Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      Полученное накануне сообщение кардинально изменило её жизнь. Наспех собрав вещи и предупредив отца о том, что уезжает на базу отдыха вместе с одногруппниками, Микаса в тот же день позвонила Эрену. Путь предстоял не близкий, и к этой поездке следовало как следует подготовиться. С чем она и справилась, взяв с собой немного воды, косметику и наряды, чьего количества должно было хватить до конца недели. Сам Йегер собрался выезжать прямиком от населенного пункта, где живет его дед. Расстояние до трассы было не маленьким, и преодолевать его пешком было непросто. Но Эрена это не пугало.       Отец никак не отреагировал на решение дочери отдохнуть за пределами города вблизи залива. Наоборот, он как будто даже обрадовался, что у неё появилась возможность отдохнуть после изматывающей сессии. Никогда особо не вникая в её жизнь, он просто желал ей отлично провести время, узнав, что там будут и её друзья. Армин с Эреном всегда казались ему приличными парнями.       Кажется, он все-таки что-то заподозрил, когда Микаса вернулась однажды под утро сама не своя, но не стал её ни о чем расспрашивать. Он был уверен, что она расскажет ему обо всем сама, если в этом возникнет необходимость. А поскольку время шло, а ставить его в известность относительно того, где и с кем провела ночь, Микаса не спешила, он посчитал ошибочно, что ничего страшного с ней не произошло. А если и произошло, то это событие она сумела пережить самостоятельно, не считая нужным распространяться об этом даже своим близким.       Теперь же от той потерянной, с отрешенным взглядом девушки не осталось и следа. И заметно преобразившись в последнее время, Микаса пребывала в прекрасном настроении, с особым восторгом примеряя в своей комнате платья. Её дорожная сумка была набита под завязку, а ведь ей ещё надо было придумать, куда приткнуть свои запасы косметики, включая флаконы солнцезащитных средств и питательные крема по уходу за кожи. Она была почти готова, когда за окном просигналило авто Кирштайна. Быстро спохватившись, Микаса принялась собирать свои вещи, засовывая их в сумку как попало. Вынуждать других её ждать не хотелось. Спустя пару минут она была готова. Наскоро попрощавшись с отцом, Микаса покинула квартиру, с торжественным видом вручая сумку хмурому Кирштайну. Сама же, подхватив маленькую сумочку, где, кроме косметики и телефона, больше не было ничего, устремилась вперед, обгоняя одногруппника.       На ней было легкое летнее платье и туфли из мягкого материала. Дуновение зноя почувствовалось сразу, как только она оказалась на улице. По ощущениям было около плюс тридцати пяти градусов в тени, что для Стохеса было ещё ничего, но всё равно жарко.       От горячего неподвижного воздуха у неё перехватило на миг дыхание, и, простояв длительное время под деревом, пока Жан закидывал в багажник её сумку, Микаса почувствовала, что ей больно смотреть на залитое ярким солнечным светом небо, а её верхние ресницы и вовсе начали приклеиваться к векам, словно побуждая её поскорее сесть в авто поближе к кондиционеру. А ведь они ещё должны были заехать за Арлертом, пообещавшем ждать их на остановке напротив его населенного пункта.       Невыносимый зной установился с самого утра. Над городом летали чайки, возвещая о приближении бури, во что Микаса мало верила, располагаясь в авто рядом с Кирштайном. Пару дней назад они приходили всей группой узнавать за свои результаты по последнему экзамену. Жан был немало удивлен, увидев напротив свой фамилии пустую строку. Как выяснилось позже, обыскав все полки на шкафах кабинета, экзаменаторы так и не смогли найти его лист с решенными задачами. И хотя они прекрасно помнили, что в день экзамена он был в аудитории, и что-то писал на своем листе, за неимением другой альтернативы Николай Лобов посчитал за нужное поставить ему тройку, а то, что по результатам рейтинга он напрочь вылетал из бюджета и не мог получать стипендию, профессорский состав как будто не волновало.       Ссора с преподавателями не принесли особого результата. И устав доказывать, что они не могут поставить ему оценку, потому что не в состоянии найти его работу, экзаменаторы сделали так, как посоветовал им декан, не собираясь тратить нервы на бесполезные разбирательства, когда правда все равно была на их стороне.       То, что Кирштайну не повезло с сессией, понимали все. Одногруппники искренне ему сочувствовали, но помочь ничем не могли. Но что бесило парня больше всего, так это не отсутствие его работы, которую он точно оставлял на кафедре, а то, что по причине чьей-то халатности он не мог теперь получать стипендию, пока не сдаст сессию в следующем семестре. Микасе также было его жаль, но помочь ему не могла. Главное, что с её результатами было все в порядке. Благодаря вмешательству Аккерману, успевшего к тому моменту покинуть здание университета. Как будто его вовсе не интересовали баллы по экзамену. Либо кто-то сообщил их ему заранее. В телефонном режиме. И он не видел необходимости лишний раз там показываться. Во всяком случае его отсутствие в день ознакомления с результатами работ по теории вероятности не показалось кому-то странным. И Микасе, в том числе.       На небе не было ни единого облачка. Дорога выглядела практически пустой. На удивление, их никто не остановил, что позволило ребятам спокойно добраться до конечного пункта, выбирая путь, где не было такого сильного движения, как на центральной магистрали. И пробыв в дороге гораздо дольше обычного, спустя время они прибыли на базу, выстроив планы относительно своего дальнейшего отдыха в этой местности, чтобы ни о чем не жалеть.       Кирштайн был серьезен как никогда. Даже мимолетные подшучивания над ним со стороны Микасы и невинные замечания Арлерта были не в состоянии отвлечь этого парня от унылых мыслей. Сосредоточившись на дороге, он принимал участие в беседе поскольку-постольку, чего нельзя было сказать об Армине. Вдохновленный поездкой, он всю дорогу делился со своими спутниками впечатлениями о пережитой сессии, вспоминая забавные моменты.       Стараясь не обращать внимание на повсеместное бурчание старосты, она сконцентрировалась на дороге, изучая за окном тонувшие в мареве миражей пейзажи, пока не вскрылся новый казус. Прощелкав предупреждение, они каким-то образом поехали по платной трассе, что стало для них неприятным «сюрпризом» в виде дополнительных трат за дорогу. А виноватым оказался Арлерт, отвечавший в тот момент за маршрут. Он как раз уверял накануне Кирштайна, что хорошо знает здешние места и платных трасс здесь быть не должно. Узнав о допущенной им оплошности, Жан матерился весь оставшийся путь, уверенный, что одногруппник специально его подставил, стремясь вогнать в лишние расходы.       — Извини, так уж вышло, — развел руками Армин, сам не понимая, как такое могло произойти. — Полгода назад здесь не было никакой платы за дорогу.       — А теперь она появилась! — негодовал Кирштайн, сворачивая налево, где покрытие трассы было уже не таким качественным, как пару километров назад.       По прибытию на место выяснилось, что ранее сюда заехали студенты из Марлии и других континентов, и довольно быстро с ними познакомившись, с некоторыми из них к середине дня Микаса общалась так, словно они были знакомы давно, рискнув встретиться только сейчас.       Довольно быстро изучив обстановку, парни отправились занимать номера, чтобы оставить там свои вещи, поужинать и искупаться позже в бассейне. Впрочем, кому-то после такого жаркого дня требовалось совсем немного, — стакан обычной холодной воды, чьи поиски на этой базе отдыха превращались в настоящую проблему.       В меню было все: начиная с соков, заканчивая кофе. Исключение составляла холодная питьевая вода. По той простой причине, что постояльцы редко требовали её в чистом виде, отдавая предпочтение коктейлям и другим прохладительным напиткам. Забрав свои вещи у Кирштайна, Микаса поднялась по лестнице, высматривая помещение, где можно было без проблем разместиться с девочками, начав входить во вкус летнего отдыха.       — Как только мы пересекли границу, у меня возникло стойкое ощущение, будто я попала в настоящую баню, — делилась с ней своими впечатлениями Пик Фингер, длинноволосая шатенка с флегматичным нравом. — Воздух оказался настолько неподвижным, что с непривычки я едва не задохнулась, ловя ртом горячий воздух. Не понимаю, как здесь вообще живут летом, ни на что не жалуясь и не возмущаясь.       Слушая её рассказы о здешних природных условиях, Микаса поймала себя на мысли, что была бы сейчас тоже не прочь выпить холодной воды со льдом, но боясь простудить свое горло, решила все-таки дождаться вечера, а там, глядишь, раскаленный воздух остынет, и мучившая её жажда утихнет сама собой. Чуть позже Пик пожаловалась ей на то, что у неё тоже поначалу болели глаза от воздуха, а потом ничего, привыкла, перестав обращать внимание на временные трудности.       — Пока мы сюда ехали, — не унималась её новая знакомая, находясь вместе с ней на одном балконе, откуда было прекрасно видно сам залив и прилегавшие к нему пляжи, — я всю дорогу мечтала только об одном.       Микаса вопросительно уставилась на неё.       — О бассейне с холодной водой, куда можно было погрузиться, пока не спадет жара. И вообще, пока я дошла до этого здания, моя одежда прилипла к телу… Ты можешь себе такое представить? Я только успевала обмахиваться веером, ни разу не пожалев о том, что взяла его с собой. Это было мое единственное спасение от невыносимой жары в безветренный полдень, — продолжила Пик, помахав рукой какой-то блондинке с короткой стрижкой.       То была её лучшая подруга Елена, позже поставившую полуазиатку в известность относительно личной жизни самой Пик. Избранником последней был некий Порко Галлиард, показавшимся ей весьма перспективным молодым человеком. Он встречался с Пик почти два года, — самое время для помолвки, а там, глядишь, и до свадьбы недалеко.       Её новой знакомой, была уверена Микаса, невероятно повезло с ухажером, потому сама она похвастаться подобными достижениями на личном фронте пока не могла. Такая же ситуация была и с личной жизнью разоткровенничавшейся после пары-тройки бокалов вина Елены. У неё был приятный голос, да и со стороны она производила впечатление спокойной и весьма рассудительной личности, в чьих жестах изредка угадывалась некая порывистость. Она почти заканчивала свой рассказ, когда во дворе скрипнула калитка, и до слуха обеих донесся заливистый смех девочек и Эрена Йегера. Они добирались сюда междугородным транспортом.       Ненадолго оставив своих новых знакомых, Микаса отправилась поздороваться с остальными прибывшими одногруппниками, расспрашивая их о дороге. Как выяснилось, они опоздали на первую маршрутку, идущую согласно расписанию, о чем долго потом сокрушались, ища виновных. Точнее обвиняя во всем Браус. Потому что из-за неё они были вынуждены поменять свой маршрут, пересев с комфортабельного автобуса на невесть что по одной простой причине. Саша забыла бросить в багажник свой купальник, который, как считали девочки, она вряд ли станет надевать для посещения бассейна, чтобы не позориться лишний раз своей фигурой. Но сами они, похоже, плохо знали крутой нрав своей одногруппницы. И не боясь щеголять перед незнакомыми людьми в своем коровьем купальнике, Браус купила по дороге ещё один, подходящий ей по размеру, целиком и полностью наплевав на мнение окружающих.       Порядочно намаявшись в пути по причине невыносимой жары, девочки выглядели так, будто побывали в настоящем аду. Чего нельзя было сказать об их спутнике, привыкшем терпеть и не такие невзгоды. Под влиянием теплого сквозняка из открытых окон маршрутки челка Эрена приобрела ещё более взъерошенный вид. И как не пытался он придать ей более-менее прилизанную форму, у него ничего не получалось.       — На автостанции при отправлении спустило переднее колесо, — так объяснил он причину их опоздания. — Ждали маршрутку полтора часа. Выехали, а на подъезде к городу, (сорок километров), пробили переднее правое… Двадцать пять минут простояли, пока водитель поменял запаску.       — Вечно с тобой какие-то «приключения» происходят, — скрестив руки на груди, иронично заключил Кирштайн, с интересом прислушиваясь к его рассказу. — Как не колеса отвалятся у маршрутки, где сидишь ты в качестве пассажира, так руль, сидение или что-то ещё…       По этой причине он и не стал брать с собой в дорогу Йегера. С таким успехом они добрались бы сюда лишь на вторые сутки, попадая в одно «приключение» за другим.       По признанию самого Эрена он хотел выехать раньше, но не получилось из-за затянувшейся возни с дедом, который никак не хотел отпускать его домой, уговаривая остаться ещё на пару дней для работы в огороде. Та что покинув его дом лишь ближе к обеду, позже он встретился на остановке с Леонхарт и Сашей Браус, а там, дождавшись Мину Каролину, поехали все вместе на общественном транспорте, держа курс в сторону базы отдыха, до которой им пришлось идти потом с трассы пешком, спускаясь ближе к реке.       Пожелав им хорошего вечера, Микаса собиралась уйти разбирать вещи в своем номере, когда Эрен поприветствовал кого-то ещё, оставляя в покое Кирштайна. Обернувшись в сторону ворот, она не поверила своим глазам. Новоприбывший гость заставил её слегка занервничать в связи с мгновенно нахлынувшими на неё воспоминаниями. На появление здесь этого человека она рассчитывала как раз меньше всего, непроизвольно сжимая кулаки и хмуря брови.       Выбравшись из машины, на которой он сюда добрался, воспользовавшись услугами «бла-бла-кар», Леви Аккерман закрыл за собой дверцу, и, окинув обстановку пытливым взором, будто не надеясь увидеть здесь что-то многообещающее, рывком снял с себя солнцезащитные очки, на чьих стеклах играли блики заходящего солнца, после чего с наигранной приветливостью подмигнул некоторым своим одногруппникам, готовых придушить его на месте просто за сам факт его существования. Особенно чесались руки у Кирштайна, возненавидевшего Аккермана едва ли не с первых дней пребывания этого парня в их группе. Остальные же были не в курсе их обоюдной ненависти по отношению друг к другу, а сам Аккерман не спешил показывать свое презрение в адрес старосты, намеренно игнорируя его злобные рожи.       Расплатившись с водителем, Леви вытащил из багажника вещи, спеша отправиться на поиски подходящего номера. Поджав губы, Микаса машинально отвернулась, стоило ей перехватить испытующий взгляд этого парня. Кажется, он узнал её, впервые увидев в этом платье. Умение «пускать пыль» в глаза было у Аккермана в крови и, будучи всегда уверен в собственной неотразимости, он никогда не терялся на людях, готовый устроить «шоу» в любой подходящий для этого момент. Исключение составляло только сегодняшний день. Слегка уставший после дороги, ему было не до изощренных издевательств над одногруппниками. Во всяком случае до тех пор, пока он не примет прохладный душ, перекусив что-нибудь на скорую руку.       — Как добрался? — осведомилась у него Мина. Она также была рада его видеть.       — Три дня — полем, два дня — лесом, — невозмутимо отозвался парень, отряхивая со своей футболки невидимую пыль. И вновь сосредоточив взгляд на Микасе, украдкой подмигнул ей, намекая на незабываемое времяпровождение здесь с момента его прибытия. Посчитав этот жест за очередной вызов, она не стала молчать. И воспользовавшись моментом, когда Кирштайн, увлекшись спором с Эреном, перестали обращать на них внимание, подошла к Аккерману, решив тоже подшутить над ним.       — Смотрю, ты тоже захотел составить нам компанию, — насмешливо бросила Микаса, поправляя свои волосы. — А как же обещание уехать с матерью на курорт? Ты ведь говорил, что не приемлешь отдых на турбазах вроде этой?!       Окинув её фигуру так, словно заранее представляя эту девушку без одежды, Леви ответил не сразу.       — Сначала я и вправду не хотел ехать к вам, задротам, — бросил он, продолжая возиться с багажом, — но потом передумал.       — Вот как? — наигранно удивилась Микаса, чувствуя, как её щеки снова начинают пылать. — И что же заставило тебя изменить свои планы?       — Ты, — ответил тот, пряча от неё свой взгляд.       Вытаращив на него глаза, Микаса успела десять раз пожалеть о том, что вообще завела с ним разговор, когда надо было оставить его в покое, позволив ему беспрепятственно удалиться в свой номер. Видно же, что он не собирался меняться, приехав сюда затем, чтобы испортить ей отдых, отомстив, таким образом, за возврат своих денег. Другой причины его прибытия сна базу она не видела, готовая провалиться сквозь землю от стыда за его ответы в присутствии Пик и Елены.       — Я? — повторила она, пытаясь казаться беззаботной.       — А кто ж ещё? — кивнул он, подтверждая свои слова. — Я приехал проследить за тем, чтобы тебя здесь никто не… — не закончив фразу, Леви тут же прикусил язык, только сейчас вспомнив о присутствии посторонних. Смекнув кое-что, девочки переглянулись между собой, с любопытством наблюдая за этими двумя.       — Это так неожиданно с твоей стороны… — с издевкой отозвалась Микаса, прекрасно понимая, что он имеет в виду, намекая, что готов проделать по отношению к ней всякие запретные вещи, лишь бы её не коснулся другой. — И давно ты печешься о моей нравственности?       Ей было интересно узнать, беспокоился ли он также о её чувствах, когда затаскивал её в гостиницу?!       — С того момента, когда ты начала жить у нас, — отчеканил Леви, поднимая на неё взгляд, и специально не спеша покидать двор, чтобы подольше побыть в её обществе.       — И ты обещаешь, что не будешь ко мне приставать? — поинтересовалась она, искренне жалея, что не могла схватить его багаж и вышвырнуть все это за ворота, вытолкав за пределы базы и его самого, лишь бы не видеть этой рожицы с красноречивыми эмоциями.       — Можешь быть уверена в этом на все сто, — пообещал он, ненавязчиво коснувшись пальцами кончика её носа, стоило ему оказаться напротив неё.       — Ловлю тебя на слове, — процедила Микаса, ударяя его по руке и отталкивая от себя.       — Лови, — резко бросил ей Леви, ненавязчиво задевая её плечом. И освободив себе, таким образом, путь, тут же поспешил покинуть её общество, уходя в дом. Не торчать же ему здесь целую вечность с вещами, ожидая, когда их соизволят, наконец, забрать наверх!       К подобным «знакам внимания» Микаса была не готова. И если он продолжит вести себя в таком же духе дальше, её пребывание здесь станет настолько несносным, что эту базу отдыха ей придется заблаговременно покинуть. В который раз она хотела нормально отдохнуть, а тут такое… Но может все ещё обойдется, хотя веры в этого парня у неё не было. И только его самодовольная физиономия исчезла за дверью, к ней подошли Пик с Еленой, окружая её со всех сторон. Заинтригованные её перепалкой с этим парнем, обе не удержались от банальных расспросов, сделав скоропалительные выводы относительно их непростых отношений.       — Мне кажется, он неровно к тебе дышит, — отозвалась Пик, проводив Аккермана взглядом до двери.       — И, похоже, давно запал на тебя, — добавила Елена, поддерживая мнение подруги, — только боится себе в этом признаться, иначе вряд ли бы стал так реагировать на твои вопросы, с издевкой отвечая на них.       Такой ответ пришелся Микасе не по душе, но не зная, как поставить девочек на место, выдала вслух первое, что взбрело ей на ум, закипая на ходу, чего раньше за ней не водилось:       — Этот парень не может на кого-то «запасть», потому что он скотина. Его мозги не заточены под такое.       — Да ладно, Микаса, не будь столь категоричной! — попыталась успокоить её Пик, привыкнув видеть романтику даже там, где на это не было намека. — Ты совершенно не разбираешься в парнях. Неудивительно, что ты до сих пор ни кем не встречаешься…       — Вы просто не знаете этого кретина так, как знаю его я… — прервала она Пик на полуслове, услышав в свой адрес столь бестактный комментарий. — Не знаете, каким он может быть…       Только её, увы, никто не слышал, воспринимая происходящее как должное.       — И именно по этой причине ты выглядела сегодня такой взволнованной, разговаривая с ним?!       Вступив в здоровые отношения с парнем, Пик была уверена, что у остальных личная жизнь складывается так же, как у неё самой. И ослепленная своими чувствами, подогреваемыми помолвкой, на этой почве желала каждому существу найти себе пару, удивляясь, что такая привлекательная девушка отвергает знаки внимания неравнодушного к ней парня, когда с ними и так было все очевидно. Для неё самой. Но не для Микасы, возненавидевшей Аккермана после одного некрасивого поступка.       Она была уверена, что он «использовал» её тогда в гостинице, предварительно напоив её чем-то крепким, (хотя она все ещё сомневалась, что вино могло оказать на неё такое влияние), а теперь приехал сюда, чтобы продолжить над ней свои насмешки, пытаясь втянуть её в очередную авантюру. И по-прежнему запрещая ей предавать огласке то, что происходило тогда между ними, продолжить творить с ней всякие мерзкие вещи, прекрасно отдавая себе отчет в том, что ему сойдет все с рук. Недаром же он намекал ей, что за это время она успеет по нему соскучиться… И вот он снова здесь.       Её новые знакомые даже не догадывались, с кем имеют дело. И будучи не в курсе всех нюансов её общения с этим типом, пытались судить о вещах, о которых имели самое примитивное представление. Не выдержав их вопросов, Микаса заявила, что они не знают его, намекая на какую-то там симпатию к ней со стороны этого парня, однако заметив, что её слова перестали оказывать на них хоть какое-то влияние, быстро развернувшись, ушла в дом, не в состоянии здесь больше оставаться.