Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ       Первую неделю середины лета Микаса провела в компании своих новых друзей. Славных, но немного навязчивых в плане общения ребят. По крайней мере, такими ей показалась Имир со своей компанией ещё во время посещения ночного клуба, с которым отныне её связывали пикантные воспоминания, в чьи подробности она старалась лишний раз не вдаваться.       Пытаясь быть со всеми на одной волне, она перебрала тогда немного с алкоголем, а что началось потом, об этом было лучше не вспоминать. И мнение её об Имир с той поры не изменилось. Наоборот, побывав с ней на академическом концерте в музыкальной школе, где учился Фалько Грайс, младший брат еще одного её знакомого, Микаса поняла, насколько это одаренный ребенок в плане вокальных способностей. Особенно если учесть, чем закончился тогда тот концерт, превратившийся в конфликт локального разлива. А все из-за плохо закрепленной декорации. Как будто сам Фалько во время исполнения песни был виноват, что громоздкая конструкция свалилась на голову директору, чуть не отправив его к праотцам. Увы, сам Кольт виновным в происшедшем своего брата не считал. Штраф за испорченное имущество им платить не пришлось, и на том спасибо. Райнер был уверен, что этой семейке несказанно повезло.       Что касается Имир, сейчас у неё как раз был отпуск, удачно совпавший с каникулами одногруппников Микасы.       Так и не поступив в техническое училище, (вернее не хватило денег на учебу), она отправилась работать, забив на получение высшего образования, которое впоследствии ей не особо-то и пригодилось. Пытаясь поступить на юридический факультет в Орвуде, Имир проваливала одну вступительную кампанию за другой, уверенная, что в следующий раз у неё точно все получиться, когда следовало остановиться, довольствуясь тем, что есть.       «Ну, да, ну да, не поступила… — жаловалась она по телефону Микасе. — Проревела два дня, возненавидев всех своих друзей, поступивших в этот университет, и, решив, что жизнь на этом не заканчивается, попробовала найти себя в другой отрасли, поставив точку на юриспруденции. Сейчас штудирую материал другого направления, но удар по самооценке, надо сказать, огромный. Весь поступленческий период у меня была жуткая депрессия, даже антидепрессанты пила, а не поступила из-за того, что не верила в себя. Сейчас живу — не тужу. Мотаюсь с ребятами на рынок, так что думать о своем провале просто некогда…»       Устроившись в тату-салон и освоив за неделю самые простые техники тату, она уже исправно работала инструментом, начав принимать своих первых клиентов. По крайней мере, те на неё не жаловались. Либо не хватало духу сделать в открытую.       Имир уже давно приглашала её к себе в гости, но погрязнув в подготовке к сессии, ей было некогда шататься по гостям, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом, помимо учебы. И задышав свободнее лишь после окончания сессии, она, Армин и Эрен получили, наконец, возможность немного расслабиться и восстановить свои силы после изнурительной зубрежки посредством отдыха на природе.

«Приезжайте! Есть, где упасть»

      Такого плана сообщение прислала Имир Арлерту, приглашая его тоже составить им компанию. Чуть ранее похожую фразу получила и Микаса, не имея ничего против визита к этой взбалмошной девице. Подобная поездка могла стать прекрасным поводом хотя бы ненадолго отвлечься от рутины, а смена обстановки — благотворно повлиять на её психическое здоровье после изматывающего периода подготовки к сессии. Тем более за все это время она так ни разу не побывала в тех местах. Точнее не получилось побывать. Из-за уловки Аккермана. Парня, с которым её по сей день связывали неоднозначные отношения.       Он так и не выпустил её тогда из машины. В итоге она провела ночь вместе с ним. А скажи она тогда ему твердое «Нет», возможно бы все обошлось. По крайней мере, так думала на тот момент сама Микаса. Но скорее всего её «Нет» не произвело бы на него особого впечатления, и, поставив перед собой цель поиметь её во что бы то ни стало, он все равно затащил бы её в постель, невзирая на полученный накануне отпор.       И все же она не отрицала влияния спиртного на принятия своего противоречивого решения, знатно переборщив с крепкими напитками в тот вечер. То есть по факту выпила она не так уже и много, но достаточно, чтобы напрочь забыв о морали, пуститься во все тяжкие, что было только на руку её предприимчивому спутнику. И вспоминая, чем закончился для нее тот вечер, Микаса чувствовала, как её щеки снова и снова окрашивались в румянец, не в состоянии смириться до конца с тем, что происходящее имело к ней самое непосредственное отношение с учетом некоторых деталей, после которых она не могла теперь смотреть Аккерману в глаза.       Все началось ещё в машине, а продолжилось в гостинице, куда он её и привез, сделав свой выбор. А вот расхлебывать последствия пришлось ей уже самой. Ближе к утру. Умудрившись стащить его вещи, превратившись после данного инцидента в объект подшучиваний со стороны этого парня. Так что если бы она не поддалась тогда уговорам Леви ехать с ним, (прекрасно отдавая себе отчет, чем могла закончиться для неё такая поездка), а осталась бы ночевать у Имир, кто знает, возможно, она бы осталась девицей, не спеша начинать интимную жизнь.       В тот вечер ей было очень больно, после чего она решила для себя больше никогда через это не проходить. И если Аккерман начнет к ней снова приставать, она просто пошлет его лесом, сделав все возможное, чтобы он больше не смел её касаться. Подходить к ней, подбивая на постельные забавы. Не хватало ещё залететь от него… Хотя дети у них получились бы хорошие…       Уехав к своему деду после окончания сессии, Эрену в тот момент было не до поездок по гостям. И начав конкретно обдумывать перспективу переезда обратно к отцу, Микаса осталась у него на неопределенное время, распоряжаясь досугом на свое усмотрение. Так её посетила идея навестить Имир. И оставшись у неё с ночевкой на пару дней, она вскоре поняла, с какими странными людьми ей пришлось иметь дело, чей дом и обстановка вокруг оставляли желать лучшего.       Располагался он недалеко от железнодорожной станции, мимо которой в одно и то же время ходил дизельный транспорт. Чуть далее находилась будка стрелочника, за пару километров от которой виднелось небольшое озеро, куда по слухам местных ближайшая АЭС сливала переработанное топливо, потому что над его поверхностью постоянно висел плотный туман, не исчезавший даже в холодную пору года.       До центра поселка, где жила Имир, и самого пригорода населению приходилось добираться на дизеле. Другой транспорт здесь не ходил по причине отсутствия нормальных автомобильных дорог. А передвигаться по грунтовой почве, имевшей свойство сильно размокать во время ливней, превращаясь в болото, было не так удобно, как могло показаться на первый взгляд, но смельчаки бороздить пространство пешком находились. Так что привыкнув со временем к звукам проезжающего мимо их дома дизеля, вскоре они перестали обращать на него внимания, чего нельзя было сказать об их гостях, остававшихся у них с ночевкой.       Микаса также оказалась в числе тех, кто ещё долго не мог привыкнуть к здешним условиям, то и дело отвлекаясь на всякий шум. Звуки дизеля ей пришлись сразу не по душе. А вот Армин оказался гораздо более устойчивым к внешним раздражителям, перестав на них реагировать. И встретив их в тот день, как положено, Имир устроила своим гостям экскурсию, отправившись с ними на озеро, расположенное в нескольких метрах от атомной станции. Раньше там и вправду купались люди, теперь же его пространство бороздили только утки и Браун с Фубаром. С тех пор, как АЭС начала сливать туда воду со своих охлажденных парогенераторов, в этом озере перестали водиться пернатые, а вдоль берега исчезли заросли камыша. Теперь в этих просторных водных краях, кроме самой Имир и её братьев, больше никто не купался.       Половина тамошней рыбы вымерла, а та, что осталась, со временем мутировала, превратившись в некое подобие пираний. Именно сюда и направила свои стопы компания Имир, надеясь в этом озере не только искупаться, но и поймать хороший улов для ухи. Опасность радиоактивного излучения воды её как будто не пугала, а жить до глубокой старости они не собирались. Конечно, она могла бы выбрать для посещения и другое озеро, расположенное за пару десятков километров от ближайшего населенного пункта, но не собираясь ради банального желания порыбачить преодолевать такие расстояния пешком под палящим солнцем, перебрав все возможные варианты наземного отдыха, ребята сделали выбор в пользу водохранилища АЭС, над чьей поверхностью с самого утра висела непроницаемая дымка.       Как выяснилось позже, Райнер любил принимать душ прямо на крыше дома, во время грозы; Бертольд только успевал подавать ему моющие средства и мочалку. Оставалось только удивляться, как за все это время приемов душа в столь необычном месте Брауна до сих не убило молнией.       Хорошо, что сейчас установилась более-менее жаркая погода, без всяких намеков на грозу. В противном случае ей бы пришлось стать невольным свидетелем моющегося под проливным дождем Райнера. И это она ещё была не в курсе, что этот тип любил принимать солнечные ванны в обнаженном виде, развалившись спозаранку на раскаленном асфальте возле ворот. Так они экономили летом на воде, «купаясь» в летние месяца и до конца сентября на разогретых от солнечных лучей железных панелях. А экономить ребятам приходилось. В последнее время в их регион зачастили с проверками службы сбора показаний счетчика по газу и свету.       Однажды к ним имел несчастье заявиться один из представителей подобных служб, но будучи дома совсем один, вместо того, чтобы назвать парню набежавшую сумму за электроэнергию, пьяный Райнер сказал данные газового счетчика, после чего проводив контролера до крыльца, завалился спать на топчане, не чувствуя вины за содеянное. Именно с той поры Имир перестала доверять ему это дело, предпочитая разбираться с контролерами самостоятельно.       В восемь утра показатели термометра доходили до двадцати градусов тепла. При такой температуре в озере обычно никто не купался, но в тот день Имир решила сделать исключение для себя и ребят. Наотрез отказавшись погружаться в воду, Микаса все же отправилась с ними к этому водохранилищу, заранее облачившись в купальник и прихватив с собой полотенце.       Добравшись до берега, Бертольд с Райнером попробовали воду, осторожно ступая в неё ногами. Та показалась им несколько холодноватой, но вдохновившись примером Имир, бесстрашно скользнувшей на глубину озера, Браун пошел дальше, оглядываясь по сторонам, будто вправду боялся наступить на пиранью. Околачиваясь на берегу, Арлерт с Микасой ещё долго не решались зайти в водоем. Подплыв к ним поближе, Имир отпустила в их адрес насмешливый комментарий, приглашая последовать её примеру:       — Чего вы стали? Заходите в воду! Сколько можно ждать?       Переглянувшись между собой, словно спрашивая друг у друга, все ли в порядке у неё с головой, Арлерт первым подошел к водоему. Спустя время то же самое проделала и Микаса, пока к ним не присоединился Бертольд. Поправляя каждые пять секунд на своей талии надувной круг с головой уточки впереди, Фубар все же отважился зайти в воду. И подгоняемый бесконечными насмешками Имир, поплыл ко второму берегу озера, не надеясь вернуться обратно. Собравшись с духом, вслед за ним зашел в водоем и Армин. Так что оставшись на берегу теперь совсем одна, Микаса просто наблюдала за парнями, не в состоянии свыкнуться с мыслью, что когда-нибудь ей тоже придется окунуться в эту воду.       Подплывая то к Райнеру, то к Армину, обхватывая каждого за плечи, Имир «топила» парней, утаскивая их по очереди на глубину. Прославившись довольно толковым пловцом, заплывать на середину озера, Арлерт не спешил. Странно, что за все время, проведенное в облученной воде, особого вреда от неё так никто и не почувствовал. Наоборот, Райнер утверждал, что после купания в этом водохранилище он ощущал себя намного бодрее, чем обычно.       Держась за надувной круг, Бертольд спокойно бороздил водные просторы озера, пока не сорвался ветер. В следующий момент его снесло течением на середину водохранилища. Только спасать его, увы, никто не спешил.       Часы показывали полдень, но Имир с ребятами даже не думали покидать воду, словно та была естественной средой их обитания, а они — её постоянными жителями. И в который раз проплывая по особо загрязненным территориям водоема, то и дело выныривая на поверхность с зелеными пузырями вокруг своей головы, к середине дня Райнер стал походить на огромную лягушку, нашедшую свое пристанище в болоте. Фубара в итоге прибило ко второму берегу водохранилища, откуда его позже достала Имир, одарив для начала хорошей затрещиной. Наблюдая за ними со стороны, Микаса с трудом сдерживалась от улыбки. Залезть в воду, чтобы тоже поплавать среди всех этих мутных пузырей, она так и не решилась, прячась от солнечных лучей под раскрытым пляжным зонтиком.       Оказавшись на берегу, ребята там недолго просидели, пытаясь согреться. И пожаловавшись вскоре на жару, подобрали свои вещи, и, попрощавшись с Имир, неторопливо побрели домой. На западе к этому времени начали скапливаться грозовые облака. И опасаясь попасть под ещё один «душ», если не успеют убраться отсюда пораньше, Имир и остальные были вынуждены покинуть пределы этой территории, не теряя надежды вернуться сюда снова, но ближе к вечеру.

***

      Как только за ней закрылись «милитаристские» ворота, Микаса получила, наконец, возможность лично ознакомиться с обстановкой этого жилища, чтобы сделав определенные выводы о самих обитателях дома, понять, чего ей следовало от них ожидать. И то, что пришлось ей увидеть при свете дня, не на шутку её впечатлило.       Район, где располагался сам дом с неприхотливым интерьером внутри, представлял то ещё зрелище в местности, достаточно подходящей, чтобы умереть здесь от алкогольного отравления или передозировки наркотиков, потому что справится с душевным недугом в столь унылых местах при помощи сильных антидепрессантов было задачей не из легких. И как здесь жили остальные обитатели, ни на что не жалуясь, для неё так оставалось загадкой.       Электричество, как таковое, в доме отсутствовало напрочь. Исключение составляла только отдельно выстроенная летняя кухонька, где стоял телевизор, который периодически подключали к дизельному генератору, если Брауну удавалось украсть где-то топлива. В самом же помещении кухни зимой было холодно, как в вытрезвителе. Когда-то здесь электроэнергия была везде, пока её не отрезали за неуплату, не спеша подключать обратно. Теперь вместо нормального освещения приходилось жечь керосиновую лампу, если не считать моментов, когда за окном проходил состав, заливая комнату ярким светом фар, являя взору жильцов окна пустых вагонов.       Постояв на станции пару минут, дизель снова отчаливал, и, еле-еле освещаемая керосиновой лампой комната вновь погружалась во тьму. До прибытия следующего состава. Существовать в такой местности без крепкой выпивки было невозможно.       Рассевшись за столом с коптившей посередине керосиновой лампой, гости обсуждали прошедший день, делясь друг с другом впечатлениями, пока Имир хлопотала на кухне, заставив Габи раздавать всем тарелки. На ужин был суп, вареный картофель с укропом, салат из огурцов, зелёного лука и капусты, и просто порезанные отдельно огурцы и редиска. На десерт — кофе на основе цикория, печенье и зеленые, сорванные, по всей видимости, кем-то из соседского сада яблоки. Здорово проголодавшись, Микаса ела свою порцию, периодически делясь ею с суетившемся под столом облезлым котом, нажимая, в основном, на салат, чего нельзя было сказать об остальных гостях, в частности, о кузине Райнера — Габи.       Когда она улыбалась своей лучезарной улыбкой, на её щеках играли ямочки, а в больших «как кнопки», (так характеризовал их сам Райнер), глазах всегда сверкали искры любопытства. До всего ей было дело. Все её интересовало. И продолжая подражать старшим, в её движениях сквозила игривость манер. Весь облик этой девочки, как и её манера держаться, говорили о её склонности к озорству, чьей жертвой частенько оказывался сам кузен. Она умела завоевывать доверие окружающих, однако в её обаянии не было подлинной завершенности, а поведение казалось поверхностным и изменчивым подобно водной глади. Не имея привычки концентрироваться в своих симпатиях на ком-то одном, она привязывалась сразу к нескольким людям одновременно, распространяя паутину своей симпатии на тех, кто принимал участие в её затеях, ничего не требуя взамен. И если поначалу её симпатия предназначались одному только Райнеру, позже в этот список попали Имир с Бертольдом.       — А какие сказки тебе обычно рассказывал на ночь Райнер, когда ты была маленькой? Ты можешь что-то вспомнить? — обратился к Габи Армин, пытаясь хоть как-то поладить с этой девочкой.       — Я знаю только одну сказку, — кратко изрекла она, заговорщически покосившись на кузена.       — И какую же? — уточнил Армин, сделав вид, будто внимательно её слушает.       — Про Титана и мальчика.       Перестав есть, Бертольд с Имир подняли свои головы, с удивлением уставившись на Габи.       — О чем она была? Ты хотя бы помнишь её сюжет? — проронил Арлерт, которому самому было неловко из-за своих вопросов.       — Ну, шел-шел мальчик по лесу, — простодушно отозвалась она, подмигнув побледневшему Райнеру, — Титан нашел его и съел.       — И все? — удивился Армин, впервые сталкиваясь со столь безжалостным финалом сказки, которую сложно было назвать детской.       — Все, — девочка развела руками, удивляясь реакции гостей.       Еще больше побледнев, Райнер слегка поперхнулся. Кусочек картофеля стал ему поперек горла. Громко выругавшись, Имир протянула ему стакан воды и салфетку. Увы, самой Габи не было стыдно за своего кузена. Какие сказки он знал, такие ей и рассказывал. К Райнеру у неё претензий не было.       — А другие сказки ты знаешь? — через какое-то время обратился к ней Арлерт, возобновляя диалог. Габи лишь отрицательно кивнула в ответ.       Других сказок Райнер ей не рассказывал, посчитав, что его сестре для познания несправедливости устройства современного общества достаточно было знать только эту одну, про Титанов. А забивать голову ребенка слащавой «чепухой» с «хэппи-эндами» он считал неблагодарным делом. Оно того не стоило. Габи должна была сызмальства в курсе, что жизнь несправедлива, и если хочешь что-то получить, за это следовало побороться, а не ждать, когда оно само упадет тебе на голову, — таким был его посыл в воспитательной методике нового поколения.       — Райнер добрый и отзывчивый, — отозвалась она, отхлебнув чай из какой-то баночки, где она до этого разводил кипяток, прежде чем поднести её к губам, — но у него не хватает мозгов на такое ебанько, как я.       Посмотрев на неё так, будто собиралась прибить её на месте, Имир приказала ей прикусить язык и перестать материться, когда в следующий момент пол в гостиной затрясся, возвещая о прибытии очередного состава. Оборвав на этом месте свою дискуссию, гости были вынуждены заткнуться, и, дождавшись, когда проедет дизель, осветив напоследок комнату вспышками фар, продолжить беседу, но уже совсем с другим настроением. Первым пришел в себя Арлерт, и с любопытством покосившись на Брауна, невольно у него осведомился:       — А кем вы подрабатываете с Фубаром? Чем зарабатывали себе на жизнь?       — Сапером, — недолго думая, отозвался Райнер, успев достаточно принять на грудь, чтобы нести всякую чушь. Увы, ни сам Арлерт, ни Микаса не поверили его заверениям. И кажется, такого мнения о них самих был и Бертольд, стараясь не раскрывать истинные источники своего дохода. И только один Райнер, уткнувшись в полюбившуюся тему, был иного мнения о происходящем, придерживаясь выбранной позиции.       — Мы и сейчас можем с Бертольдом разминировать любую бомбу ограниченного действия, — добавил он, проливая свет на эту ситуацию. — Именно ограниченного действия. Но если вы мне скажете, что это не так, я вам просто не поверю…       Теперь наступил черед давиться картофелем самой Имир. Правда, уже от смеха. Когда Райнер перебирал со спиртным, его фантазии начинали переходить все границы. Странно, что он не успел возомнить себя ещё и минером.       Тем временем дело шло к ночевке, вот только кроватей на всех не хватало. Неудивительно, что некоторым гостям пришлось укладываться по несколько человек в одной комнате. Мгновенно облюбовав себе место на кухне с электричеством, Имир предложила Габи и Микасе составить ей компанию, оставив парней в доме, чьи окна выходили на железную дорогу. В другое время обитатели этого дома располагались следующим образом: Бертольд спал в кочегарке, Имир ночевала на проходной подобно сторожевому псу, Райнер — на чердаке, а Габи со своей матерью в спальне. Накануне Браун предлагал Микасе идти спать к нему, намекая, что места у него хватит на двоих, (где-то она уже это слышала), и они прекрасно поместятся на его кровати. Но догадываясь, чем могла закончиться для неё ночевка с этим неадекватным «сапером», от столь щедрого предложения с его стороны ей пришлось отказаться, отправившись на кухню, где себе готовили места Габи и Имир.       Она прекрасно помнила, чем обернулось для неё времяпровождение в одной постели с Аккерманом, не спешившем оставлять её в покое до самого рассвета. И то, что Райнер всерьёз предлагал ей с ним «позабавиться», в эротических намерениях этого парня Микаса убедилась окончательно, когда задержав её в коридоре одну, он сказал ей следующее, неохотно выпуская из рук её ладонь, которую предпочел бы увидеть на своем «рабочем» «инструменте»:       — Ты милая и очаровательная девушка, — отозвался Браун, скользнув плотоядным взглядом по её фигуре, искреннее жалея, что не мог отодрать её прямо здесь, в коридоре, — так что я искренне завидую тому парню, которому посчастливиться завоевать твое сердце.       Говорить о высоких чувствах, размышляя в этот момент о низменном, было вполне в духе Райнера. Но не став ждать, что он скажет ей ещё, намекая на ночлег в его постели, куда бы она не легла ни за какие ковриги, Микаса поспешила покинуть его общество, догоняя ушедшую вперед Имир.       Разворачивая на кухне топчан, Имир развлекала гостей болтовней, отвечая на вопросы Габи. Воспользовавшись моментом, Микаса быстро переоделась за дверцей шкафа, облачившись в атласный пеньюар. Интернет, как таковой, здесь отсутствовал, поэтому спрашивать код вайфая на телефон не имело смысла. В углу стоял небольшой телевизор, но из-за домов он хорошо принимал только местные телеканалы. Ещё два — только изображение, но без звука. То есть они кадры видели, но не слышали. Накануне в этом телевизоре сгорел динамик. И кажется, их должно быть два. Бертольд носил его в ремонт, электрик сказал, что починит, но не обещал, что надолго. Через три дня динамик снова накрылся. Райнер хотел пустить звук через магнитофон, но случайно вырубился и он…       Телевизор этот оказался настолько древним, что каналы на нем надо было переключать не с помощью пульта, а пальцами. Нажимая кнопки на сенсорной панели сбоку. Позже обмозговав это дело, парни купили два динамика, но в телевизор они так и не влезли. Пришлось делать выноску. Плюс ещё один остался в запасе. Бертольд сделал антенну, но из окна приема тоже нет. Только если сам кабель на крышу забрасывать. По-другому его смотреть не получалось. То есть смотрели его Имир с парнями, а Габи — держала на крыше антенну. В теплую пора года. Зимой, либо глубокой осенью приходилось довольствоваться рябившем, а то и вовсе исчезающим с их поля зрения изображением на экране.       Заснули они ближе к рассвету. Из-за болтливой Габи. Окна в помещении по случаю жары были настежь открыты, и невольно прислушиваясь к еле слышному, но отчётливому гулу машин со стороны трассы, который нарушал периодически грохот проходившего мимо дизеля, Микаса заснула ближе к трем часам ночи, порядочно вымотавшись за день.       В четыре утра во дворе запел соловей. Не слыша ранее ничего подобного, приоткрыв спросонья глаза, Микаса прислушалась к его трели. Половина её одеяла оказалась прямо на Имир, а та и рада была в него замотаться, порядочно замерзнув под утро. Через полчаса Микаса и сама начала замерзать, потянувшись обратно за своим одеялом. Увы, вцепившись в него бульдожьей хваткой, Имир не спешила возвращать его обратно. Не став её больше тревожить, полуазиатка оставила её в покое, и стараясь не обращать внимание на холод, довольно быстро заснула, испытывая необъяснимую тоску. Как будто ей чего-то не хватало для счастья… Или кого-то. Человека, за которым она успела соскучиться, не в силах признаться в этом самой себе. Хорошо, хоть Габи заткнулась, перестав надоедать своей болтовней.       Позже она проснулась от звука пришедшего на её телефон сообщения. Понятия не имея, кто мог побеспокоить её в такую рань, Микаса неохотно поднялась с постели. Вокруг царила тишина. Девочки ещё спали. Так и не дозвонившись до Арлерта, чей телефон был выключен, Эрен сообщил ей, что с завтрашнего дня их группа едет отдыхать на берег залива, где будут отмечать окончание сессии. Он-то и попросил её передать Армину его следующую просьбу, чья суть хорошо отображалась в наспех набранном им сообщении:       «Скажешь Арлерту, чтобы заехал к моему деду и подбросил ему набор вещей. Его ждут вентилятор (внушительный), лампа сапожная (8 кг), и насос для велосипеда»       Размышляя позже о том, что ожидает её саму на этом отдыхе, Микаса заметила, что со стола исчезла вчерашняя банка с малиновым вареньем. Но вспомнив, как загадочно вела себя накануне Габи, заговаривая зубы своему кузену и Имир, в том, что хищение подобного «раритета» было делом рук этой помешанный на сладостях девочки, она больше не сомневалась, покидая этот дом с чистой совестью и нежеланием сюда больше возвращаться.