Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      Ей было, в принципе, все равно, в каком ряду садится, едва в аудитории показалась комиссия. Поздоровавшись со студентами, те успешно заняли свои места, ожидая остальных. Спустя какое-то время в дверях показался опоздавший Йегер, так и напрашиваясь на разборки с куратором.       В итоге Микаса оказалась в первых рядах вместе с Миной Каролиной, откуда невозможно было что-нибудь списать под пристальным взглядом комиссии. И хотя в своих знаниях по экономической теории она была уверена, некая толика волнения все равно не давала ей покоя. Одному только Аккерману, похоже, было на все плевать. А у Кирштайна и вовсе был вид, будто он пришел не экзамен сдавать, а, как минимум, защищать магистерский проект на съезде докторов наук. Армин тоже слегка нервничал, но увидев, сколько шпаргалок подготовили Саша с Конни, не знавшие, правда, куда их все спрятать, немного успокоился, надеясь, что кто-то из них поможет ему вовремя списать, если он сам вдруг что-то забудет по причине волнения или попросту упустит из внимания.       Запуская в аудиторию по пять человек, именно в таком порядке комиссия спрашивала материал у студентов согласно выбранному ими накануне билету. А ежели кто-то не мог толком ответить ни на один вопрос, включая дополнительные, его снова заставляли перебирать билет, вынуждая получше подготовиться к ответу. Таким образом, сие «мероприятие» затянулось до пяти часов вечера.       Присев на подоконник, Леви равнодушно наблюдал за происходящим, не в состоянии сосредоточиться на материале. Поначалу он и вправду пытался что-то повторить, не спеша заходить в аудиторию первым. И начав чуть позже бороться с первыми признаками надвигающейся дремоты, едва не заснул, вспомнив, во сколько вчера прибыл домой, веселясь в компании Имир и её приятелей.       Жаловаться на память парню обычно не приходилось. Ему было достаточно пару раз прочесть написанное, чтобы пересказать вслух материал, не видоизменяя его смысл. Зубрежка материала, на который, в целом, он хотел плевать, давалась ему легко. А вот его однокурсникам в этом плане повезло чуть меньше. Первой отправилась защищаться Хитч Дорис, выйдя через время из аудиторию в слезах, не в состоянии справиться с собственным ревом. К ней тотчас бросились встревоженные Браус и Мина, тщетно пытаясь выяснить причину её слез.       — Декан попросил меня показать на карте территории Элдии, где наиболее сейчас развита строительная промышленность, — всхлипывая, жаловалась Хитч на придирчивость главы экзаменационной комиссии, — а я не знаю, что говорить! И вообще без понятия, где это находится!       Во время практических занятий они не настолько углубленно изучали экономику своих территорий, включая промышленность. Тем не менее оказавшись напротив географической карты, под бдительным взглядом Эрвина Смита она все же попыталась показать по ней что-то Закклею, тыча указкой в плакат наугад. С этим заданием она так и не справилась, и не зная, к чему придраться ещё, Закклей попросил её перечислить все заводы, ранее функционировавшие в городе, попутно осведомившись, почему закрывают завод по производству гипсокартона в Тросте, и кто недавно выкупил его контрольный пакет акций. Словом, уточняя у неё такие подробности, как будто она была финансовым директором этого предприятия и знала все нюансы его непростой деятельности. Совладав, наконец, с собственными эмоциями, и прекратив всхлипывать, Хитч с прежним пылом продолжила свой рассказ, только теперь её голос звучал намного убедительней:       — Так и не получив ни одного ответа на свой вопрос, он начал расспрашивать меня, почему с этого завода увольняют всех работников, а я даже понятия не имею, почему так происходит… Зарплаты наверное на всех не хватает, вот и увольняют, говорю ему. А когда он спросил, почему так мало гипсокартона идет на экспорт, я ответила, что наверное он никому там не нужен, вот его никто и не берет. И главное, расспрашивает меня все в таких подробностях, будто я там работаю и в курсе всего происходящего…       Потянувшись к методичке с билетами после тягостного рассказа одногруппницы, Армин внезапно почувствовал желание ещё раз пройтись по вызубренному накануне материалу. Если декан будет точно также придираться и к нему, как к Хитч Дорис, высокий балл ему вряд ли светит. Такого же мнения был о нем и Спрингер. И как бы не был он уверен в собственных знаниях, наблюдая за действиями предусмотрительного Арлерта, Спрингер внезапно тоже уселся за зубрежку экзаменационного материала, как будто это могло спасти его от провала, который был ему уже и так гарантирован.       — А хочешь, мы с Конни прямо сейчас пойдем сдавать экзамен и изведем там декана?! — предложил Хитч Эрен, подмигивая в сторону приятеля. — Только с учетом, если кто-нибудь из вас соизволит поделиться с нами шпаргалками.       В ответ на его просьбу девушка промычала что-то невнятное, а позже и вовсе от него отвернулась, довольствуясь созерцанием полученных баллов в своей зачетке.       — Ежели это и произойдет, тогда после экзамена придется успокаивать не только Хитч, но и нашему Конни! — не удержавшись, насмешливо бросил Кирштайн, отвлекаясь ненадолго от зубрежки билетов, на что Леви ему ответил, что если кто в данном случае и будет плакать, так это сама комиссия, когда узнает настоящий запас знаний этих двоих по экономической теории. И в какой-то степени он оказался прав.       Ворвавшись вскоре в аудиторию, Жан отмычал свое, получив соответствующие баллы. А тем, кто пошел тянуть билет уже после него, повезло гораздо меньше. У Арлерта, к примеру, с первого раза сдать экзамен не получилось. Однако вытянув повторно ещё один билет, и пробежавшись по нему взглядом, он понял, что ничего не знает и по нему. После чего вернув его обратно, попросил комиссию поставить ему тройку, потому что на большее он им точно ничего не расскажет. Такой оценки ему хватало с головой. На удивление, Закклей пошел ему навстречу. И не став мучить парня выбором третьего по счету билета, поставил ему в зачетку ровно столько, сколько он просил, ничуть не жалея о сделанном выборе.       Нарезая по коридору один круг за одним, Конни ещё долго не решался зайти в аудиторию, где уже успела побывать большая часть его одногруппников. Справившись, наконец, с собственным страхом, после недолгих размышлений он таки рискнул переступить порог этого помещения. И пожелав ему успеха перед визитом туда, Эрен вместе с остальными ребятами, включая Миллиуса Зермушки и Томаса Вагнера, были немало удивлены, когда спустя десять минут дверь аудитории снова открылась, и оттуда вышел с недоумевающей физиономией Спрингер. Так быстро у них экзамен не сдавал ещё никто.       — Что случилось? Почему ты вернулся? — бросились к нему с расспросами Сэмюэль и Томас, заинтригованные скорым возвращением одногруппника. — Небось, уже все сдал?       И словно заранее ожидая, что на него сейчас нападут с подобного рода расспросами, скорчив прежнюю мину, Конни невозмутимо отозвался:       — Да какой там сдал?! Попался мне билет с вопросами, на которые я не смог дать ни единого ответа. Посмотрел я на него пару минут, а потом думаю, чего зря сидеть и тратить время, если мне все равно нечего по нему сказать. Покинув с этой мыслью свое место, я подошел к комиссии и, указав на билет, заявил, мол, так и так, не знаю ни одного вопроса по билету, поэтому ставьте мне, что хотите. Услышав мой ответ, Закклей вначале посмотрел на меня как на полоумного, не веря своим глазам. И убедившись, наконец, что с головой у меня все в порядке, и подобное я говорю на полном серьёзе, принялся уговаривать меня вытянуть другой билет, но я для себя уже все решил.       Обступив парня со всех сторон, одногруппники ждали окончания его повествования.       — Услышав, что я хочу отказаться от сдачи экзамена вообще, они начали чуть ли не на задних лапках передо мной танцевать, уговаривая перебрать билет. Главное, они меня уговаривают, а я, знай себе, отнекиваюсь, утверждая, что мне это не надо, и ничего тянуть я не буду. Наконец они сдались, не выдержав моего упрямства, но прежде чем поставить мне оценку, Закклей на всякий случай осведомился, хватит ли мне столько-то баллов, или поставить больше, на что я ответил ему, что было неплохо, если бы он мне чуть-чуть добавил, но меня и так все устраивает. Так что учитесь и запоминайте, как надо вести себя с экзаменаторами, чтобы получить долгожданный балл, не зная ни одного ответа на билет.       Йегер смотрел на него с чувством зависти и непонимания одновременно. У него просто не укладывалось в голове, что дурачок Спрингер получил такие баллы, не ответив ни на один вопрос билета. У него самого провернуть такой трюк вряд ли получиться. Поэтому закрыв методичку с билетами, он решил и вовсе забить на их зубрежку, надеясь на свои шпаргалки. Чего нельзя было сказать о Марко Ботте.       Из-за подготовки к экзаменам, этот парень не спал уже третьи сутки подряд, тратя все свое свободное время на зазубривания материала по экономической теории, лишь изредка отвлекаясь на незначительные дела. Как он выдерживал такой график, Марко сам не ведал, надеясь получить самый высокий балл по этой дисциплине из всех возможных.       Решив и себе попытать удачу, подозрительно хранивший до этого молчание Аккерман внезапно подошел к двери аудитории, и, потянувшись к дверной ручке, уже хотел было на неё нажать, когда в следующий момент его окликнул Эрен, уточняя, сколько билетов тот успел выучить. Протянув вперед руку, Леви показал ему по очереди пальцы.       — Два? Три? Четыре!       У Йегера чуть челюсть не отпала от удивления.       — Ты идешь сдавать экзамен, выучив всего лишь четыре билета из ста? — У Эрена было ощущение, будто его попросту разыгрывают. — А если тебе попадется тот, который ты выучить не успел?       — Ну, буду тогда придумывать что-нибудь на ходу, — небрежно бросил Леви, надеясь на свой подкупающий дар убеждения и умение вещать ахинею с серьёзным выражением лица.       Не выучив толком на протяжении недели ни единого билета, он прошел за ночь все вопросы. И запомнив ключевые моменты каждого из них, отправляясь на экзамен, он решил положиться на собственную сообразительность и смекалку, заимствуя знания смежных дисциплин. И чуйка его не подвела.       Вначале комиссия, конечно, была сильно удивлена, что столь способный, по их мнению, студент зашел в аудиторию чуть не предпоследним по списку, потому как самые умные, если верить сложившимся стереотипам, обычно шагали сдавать экзамены в первых рядах. Но затесавшись каким-то образом в среду троечников, Леви решил «поломать систему», представ перед глазами этих людей в момент, когда они меньше всего ожидали его увидеть в аудитории.       Воспользовавшись наспех вычитанной с утра информацией из методички, переплетая её с ворохом уже имевшихся у него знаний по смежным экономическим дисциплинам, Леви отвечал четко по билету, не давая возможности Закклею даже слово вставить для дополнительных вопросов. Оборвав парня на полуслове, он поставил ему в зачетку одну из высших отметок, что не могло, разумеется, не повлиять на самооценку Кирштайна, получившего гораздо меньше за экзамен, едва стали известны группе их результаты. Услышав баллы Леви, Микаса ни разу не засомневалась, что комиссия попадется на такой трюк. А когда наступил и её черед проявить себя, получив вместо ожидаемых высоких баллов чуть меньше, она покидала аудиторию с чувством, что преодолеть нужный барьер для установки нового «рекорда» у неё так и не получилось.       Она едва нашла в себе силы назвать вслух свою оценку, о которой большинство её одногруппников могли только мечтать. Узнав о её баллах, Леви не удержался от саркастического замечания:       — Что-то не вижу радости в лице…       Нахмурившись, Микаса моментально отвернулась от него, проигнорировав его слова. По факту, оценка была хорошая, но лично её она все равно не устраивала.       Последним отправился сдавать экзамен Йегер, но его комиссия почти не спрашивала, временами даже подсказывая ему правильные ответы, словно билет тянул не он, а они сами. Закклей «тянул» парня за уши чуть ли не в прямом смысле этого слова, пытаясь добиться от него соответствующего ответа. Ничуть не растерявшись, Эрен двинулся к столу с билетами словно бросая вызов самим экзаменаторам, после чего сделав выбор, сел за стол, знакомясь с содержимым выбранного билета. Вопросы касались темы развития промышленности в Стохессе. Подготовка ответа не заняла слишком много времени. И когда наступила уже его очередь выступать перед комиссией, не сдержав улыбки, он поделился с ними своими «глубокими» познаниями по этой части, сообщая все эти сведения с таким выражением лица, словно он не экзамен давал, а выступал на каком-то празднике в качестве ведущего:       — Промышленность в Стохессе развивается хорошо… Особенно хорошо она развивалась в конце века. Э-э-э… И развивается по сей день… А как она стала развиваться в начале нашего века!       Махнув рукой, Закклей сделал ему знак заткнуться, и, влепив в зачетку заслуженную четверку по количеству баллам, кивком указал на дверь. Увидев напротив своей фамилии именно такое число, Эрен был не на шутку ошарашен увиденным, не в состоянии поверить, что сегодня все сложилось именно в его пользу. Но что касается остальных экзаменов… У него не было уверенности, что ему повезет в следующий раз как в этот.       — Ну, как ты там, сынок? Сдал? — чуть позже интересовался у него отец, позвонив ему из больницы во время дежурства.       Эрен ответил ему не сразу. И не зная, как правильно поставить его в известность относительно того, что экономическая теория — далеко не последний экзамен в нарисовавшейся сессии, обрадовал его положительным ответом. Услышав от него информацию о полученных баллах, у Гриши Йегера отлегло от сердца. Но все-таки он ждал более детальных подробностей.       — И?       — Да, чувствую, пап, — Эрен снова сделал паузу, набираясь духу для признания своих пробелов в знаниях по остальным дисциплинам, — попрут меня скоро из универа…       И заранее предчувствуя, что последний экзамен по теории вероятности он точно не вытянет, поставил перед собой цель запастись шпаргалками, иначе провал мог оказаться неизбежным.

***

      В экзаменационной работе по части тестов у Микасы не обнаружилось ни единой ошибки. И как выяснилось позже, она получила самую высокую отметку по этой дисциплине, переплюнув остальных своих одногруппников. Тем и утешилась, не в состоянии смириться с более низкими, чем она ожидала, баллами по устной части экзамена. Жан искренне поздравил её с успешной сдачей этой дисциплины, когда группа пришла узнать свои окончательные баллы. Ей было приятно слышать его похвалу, хотя она её немного смущала и озадачивала. Совсем другими оказались результаты у Йегера и Леонхарт.       — Я сделал всего три ошибки, рядом сидела Энни, (она сделал всего одну ошибку), — позже вещал Эрен, вспоминая сам процесс тестирования. — Я многое у неё почерпнул!       — Мы в этом и не сомневались, — кивнул ему Армин, которому, в отличие от приятеля, во время тестирования приходилось полагаться на собственные знания.       Списать у кого-либо готовые ответы, как это сделал Йегер, у него не было никакой возможности. У остальных баллы не сильно отличались. Позже группой было принято решение отпраздновать это событие в яхт-клубе, взяв напрокат одну из яхт. О шторме на озере не могло быть и речи. На дворе стоял полный штиль. День выдался, на редкость, знойным и жарким. Именно по этой причине жару было легче переносить на воде.       Из всех прибывших в тот день в яхт-клуб отсутствовал только Аккерман. Армин раньше всех покинул мероприятие, ссылаясь на какой-то график, согласно которому ему надо было успеть на общественный транспорт, чтобы успеть выехать за город. Остальные оставшиеся развлекались, как могли, немного перебрав с развлечением.       Успев порядочно принять на душу, Эрена к тому времени уже начало тянуть за борт. Сгорая от нетерпения как можно скорее оказаться на воде, он хотел поплавать на глубине озера. И как ни отговаривал его от этого безрассудного поступка Кирштайна, к концу прогулки по озеру он все равно поступил по-своему. Выскочив на канат, и набрав хороший разгон, пролетая над головами одногруппников, Эрен все время кричал им что-то с высоты, пока не выбросило за борт. До слуха Жана донесся лишь слабый всплеск воды. Так что если бы не хороший слух Кирштайна, этот прыжок за пределы яхты мог бы стать для Йегера последним.       Все эти события Микаса ещё долго перебирала по памяти, готовясь ко сну. Покинув мероприятие почти сразу после ухода Арлерта, какое-то время она просто прогулялась по городу, отдыхая от общественного галдежа, после чего посетив пару магазинов одежды, почти сразу отправилась домой, присмотрев себе пару летних вариантов платья.       Леви ещё не было дома, что не могло не радовать. И пользуясь моментом его отсутствия, она спокойно поела на кухне, ограничившись легким ужином, после чего отправилась в душ. На подготовку к следующему экзамену оставалось не так много времени. И не став откладывать на завтра то, что можно было зазубрить уже сегодня, стоило ей оказаться у себя, она тотчас уселась за стол, открывая методичку с экзаменационными вопросами.       Шпаргалки готовить не хотелось, но без них не обойтись. Микаса не считала себя тупицей, но в этот раз заучивание билетов далось ей тяжело. Так что довольно скоро забросив это занятие, она решила пораньше лечь сегодня спать, чтобы продолжить зубрежку завтра с утра. Микаса даже не стала звонить отцу, с которым изредка общалась по вечерам, посвящая его в свои планы, если чувствовала, что ему было интересно это слушать. Правда в последнее время этих разговоров становилось все меньше и меньше, пока надобность в их регулярности и вовсе не отпала, о чем она сама почему-то ни капли не жалела.       Закрыв книгу и отодвинув её в сторону, Микаса поднесла к вискам ладони, слегка их помассировав. Уставившись в окно, она потянулась к ночнику, собираясь его выключить, пока не вспомнила о приобретенных накануне платьях, не успев их сегодня даже толком примерить. Одной этой мысли оказалось достаточно, чтобы её сон сняло как рукой. Вмиг разложив эти покупки на постели, она прикладывала к своему телу один наряд за другим, оставшись перед зеркалом в нижнем белье. Особенно ей понравился вариант белого платья с тонкими бретельками, чье глубокое декольте показалось ей слегка откровенным. Не устояв перед соблазном примерить и его, она быстро стащила с себя предыдущее платье, надевая новое, расправляя ткань по бокам и пробуя её на ощупь.       В целом, смотрелось неплохо, но все равно её в нем что-то смущало. И дело было, скорее всего, в декольте. Так что если ей вдруг понадобиться привлечь к себе побольше мужского внимания, ей достаточно будет надеть это платье. Только в последнее время ей было не до этого. Сессия, вытянула из неё последние силы радоваться и наслаждаться жизнью. Так что если о чем она и думала в последнее время, то уж точно не о парнях. Зубрежка билетов напрочь поглотила её досуг, не оставляя шанса на другие аспекты жизни.       Сняв с себя это платье и оставшись стоять посреди комнаты в одних стрингах, Микаса принялась аккуратно его складывать, чтобы позже спрятать его в шкаф, когда дверь в комнату слегка приоткрылась, и на пороге появился тот, кого она меньше всего была рада здесь видеть. Самодовольная физиономия Аккермана говорила сама за себя.       Этот тип любил заставать её врасплох, хотя раньше никогда сюда не заглядывал. Они не общались. По крайней мере, так тесно, как хотелось бы лично ему. Поэтому Леви, собственно говоря, не было особой нужды наведываться в её комнату. Теперь все изменилось. Проведя ночь с этой девушкой, Аккерман был уверен, что теперь имел право нарушать её личное пространство когда вздумается, позволив себе за наглость сунуться в эту комнату в столь поздний час, будучи в курсе, что в такое время она обычно готовиться ко сну, и его появление здесь могло расцениваться как очередная попытка её скомпрометировать.       На самом же деле ему было плевать, в каком виде он застанет эту полуазиатку, наведываясь к ней в гости. И если она предстанет перед ним без белья, ему так будет даже лучше. Не придется ничего фантазировать, когда у него в очередной раз возникнет необходимость представлять её обнаженной, заваливаясь на постель с Хисторией Райз. Тем более после того, что произошло между ними в ту ночь в отеле, Микасе больше не было нужды его стесняться, боясь предстать перед ним почти полностью обнаженной. Наоборот, вламываясь к ней, он как раз и рассчитывал на подобный поворот событий, надеясь ещё раз полюбоваться её фигурой, если только она не успеет прикрыться каким-нибудь тряпьем. В противном случае он найдет способ снова раздеть эту девушку, и, отобрав у неё одежду, заставить покрасоваться перед ним как есть, взяв с неё обещание ничего не говорить его матери и отчиму.       Слегка вскрикнув при его появлении, Микаса моментально прикрылась свернутым платьем, прижав одежду к своей груди. Оказаться вновь обнаженной перед этим парнем ей не хотелось. Но как ни пыталась она закрыться от Леви, свернутое платье в её руках не составляло для него препятствия. И хотя её груди он видеть не мог, зато ему представлялась прекрасная возможность ещё раз полюбоваться её ажурным нижним бельем в виде стрингов.       Сказать, что Микаса была возмущена его нежданному визиту, значит, ничего не сказать. Хотя чего ещё можно было ожидать от парня, который воспользовавшись ранее её не совсем трезвым состоянием, затащил её в номер отеля, и, развлекаясь с ней всю ночь, обнаружил наутро, что он и вправду был у неё первым партнером.       Забраться в чье-то помещение без предупреждения и каких-либо объяснений было нормой для такого, как Аккерман. И изменять своим привычкам он, похоже, не собирался. Как будто действительно пытался чего-то добиться от неё. В чем Микаса успела удостовериться спустя пару секунд, не зная, как правильно отреагировать на очередной его выпад. Выгнать отсюда Леви она не могла. Её руки были заняты. Для этого ей следовало для начала хотя бы одеться. Но судя по намерениям самого Аккермана, ждать, когда она это сделает, он явно не собирался, заявившись сюда не затем, чтобы поглазеть мимоходом на её манящие «прелести».       — Уйди прочь и оставь меня. Разве не видишь, я переодеваюсь?! — сделала ему предупреждение полуазиатка, прижимая к себе платье.       — Думаешь, я там чего-то не видел? — нагловато переспросил Леви, становясь в позу.       Застыв в дверях, он как будто и вправду не собирался продвигаться дальше, глядя на неё как завороженный, из-за чего у Микасы сложилось впечатление, будто он и вправду не ожидал застать её в таком виде. И скользя заинтересованным взглядом по её фигуре, задерживаясь на стрингах, парень невольно хмыкнул, находя всю эту ситуацию довольно забавной. Увы, сама Микаса так не считала, ожидая, когда он наконец уберется отсюда, предоставляя ее самой себе.       Заранее избавившись от футболки, (или не спеша её надевать), Леви оставался перед ней в одних лишь брюках, замышляя что-то не совсем хорошее. Нахмурившись, Микаса пристально следила за каждым его жестом, вновь приказав ему покинуть её комнату и дать ей возможность спокойно переодеться. Увы, он даже не стал её слушать.       — Пока не уладим одно дельце, я никуда не уйду, — спокойно выдал Аккерман, сделав шаг в её сторону.       — Что тебе надо от меня? — окрысилась на него Микаса. — По-моему, я тебя сюда не звала.       Если бы она догадалась накануне запереть дверь на ключ, этой ситуации бы не произошло. И Леви сейчас не стоял бы прямо перед ней, открыто пялясь на её бедра. Ему ничего не стоило подойти к ней вплотную и, отобрав у неё платье, опрокинуть её саму на постель, приступая к своим извращенным действиям, попутно избавляя её от стрингов.       От одной мысли, что такое могло произойти прямо сейчас, у девушки вся душа ушла в пятки. Тем не менее, несмотря на размах её разыгравшейся фантазии, спешить с воплощением такого плана Леви не спешил, задумав что-то другое. Хотя будь она посговорчивей, от перспективы слегка с ней развлечься он бы не отказался, рискуя оказаться застигнутым врасплох, если сюда наведается его мать. Кушель считала своего сына хорошим парнем, неспособным на подобные мерзости с девушками, с которыми не состоял в серьёзных отношениях.       — Мне нужно с тобой поговорить… — дал наконец о себе знать Аккерман, упираясь одной ладонью в стенку дверного проема, а вторую — устраивая у себя на поясе. — Расставить, так сказать, все точки над «ять».       Его слова озадачивали и настораживали одновременно. Однако почувствовав в них скрытую угрозу, Микаса слегка напряглась, не зная, чего ожидать от этого парня, глядевшего на неё сейчас с неприкрытым вожделением в глазах.       — Нам не о чем с тобой разговаривать, — отрезала она.       — В прошлый раз я слегка перемудрил в плане наших забав… — небрежно бросил он, сильнее упираясь ладонью в стенку: — Теперь хочу загладить свою вину.       Мгновенно залившись краской, Микаса успела пожалеть о том, что не выгнала его отсюда раньше, чем он соизволил ей в этом признаться. Она уже и забыть забыла, что происходило в том отеле, где он брал её в разных позах, даже не думая останавливаться. И тут же вытащив из кармана небольшую пачку аккуратно свернутых купюр, будто это должно было каким-то образом решить возникшие между ними по его вине недопонимание, Леви неожиданно добавил:       — Я хочу расплатиться с тобой. За ту ночь.       И прежде чем Микаса успела спохватиться и послать его как можно подальше со своей услугой, ринувшись навстречу к ней, он засунул перемотанные тонкой ниточкой деньги за боковую часть её стрингов, слегка оттягивая её нижнее белье, и ненавязчиво задерживая ладонь на её бедре. Микаса не могла ничего ему сделать. Вынуть, к примеру, эти деньги и швырнуть их прямо ему в лицо. Её руки по-прежнему были заняты злосчастным платьем. И если бы она соизволила их опустить, Леви открылся бы прекрасный вид ей обнаженный груди, а там невольно возбудившись, он остался бы у неё ещё на полчаса. Смотря, сколько сил хватило бы у него на эротические изыски, швыряя вырывающуюся девушку на кровать и срывая с неё белье. А так, окинув его хмурым взглядом, Микаса была вынуждена терпеть прикосновение его пальцев, не в состоянии сбросить с себя его ладонь. С другой стороны, как у него вообще повернулся язык сказать ей такое, предлагая «оплату» за ту безумную ночь?!       За кого он, в конце концов, её принимает, позволяя себе такие действия?! Как будто она была шлюхой, которую ему специально подсунули для удовлетворения собственной похоти. Чем он и поспешил тогда воспользоваться. Ход мыслей этого парня просто не укладывался у неё в голове.       Оставшись в какой-то степени доволен тем, как отреагировала она на не совсем его вежливый жест, убрав руку с её бедра, Леви снова отозвался, надеясь на повтор страстной ночи:       — Тем не менее я должен «отблагодарить» тебя повторно.       — Каким образом, если не секрет? — иронично переспросила Микаса, ожидая от него очередного подвоха.       Ответ со стороны Аккермана не заставил себя ждать слишком долго.       — Разрешения трахаться с тобой просто так, — произнес он, опуская свою ладонь ей на талию и слегка сжимая ее зад.       Покраснев, потом снова побледнев, Микаса хотела вновь указать ему на дверь, но вспомнив, как распластанная на постели в том проклятом номере, она стонала во весь голос, извиваясь под тяжестью его тела, неожиданно скорчила такое выражение лица, будто ей закатили только что хорошую оплеуху.       — На подобную перспективу можешь не рассчитывать, — еле слышно процедила она.       — Странно, а тогда ты мне показалась гораздо доступнее, — бросил Леви, подцепив пальцами второй руки край её платья, как будто и вправду собирался его у неё отобрать.       — Это было обманчивое впечатление, — отрезала Микаса, поджимая губы.       — А судя по тому, что мы вытворяли тогда с тобой в номере, вроде и не скажешь.       — То есть то, что произошло между нами в тот раз, ты считаешь абсолютно нормальным?       — Не переживай! — он убрал наконец свои руки, оставляя её в покое. — У нас с тобой все ещё впереди. Мы успеем наверстать с тобой упущенное. Как видишь, я даже не настаиваю на этом сейчас и не тороплю тебя…       — А я и не собираюсь с тобой трахаться! — парировала та, не на шутку заводясь от его наглости. — И ты прекрасно об этом знаешь! Так что убирайся отсюда! И деньги свои забери, скотина!.. Как же я тебя ненавижу!       Микаса искренне жалела, что её руки были сейчас заняты, и она не могла схватить со стола что-то тяжелое и швырнуть эту вещь в откровенно издевавшегося над ней парня.       — Ну, хватит. Прекрати, — кивнул ей Аккерман. — Я в курсе, как ты сильно «любишь» меня, иначе вряд ли бы стала сейчас так эмоционировать, снисходя к ругательствам. И громко стонать, когда мы с тобой трахались… Там. Признаюсь, я был бы не против взять тебя здесь и сейчас, но боюсь, твоя миниатюрная кроватка, — подмигнул он в сторону её аккуратно расстеленной постели, — вряд ли выдержит наш любовный пыл. А тех денег, что я тебе дал, не хватит по покупку новой. Плюс, в доме полно посторонних лиц, чье присутствие нас будет постоянно отвлекать от процесса. Так что как-нибудь в другой раз…       — «Другого раза» не будет, — отчеканила Микаса, почувствовав некое облегчение от мысли, что конкретно сейчас он её трогать не будет.       — Вот увидишь, ты первая соскучишься по мне, — сказал ей на прощание Аккерман, неторопливо устремляясь к дверям. И остановившись напротив них, неожиданно обернулся. — По мне. И по вот этому, — он с демонстративным видом он опустил свою ладонь на место брюк, ниже ремня.       Кое-как придерживая одной рукой платье, прикрывавшее ей грудь, второй — Микаса дотянулась до стола, и, стащив оттуда увесистую методичку с экзаменационными ответами, изо всех сил швырнула его в уходившего прочь Леви. Тот едва успел выскочить из комнаты, резко захлопывая за собой створку.       Убравшись восвояси, Леви не собирался обижаться на её выходку, будучи уверен, что причина странного поведения этой девушки кроется в её страстной и темпераментной натуре, которой надо было дать выход. Уж сколько раз она не отталкивала его от себя, а в глубине души все равно хотела только его, отказываясь признаваться в этом себе сама. И если им будет благоволить удача, как раньше, возможно она снова побывает в его постели. И не один раз. Главное, чтобы об этом не узнала Хистория. Иначе тогда ему точно несдобровать.