no strings attached

Стресс от последних экзаменов остался где-то далеко в прохладном Сиднее, теперь все внутри трепетало в предвкушении самых незабываемых каникул, которые Феликс решил провести в Париже. Этот город давно и бесповоротно пленил его гулко бьющееся от волнения сердце, и когда самолет наконец взмыл в воздух, и от перемены давления заложило уши, все, на чем молодой романтик мог сосредоточиться, было связано с картинками из интернета, которые он пересматривал почти всю ночь перед вылетом, так и не заснув больше, чем на пять часов. Такие по-европейски узкие улочки и бесконечная вереница людей, снующих по ним, казалось, бесцельно. Яркая, но теплая подсветка кофеен и баров под покровом луны, которая, видимо, была за спиной фотографа в момент съемки. Умилительная парочка, застигнутая фокусом совершенно случайно за застенчивыми поцелуями в углу уличной зоны какого-то кафе. Феликс отпечатал эту фотографию где-то на подкорке и буквально мечтал попасть внутрь, туда, где было так красиво, уютно, и пахло лавандой и совсем немного — приторной, слащавой романтикой. Поэтому, нетерпеливо выглядывая в иллюминатор, он пускал искры из глаз, ожидая, что вот-вот увидит все, что так давно мечтал увидеть своими глазами, а не через объективы чужих фотоаппаратов. Феликс прилетел один, и в Париже его никто не ждал, но одиночество совсем его не пугало, даже наоборот — чувство, которое было ближе всего ему, сходившему с трапа с маленькой сумочкой в руке, было больше похоже на то, что испытывал бы птенец, выпущенный из клетки. Он улыбался так, что болели скулы, но было все равно — с чемоданом в одной руке и с паспортом в другой, он был уже одной ногой там. В своей прекрасной сказке. Милая девушка, работница отеля, проводила Феликса до его номера и показала, как магнитной картой открывалась дверь его номера, видимо, на случай, если ее английский с донельзя умилительным налетом французского акцента, окажется недостаточно понятным молодому постояльцу. Феликс лишь улыбнулся ее жесту и произнес на чистом французском: «Ne t'inquiète pas, je vous comprends, » — что означало, что ей не стоило волноваться, потому что он ее прекрасно понимал. Эти его слова, а может его неожиданный для такой миловидной внешности, низкий, обволакивающий слух тембр или даже все вместе, вызвали у нее смущенную улыбку и тихий лепет извинений, после чего она оставила его с пожеланием прекрасно провести время. О, это будут лучшие несколько дней его жизни — эта мысль придала Феликсу ускорения, и он, окрыленный желанием наконец почувствовать под своей обувью каменную кладку улицы с той фотографии, распахнул дверь своего номера, осмотрелся вокруг, прошел вглубь, оставляя по пути чемодан, распахнул занавески, открыл окно и вдохнул немного влажный запах улицы, что принес теплый ветер, по-хозяйски бесцеремонно влетевший в комнату в ту же секунду. Не теряя ни минуты на лишние раздумья, Феликс снял с себя грязную и потную от долгого перелета одежду и направился в душ. Выхватив из чемодана что-то относительно сочетаемое, он быстро оделся, на скорую руку высушил волосы, оглядел себя напоследок в зеркало, и с довольным выражением лица покинул свой номер, оставив устроенный за считанные минуты бардак на совесть себя завтрашнего. Сегодня его ждали приключения. Феликс заправил за ухо светлую прядь, чудом сбежавшую из-под его темно-бордового берета, и огляделся. Он стоял у входа в отель и перед ним было мирно колыхающееся море из людей всех возрастов, в одежде всех цветов радуги и оттенков, которых ей не хватало. А еще ноздри забил запах теплой выпечки и кофейных зерен. Парень, как зачарованный, направился к его предполагаемому источнику — к небольшому кафе неподалеку. Соскочив со ступенек на пеший проход, Феликс почувствовал под ногами кладку из неровных крупных каменных пластин, и его осенило — это была та самая улица с фотографии. Вот — тот самый бар, с переливающейся разными цветами вывеской на витрине у двери, а вот… Нет, не могло же ему повезти настолько! Прямо напротив него, чуть далеко по улице было то самое кафе, которое он так долго разглядывал на фото, что запомнил каждую маленькую деталь. Он узнал даже лампочки, развешанные вдоль навеса, который создавал уютную тень. Терраса была уставлена черными столиками, на каждом из которых стояло по высокой белой вазочке с несколькими веточками каких-то неизвестных ему растений. Взгляд как-то ненароком задержался на том самом столике в углу, за которым тогда сидела милая парочка. Феликс вдохнул как можно глубже, будто не мог надышаться этой сказкой, в которую, казалось, наконец-то ступил ногой, и все, кроме этого волшебного пузыря, осталось за полупрозрачной мыльной завесой. Он направился прямиком в кафе, перебирая в уме фразы на французском из разговорника, по которому он зубрил их в каждую свободную от учебы минуту. С выбором кофе сложностей и быть не могло. Феликс не собирался возвращаться домой, ни разу не попробовав café vanille française. Об особом кофейном «коктейле», которого он не мог найти ни в одной кофейне Сиднея, парень прожужжал уши всем своим друзьям и членам семьи, как только узнал о его существовании. И было совершенно все равно, что латте с сиропом придумали совсем не французы. Заняв привлекательное место за столиком у невысокой решетчатой ограды, отделявшей террасу от бурной растительности, что окружала ее со всех сторон, оставляя лишь небольшой проход посередине, Феликс принялся рассматривать прохожих, иногда улыбаясь, если встречался с кем-то взглядом. Удивительным было то, насколько домашней ему казалась эта атмосфера. Пусть и не все улыбались ему в ответ, и не было возможности привычно вкинуть какое-нибудь «G’day mate». Пробыв в этом городе считанных пару часов, он думал, что уже не хочет возвращаться. Официантка подошла к его столу почти незаметно и прошелестела рукавами белой рубашки, оставляя на его столе чашку с кофе, от которого шел такой сильный аромат ванили, что Феликс даже зажмурился на пару секунд, что не осталось незамеченным для девушки. Она мило улыбнулась и пожелала ему хорошо провести время. Видимо, как от кофе пахло ванилью, так и от Феликса Австралией тянуло за версту. Он поблагодарил официантку, отзеркалив ее улыбку, и вернул свой взгляд на улицу, на которой, казалось, что-то выпадало из его представления из пары секунд до. Одна фигура выбивалась из толпы особенно четко, остановившись неподалеку от кафе, с другой стороны дороги, прямо у входа в бар. Молодой человек небольшого роста, и «ну, очень складного телосложения, » — как мгновенно отметил в своих мыслях Феликс, снял с плеча гитарный чехол, оставив его открытым на земле, и достал инструмент, присаживаясь на стульчик, который, как оказалось, стоял все это время за его спиной. Парень забавно нахмурился, уставившись на ремень, свисавший с гитары, но через несколько секунд раздумий открепил его и бросил в чехол. Феликс усмехнулся. Складка между бровями музыканта разгладилась, а его руки легли на гриф и струны так естественно, будто не знали другого занятия так же досконально, от и до. С первых же аккордов Феликс догадался, что это была за песня — love somebody была в его самом любимом грустном плейлисте. Он слушал эту песню каждый раз, когда на сердце нападала тоска, каждый раз, когда ощущал себя маленьким и беззащитным или наоборот, тяжелые чувства не давали спокойно дышать. И тут парень запел. Его мягкий голос обволакивал слух настолько комфортно, что это приятное ощущение перекрывало все негативные ассоциации, успевшие заполнить разум Феликса за короткий проигрыш, смыло теплой волной. Он напрочь забыл обо всем, что его окружало. Нетронутый кофе остывал в чашке на столе. Прохожие смешивались в одно смазанное нечто. Единственным, на чем глаза Феликса могли поймать фокус, была фигура этого парня, что время от времени поднимал взгляд от гитары, чтобы распеться на очередном куплете, и в одно короткое мгновение Феликсу показалось, что он поймал его взгляд на себе, но его глаза в этот момент были будто затуманены. Казалось, в этот самый момент для него не существовало ничего кроме гитары и этой песни. Для них обоих. Дымка рассеялась по щелчку пальцев с аплодисментами небольшой толпы людей, что успела собраться вокруг музыканта. Он смущенно склонил голову в подобии поклона и улыбнулся, а потом заиграл следующую песню. В этот раз Феликс смог наконец оторвать от него взгляд и пройтись по окружающим. Он заметил молодого человека, что стоял, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к двери бара. Он улыбался в спину музыканту. Видимо, они были знакомы. Ну, или так казалось. Когда вторая песня закончилась, особенного кофе с сиропом гренадин в чашке почти не осталось. Люди расходились в разные стороны, музыкант вытряхивал мелочь из чехла, чтобы убрать в него гитару. «Сейчас или никогда, » — подумал Феликс, не отрывая взгляда от фигуры парня. Он был в секунде от того, чтобы схватить свою сумку и подбежать к нему. О том, что сделал бы после, он еще не успел подумать, но и не пришлось: музыкант направился прямо в его сторону. У Феликса перехватило дыхание, и он, привставший из-за своего стола, застыл, а потом осторожно присел обратно и принялся следить за парнем, время от времени пряча свой взгляд в кофейной гуще на дне его чашки. Объект его наблюдений тем временем заказал себе кофе и сел за соседний столик, по забавному стечению обстоятельств — прямо напротив Феликса, лицом к нему. С каждой минутой время стекало и по капле падало на колени, обжигая через ткань брюк, словно горячий воск. Взгляд Феликса метался от растрепанных волос музыканта к закатанным рукавам его белой рубашки и скользил по открытым рукам, которые периодически бережно поднимали чашку и подносили к пухлым губам. Вот только, в отличие от гармонии и взаимопонимания с чашкой, взгляд от губ не отрывался ни в какую, не хотел, отказывался. Феликсу пришлось дважды отвернуться всем телом, чтобы не оказаться пойманным и оштрафованным за свои непослушные, горевшие чем-то темным глаза, когда парень, будто специально, разворачивал лицо в его сторону и смотрел пристально, будто искал кого-то. И все же, сказки строятся по правилам, так ведь? На третьем вкрадчивом взгляде его поймали смешливо прищуренные глаза напротив. По спине Феликса от шеи до поясницы пробежали мурашки. Он думал, что не мог оторваться от губ незнакомца, но глаза… Они сковали его по рукам и ногам, пленили и тянули к себе так безжалостно, что сердце обреченно трепыхалось в груди, как птица в клетке, и почти рвалось наружу. Невообразимое чувство. Движение поблизости вывело Феликса из небытия, и перед ним на стол опустилась тарелочка с брауни. Он непонимающим взглядом уставился на официантку, которая в ответ только кивнула в сторону столика, за которым сидел тот самый негодяй, укравший его чувство свободы на целую минуту. Он улыбался до ямочек на щеках, от которых тоже нельзя было отвести взгляд без титанического усилия. «Феликс, возьми себя в руки, удави ты эту тринадцатилетнюю девочку в себе, что за цирк, » — приказал он себе мысленно, и… Результатом была дырка от бублика и неумолимо красневшие уши. Ну просто невыносимо. «Я должен к нему подойти, » — решился он наконец и поднялся из-за своего столика, повесил сумку через плечо, взял в руку свою тарелку… И подошел к нему. Вот так просто. «Вау, Феликс, а ты, оказывается, почти не размазня, » — мысленно похвалил он себя и бесцеремонно поставил свою тарелку на центр чужого столика, усаживаясь напротив. Во взгляде незнакомца читалось удивление, но намека на неприязнь не было, и Феликс посчитал это за зеленый свет. — Bonjoir je m'appelle Felix, — выговорил он привычное приветствие еле шевелящимся языком почти без запинки и добавил, для верности: «Comment ça va?» — спрашивать, как дела казалось верным ровно до того момента, как эти слова вылетели из его рта. Изучающим взглядом незнакомец прошелся снизу-вверх по лицу Феликса, чем едва не вызвал у него дрожь в коленках, но тот стойко держался, а потом заявил на чистом английском, что его голосом французский звучал очень привлекательно, но австралийский акцент его привлекал больше, и на этих словах Феликс замер. — Я, кстати, Кристофер, — ухмыльнулся он, и на его щеках снова стали заметны ямочки. — Феликс, — зачарованно ответил Феликс на автомате и еле-еле поборол желание ударить себя по лицу, когда его собеседник рассмеялся. — Да, я уже понял, ты же представился, — успокоившись, сказал Крис, но улыбка с его лица все не сходила. — Ты живешь здесь? — спросил Феликс, снова внутренне проклиная свой непослушный язык и медленно соображавший мозг. Стоило ему оказаться так близко к Крису, как все его тело превратилось в одно большое и неловкое желе. — Не прямо здесь, — усмехнулся он, — в пригороде. — Вау, — восхитился Феликс и получил в ответ очередную теплую улыбку от Криса. — Думаю, со мной и так все понятно, я — уличный музыкант, хотя, основной мой заработок — работа вон там, — сказал он и указал рукой через дорогу, в сторону бара, возле входа в который он недавно пел. — А вот ты — герой не известной мне сказки, Феликс. Каким ветром тебя сюда занесло?