Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

Выходные в этот раз выдались насыщенными на события и впечатления. Порядочно устав от бесконечной зубрежки билетов, Микаса уехала вместе с отцом за пределы Стохесса. В дом, где они частенько любили отдыхать, перебираясь туда из городских «джунглей» весной и уезжая оттуда поздней осенью. Не стали они изменять этой традиции и после переезда из провинции. Все эти вылазки за город превратились для неё в прекрасную возможность создания снимков на фоне природы, а для её отца — лишней мотивацией покопаться в саду, подстригая ветки винограда и опрыскивая растения стимуляторами роста. Садоводство было его страстью. И будь его воля, он бы навсегда остался за чертой города, проводя там практически все свое свободное время. Микаса же к садоводству относилась куда прохладнее. У неё было свои хобби, и в этом плане они с отцом никак не пресекались. Он хотел зарабатывать на выращивании растений, она — на своих фото, пусть и не в стиле «ню». Оба любили красоту, но стремились к ней совершенно разными и непохожими путями. Пропадая на выходных за городом, Микаса не скучала, периодически созваниваясь с Эреном, который вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, каждые полчаса сбрасывал ей на телефон различные видеоролики, чей юмор был понятен только ему одному и его новой знакомой Имир, до сих пор вспоминавшей их роковой поход в ночной клуб. Кажется, она до сих пор жалела, что так и не отметелила на остановке тех двух «упырей», порядочно её тогда раздраконивших. И только одна Микаса не горела особым желанием вспоминать подробности того вечера, который закончился для неё несколько иначе, чем для её новоиспеченной подруги. И если сама Имир проснулась на следующее утро у себя дома под храп Райнера и Бертольда за стеной, о том, где проснулась она сама, Микаса старалась лишний раз не вспоминать, каждый раз сгорая от стыда за отдельно всплывающие в её памяти кадры того злосчастного утра. Происходящее тогда казалось ей теперь настолько нереальными, что спустя время она даже начала сомневаться, что у них с Аккерманом вообще что-то было. И потом она бы, скорее всего, начала считать, что ей все это приснилось, если бы не дурацкий момент с его курткой. Имир тоже даром времени не теряла. И пока Эрен пропадал у своего деда, помогая тому с разгрузкой стройматериалов, захватив с собой Брауна и Фубара, она почти все свое свободное время проводила с ними на старом стадионе, где в былые времена проводились масштабные соревнования. Это была слегка поросшая травой и окружённая холмами территория, где вместо трибуны в землю были вбиты обычные бревна, исполнявшие роль скамеек для любопытного зрителя. Весна заканчивалась, передавая эстафету лету. Сильного зноя ещё не было, но солнце грело во всю, постепенно раскаляя воздух. Академический концерт одной из музыкальных школ, в которой училась кузина Райнера — Габи Браун, был не за горами. И дав свое согласие обязательно побывать там с Имир, Микаса заявилась на это мероприятие, тщательно продумав к нему свое одеяние. Такие походы всегда пробуждали в её душе ностальгию по временам, когда она сама училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Неудивительно, что узнав о том, что в конце мая должен состояться концерт, куда будут приглашены все родственники учащихся музыкальной школы, она не смогла отказать в своем визите Имир, предупредившей ее, что там будет выступать кузина Райнера, а также лучший друг этой школьницы — некий Фалько Грайс, с чьим братом хорошо общались сам Браун и Бертольд. С трудом заставив брата одеться в костюм с «бабочкой» под горлом, Кольт Грайс потащил его туда в надежде, что все обойдется и концерт пройдет на славу. Посещая детский хор, Фалько должен был выступить сегодня сольно и поразить своим вокалом собравшуюся публику. Праздничная униформа душила мальчика, у которого с самого утра было паршивое настроение. И порядочно в ней запарившись из-за плохо вентилируемого помещения концертного зала с настежь распахнутыми окнами, снимать её с себя под бдительным взглядом старшего брата не торопился. Как ни хотелось ему пойти на концерт в одежде попроще, заявиться туда в шортах, безразмерной майке и шлепанцах было недопустимо. С точки зрения этикета. И даже кощунственно по отношению к истинным любителям классической музыки. Так что рискни он прийти туда с братом в таком виде, его бы попросту выгнали с мероприятия, не дав возможности исполнить заученную по мотивам какого-то старого фильма композицию, тем самым заслужив признание от своего преподавателя по вокалу. Как всегда опоздав, (парни слишком долго собирались, а после никак не могли дозвониться до диспетчера службы такси), Микаса, Имир и остальные очутились в зале, когда на сцене уже кто-то выступал, исполняя за фортепиано первые такты малоизвестного ансамбля. Народу в помещении было не много. Поэтому быстро выбрав оставшиеся свободные места в задних рядах, Микаса проскользнула туда вслед с Имир, придерживая захваченное с собой портмоне. Сегодня на ней было облегающее темное платье с открытой спиной, прекрасно гармонировавшее с ее туфлями на высоком каблуке. Имир же, предпочитая больше пацанский стиль, как всегда была одета в джинсы и футболку. И порядочно припугнув задерганного Фалько указаниями вести себя тихо, чтобы не пропустить момент с объявлением его номера, сфотографироваться с ним и Кольтом на память, настраивая камеру на своем телефоне. Осталось только дождаться Райнера с Бертольдом, опоздавшие на целый час. В составе комиссии сидели Ханджи Зое — эта немного вздорная и буйная женщина в очках, привыкшая держать своих учеников на коротком поводке, директор музыкальной школы, (пожилой мужчина), а также пару неизвестных местной публике людей, спонсировавших данное учебное заведение. Заявившись на концерт немного с бодуна, директор постоянно пил из бутылки воду, и заедая ее зелеными абрикосами, не стесняясь, сплевывал косточки прямо на пол, время от времени устремляя свой взор на сцену, где выступали ученики Ханджи Зое и других музыкальных школ. Рядом с ним сидела глава Стохесса. Высокая женщина с угрюмым взглядом. Она с такой придирчивостью следила за манерой игры здешних пианистов, что многим из них в процессе исполнения произведений становилось не по себе от ее пристального внимания. И постоянно сбиваясь на середине, никто из них так и не смог доиграть его до конца, мечтая сбежать за кулисы. Услышав, с каким апломбом исполняет за фортепиано «Стаккато-прелюдию» ученица Зое, эта женщина до такой степени была возмущена искаженной подачей любимого произведения, что так и не дослушав до конца её игру, она прогнала эту девочку со сцены с приказом больше никогда не касаться клавиш фортепиано, пока не научится на нем нормально играть. Ханджи Зое не стала перечить столь ярому «знатоку» музыки, как глава Стохесса. Даже не стала предпринимать никаких попыток переубедить эту женщину в обратном. И вообще, сегодня она была в ударе, с особым азартом объявляя музыкальные номера. Подобное событие для неё было равно празднику, чего нельзя было сказать о самом директоре музыкальной школы, начавшим понемногу впадать в спячку от монотонного исполнения классических произведений её учеников. — А как вообще выглядит эта ваша… Ханджи Зое? — осведомилась у Фалько Имир, мотая головой по сторонам. — Во! — мальчик развел руки в стороны, изображая не то человека, не то пальму. Больше никто из присутствующих так и не смог добавить к описанию внешности этой женщины дополнительных отличительных деталей. — Ну, где-то так она и выглядит, — согласился с утверждением брата Кольт, видевшей её пару раз, забирая Фалько из музыкальной школы. Переведя на него свой взгляд, Имир скептически ухмыльнулась в ответ. Такой скупой детализации образа этой женщины было явно недостаточно, чтобы узнать её в компании, крутившейся вокруг директора музыкальной школы, но саму Имир это ни капли не смущало. Единственное, что ей было не по душе, так это отсутствие на концерте Райнера и Бертольда. Порядочно опаздывая, те имели шанс вообще не попасть на данное мероприятие, заранее договорившись о встрече. Вот и так доверяй теперь после всего этим марлийцам! Микаса куда терпеливее переносила их отсутствие, будучи уверена, что они обязательно придут. Маловероятно, что эти двое могли забыть про концерт, как утверждала Имир, аплодируя выступавшим ученикам. Выгнанная со сцены девочка разревелась, вернувшись в зал к своим родителям, которые тут же принялись её успокаивать. Остальные ученики срывали такие бурные аплодисменты, что касаясь пальцами клавиш фортепиано, они ещё долго не могли настроиться на исполнение своих произведений из-за царившего в зале шума. И вот, о чудо, в дверях наконец-то появились знакомые лица Фубара и Брауна! Причем они были не одни. За ними следовали Фарлан Черч с какой-то веселой девчушкой по имени Изабель Магнолия и Леви Аккерман собственной персоной. Последний заставил Микасу слегка вздрогнуть и немало удивиться. Кого-кого, а этого парня на малоизвестном концерте она ожидала увидеть меньше всего… Как выяснилось позже, они тоже явились сюда по приглашению Имир. Поприветствовав украдкой Микасу, Леви занял со своими друзьями свободные места позади нее и Имир. Сложившаяся ситуация, как ни странно, парням была только на руку. И заранее договорившись, где им следовало расположиться, они выбрали именно эти места, как-то странно покосившись перед этим на самих девушек. Одной мысли о близком нахождении рядом с собой человека, видеть которого ей сейчас не хотелось, Микасе хватило с головой, чтобы лишиться душевного равновесия до окончания концерта. Почти сразу ощутив на спине «прожигающий» взгляд Аккермана, она мгновенно выпрямилась. И пожалев, что надела сегодня столь открытое платье, постаралась в меру своих возможностей погрузиться в атмосферу происходящего на сцене, которое буквально с момента появления в зале этих двоих приобрело форму ненавязчивого гротеска. Не зная, чем себя занять, Фарлан то и дело пытался снизойти к ней при помощи шуток, но упорно продолжая делать вид, будто она его совсем не слышит, Микаса старалась не реагировать на него, сосредоточив свой взгляд на сцене. Зря Черч пытался привлечь к себе её внимание, пытаясь произвести на неё впечатление. Этот момент как раз совпал с моментом выхода на сцену Габи Браун. Чересчур взбалмошная девочка едва успела собраться с мыслями, вспоминая первые такты выученного произведения, стоило ей оказаться на сцене. И заранее настроившись насладиться концертом живой музыки, Микаса успела пожалеть о своем решении, не в состоянии следить за происходящим на сцене из-за громкого хохота Имир, перекрикивающего всех и вся Райнера с Черчем, и цинично при этом комментировавшего их поступки Аккермана. Потеряв в конечном итоге счет времени, к середине концерта она перестала слышать даже зычный голос Ханджи Зоэ, объявляющей о выходе на сцену следующего ученика. И едва пространство зала огласили неверно взятые Габи аккорды нижней партии музыкального произведения, мысленно выматерившись, эта женщина с тихой злобой покосилась на успевшего тяпнуть немного коньяка директора, так что окружающим показалось на миг, будто ещё немного, и она отшлепает его свернутой газетой по лицу, не давая тому заснуть. Происходящее напоминало какую-то комедийную пародию. И если бы не присутствие в зале комиссии, включая «спонсоров» музыкальной школы, с надменным видом отмечавших что-то в своих блокнотах, Микаса могла бы подумать, что попала не на академический концерт, а на представление фантасмагорического шоу, где принимали участие сплошь одни фрики. Не зная, чем себя развлечь в ожидании окончания выступления кузины Брауна, от нечего делать Фарлан то и дело хватал Микасу за локоны, играя с ними словно с лошадиной гривой. Подобное его поведение было для неё недопустимым. О чем она тут же поспешила поставить его в известность. Увы, никак на это не отреагировав, Черч лишь посмеялся в ответ, с прежним апломбом продолжая трогать её волосы. Её замечание не произвело на него никакого впечатления. И вместо того, чтобы поаплодировать лишний раз кузине Райнера, которая споткнувшись на середине, ещё долго не могла вспомнить продолжение исполняемого ею произведения, сконцентрировав внимание на объекте привязанности своего друга, Черч снова и снова заигрывал к полуазиатке, ни на секунду не оставляя в покое её длинные волосы, скручивая их в тугой локон и снова распрямляя; забавляясь с ними так, как диктовала ему фантазия. Лишь когда её терпению действительно пришел конец, повернувшись к нему с возгласом: «Убери от меня свои лапы!», Микаса резко замахнулась в его сторону своим портмоне, искренне жалея, что у неё не получилось до него дотянуться, чтобы как следует приложить им его по башке. Доиграв свое несчастное произведение, Габи встала из-за инструмента, и, поклонившись в ответ на раздавшиеся отовсюду аплодисменты зрителей, вернулась к Райнеру, занимая место недалеко от него. Отстав от Микасы, её локонов Черч больше не касался, несмотря на искреннее желание устроить что-нибудь этакое, чтобы вновь привлечь к себе её внимание этой девушки. Наступил черед выступления Фалько Грайса. Соло на фоне детского хора. Его имя уже было объявлено, но так и не сразу услышав свои «позывные» из-за болтовни Имир, он продолжал сидеть себе на месте, пока его не толкнул в бок брат, намекая на выход. Не на шутку перепугавшись всей ответственности перед публикой, задерганный ребенок быстро вскочил с места. И не став ждать приветственных аплодисментов в свой адрес, бегом устремился к фортепиано, искреннее надеясь не споткнуться по пути к инструменту. Аккомпанировать ему должна была сама Ханджи Зоэ. Пел Фалько неплохо. Благодаря мощной поддержке своей учительницы. И продолжая нещадно лупить по клавишам, Ханджи шпарила музыкальное произведение во всю, не обращая внимания на радостные вопли своих учеников. В отличие от остальных болельщиков, Имир с Райнером и Бертольдом вели себя как полоумные. И будто нарочно перепутав футбольную трибуну с концертным залом, стоило Фалько где-нибудь сбиться и взять не ту ноту, подрываясь с мест как ненормальные, эта тройка хлопала ему во все ладоши, словно на сцене выступал не посредственный певец, которому не хватило ума выучить до конца слова песни, а вокалист мирового масштаба, сумму гонорара которого было страшно себе представить. Прикончив к тому времени весь запас зеленых абрикос, директор окончательно заснул. И чтобы не боднуть головой стол, поддерживая подбородок ладонью, мужчина неожиданно захрапел. Да так, что его храп были не в состоянии заглушить даже звук произведения в исполнении Фалько Грайса. Успев за это даже подзабыть о присутствии настырного одногруппника и его не менее настырного приятеля, все внимание Микасы было устремлено на сцену, когда в следующий момент до её слуха донесся гомерический хохот Черча. Чуть ли не согнувшись напополам, парень хохотал так, что казалось ещё немного и он попросту лопнет от переизбытка смеха. Не понимая, что вообще происходит, и почему ржет Фарлан, Микаса повернулась к парням, и, проследив за тем, куда они оба смотрели, быстро все поняла, уяснив для себя причину невменяемого веселья Черча. Проходя мимо музыкальной школы, в окно зала постучался какой-то бомж, кидаясь на стекла подобно пьяному сому на сетку с кормом внутри. Мужчина хотел, чтобы его тоже научили играть на фортепиано. Другой причины его неадекватного поведения и попытки привлечь к себе внимания окружающие не видели. — А это ещё что за призрак подземелья?! Ты только глянь на него, Леви! — немного угомонившись, указал на него Аккерману Фарлан. Привлеченная смехом Черча, Имир также устремила свой взор в сторону окна, где показалась пьяная физиономия этого мужика. — Ой, а это ещё кто такой? — удивилась она, замирая от нахлынувших эмоций. — Твой будущий супруг, — иронично ответил ей Леви, стараясь успокоить Черча, успевшего помахать этому мужику рукой. Увы, как бы отчаянно этот тип не бросался на окна, пытаясь выйти на контакт с народом, его продолжали игнорировать, недоумевая отсутствию охраны у дверей. А такой расклад дел этого бомжа явно не устраивал. И заметив, наконец, что никто даже не собирается откликаться на его радостные возгласы, забрав с подоконника свои вещи, он без лишних раздумий зашел прямо в зал. Одетый не по сезону в порванную и грязную шубу, он держал в руке целлофановый пакет с куском хлеба внутри. На голове у него тоже был какой-то дырявый пакет, спасавший каким-то образом его макушку от воды. — Ой, он идет прямо сюда! — с тревогой отозвалась Габи, подхватывая под локоть Райнера. — Я его боюсь… Усевшись куда-то на задний ряд, распространяя вокруг себя специфический запах нестираной одежды, он свистел поющему Фалько Грайсу, хлопая ладошами в такт музыки, пока его не выпроводила прочь из помещения сама Ханджи Зое, не оценившая жгучего рвения этого мужчины насладиться классической музыкой наравне с остальным. Доиграв позже произведение до конца, она изо всех сил нажала на клавиши, пытаясь «поразить» своим мастерством невзыскательную публику, умудрившись задеть ладонью плохо закрепленную крышку. Потеряв под собой опору, та с грохотом обрушилась на беззащитные клавиши. Звук падения крышки оказался настолько громким, что из-за воспроизведенного шума моментально проснулся закимаривший директор музыкальной школы. Спеша занять в зале свое место, Фалько случайно зацепился ногой за провод, подключенный к светящейся декорации в виде ели. Избавившись от железных пут, бутафорное дерево полетело вниз, приземлившись на голову директору, чудом оставшегося в живых после такого инцидента. Издав ртом звук, похожего на резкий смешок, полуживой от хохота Черч чуть не свалился на пол, мучаясь икотой. Очень скоро ему составил компанию и Райнер. Последний также не удержался от смеха при виде падающей на директора массивной декорации. Надменно поджав губы, Кольт смерил обоих надменным взглядом. — Если вам весело от происходящего, ребят, — пристыдил их Грайс, — то у меня для вас плохие новости… Покидая музыкальную школу, компания ещё долго обсуждала сегодняшнее мероприятие, начиная с вокала Фалько, заканчивая выходкой пьяного бомжа, решившего также приобщиться к искусству. И не подозревавшая ранее, что посещение концерта может оказаться настолько забавным, Микаса ещё долго обменивалась своими впечатлениями о пережитом с Имир. В дальнейшем их пути разошлись. Выдвинувшись домой на такси, она попрощалась с ребятами, а те, в свою очередь, потащились в ночной клуб в компании Черча и Аккермана с целью отметить окончание Габи Браун музыкальной школы. И плевать, что завтра у кое-кого намечался первый экзамен уже начавшейся сессии.