло сообщение от Леви, чему она не сильно удивилась. — Мои, похоже, собираются куда-то свалить, так что вся ночь будет наша»
«Это приглашение на свидание?» — напечатала она ему почти сразу ответ, вкладывая в свою фразу иронический подтекст.
«Приглашение на оргию», — прислал он ей новое сообщение, когда оторвавшись от переписки, Микаса бросила в его сторону насмешливый взгляд, словно спрашивая, что все это означает.
«И Хистория твоя там тоже будет?» — отправила она ему следующий вопрос, заранее прикидывая, как он будет выкручиваться, сочиняя небылицы про свою официальную «подстилку». Прожигая её недоверчивым взглядом, Леви тут же напечатал ей ответ:
«Мы будем только вдвоем. Ты и я. Нахрен она нам сдалась?!..» — отправив его, он принялся ждать её ответа, однако так его не дождавшись его, отправил вслед за ним следующее: «Так ты придешь?»
«Нет», — немного подумав, напечатала ему Микаса, преследуя цель немного его позлить.
Показать, что она принадлежала к разряду тех девушек, кто вряд ли будет что-то делать для него по первому щелчку пальцев. Её ответ немного озадачил привыкшего получать все здесь и сразу парня, но учитывая недавние события, для него он оказался вполне предсказуемым. И чувствуя в глубине души, что так оно, скорей всего, и будет, тут же напечатал ей ответ, добавив в конце пару угрожающих смайликов:
«Ты нарываешься. Я не могу так долго ждать»
Микаса не осталась в стороне, приготовившись дать отпор, а то и вовсе бросить его контакты в черный список, если он начнет нагличать, переходя все рамки приличий. Поэтому перебирая в уме варианты, наиболее подходящие для нанесения ответного удара, отослала ему сообщение следующего плана:
«Аккерман, практикуй воздержание. Перед сессией для тебя это будет полезнее изматывающих оргий»
Встречный ответ пришел быстрее, чем она успела отправить ему предыдущее свое сообщение.
«Пришли мне фото своего декольте, и я отстану от тебя», — от этой фразы повеяло таким категорическим тоном, что выбирая между желанием закинуть его данные в «блэк-лист» и необходимостью немного подразнить его и в конечном итоге ещё больше его раздраконить, бросив торопливый взгляд на Арлерта, который переговариваясь о чем-то с Боттом, даже не смотрел в её сторону, Микаса слегка оголила свое плечо и выставив камеру на уровне своей декольтированной груди, чтобы не было видно ничего лишнего, сделала украдкой снимок, тут же отправив его Леви. Ответ не заставил себя ждать слишком долго.
Невольно хмыкнув, Аккерман одарил её заинтересованным взглядом, и, решив больше не смотреть в его сторону, Микаса невольно вздрогнула, услышав звук поступившего на её телефон очередного сообщения. Она долго не хотела читать ответ, подсознательно чувствуя, что ничего приличного он ей больше не напишет. Наконец терпение её лопнуло. И заранее подготовившись вникнуть в смысл присланного на её телефон смс пошлого характера, выдохнув, нажала на знак ярлыка.
«Снимок обалденный, — прочитала Микаса, судорожно сжимая в руках телефон, — но лучше было бы, если бы на нем ты стояла обнаженная, на коленях, и я бы имел тебя в твой нежный зад…», а в конце кучу смайликов со значками с зашифрованным эротическим посылом, который мог понять только тот, кто сам практиковал что-либо подобное в своей жизни.
Давно заметив, что его соседка с кем-то переписывается вместо того, чтобы решать экзаменационные задания, Армин подсел к ней поближе. И отметив про себя, насколько сильно была увлечена перепиской Микаса, не обращая внимание на происходящее вокруг, исподтишка заглянул в её телефон, прочитав из всех присланных ей Аккерманом сообщение последнее. От прочитанного Армина слегка передернуло. Он и поверить не мог, что Микаса могла получать от своих поклонников столь откровенные сообщения. Кто именно прислал ей подобную смс-ку, он видеть не мог, но был уверен, что это дело рук какого-то чересчур раскрепощенного её фаната. Как будто ей не хватало интимной жизни. Либо это была какая-то игра, основанная на желании как можно скорее набрать необходимое количество подписчиков и начать зарабатывать на рекламе.
Напрочь забыв о присутствие рядом любопытного Арлерта, который до сих пор не мог в себя прийти от прочитанного сообщения, Микаса отправила Аккерману сообщение, наполненное нецензурной бранью. Её ответ не произвел на него особого впечатления. Главное, что она выдала эмоцию, не оставшись равнодушной к его грубому намеку, на остальное же ему было наплевать.
Как бы ни хотела она мириться с нынешней действительностью, ей больше не оставалось ничего другого, кроме как начать играть по его правилам, делая то, что он скажет. Раз уж согласилась отдаться ему в отеле, значит, была готова пойти и на другие его ухищрения. Так что стоит ему только захотеть, и она будет проводить в его постели столько времени, сколько понадобиться лично ему, пока он окончательно не насытиться её холеным телом. Будет давать ему по щелчку пальцев, когда он соизволит видеть её в собственной спальне или там, где его накроет непреодолимое желание иметь её во всех позах, и далеко не по одному разу. Конечно, если у неё появится более влиятельный поклонник, с которым он будет не в состоянии конкурировать, тогда он рисковал её потерять. Но чтобы такого не произошло, ему следовало сделать все возможное, чтобы не допустить её сближения с другой особью мужского пола, если вдруг окажется, что она и вправду начала с кем-то встречаться, скрывая этот факт от него.
Будет отгонять от неё всех поклонников, особенно если по возрасту те будут годится ей в отцы. Приложит максимум усилий, чтобы у неё не сложилась личная жизнь не только со взрослыми мужчинами, но даже со сверстниками. Единожды с ней переспав, Леви не собирался останавливаться на достигнутом. Не хотел делиться ею с кем-то ещё. И чтобы показать ей, насколько серьёзными выглядят его намерения и он вряд ли отступится от задуманного, спустя время прислал ей сообщение следующего плана, вновь вгоняя девушку в краску:
«Как только у тебя там все заживет, я возьмусь за тебя всерьёз: куплю для тебя портупею и БДСМ-набор с различным выбором хлыстов и наручников. Вот увидишь, у нас с тобой будет все по-взрослому…»
Зардевшись, Микаса почувствовала, как низ её живота вновь охватывает странным жаром. Что это? Возбуждение? Она не могла поверить собственным ощущениям… Ненавистные сообщения порядочно её заводили. Как будто она и вправду была не прочь повторить все это с ним заново, испытывая во всем теле странную истому, от которой нельзя было избавиться путем тривиальной разрядки. Раньше она почему-то так на него не реагировала. Теперь же, единожды с ним переспав, она хотела чувствовать его в себе снова и снова, погружаясь в круговорот прикосновение его губ и рук, заставлявших трепетать её тело. Ей с трудом удалось справиться с разыгравшейся фантазией, когда собравшись, наконец, с мыслями, напечатала ему следующее сообщение, добавив в конце пару смайликов:
«На Хисторию надень свою портупею. Мне она не нужна. А лучше — на Черча. Думаю, он будет неплохо смотреться в этом обмундировании из кожи»
Бросив в её сторону многозначительный взгляд, Леви тут же отправил ей сообщение следующего плана, описав в подробностях свое видение их дальнейшего взаимодействия:
«Вот увидишь… Будешь скакать на мне как угорелая и просить добавки»
Наблюдая за тем, как её щеки окрашивает легкий румянец после каждого момента ознакомления с результатами его эпистолярными жанрам, он был готов отправлять ей одно пошлое сообщение за другим, не стесняя себя в выражении собственной фантазии, если бы не проходивший в этот момент мимо него Эрвин Смит.
Заметив, что Аккерман занимается на занятии чем-то посторонним вместо того, чтобы готовиться к сессии, оказавшись напротив его стола, он потянулся к его телефону, пытаясь отобрать у него гаджет. Но довольно быстро отреагировав на жест куратора, Леви быстро перевернул его вниз экраном, позже и вовсе убрав со стола. Ладонь Эрвина прошла мимо, так и не успев выхватить из его рук телефон.
— Жаль, я оставил свои очки на кафедре, — сухо проронил мужчина, искреннее негодуя, что у него так и не удалось отобрать телефон у Аккермана и лично ознакомиться с перепиской, — не то б я живо докопался до сути дела, которым вы тут занимаетесь, вместо того, чтобы решать задание.
Ничего не сказав в ответ, Леви прикинулся невинным ягненком. Он это умел. Но даже если бы его пошлая переписка и попала на глаза куратора, ознакомившись с ней, Эрвин Смит, скорее всего, ничего бы ему не сделал, заявив, что личную жизнь надо налаживать вне занятий, а на его лекциях заниматься тем, чем положено. Назвать себя ханжой он не мог, ибо сам прошел через такие вещи в юности. А вот если бы подобная переписка попалась на глаза ныне покойной Рико Брженской, этот скандал гремел бы на весь универ. Эта женщина любила раздувать из мухи слона. И даже если бы ей удалось выкарабкаться из последствий первого инсульта, подобные вещи, возможно, окончательно загнали бы её в гроб.
Занятие закончилось одновременно с ливнем за окном. Собирая свои вещи, Микаса встала из-за стола, пропуская вперед тех, кто уже давно переписал задания и спешил теперь к выходу из аудитории, когда в следующий момент на её талию опустилась ладонь и, ненавязчиво скользнув вниз, крепко сжала её округлости.
Нахмурившись, полуазиатка обернулась, не понимая, кто рискнул позволить себе такие вольности по отношению к ней. И завидев мимо проходившего Аккермана, не особо удивилась такому раскладу дел. Тщетно он пытался скрыть от неё свое выражение лица, убирая прочь руку и делая вид, будто он не причем. По его физиономии и так становилось все понятно. Никто другой просто не решился бы так поступить с ней на глазах у окружающих. У Арлерта от увиденного даже слетели с переносицы очки. Он едва успел поймать их на лету, не веря собственным глазам.
Уж если Леви позволяет себе так откровенно щупать за зад их одногруппницу, не стесняясь присутствия окружающих, значит, между ними и вправду что-то есть. Либо будет. Предчувствия его ещё ни разу не обманывали. И отметив про себя, каким неоднозначным взглядом окинула Аккермана сама Микаса, он теперь окончательно убедился в том, что она не имела ничего против его жеста, мечтая, чтобы подобное повторилось ещё раз, только в этот раз уже не при всех.
Покидая аудиторию чуть ли не самым последним, Йегер, как всегда, ничего не заметил, не в состоянии забыть облика той красотки, с которой зажигал нынче в ночном клубе. Отметины на его лице ещё долго будут напоминать ему о том шальном вечере с её участием. Впрочем, ради такого случая было не жалко потерять свою фирменную футболку, если та вообще имела для него хоть какое-то значение.
***
Наступил наконец тот самый момент, когда после окончания пар студенты не расходились кто куда, а прямиком отправлялись в читальный зал, где вместо подготовки к сессии и поиска необходимого учебного материала, каждый творил там что угодно: ел, пил, громко смеялся, обсуждая последние новости, только не читал книги. О соблюдении тишины нечего было говорить. Так, заприметив издалека пустовавший ряд, Энни Леонхарт устремилась вперед, сделав знак своим следовать за ней. Осматриваясь по сторонам, и постоянно задевая собой углы столов, за ней шагал Йегер. Браус с Микасой также присутствовали в зале. На улице после окончания последней пары спустился очередной ливень, и, не горя особым желанием вновь попадать под дождь, ребята решили переждать его в застенках читального зала, добывая для предстоящей сессии ценную информацию. Добравшись до необходимого им ряда, девочки бросили свои вещи на стулья, и, мгновенно ринувшись к каталогам, где ещё следовало подыскать литературу для подготовки к первому экзамену, вскоре вернулись обратно. Не торопясь приниматься за поиски материала в лежавших перед ней томах энциклопедий, Микаса была занята просмотром сообщений на своем телефоне, не обращая внимания на окружающий шум, включая громкие разговоры и смех. Студенты по соседству болтали, смеялись невпопад, и даже ели, обсуждая какой-то командный проект. Вскоре в помещении читального зала стоял такой гул голосов, что концентрация на поиске необходимой литературы, как и собственно, её чтении грозили превратиться в настоящую проблему. Развернув перед собой список вопросов в виде экзаменационных билетов, девочки фотографировали ответы, благополучно скопированные у выпускников данного факультета. — А где Хитч? Она разве не с тобой? — неожиданно осведомилась у Браус Леонхарт, обработав за отпущенное им количество времени наибольшее количество вопросов, пока её одногруппники занимались посторонними вещами. Микаса до сих пор копошилась в своем телефоне, листая свою эротическую переписку с Аккерманом. А Эрен никак не мог приступить к изучению злосчастных билетов, собирая материал для написания дополнительных докладов по социальному страхованию. Йегеру не хватало пару баллов до допуска на сессию по этой дисциплине. И кое-как смилостивившись над ним, Дот Пиксис предложил ему добрать недостающее количество баллов путем написания докладов. — Она уехала за город, к своей бабушке, так что сегодня её уже не будет, — пояснила ей Саша. Еле заметно кивнув, Энни перевела свой взгляд на Эрена. — Таким людям, как Йегер, спиртное нельзя давать ни при каких обстоятельствах, — заявила она, все ещё пребывая под впечатление его буйного поведения в ночном клубе, — потому что он как выпьет, начинает вести себя так, что хоть бери его и связывай веревками, дабы снова чего-нибудь не набедокурил. Нервно копошась в своем рюкзаке, тот услышал её не сразу. А когда понял, что речь идет о нем самом, невольно усмехнулся, оставляя свои вещи в покое. — Ему вообще не стоило наливать, — поддержав подругу, добавила Браус. — Хотелось бы знать, о чем ты вообще думаешь? — и, остановив свой взгляд на его соседке, невольно ей подмигнула. — А ты как считаешь, я права? Ненадолго оторвавшись от телефона, Микаса вопросительно уставилась на подругу, не совсем понимая, что вообще происходит. — Все с тобой понятно, — кивнула Саша, только сейчас заметив на её шее замазанный тонким слоем тонального крема, но все равно отчетливо виднеющийся засос. «Хм, интересно, когда это она уже успела пойти по рукам?.. Кто её пялит? — проскользнуло в голове Браус при виде пикантной «метки» на шее одногруппницы. — Хоть бы одним глазком увидеть того, который умудрился затащить её в постель». Вспомнив неожиданно о чем-то важном, что давно хотела донести до ведома этих двоих, Леонхарт вытащила из сумки блокнот с какими-то подсчетами, судорожно его листая: — Кстати, вы с Йегером остались единственными, кто до сих пор не сдал деньги на стол преподавателям. — На стол? — почесав за ухом, недоверчиво отозвался Эрен. Он что-то слышал об этом, но не ожидал, что сумма окажется настолько заоблачной. А вот Микаса узнала о деньгах только сейчас, тут же отдав Леонхарт озвученную вслух сумму. Чего нельзя было сказать о Йегере, пожертвовавшем на праздничный стол преподавателям половину обещанного. — А где остальное? — насупившись, с подозрением уставилась на него Энни, пересчитав то, что он ей сдал, второпях выуживая из карманов купюры. — Мой дед собирается строиться, — пояснил Йегер свое нежелание расставаться с деньгами. — Недавно завезли на дачу шлакоблок, так что скоро начнется «стройпахота». — А как же подготовка к экзаменам? — не унималась Леонхарт, преследуя цель окончательно его доконать. Эрен ответил не сразу, настраиваясь на недружелюбный тон. — Вроде и хочется приступить к изучению билетов, но все никак внутреннее не соберусь. В интернете материала куча, но пока найдешь необходимое, вся охота что-либо изучать пропадает. Как выяснилось позже, нужное количество баллов для допуска на экзамен по социальному страхованию не добрал не только он, но и Браус, успевшая запороть пару предыдущих своих тестовых работ. И зайдя на кафедру с целью поговорить с Дотом Пиксисом насчет их пересдач, была крайне удивлена, когда объяснив профессору свои желания, услышала в ответ саркастическое: «А не рано ли ты проснулась?». Чуть больше повезло Йегеру. — Дот Пиксис сказал, что будет иметь меня в виду в десятых числах, — поделился он этой новостью с одногруппницами, вынимая из кармана телефон для поиска какой-то информации. — И что это значит? — осторожно осведомилась у него Саша. — Это значит, что за эти два дня мне надо написать пять докладов, чтобы выйти на необходимое количество баллов. — А к остальным экзаменам ты как собираешься готовиться? — полюбопытствовала Микаса, прежде чем взяться за переписывание конспекта Браус, испещренного какими-то каракулями. — Тебе же надо ещё подготовить доклады и по экономической теории. — Никак не буду готовиться, — простодушно ухмыльнулся тот, постукивая пальцами по столу. — Почитаю ответы за два дня перед сдачей экзамена, и все. А там буду уже как-то выкручиваться, импровизируя что-то по ходу дела. — А голова у тебя не лопнет от переизбытка информации? — выразила свое опасение за его умственное здоровье Леонхарт. Йегер лишь развел руками в ответ. — То же самое я хотел сказать и Пиксису, но он меня вежливо послал. Вот за что мне это все? — Может, судьба тебя испытывает на прочность? — сделала предположение Микаса, искренне переживая за него. — На прочность?! — изумился Эрен, выпучив глаза. — Да сколько можно меня испытывать? Я же не испытательная машина, в конце концов! Но если в ближайшее время преподаватели не изменят ко мне своего отношения, я буду вынужден обратиться в определенную инстанцию. В крайнем случае подам на них в суд! Последнюю фразу он выдал на таких эмоциях, стукнув для убедительности кулаком по столу, что сидевшая впереди них компания, состоявшая преимущественно из девчонок, с недоумением покосились в их сторону, приняв его, очевидно, за какого-то неадеквата. — Ну, про суд, я, конечно, хватил, — спохватившись, спустя время отозвался Йегер, успокаивая одногруппниц, — но если на меня будут продолжать наседать в таком духе и дальше, я за себя не ручаюсь. — Да, ладно, мы тебе почти поверили, — убедила его в обратном Энни, — лучше расскажи, как там ситуация с твоим отцом… Он уже работает по специальности? — Почти, — буркнул тот, вспоминая подробности вчерашнего дня, когда его папаша, будучи на дежурстве, позвонил ему с утра, предлагая ознакомиться с его новым кабинетом, потому что у самого него на это не было времени. — Пришел я вчера в половине восьмого утра, познакомился с медсестрой, мы прошли в соседнюю комнату, и она показала мне компьютер, чья программа почти сразу меня заинтересовала. Я начал исследовать аппаратуру, долго искал гастроскоп, но что-то его так нигде и не нашел. Тут пришла больная, медсестра сняла ей ЭКГ на компьютер, я спросил у неё, мол, а где зонды, она мне все показала. Оказывается, зонд представляет собою трубку полтора метра длинной, в конце вилка, которую подключают к компьютеру, а дальше сам шланг глотает пациент, и на дисплее идет отсчет времени. В самом начале ему делают укол димедрола, затем гистамин (для провокации желудочного сока), а дальше уже измеряют кислотность желудка. Компьютер выдает все параметры, диагноз и даже рекомендации. Я часа два пощелкал что-то на клавиатуре, вывел на принтер свой текст и распечатал то, что мне понравилось. Йегер с таким энтузиазмом рассказывал о своем первом знакомстве с гастроскопом, что со стороны складывалось такое впечатление, будто это не его родитель, а он сам собирался заступить на эту должность на полставки. И чтобы слово не расходилось с делом, тотчас показал девочкам с телефона фотографии, где облачившись тайком в белый халат с прикрепленной на груди биркой «Врач высшей категории», он позировал на камеру с этой самой трубкой в руке, высунув для эффектности немного язык. — А с самим кабинетом что? — вопрос Леонхарт заставил его снова вернуться в мрачную действительность. Скрыв снимки и отложив в сторону телефон, Эрен как ни в чем не бывало продолжил: — Кабинет ему выделили трехкомнатный, осталось только немного отремонтировать помещение, переделать операционную под комнату для рефлексотерапии, (кафель, плитку достать, но на складе их пока нет), и стены обклеить обоями… Которых тоже нет. Заведующая палатой интенсивной терапии советует бате перейти в отделение на две врачебные ставки, но поскольку в июле она уезжает навсегда, а оставаться без советчика столь длительное время глупо, да и ездить каждое утро к восьми часам в отделение трудновато, (с другой стороны, сидеть на ставке в стационаре — самоуничтожение), я подумал, и пришел к выводу, что ему надо все бросать, и уходить в рефлексотерапию. — Это наверное очень сложная наука, — оборвала его на полуслове Саша. — Там ведь столько точек нужно учить, да ещё знать, куда и как правильно уколоть. — Вовсе нет, — отмахнулся Йегер, яростно жестикулируя. — На самом деле рефлексотерапия — вещь захватывающая и до дебильности простая. Просто надо верить в себя. Не особо вдаваясь в философские дебри, часть точек мой батя уже успел вызубрить, так что если такими темпами продолжиться его обучение и дальше, думаю, к концу года он в совершенстве овладеет всеми точками тела человека. Там основное правило: иглы ставят, чтобы тонизировать её на три, шесть или десять минут, а чтобы седатировать, то есть успокоить, затормозить процесс, — на тридцать, сорок, шестьдесят, особенно при остеохондрозах. А всего лучше ставить «гармонизирующий» метод, который длится пятнадцать, двадцать, а то и все двадцать пять минут. Длинные иголки легче ставить через трубку: вставил иголку, делаешь щелчок и игла безболезненно проходит сквозь кожу. Обычно в точке должно быть чувство распирания, шарика или электрического тока. Ещё для лечения используются аурикулярные серебряные иглы, — их ставят в уши, и специальные кнопки. С мануальной терапией пока не получается, и как выяснилось позже, это вообще для травматологов. Ну, ничего попытаемся у главного выбить деньги на компьютерную программу по рефлексотерапии, и уже тогда начнем конкретный прием пациентов. Учитель сейчас в отпуске, так что со вчерашнего дня батя принимает пациентов самостоятельно. Правда, клиентов пока что-то нет, на иголки не идут. Но ничего, скоро он начнет от коллег к себе пациентов загонять, единственная проблема: сколько брать за сеанс?! — Значит, вы до сих пор не определились с ценой? — Нет. Но завтра должна подойти санитарка. Обещала привести богатенькую пациентку. Вот с неё и начнем. С мануальной терапией у него пока не получилось. Оказалось, это для травматологов. Кстати, один наш знакомый работает в военизированной бригаде горных спасателей, так что если с иголками не получиться, переметнемся с батей в спасатели… Людей в горах спасать… Делясь с ними своими размышлениями, он с таким энтузиазмом перебирал картотеку, что резко потянув на себя железный штырь с нанизанными на него в алфавитном порядке карточками с названиями книг, каким-то образом умудрился его оттуда вырвать, с опаской покосившись по сторонам. — Осторожнее, Эрен! Что ты творишь?! — сделала ему замечание Браус, отрываясь от своей методички. — Да не боись! Все будет как попало! — легкомысленно отозвался тот, цепляя штырь обратно, и нанизывая на него рассыпавшиеся по всему столу карточки. — Никто ничего не заметит, если конечно, вы сами никому об этом не расскажете. С другой стороны, я — буду уже не я, если что-нибудь не сломаю… — Эрен, с тобой опасно ходить не только в ночной клуб, но и в библиотеку, — добавила Леонхарт, захлопывая методичку, — столько казенного добра переводиться из-за своей нерасторопности… Такого же мнения была о нем и Микаса, молча готовя ответы на экзаменационные билеты. Она даже не догадывалась, что через каких-то полчаса окажется в центре нового конфликта, который вряд ли получиться разрешить без вмешательства третьей стороны. Стоило ей распрощаться с одногруппниками возле читального зала и взять курс в сторону выхода из университета, где её ждал припарковавшийся у ворот Ханнес, как в следующий момент ей преградили путь Кирштайн с Марко Боттом. Акцентировав свое внимание на книгах и сумочке, которые она судорожно прижимала к себе, не понимая, что все это означает, староста неожиданно у неё осведомился: — Где ты вчера была? Почему вас с Аккерманом не было на парах? Браус утверждала, что вы с ним куда-то уехали после клуба… Попятившись назад, Микаса чуть не свалилась на пол, споткнувшись о что-то. Правда выглядела слишком очевидной, чтобы она могла позволить себе за роскошь врать столь наглым образом. Леви накануне предупредил её, чтобы они никому не распространялась об их связи, но сейчас она, кажется, находилась в двух шагах от разоблачения, не в состоянии взять под контроль собственные эмоции. Увы, в отличие от самого Аккермана способностью беззастенчиво врать людям она не обладала. И словно чувствуя, что если будет и дальше продолжать так молчать, уходя от ответа, то выдаст себя с головой, нуждаясь в помощи, Микаса повертела головой по сторонам, как будто высматривая кого-то, кто мог бы помочь ей выкрутиться из сложившейся ситуации. — Чего ты молчишь? Просто ответь нам на вопрос: ты трахалась с этим пижоном или нет?! — повторился Жан, теряя последние остатки терпения. — Не было у нас ничего, — проронила Микаса, уставившись куда-то в пол. Так нагло врать кому-то в лицо ей ещё ни разу не приходилось. Она была уверена, что Кирштайн ей ни за что не поверит. И её догадки, в общем-то, оказались не такими уж далекими от правды. Бешеное выражение лица парня говорило само за себя. — Нахрена ты с ним вообще поехала? — не сдержавшись, повысил на неё свой голос Жан. — Знала же, что он представляет из себя… Казалось, ещё немного, и он сейчас затопает ножками, переживая очередной приступ ярости, и из его ушей повалит дым. Таким злым Микаса не видела его ещё ни разу. И что самое главное, она не совсем понимала, из-за чего он развел весь этот сыр-бор, обвиняя её невесть в чем. — Никуда я с ним не ездила, — машинально отозвалась она, пытаясь отвести от себя малейшее подозрение. Но парни, судя по выражению их лиц, не шибко поверили её россказням. И когда ей показалось, что она окончательно загнала себя в глухой угол, не в состоянии выдумать более правдоподобной версии своего вчерашнего отсутствия на занятиях, позади них раздался знакомый всем троим голос. — Что здесь за шум? Что у вас здесь происходит? — к ним приблизился Аккерман собственной персоной. Устав ждать, когда Микаса появиться на лестнице и спуститься к машине, он отправился на её поиски. И завидев полуазиатку в компании этих двоих, рьяно её расспрашивающих о чем-то, Леви почувствовал необходимость заступиться за неё, выгораживая заодно и себя самого. «Только его здесь не хватало», — обескуражено подумала Микаса, моментально вспыхивая и в то же время чувствуя невиданное дотоле облегчение. Как будто с её плеч свалилась гора. Она не умела мастерски разруливать конфликты. Тем более такие, где надо было беспощадно врать. — По какому поводу скандал? — осведомился Леви у присутствующих, останавливая недоумевающий взгляд на покрасневшей одногруппнице. Окончательно впав в ступор от происходящего, Микаса стояла рядом с ним ни живая, ни мертвая, чувствуя, как по её телу пробегают мурашки. Интересно, что за представление он собирался устроить для народа в этот раз? Неужели думает, что Кирштайн спустит ему с рук ещё одну выходку? Или специально нарывается, чтобы окончательно расставить все точки над «и» в своих непростых взаимоотношениях со старостой группы?! — Так это правда? — с недоумением покосившись на них, переспросил у него Жан, чувствуя, что их с Боттом хотят обмануть. — Кирштайн, посмотри в эти глаза, — Леви подмигнул в сторону опешившей от происходящего Микасы, — разве они могут врать? На какое-то мгновение ей захотелось стукнуть по голове Жана, а потом зарядить в глаз самому Аккерману. И прекрасно осознавая, что лучше сразу сказать им все как есть, потому как в настоящую версию народ поверит гораздо меньше, чем в ложь, с удовольствием отмечая про себя, как меняется выражение лица его заклятого соперника, Леви тотчас добавил: — По правде сказать, Микаса — моя любовница, мы с ней давно уже спим. Вся группа в курсе, а вы узнали об этом только сейчас?! Окинув его испуганным взглядом, она почувствовала, что снова заливается румянцем. Этот тип получал несравненное удовольствие, в завуалированной форме комментируя вчерашние события. Ей ещё не приходилось бывать в подобного рода передрягах. И чувствуя себя немного не в своей тарелке, она мечтала, чтобы произошло какое-нибудь событие, которое избавило бы её от необходимости выслушивать от старосты слова, характеризовавших её как девушку легкого поведения. — Так значит… Это правда? — Остановив на ней свой взгляд, Кирштайн начал понемногу «прозревать», поражаясь уровню скрытности обоих. Его разум отказывался воспринимать слова Аккермана в качестве правды. Какой бы ни была Микаса, она не могла опуститься до того, чтобы просто так отдаться этому ублюдку! Он слишком хорошо её знал и был в курсе, как она к нему относилась. Пару месяцев назад ему приходилось защищать её от навязчивого внимания этого типа, когда схватив её в охапку, он тащил полуазиатку в сторону выхода из универа, а теперь уже сам Аккерман защищает её от них. Как все могло настолько поменяться, да ещё за такой короткий отрезок времени? И почему все это происходило именно с ним? — Сука … Я никогда в это не поверю, — процедил Жан, хватаясь за голову. Он был готов простить подобный поступок кому угодно, только не Микасе, отдавшейся этой твари, с которым у него были свои счеты. Но судя по бесстрастному выражению лица самого Аккермана, скорее всего, это был очередной его розыгрыш. И сказал он так, чтобы выставить его в глазах Марко ревнивым идиотом. И у него это почти получилось. Но был ли смысл так уж поддаваться этой уловке? Очевидно, что нет. И ещё раз покосившись на своего одногруппника, Кирштайн перевел недоверчивый взгляд на Ботта. Тот тоже не шибко поверил тому, что между этими двумя могло возникнуть что-то серьёзное, несмотря на то, что в их отношениях всегда оставалось что-то недосказанное и едва неуловимое… Словом, там было все не так однозначно, как могло показаться на первый взгляд. Время поджимало. Пора было уходить. Ненадолго оставив в покое свою спутницу, Леви подошел к Жану, и, похлопав его ладонью по плечу, пожелал ему на прощание: — Вас с Боттом ждут тяжелые времена, так что мужайся, Кирштайн. Повернувшись после этих слов вновь к Микасе, он подхватил её под локоть, и, резко развернувшись, пошагал с ней прочь с места событий, нарочито бережно поддерживая её под руку, провожаемый взглядами ошарашенных парней.
