две стороны чувств

Жизненная рутина надоела сильно, но Джисон с этим ничего не делает. Уже пытался. Сегодня почему-то захотелось встать раньше и накраситься. Он редко наносил макияж, потому что потом не хотел умываться и смывать это все. А еще к лицу просто так не притронуться. Особенно к глазам — они точно размажутся. В университете он, конечно же, не остается без заинтересованных взглядов. Джисон не любил это: привлекать к себе всеобщее внимание. Ему было приятно от услышанных комплиментов, но с какого-то момента своей жизни он вбил себе в голову, что они не искренние. В конце концов, замечают его только тогда, когда он либо накрасится, либо наденет такую вещь, в которой его никогда не видели. Не то, чтобы как-то беспокоится по этому поводу, просто раздражает. Но есть человек, в комплименты которого можно верить всегда. – Ты красиво красишься, – слышится где-то со стороны и Джисон оборачивается, натыкаясь на знакомые карие глаза. – А, – опешил он, – Спасибо? Минхо улыбается и садится рядом с ним на подоконник, в проходе между коридорами. Он всегда подчеркивал новые детали, которые замечал в Джисоне, и совмещал их с теми, что уже были. Или синеволосому просто так казалось. Старшего всегда впечатляли люди, которые разбираются в косметике и умеют ею пользоваться. Он не умел краситься, но хотел бы научиться, потому что ему нравится все, что с этим связано. У Джисона появилась идея. – Пойдем ко мне, – предлагает он, – Покажу тебе свою косметику, – и Минхо не может отказать. Приходят домой они уже под темень. Джисон извиняется за то, что у него не убрано, и собирается это исправить, немного освобождает место на своем столе. Он не переодевается, потому что не уверен, найдется ли для старшего одежда. – Иди сюда, – Минхо послушно садится на стул возле стола, – Итак, – он открыл ящик, где лежало много чего для лица, – Ты к косметике притрагивался, или вообще ничего не знаешь? – Я пробовал краситься пару раз, – подпирает он рукой подбородок, – Но с непривычки мне показалось все сложным. Так что у меня не получилось. – Ага, значит с косметикой ты знаком, – Хан по очереди достал все, что ему точно понадобится и, взяв второй стул для себя из кухни, поставил его на против Минхо, – Знаешь, – начал он, наклоняя голову к плечу, – Мне кажется, тебе очень пошли бы стрелки. – Стрелки? – Да, – кивнул синеволосый, – У тебя красивая форма глаз. Ты пробовал их рисовать? – Ну, нет? – задумывается блондин, – Но если ты говоришь, что мне пошло бы, то давай попробуем. – Хорошо, – он берет крем, которым обычно увлажняет лицо перед тем, как накраситься, – У тебя нет аллергии на какие-то средства? – Нет. – Хорошо, – повторяет Джисон, открывая крем, – Я до этого никого не красил, на самом деле, – у него вырывается нервный смешок. – О, ну тогда я буду первым, – улыбается Минхо. – Я боюсь сделать что-то не то, потому что раньше не трогал чьи-то лица. – А, не переживай, думаю, мне будет приятно чувствовать твои руки на своем лице, – что он только что сказал?.. Ладно, окей, Джисон собирается нарисовать стрелки кому-то, кроме себя. Надо приловчиться. Он включает настольную яркую лампу, берет темно-коричневый карандаш в рабочую правую руку и просит закрыть глаза. Левую через верх головы Минхо прикладывает к виску, чтобы для удобства вытянуть уголок глаза. И когда первые маленькие черточки были старательно вырисованы, Джисон просит сидеть с открытыми глазами, потому что по-другому правильно стрелки не нарисовать, и выводит линии дальше. Он прерывается на пару секунд, неловко улыбаясь. – Не смотри так пристально, это смущает. Минхо зеркалит его улыбку, но взгляд все-таки отводит в сторону. Говоря, что чувствовать руки Джисона ему будет приятно он знал это наперед. Аккуратные теплые касания успокаивали. Если у него выбьется прядка волос — младший бережно заправит ее за ухо и обратно еле-еле прижмет ладонь к скуле. Это реально очень приятно. Когда на верхнем веке все было сделано, пришло время подкрасить снизу. – Подними глаза вверх. Я почти закончил, – пара штрихов завершили всю работу. Это оказалось не так сложно, как можно было представить. Джисон никуда не торопился, делая все ровно и чисто, а Минхо терпеливо ждал, – Смотри, – он поставил на стол круглое зеркальце. Блондин смотрит в отражение, проговаривая едва слышное "вау", – Нравится? – Это потрясно, Джи. – Я рад, – улыбается смущенно, – Тебе и правда идут стрелки, – старший с ним полностью согласен. Джисон рассказал, что иногда красит нижний ряд ресниц. Если на них не просто нанести тушь, а еще и соединить каждые две-три реснички, как это он привык называть "кукольные глаза", то будет смотреться охренительно. Минхо не красит ресницы с некоторых пор. Из-за того, что они достаточно длинные тушь плохо сходит. Через пару минут Джисон спохватился и вспомнил, что вообще-то не спросил, хочет ли Минхо перекусить. А тот редко ест в такое время, обычно позже, или вообще перед сном. Младший удивляется, как при таком графике возможно держать свое тело в форме. О, да, Хан мог сказать, что тело Ли в форме, потому что это действительно так. Они засиживаются до вечера, разговаривая о всем, что можно было вспомнить. Как в тот раз. У них оказывается много общих интересов, в которых, правда, мнения сильно уж разбегаются, но из этого тоже находится что-то общее. Джисон ловит себя на мысли, что они слишком быстро начали сближаться, но с этим почему-то кажется, что подобных вечерних разговоров впереди много. Он предлагает провести Минхо до дома, но тот твердо отказывает, уверяя, что доедет сам. Младший просит только написать по возвращению домой, потому что переживать будет. Этой ночью Джисон засыпает почти сразу, не смотря на весь свой скачущий режим. Утром, как всегда, не ест, ограничиваясь растворимым кофе. Потом живот будет болеть, и он об этом знает, но есть не хочется. С его питанием происходят такие же перемены, как со сном. Даже хуже. Иногда получается питаться нормально, но это происходит редко и полностью осознанно, когда Джисон старается наладить отношения с едой, что получается откровенно плохо. Либо ему нужен контролер, либо ему нужно сходить к врачу, для назначения чего-либо. По мимо этого есть одна вещь, которая тревожит больше всего, и Джисон не знает, стоит ли о ней говорить. Он никогда не обсуждал с кем-то что-то в открытую, не смотря на то, что привык решать проблемы именно так: всегда поговорить и выяснить. Так, что же, собственно, Джисон не совсем понимает намерения Минхо. Если еще учитывать, что общаться на постоянной основе они начали пару месяцев назад, можно сказать, что это полностью путает его. И хотя за весь свой опыт он понял, что у людей есть конченая привычка общаться флиртом, или делать вещи, которые по их мнению не являются чем-то особенным, Минхо не был похож на одного из таких. Тем более, он-то уж точно использует много слов в своей жизни, чтобы что-то объяснить и сказать. Должно пройти немного времени и мысли сложатся в кучу. Джисон обязательно разберется с этим вместе с ним. Январь пролетел быстро. В десятых числах февраля не потеплело — стоял еще морозный воздух, конечности и лицо продувало. Хотелось просто не выходить никуда, закутаться в одеяло и сидеть смотреть сопливые дорамы. Джисон был слаб к холоду, он мерз везде, какая бы одежда на нем не была. В особенности замерзали его стопы, поэтому зимой всегда приходилось надевать смешные махровые носки с оленями. У него вообще много разнообразных носков. Он помнит, как однажды был с Минхо у себя дома, и тот сказал, что хотел бы такую же коллекцию. Они часто бывали у друг друга просто потому, что им нравилось проводить время вместе. Это помогало на время отвлечься от сложного периода и выкинуть из головы все плохие мысли. Джисон особенно любил приходить после полудня и оставаться до вечера у Минхо по выходным. В один из таких дней он задержался дольше, чем обычно, было уже поздно. Старший показывал свои рубашки. Бархатные и хлопковые рубашки, которые подходили ему настолько сильно, что можно было взлететь в космос. Джисон практически никогда их не носит, потому что футболки ему более удобные. Когда они заканчивают, его вгзляд неожиданно цепляется за гитару, которая отставлена ближе к углу. – Она всегда там стояла? – спрашивает синеволосый, указывая в тот самый угол. – Нет, я ее из шкафа переставил, – отвечает Минхо, садясь на пол, возле ног Джисона, – Хотел снова начать играть, но как-то не пошло. – Ты умеешь играть? – подпрыгивает на кровати он, в надежде выпучив глаза. – Ну, немного. – Это так здорово! – радостно лепечет младший, – Я, ну знаешь, хотел бы научиться, – он запинается, потому что ему неловко просить об этом, – Но у меня никак не выпадала возможность и, – замолкает, когда за его вскинутые руки берутся чужие. – Ты слишком много жестикулируешь, – улыбается блондин, поднимаясь на ноги, – Я не профессионал, но могу научить тебя чему-то простому. Счастливое лицо Джисона — это то, что нельзя никак описать, и то, что Минхо очень нравится видеть. Он радостно пискнул и перехватил в свои руки гитару. На ее деке были наклейки давно излюбленных рыжих и серого котов. Хан ставит ребром на свои колени беря гриф в левую руку. Блондин обходит кровать и, садясь сзади, без колебаний заглядывает за плечо Джисона охватывая ладонями чужие костяшки. Его руки были почти незаметно меньше рук младшего, но почему-то всегда казалось наоборот. Синеволосый замирает — все еще не может привыкнуть к свободным действиям Минхо — и потом отклоняется назад, прислоняясь спиной к торсу Ли, потому что в его квартире тоже холодно, а так — теплее. Следующая пара часов ушли на изучение и практику простых мелодий. Можно подметить, что младший быстро все схватывал, хотя иногда зажимать нужные струны не получалось. Минхо разрешил забрать гитару к себе, чтобы было больше возможности для обучения. Перед сном Джисон, почему-то, вспомнил про то, что хочет поговорить об их отношениях. Ему страшно, но чем дольше тянуть, тем хуже. Собирается с силами он на утро, потому что ночевал у старшего и упускать возможность было бы странно. За окном уже светло, но вставать с кровати в последний выходной совсем не хочется; Джисон кутается одеялом полностью и кое-как встает, топая босыми ногами по пушистому ковру и холодному линолеому. У него часто снимаются носки пока он спит. Раздражает, потому что во сне его тело всегда спокойное и почти неподвижное. – Хен, – тихо зовет его Джисон, – Можем поговорить? Сердце совершает болезненный кульбит. Причем, не только у него. Минхо знает, что разговор окажется тяжелым. Для него — точно, потому что он знает, о чем они будут говорить, но не смотря на это ему становится очень жарко от волнения. Ладони потеют, а сердце противно бьется в глотке. Джисон чувствует примерно то же, но в меньшей степени. Тем не менее, когда он напоминает о поцелуе и спрашивает, что между ними происходит Минхо, кажется, начинает иногда мелко трястись. Его отношение ко всему достаточно простое и обыденное. К этому тоже, но ему всегда было очень сложно признаваться. Признаться в своих чувствах для него — вывернуть себя наружу и показать, а это страшно. Минхо казалось, что его застали врасплох. Он нервно дрыгал ногой и кусал нижнюю губу, пытаясь сформулировать мысли для четкого ответа. – Эй, перестань дрегаться, – Джисон кладет свою ладонь на чужую коленку, гладит, – Ты можешь рассказать мне, знаешь же. Пожалуйста, – блондин вздыхает. Ну, этот момент все равно должен был наступить. – Ты мне нравишься. Тишина. Джисон смотрит на него с глазами по пять копеек и медленно переваривает услышанное. Ты мне нравишься теперь эхом в голове отскакивает. Это абсолютно искренние слова. – Почему... ты раньше не сказал? – неуверенно тянет он. – Я не хотел пугать тебя, – можно было подумать, что это странно, но Минхо считал, что поцеловать — не так серьезно и стремно как сказать. Он резко замолчал, а потом добавил, – И я боялся, что это невзаимно. Банально, но он не может винить себя. У него было много размышлений и потраченных сил на этот счет. Конечно, Минхо никогда не думал, что Джисон будет смеяться над ним, или издеваться после этого. Но страх того, что их общение после признания прекратится вовсе полностью держал рот на замке. За страхом иногда приходила тоска от осознания, что он не может просто сказать это. Но сейчас, если Джисона волнует это тоже — по крайней мере, ему важно знать, что думает Минхо. Касаемо же самого Джисона: у него полный вихрь из мыслей и он понятия не имеет, как его успокоить. – Я не, – нужно сказать как есть, – Я не уверен, хен, – он поднимает виноватый взгляд, не знает, говорить ли что-то еще, – Дай мне время, пожалуйста. – Сколько угодно, – кивает блондин и тянет младшего на себя, обнимая, – Спасибо, – Джисон понимал, за что тот его благодарит. По-другому быть не могло. Он не мог осудить страшего, сказать, что это глупо или неправильно. Он никогда так не делал ни с кем и не будет. Если другие люди способны растоптать Джисона и размазать по стене после того, как он раскрыл им свою душу, то сам Джисон — нет. Однако, ему действительно нужно время для ответа. Минхо не хотел бы, чтобы младший отдалился от него. Это тоже страшно. Страшно и больно, хотя он не пытается его как-то удержать рядом. Это и не нужно, потому что Джисон не собирался уходить. Наоборот, за это время они, кажется, стали намного ближе. По долгим наблюдениям Джисона жизнь разворачивается так, что людям приходится специально отдаляться или избегать человека, чтобы понять свои истинные чувства. Но он думает, что это ошибочно. Несомненно, очень сложно в такие периоды, но разве не нахождение с человеком дает понять, что ты к нему чувствуешь? Ну, Джисон считал именно так. Ты полностью будешь уверен в своих намерениях и эмоциях тогда, когда проведешь достаточно времени с человеком, а не без него. И ты будешь уверен в его намерениях тоже. Здесь, конечно, спорный момент, но про плохой выбор никто не забывал. Хотя, чаще всего это отходит на второй план. Каждый раз Джисон надеется, что принял верное решение. И сейчас. А если нет, то его всегда можно поменять. Он думает, что прошло минимум пол года с его лишними рассуждениями, но прошел всего один месяц. Март встретился грязным, хотя стало теплее и замерзать получалось не так часто. Джисон вспоминать об ошибках прошлого будет позже, когда этот опыт понадобится в сложных ситуациях, а сейчас теперешнее никак не совместимо с этими ошибками. В начале марта он решает снова покраситься в синий, потому что предыдущая краска уже совсем смылась. А еще попробовать сделать кое-что новое. К середине марта улица осталась почти без грязи. Джисон все в таких же черных берцах на высокой подошве, легком тепло-голубом свитере, только с более яркими синими волосами. Он пришел к Минхо в выходной день утром совершенно неожиданно, взяв гитару. Старший был еще в пижаме с зайцами и, кажется, только недавно проснулся. Джисон смеется, проходя за ним на кухню и обнимает, как всегда делает при встрече, а блондин сопит у него на плече, потому что не доспал. Они до полудня вместе смотрят видео на ютубе, и Минхо показывает хореографию, которую недавно выучил с Хенджином. Младший вечно готов смотреть на его танцы. От точных движений взгляда не оторвать и он на самом деле говорит, что тоже хотел бы выучить что-нибудь. Отказывал ли ему Минхо когда-то? Нет, очевидно. Поэтому они откладывают это на вечер — если будет получатся — потому что сейчас Джисон хочет сыграть недавно выученную песню. Здесь начинается то, что он тчательно старался подготовить. У него заметно трясутся руки и, кажется, подскочил пульс. Блондин усаживается рядом на кровати, с интересном и ожиданием смотрит, как Джисон вспоминает начало песни, перебирая струны. И только сейчас внимание приковывается к его рукам, и твою мать. Минхо давится на вдохе, с восхищением рассматривая чужие пальцы, ногти, на которых черный лак. Черный, блять, лак. Он передать не может то, насколько сильно ему нравится и то, насколько сильно Джисон охуенный с черными ногтями. Он сглатывает, но решает оставить свои восхваления на потом, чтобы ненароком не сбить чужие мысли. Младший настраивается, и, наконец, легко проводит по струнам, начиная играть уж очень знакомую для Минхо мелодию, но он пока не может понять, что это за мелодия. Понимает только тогда, когда до его ушей доходит певучий голос Джисона:

Oh Hannah, I wanna feel you close Oh Hannah, Come lie with my bones Oh Hannah, Don't look away Oh Hannah, Just look at me the same

О, теперь пульс подскочил и у Минхо. Он поднимает глаза к чужим, а второй тут же их отводит в сторону, продолжает петь, немного покачиваясь в стороны.

I don't wanna be your friend, I wanna kiss your lips Uh-uh-uh I wanna kiss you until I lose my breath

Сердце бьется под ребрами и ему едва удается фокусировать зрение, чтобы что-то видеть. Он слушает любимый голос дальше с замиранием и трепетом где-то в желудке. Эти чувства обволакивают все внутренние органы, просачиваются через кожу, заполняя воздух.

I don't wanna be your friend I don't wanna be your friend, I wanna be your bitch And I wanna touch you but not like this The look in your eyes My hand between your thighs Oh, this can't be real It's all just a dream

Минхо комкает простынь. Он не может справиться со своими эмоциями, которые распирают грудную клетку так сильно, что кажется она ломается или вот-вот взорвется. Джисон допевает последние строчки, приоткрывая веки...

I don't wanna be your friend Lose my breath

...отставляет гитару и поворачивается к трясущемуся Минхо, смотря глаза в глаза. Тот надеется, что правильно понял, иначе просто... он не знает, что делать. Джисон тянется, хватая его за затылок, и припечатывает чужие губы к своим. Осторожно и нежно. У старшего глаза расширяются, он даже мелко дергается, но потом льнет к синеволосому слишком резко, зажмурившись от застывших слез в уголках глаз. Он не хочет его отпускать и, к счастью, Джисон думает так же, обхватывая второй рукой щеку, снова гладит. Они отстраняются спустя несколько минут непрерывных аккуратных поцелуев и тихих вздохов, соприкасаясь лбами. – Прости, что пришлось ждать так долго, – шепчет Джисон, все еще гладя чужую скулу. – Я очень счастлив, правда, – коротко смеется в ответ Минхо, выпрямляет руки, кладя их младшему на плечи. Даже если бы ему ответили отрицательно, он был бы рад, что ему вообще ответили. Отрицание — тоже ответ, хоть и не всегда хороший. Но сейчас отчего-то хочется смеятся и радостно прыгать на месте. Минхо не спеша давит на Джисона, заставляя лечь, придерживает затылок, чтобы он не ударился. Его улыбка такая яркая и ликующая, что у младшего от нее тоже начинает разливаться тепло. Оно окутывает с головы до ног, каждую клеточку тела, пробираясь насквозь. Может быть, они что-то упустили. Но сейчас в голове нет ни одной плохой мысли. Теперь все будет хорошо..?