Angelus Lapsus

— Господи, Саске, я… Я так скучал по тебе, ты даже не представляешь, — воодушевленно на эмоциях, словно вторя своим мыслям, лопочет Узумаки. Его небесно-голубые глаза блестят под заходящими лучами, а радужка насыщенно переливается тёплыми оттенками синего и лазурного. Ты словно маленькое яркое солнце. Такое горячее, но совсем не обжигающее. Я даже завидую тебе. Мне иногда хочется быть тоже таким легкомысленным и простым. Ребёнком в душе. Ты словно тёплый комок чего-то искреннего и чистого. И говоришь мне сейчас, как сильно скучал. Скучал по такому безразличному и отчуждённому парню, как я. Неужели не врешь? Сейчас ты выглядишь таким счастливым, довольным, словно наконец получил то, о чем долгое время мечтал. Но я всего парой слов могу изменить твоё настроение, Наруто. И средством достижения этой цели станет самая обыкновенная правда. Обо мне, о тебе и обо всем, что случилось или, если быть точнее, не произошло за то время, что мы не виделись. Забавно, да? Но для начала… — Я рад, — сухо бросаю в ответ, даже не посмотрев на собеседника. Гуляю взглядом по набережной, по рябящему на воде отражению многоэтажек и огней вдоль окружной дороги. Какой всё-таки этот город красивый. Не весь, но так, местами. Эта атмосфера настолько душевная, что хочется закрыть глаза, сделать глубокую затяжку и расслабиться. Расслабиться так, чтобы и тело, и душа сплелись воедино, теряя границы, и слились вместе с этим местом. Эта атмосфера такая вечерняя и тёплая. Терпеть не могу деревни, хотя и безумно люблю природу с её разнообразием животных и растений. Да, наверное, хорошо оказаться вдали от цивилизации с приятным собеседником, прогуливаясь вдоль берега реки, или по лесной тропинке. Но этого должно быть в меру, прямо-таки совсем немного. Чтобы делать такие вылазки только тогда, когда душа просит. А город другой. Он живет, он постоянно движется, в нем нет никаких застоев и остановок, нет расслабленности и тишины. Здесь вечно все суетятся, и мне это безумно нравится. Нравятся огни, горящие со всех сторон вывески, множество современным высоких зданий. На самом деле, я счастлив, что подойдя к окну с кружкой чая, я вижу не дремучий лес или склоны холмов, а снующие по улицам машины, спешащих людей и, конечно же, множество небоскребов, что монументально возвышаются над общим видом города. Это прекрасно… — Нет, ты не понимаешь. Ничерта ты не знаешь, Учиха, что я чувствовал, когда встретил тебя у Орыча. Я… — черт! Он вырвал меня из таких воодушевляющих мыслей о прекрасном. И я сразу его перебиваю, пытаясь совладать с раздражением: — Именно поэтому ты забыл обо мне сразу после выпуска из школы, конечно, я тебя не понимаю. По-моему, ты уже сам запутался в своих словах, Наруто, — с усмешкой отвечаю парню, но его, кажется эти слова не задели, все совсем иначе, он выглядит озадаченным. — Э… Так я и писал тебе, и звонил, — Узумаки смотрит с таким непониманием, что мне на секунду кажется, будто бы это я полный кретин, а не он. — Не припомню я что-то такого, — в тон ему протягиваю слова, чтобы неповадно было врать. — Ты на страницу не заходил, хрен знает, сколько. Я сначала не понял прикола, но чекал регулярно, вдруг зайдёшь. Когда же я решил, что ты всё-таки поменял страницу, начал тебе звонить… — Черт, — вырывается у меня непроизвольно. А ещё его кретином назвал… Я же номер сменил! И сижу тут строю из себя честного человека. — Ну так вот, — как ни в чем ни бывало, продолжает Узумаки. — Звонил я тебе, значит, звонил… И все время этот мерзкий голос говорил мне «Номер заблокирован» и так каждый раз. Но я не отчаялся и продолжал звонить… Кто, как не он, стал бы названивать на заблокированный номер? — Звоню я, значит, звоню, и тут в один день пошли гудки и трубку берет какой-то мужик. Я уже обрадовался, что наконец дозвонился, но голос какой-то странный. Поначалу мне в голову пришла мысль, что у тебя он не мог настолько измениться. Потом подумал, что это Фугаку трубочку взял. Я ему представился, и говорю, мол, дайте Саске, я его уже год найти не могу. Ну, думаю, все, наконец-то дорвался, а тут хоб, и этот дядька шлёт меня нахер и сбрасывает. Я ещё несколько раз ему позвонил, поначалу как-то не догнал, что к чему, но после того, как этот тип сказал мне: «Не знаем мы никакого Саске. Я тебе колени прострелю, если ещё позвонишь сюда, щенок!», я всё-таки догнал, что ты сменил номер, а это его новый владелец. Я не сдержал смешок. — Какой же ты вредитель, Усуратонкачи, сначала сопли, теперь ни в чем не повинного мужика доебал. — С чего это сразу неповинного?! Я переживал, вдруг этот тип что-то с тобой сделал… — Ага, и номерком моим решил попользоваться. Хватает же ума ему. Наруто надулся и обиженным взглядом уставился на меня. Придурок, ей Богу. Надо же было такой маразм приукрасить, так он ещё серьезно ведь и думал. — Тоже мне, нашёл в первом встречном злодея-британца, — говорю, не скрывая в ехидном смешке своего превосходства ума. — Эй, Саске, — Узумаки толкает меня в плечо, и от этой нехитрой махинации я еде удерживаюсь на ограждении. — Саске! Да хорош уже. Я правда тогда испугался. Как будто, ты на моем месте не… — Я бы перестал звонить уже после первого «Номер заблокирован», — продолжая смеяться глазами, отвечаю я. — Хотя, если бы дело касалось тебя, я бы вообще не звонил, — увидев, как Узумаки заметно погрустнел, я всё-таки решаю не доводить. Соплей тут ещё не хватает. — Да лан, я шучу. — Ты какой был падлой, такой и остался, — обиженно бубнит блондин. — Но, все равно, ты мой друг. Каким бы говнарем не стал. Почему-то мне приятно это слышать. Даже от Наруто. Раньше я как-то не задумывался о таких вещах. Считал, что друзей у меня нет и никогда не было. Но этот факт ни сколько меня не расстраивал. Уж такой расклад куда лучше, чем отношения в нашей семье. Так странно. А ещё я, наконец-то, понял, почему мать перестала звонить. Вот тут я сильно просчитался и смачно в жир ногами заехал. Номер сменил и сидел накручивал в собственной голове, что единственный человек, которому я был хоть сколько-то небезразличен, забыл обо мне. Может стоит ей позвонить, извиниться, сказать, что я в порядке и даже не голодаю? Хотя теперь, должно быть, уже поздно. Судя по тому, что никто не стал меня искать, можно предположить, что даже она давно смирилась. Наверное, с моей стороны этот звонок будет выглядеть нелепо. — Расскажи мне об «Акацуки», ты вроде бы обещал, — говорю тихо, но с мягкой улыбкой, не желая возвращаться к теме моего провала. Наруто, задумчиво почесав затылок и посмотрев себе под ноги, что-то неразборчиво бормочет. И наконец обращает взгляд своих небесных глаз на меня. — Ммм, ну… — снова не с той ноты начинает Узумаки. — «Акацуки» — это большая корпорация, в которой есть определенная структура управления. Я все же решаю не говорить ему, что это и так ясно. Не стоит снова срываться и просить скорее перейти к интересующим меня вещам. Есть такое выражение «Не перебивать и не вытягивать из собеседника дополнительную информацию — тогда он сам расскажет вам больше, чем можно было ожидать». — В общем, моя основная задача это скаутинг. То есть, я занимаюсь поиском и подбором новых моделей. Но в нашем отделе таких работников, как я, примерно ещё человек двадцать. У нас есть, так скажем, начальство, которое руководит отдельными элементами скаутинга. Там вроде их четверо, одного, точно помню, зовут Сай, а вторую, кажется, Ино. Но это не столь важно, потому что они формальные руководители, которые просто координируют наши действия. А вот на верхушке нашего «Отдела новых лиц» находится один из директоров «Акацуки». Его зовут Дейдара Тсукури. Он ниче такой малый. Вот как раз ежемесячные отчеты и все документы мы отдаём непосредственно ему. Помимо нашего есть ещё другие отделы. Например, основной модельный менеджмент. Там работает несколько моих хороших знакомых, могу потом познакомить вас. Короче, там в основном находятся букеры, это такие ребята, которые подбирают для моделей работу, как входящую в планы «Акацуки», так и за ее пределами, например, съемки для сторонних компаний или разных реклам. Второе, кстати, более распространено. В общем, там структура похожая, и на верхушке стоит ещё один директор, это Орыч. — Орыч? — спрашиваю, поскольку блондин порядком затянул паузу в разговоре. — А, ну да. Орочимару. Ты к нему вчера приходил контракт заключать. Хотя это немного не его профиль. Но Тсукури, похоже, направил твою персону именно к нему. — Да. Я помню. — На самом деле, он сначала мне показался каким-то извращенцем. Правда со временем я понял, что ошибался. Орыч классный мужик. У него доброе сердце и хороший склад ума. С ним интересно бывает пообщаться о чём-нибудь. — Вот как… — не скрывая иронии, протягиваю, прикрывая глаза и доставая пачку из кармана. О чем интересно ему «пообщаться» с этим Орочимару? — О, поделишься? — Узумаки, заметив мои действия, сразу с жалобным лицом протягивает мне ладонь. Тоже не избавился от вредной привычки, да, Нару? Кивнув, протягиваю ему открытую коробку, позволяя взять сигаретку. — Ну, и что там дальше? — прикурив, возвращаюсь к теме разговора. — А, дальше. Ну… Есть ещё два директора — Хидан и Какузу, они управляют работой публицистов. Их у нас достаточно много, потому что с корпорацией в последнее время заключило контракт очень много моделей, и всем им нужны ребята, которые будут разбираться с прессой, всякими передачами и телешоу, в которых тем будут предлагать учавствовать. В общем, у этих директоров профиль работы смежный, они по сути являются напарниками. Всей бумажной волокитой, я даже не помню как тот отдел называется, заправляет Конан. Она ещё один директор. В целом, там оформляются все образцы договоров и других бумаг, находятся всякие юристы и тому подобные. Муть какая-то. Короче директор этого отдела Конан всегда такая серьезная, с фиолетовыми волосами и какой-то бумажкой в волосах. Если увидишь ее — сразу узнаешь. Говорят, она очень добрая, прямо душка. Но как по мне, полная зануда. В следующем, в отделе управления и синхронизации у меня тоже есть один знакомый. Говорит, там у них полная жопа. Очень много работы, все постоянно сосредоточены над какими-нибудь задачами, которые требуют точных расчетов и прогнозов. Но ему нравится, и директор, по его словам, очень ничего. Я его, кстати, из всех ещё ни разу не видел. Его зовут Нагато Узумаки, возможно какой-то мой дальний родственник. Но все называют его Пейном, потому что его отдел самый гемор. Наруто вновь замолчал и начал переводить дух, после столь долгой речи. Должно быть, не на кого ему было выливать свой словесный потоп все это время. — Выходит шесть директоров? — прикинув в уме, уточняю интересующий меня вопрос. — Ага… А ещё у нас есть одна байка насчёт всех них, наверное, мне не стоит ее говорить, — Узумаки начинает посмеиваться, пытаясь спрятать лицо за воротником толстовки. — Какая? — Тебе правда не стоит о ней знать, Саске, — криво улыбается блондин. Так он хочет, чтобы я попросил? Не дождёшься, добе. Одним резким движением толкаю его в бок, так, чтобы тот перевернулся и свис с ограждения спиной назад. А сам быстро заползаю на него и придерживаю за одну руку, не давая окончательно упасть. — Как скажешь, — усмехаюсь в ответ. — Да понял я, понял. Саске-теме! Верни… Ой! Верни меня обратно, я расскажу! — верещит Узумаки, когда я почти что отпускаю его руку. Дурак, не понимает чтоли, что не упадёт, пока я сижу на нем? — Ты же хотел поиграть, да? — наклоняясь, щепчу ему прямо в лицо. — Да все, все! Давай меня обратно, — жалобно скулит парнишка. Сев поудобнее, крепче хватаю его за руку и тяну на себя, оказываясь теперь у него на коленях. Какая неудобная во всех отношениях поза… Чувствую, как щеки покрывает легкий румянец, и скорее переползаю на прежнее место. — Ну ты меня напугал, Саске! — блондин стукает меня по спине. — Думал, ты мне шею решил сломать. Совсем крышей поехал. — Сломаю, если сейчас же не продолжишь свой рассказ, — буркаю в ответ. Уголки губ Наруто вновь ползут куда-то к ушам, и тот расплывается в счастливой улыбке. Что же у него в голове? Ужас… — В общем, у нас есть такое поверие, что каждый из директоров воплощает один из семи смертных грехов, — наигранно зловеще тянет блондин. — Но их же шесть. — Да, если бы был седьмой, уверен, это была бы уже не шутка, а реальная истина. Короче, первый грех — алчность — Какузу, он трясётся за каждую копейку, а учитывая его профиль работы, это бывает даже полезно. Второй грех — гнев — Хидан. Тут и говорить нечего, сам поймёшь, когда познакомишься с ним. Третий — зависть — Конан. Есть предположение, что она очень завидует Тсукури, потому что тот по сути почти ничего не делает, а она очень устаёт постоянно управлять всей своей юридической сворой демонов. Четвёртый — похоть — Орочимару. Наверное, ты уже понял, почему именно он. Хотя в реальности, мне кажется, это к нему не имеет никакого отношения. Но факт остаётся фактом, все, кто впервые его видят, связывают именно с этим грехом. Дальше… Э, пятый — чревоугодие — Пейн. Он постоянно что-то ест. Возможно стресс заедает, не знаю. И шестой — леность — Дейдара. Как подопечный его отдела могу и подтвердить и опровергнуть. Он очень мало работает, и постоянно находится на какой-то веселухе, однако всю свою работу выполняет на отлично. К нему реже всего возникают какие-либо вопросы на собрании директоров. Наруто довольно лыбится, подойдя к концу этой их «локальной байки». — Так а в чем прикол? Гордыни же не хватает. — Ну в этом и суть. Если бы был ещё один директор, думаю, он как раз бы подошёл для последнего греха. Почему-то на ум мне полез прекрасный пример. Он и есть сама гордыня во плоти. И по сути же тоже директор. Директор директоров. — А как ты вообще попал в «Акацуки»? — наконец задаю самый наболевший вопрос. — Я то? А, ну… Ты, наверное, не знаешь… — Чего я не знаю? Что в топовые корпорации теперь берут всех кого не лень? — Год назад мои родители поехали отдыхать на острова и… Ну там случилось небольшое цунами… В общем, они и много других людей погибли. Ахренеть. Как неудобно вышло. Надо же было мне такое сказануть… А он говорит мне об этом так спокойно. Неужели взял и просто пережил такую трагедию…? Сколько же в тебе, выходит, оптимизма? — Прости, я не знал об этом… — тихо шепчу в ответ, опуская голову, чтобы не встречаться с Наруто взглядом. — Да ладно, ты же не виноват ни в чем. Просто тогда я был очень подавлен, и, к тому же, нужно было что-то делать со счетами за квартиру и едой. Я искал всякие подработки, чтобы хоть немного покрыть долги по коммуналке… А потом появился он. Между нами повисла тишина. Я все ещё не поднимаю головы, считая, что сказанул лишнего. Но, просидев так около десятка секунд, я все же решаюсь, и обращаю взгляд к лицу Узумаки. Умиротворенное и спокойное. Но в глазах безошибочно читается скорбь. Прости меня, если я надавил на самое больное. Мне правда жаль… — Мы встретились на улице, недалеко от моего дома, — продолжает повестрорать Наруто. — Узнали друг друга, разговорились, и я рассказал ему о своей печали. Решил, наконец, поделиться этим хоть с кем-то. И не зря, Саске. Наверное, это было мое самое правильное решение за всю жизнь. Твой брат предложил мне работу, для которой мне не требовались никакие особые навыки. И я действительно быстро к ней привык, а потом поднялся в должности до нынешней. У меня появились деньги и силы жить дальше, познавать этот мир, заботиться о родительском доме и о себе самом. Я безумно ему благодарен за это. Я с немым шоком продолжаю прожигать в Наруто дыру. Совсем не верится. Мой брат сделал для кого-то такой широкий жест? Не отвернулся? Не прошёл мимо? Не липово пожалел и тут же попрощался? Что же, выходит, только я всегда был для него персоной нон грата… На самом деле, было куда приятнее считать, что он просто мудак. Выходит, мудаком он был исключительно для меня… — Итачи… — едва шевеля губами произношу ненавистное имя, вновь отвернувшись от собеседника. Как же хочется схватиться за голову и просто загрызть себя заживо. От всей несправедливости. От очередных накативших из прошлого воспоминаний. От этих обиды и боли. Но Узумаки только что поделился со мной своим горем, с которым моё и рядом не стояло. Но почему же так плохо? Почему я всегда был для брата… — Да, — спокойно говорит Наруто, — Итачи-сан спас меня от неизбежного, став моих ангелом-хранителем. Зажмурившись, я не выдерживаю и сжимаю пальцами виски, продолжая качать головой из стороны в сторону. Не хочу этого слышать. Это отвратительно. Просто перестань, слышишь, Наруто? Не режь по мне ещё больше. — Саске? Узумаки легонько опускает ладонь мне на плечо. — Мм? — продолжаю сдавливать виски руками, чтобы быстрее отогнать неприятные мысли, от которых жутко разболелась голова. Сейчас точно не время. — Что с тобой? — слышу взволнованный голос Наруто. Тот в свою очередь спрыгивает с ограждения и встаёт передо мной, осторожно придерживая. — Все в порядке, — невнятно мямлю. Не могу подняться. Не хочу, чтобы он видел мое раскрасневшееся лицо. Мне стыдно за этот припадок. Стыдно, что я опять не смог поддержать человека, невольно переводя все внимание на себя. — Эй, эй, — тихо ободряет блондин, мягко касаясь моих щёк и приподнимая мне голову вверх. — Прости, наверное, мне не стоило говорить о твоё брате. Это ведь из-за него? Я с некоторым осознанием и удивлением судорожно бегаю глазами по его лицу, которое сейчас находится слишком близко к моему. Он все понял и после всего ещё пытается мне помочь? Он понял, в чем допустил ошибку… Черт, какое же у этого парня большое сердце… И удивительная проницательность. Или… Это Итачи ему рассказал? Но что он мог ему сказать? Что выкинул младшего брата из своей жизни ещё в детстве? Или что Его младший брат полный мудак, который разрушил его святое чувство любви и заботы? — Все в порядке, — немного резко отвечаю, отдёргивая руки от своего лица, после чего делаю глубокий вдох и выпрямляюсь. — Все нормально. Наруто продолжает с подозрением на меня поглядывать, но очередного приступа заботы у него больше не случается. Вместо этого он вновь занимает своё место на ограждении. Мы молчим какое-то время, каждый унесённый в свои мысли, пока тишина не становится неудобной. Я замечаю, что времени с момента нашей встречи прошло немало, поскольку на набережной уже стемнело, и лишь огни, горящие в городе ото всюду, освещают наше место встречи. — Саске… — тихо зовёт меня Узумаки. Я медленно поворачиваюсь к нему и слегка дергаю одной бровью. — Ты извини, если мои слова тебе неприятны, но я все равно скажу, ладно? — Ладно. — Наверное, это не мое дело. Но я вижу, что Итачи-сан очень любит тебя. Он говорил мне, что ты ушёл от родителей. Они тоже, наверное, за тебя сильно переживают… — Да неужели? — горько усмехаюсь этому бреду. — Когда я пришёл в «Акацуки» мы достаточно много с ним разговаривали. Он спрашивал, общаемся ли мы с тобой. И, можешь не верить, когда я сказал, что не могу тебя найти, у него глаза стали такими грустными. Не уверен, что знаю Итачи, но своими дьявольскими глазами он способен вообще что угодно показать. А учитывая иногда возникающие чудесные способности Наруто, тот вообще мог в кирпиче пирожное увидеть. — Я тебя понял, — говорю, надеясь поскорее закрыть эту тему. Я действительно не хочу слушать весь этот бред. Я прожил с ним шестнадцать с половиной лет, чтобы убедиться во многом. И ни одного даже намёка на любовь там не присутствовало. Впрочем, разве когда-то в наших отношениях было по-другому? — Слушай, Наруто, уже поздно… Я, наверное, домой поеду. Да и тебе завтра на работу. — Ты прав. Тебя проводить? — вновь со своей лучезарной улыбкой предлагает Узумаки. — Да нет, спасибо. Давай как-нибудь в другой раз, — отметаю эту нежелательную возможность. — Как скажешь. Блондин немного приуныл, но на его лицо тут же вернулась эта дебильная улыбка, стоило ему спрыгнуть с ограждения. Последовав его примеру, я опускаюсь на землю. — Давай, Усуратонкачи, — прощание «кулак в кулак». — Словимся ещё. — Пока, Саске. Знаешь… Я очень рад, что встретил тебя. Ты правда мой самый лучший друг, и я хочу, чтобы ты тоже жил испытывая как можно больше счастья. Узумаки, весело махнув рукой, разворачивается и, шлупая по асфальту, медленно направляется по дорожке. — Спасибо… — тихо шепчу ему в след, слабо, но так искренне улыбаясь. Что-то я устал за эту встречу. Всё-таки информационная нагрузка оказалась стоящей. Зря я его недооценивал. Идя вдоль набережной, в противоположную сторону от блондина, я с наслаждением разглядываю водяную гладь и потрясающее отражение целого участка города на ее поверхности. После этого разговора на душе стало как-то теплее и спокойнее. И, несмотря на какой-то осадок в сердце, мне все равно хочется улыбаться.

***

Этим утром будильник прозвенел слишком приятно. Думал, что так вообще не бывает. Обычно, либо не слышишь его, либо морщишься от того, как мерзкий писк раскатывает сквозь перепонки. Случаются, однако, чудеса. Собрался я быстро и легко. Никаких происшествий за целое утро. Прекрасный и быстрый выбор одежды. Отличный завтрак, приближённый к идеалу. И даже такси вышло в полтора раза дешевле, чем должно было, говоря, как что-то тут нечисто. С чего вдруг такие подарки судьбы? Разойдясь вчера с Наруто я ещё гулял какое-то время по городу, после чего спокойно приехал домой. И тем же вечером, мне пришло сообщение: «Добрый вечер, Саске-сан. Завтра на 11:00 у Вас назначена фотосессия по модельной программе №2 «Анбу». Вам необходимо прибыть к 10:00 на двенадцатый этаж в зал 125. Личный стилист на момент данной съемки — Акасуна Сасори, фотограф — Хошигаке Кисаме. С уважением, команда «Акацуки» А вот и нужный номер зала. Странно тут как-то с нумерацией помещений. Войдя внутрь, поражаюсь количеству света и всяких «лакшери-штучек». Здесь совсем не пошло, как на прошлом месте работы. И не тухло, как на предыдущем до него. Черт. Неужели я настолько низкосортный цветок, раз эта комната кажется мне по истине великолепной? А может, она действительно такая? Да. — Привет, ты Саске? — мимо пробегает какой-то паренёк с темно красными волосами и, увидев меня, он останавливается, чтобы спросить. — Да, э… Доброе утро. — Я Акасуна Сасори, — «паренек», что оказался моим стилистом, протягивает руку. — Приятно познакомиться, — улыбаюсь в ответ и пожимаю предоставленную ладонь. Ух ты, а хватка не детская. Сколько же ему лет? Едва ли старше меня, выглядит. — Скидывай шмотки и проходи сюда. Сасори вновь направляется в том направлении, по которому лежала его траектория в момент, когда я зашёл. Я же оперативно раздеваюсь, оставляя на себе только джинсы и кроссовки. Остальное, как я понял по собственному опыту, будет только мешать. Взяв чемодан с косметикой, он вновь поворачивается ко мне и, закатив глаза, вздыхает. — Сюда, — Акасуна указывает рукой на кресло возле себя. Я смущенно от собственной заторможенности подхожу к предоставленному мне месту и грациозно в него плюхаюсь. Акасуна закалывает мою челку, чтобы та не закрывала лицо, и начинает свои махинации. — У тебя прекрасная кожа, редко такое встретишь. Ни одного дефекта, — с восхищением протягивает парень спустя пару минут. — Спасибо, — уголки губ немного подрагивают от искренности моей слабой улыбки. — Сколько тебе лет, Саске? Ты выглядишь очень молодо. — В этом году исполнится двадцать. — Во даёшь! — искренне удивляется Сасори. — Я думал, года так 23. Как же тебя угораздило попасть сюда, ты ж ещё совсем ребёнок? — Да я этим уже года полтора занимаюсь… — расслабленно перебираю в пальцах краешек кармана. — А сюда, вот, пару дней назад пригласили. — Знаешь, думаю, не зря. Внешне ты просто идеален. Ставлю, что твоё мастерство ни сколько не уступает этому фактору. Не сдержавшись, я начинаю тихо посмеиваться. Этот парень мне определенно нравится. — Спасибо конечно, но ты тоже выглядишь замечательно. Сколько тебе лет? — интересуюсь, рассчитывая, что мы уже нашли общий язык. — Боюсь ты не поверишь, — отшучивается парень. — Попробуй сам предположить. — Хм, ну не знаю… Двадцать пять? — Мимо, — смеётся Акасуна, щекоча кожу лица тонкой кистью. Приняв задумчивый вид, я начинаю прикидывать другие варианты. Ну старше двадцати семи он точно не выглядит, значит ему меньше изначальной цифры. — Двадцать три? — Не-а. — Двадцать шесть? — Снова нет, Саске, — улыбается парень, а его коньячные глаза начинают сверкать в свете ламп. — Ну намекни, хотя бы? — прошу я. — Ладно, последняя цифра «8». — Точно! Двадцать восемь! — радуюсь, наконец угадав его возраст. — Ну нет же, — наигранно хмурится стилист. — Попробуй ещё разок. Будучи уверенным в этой цифре, я порядком подрастерялся. — Не знаю. Восемнадцать? Других вариантов нет. Сасори снова смеётся. — Ну как же нет? — Акасуна улыбается краешком губ. — Ладно, мне 38, можешь не верить. Словив от услышанного шок, я в немом возгласе раскрываю рот. Он же шутит. Шутит же? А почему мне кажется, что вовсе нет? — Чего это ты так поразился, малыш? — смеётся стилисты — Я бы тебе показал паспорт, но, к сожалению, не ношу его с собой. — Так ты… Вы… Как же так…? — Будешь умываться хозяйственным мылом по утрам, и в пятьдесят твоя внешность станет еще лучше. — Хах, а если серьезно? Это же шутка, да? — до последнего не веря словам Акасуны, с глупой улыбкой интересуюсь я. — Ладно тебе, Саске. Чудеса косметологии и хорошие гены ещё и не такое могут. Мысленно я на сто процентов соглашаюсь с его словами. Знаю, что косметология решает многие проблемы, да и с генами я сам являюсь наглядным примером. Но, все равно, даже не верится. — Похоже, мне теперь стоит обращаться к Вам: Сасори-сан? — задаю вопрос с максимальной вежливостью, отводя взгляд в сторону, дабы не выдать смущение. Акасуна напрягается на секнду, а его коньячного цвета глаза в тот же миг меркнут и темнеют. Кажется, я что-то задел в этом человеке… — Право не стоит, мы с тобой всё-таки должны подружиться, не последний раз работаем вместе. Называй как и раньше, не хочу казаться старым пердуном на твоём фоне. В этот момент раздаётся стук двери, ведущей не в коридор, по которому я пришёл сюда, а в следующее помещение. Через секунду в щелку заглядывает какой-то мужчина, на вид лет тридцати. И прежде, чем тот начинает говорить, я замечаю его необычный цвет кожи — серый, с некоторыми оттенками синего. — Сасори но Дана, скоро закончите? — У меня ещё полчаса, Кисаме, к чему торопиться? Кажется, этот мужчина и есть мой фотограф. Хошигаке Кисаме, или как его там. Что-то мне подсказывает, что их разговор сейчас выглядит слишком формально. Должно быть, причина этому я. — Тсукури сегодня придёт. Хочет посмотреть на новую модель, — расплываясь в улыбке, похожей на оскал, словно мурлычет Кисаме. — А мне то что? У меня час на работу. С одиннадцати мальчик твой, — фыркнув, сухо бросает Акасуна. — Ладно, не опаздывайте, — отвечает Хошигаке и тут же скрывается за дверью. Стилист закатывает глаза и возвращается к работе, тихо бурча себе под нос: — Будто Дей когда-то приходит вовремя. Через полчаса работа Сасори наконец была завершена. Подсветленный тон кожи и легкий макияж только подчеркивают мою натуральную внешность. При помощи каких-то махинаций с тенями стилист визуально увеличил или и без того большие и тёмные глаза, слегка подправив их форму. С причёской все вышло немного сложнее, но в итоге Акасуне удалось привести мои непослушные волосы в идеальный абстрактный порядок. Он и вправду отличный мастер. Когда дело дошло наконец до одежды, я был очень приятно удивлён. Коллекция «Анбу» вся идёт по стилю warcore, только по сути эта одежда относится к повседневно-спортивной. Практичная, лаконичная и необычная. Преимущественный цвет, чего и следовало ожидать, — чёрный. Терпеть не могу всякие рубашки и пиджаки, они, мягко говоря, не особо удобны для моих повседневных будней. На замену им я предпочитаю нейтральные футболки и однотонные джинсы, поэтому коллекция мне очень даже пришла по душе. Жаль, нельзя забрать себе пару вещей. Итак, что мы имеем: прекрасный макияж, с такой же неподражаемой причёской и одеяние, заслуживающее лично от меня особой оценки по импровизированной шкале идеалов. — Привет, можем начинать, — с улыбкой оповещаю фотографа, заходя в следующее посещение. Эта комната не такая атмосферная, как предыдущая, однако такая же тёплая и светлая, по своей внешней составляющей. — Здравствуй, Саске. Я — Хошигаке Кисаме, твой личный фотограф на эту коллекцию, — приветливо отвечает мужчина и пожимает мне руку. — Думаю, подобная обстановка тебе знакома, поэтому располагайся и говори, когда будешь готов. Я согласно киваю и направляюсь к месту своего «звездного часа». За полтора года я вполне разобрался со структурой работы этого бизнеса, а конкретно с моими обязанностями, как его составляющей. Множество разных поз, выражений лица и взглядов всегда играют на руку, когда пытаешься зарекомендовать себя на новом рабочем месте. Устроившись на абстрактном кубе, я словно попадаю в сюрреалистическую картину, полностью погружаясь в роль. — Я готов, — тихо, чтобы не сбиться с выбранного настроя, киваю фотографу, и тот начинает. Атмосферные треки из аудиосистемы расслабляют меня окончательно. Сменяя позы одну за другой, я растворяюсь с окружающими меня предметами, на фоне пастельных тонов. Это определенно моя стезя, в который раз убеждаю себя в этом. Несколько снимков спустя, получив от Хошигаке утвердительный кивок, сменяю образ заменив определенную часть гардероба на другую. Продолжаем. Дверь тихо приоткрывается, и в помещение заходят Сасори и блондин с длинными волосами и сияющим счастливым лицом. Я отвлекаюсь, переводя удивленный и одновременно заинтересованный взгляд на парней, когда незнакомый мне человек начинает приветливо махать рукой. — Дей, не отвлекай его, — тихо шикает Акасуна на своего спутника и, толкнув, заставляет сесть на диван. — Саске, продолжаем, — мелодичным тоном привлекает мое внимание фотограф. На этот раз вернуться в роль мне становится уже сложнее, однако, похерив несколько кадров, я всё-таки расслабляюсь и вновь начинаю чувствовать себя непринуждённо. Кисаме довольно улыбается, в очередной раз кивая мне. Снимки должны получится превосходными. Снова смена образа и мы продолжаем уже на новом уровне. Одежды становится все меньше. Теперь на мне остаётся лишь темная майка с круглым вырезом. Ткань такая приятная на ощупь, что хочется никогда ее не снимать. На ней же сверху небольшая серебристая цепочка и несколько мелких делателей, принадлежащих выбранному стилю. Здесь же и чёрные джогеры да массивные кроссы. — Поменяй локацию, Саске, — просит фотограф, указывая на другие элементы интерьера в фотозоне. Пару секунд я осматриваюсь, подбираясь максимально подходящее место и позы, затем, приняв решение, следую к изогнутой платформе — стул в стиле хайтек. — Готов, — кидаю Кисаме, заняв выбранное место в определенной позиции. Щелчок. Смена позы. Щелчок. Мне кажется, у какого человека должна быть работа, которая явно приходится ему по душе. Знаю, такое случается редко. Но стоит только представить, как сильно поднимется коэффициент счастья в обществе, если все люди, так же, как я сейчас будут испытывать легкую эйфорию, находясь в своей стезе и занимаясь любимый делом. Я бы очень хотел, чтобы так было. — Извините… Дей? — я шарахаюсь от звука этого голоса и падаю со стула, приземлившись не в самой приятной позе. — Саске, ты в порядке?! — ко мне тут же подбегает напуганный Сасори, протягивая руку, чтобы помочь подняться. — Ничего себе не сломал? — Да не, все норма… — потирая ушибленный локоть, принимаю помощь у стилиста и быстро поднимаюсь на ноги, встречаясь взглядом с леденящими душу чёрными глазами. Такие же как у матери. Только в них нет ее жизнерадостности. Нет света. Нет отражения души, если она вообще есть под этой оболочкой. Но он прекрасен. Словно ангел. Словно сам Дьявол. Ничего не выражающее лицо, спокойная и расслабленная поза. Блики от преломления света на его излюбленной серебряной цепочке с тремя кольцами. И он смотрит в ответ, поверхностно и безразлично. Но все равно прожирает меня насквозь. Мы не виделись уже три года. И я был бы счастлив не видеться больше никогда. Похоже ты тоже? Итачи.