Глава 4
14 марта 2022 г., 14:00
По мере того, как Гермиона возвращалась к своей обычной лондонской жизни, тревожная неудовлетворённость, которую она испытывала в Париже, казалось, не собиралась исчезать. Несмотря на то, что ей удалось провести множество хороших исследований популяций двурогих, она чувствовала себя так, как будто просто выполняла все эти действия ради отчётности перед начальством в департаменте.
Не помогало и то, что Драко держался отстранённо с тех пор, как они вернулись из Португалии. В то утро, когда они собирались уезжать, он был суров и необщителен, и в течение следующей недели она вообще его не видела.
Гермиона отправила ему сову, чтобы договориться о встрече в эти выходные, но его ответ был кратким и уклончивым.
Хотя она всё ещё не до конца понимала, что произошло между ними на пляже прошлой ночью в Португалии, она подозревала, что с этим как-то связано его нынешнее прохладное отношение к ней. И она не знала, сделала ли она что-то не так, или он просто воспринимал всё по-своему.
Во время пребывания в Португалии у них всё было прекрасно. Они стали общаться лучше, чем до её дня рождения, и она почувствовала, что они снова вошли в лёгкую колею дружбы.
Возможно, это имело какой-то романтический подтекст — тёплые дни, проведённые в компании друг друга, прохладные вечерние прогулки, — но с тех пор, как они сблизились, ей всегда было комфортно с ним.
Даже в его объятиях, и никто из них не избегал платонических прикосновений.
Их близость даже оттолкнула не одного потенциального поклонника каждого из них за эти годы.
Но она была уверена, что ей не показалось, что границы между ними стали немного более размытыми, чем обычно, особенно в ту последнюю ночь на пляже, когда он как будто был готов поцеловать её.
Драко никогда не проявлял к ней романтического или сексуального интереса, и она не понимала, что с этим делать.
Что ещё важнее, что он прочитал в её реакции? Она даже не могла вспомнить происходящее после — только то, что что-то изменилось и он снова отступил.
Эта мысль не покидала её с тех пор, как они вернулись в свой северный край с местным портключом: если бы он поцеловал её, как бы она отреагировала?
Это не имело значения, предположила она, так как было всего лишь предположением. И теперь, очевидно, всё, что произошло — или не произошло — между ними в Португалии, испарилось.
Весенние дни в Лондоне были омрачены унылым, непрекращающимся дождём, который вместе с серыми тучами испортил настроение Гермионы. Был вечер пятницы, и после долгого дня в министерстве она смогла расслабиться в относительной тишине своей квартиры.
Драко не выходил на связь всю неделю, и у неё не было других планов, кроме как свернуться в кресле перед камином с чашкой чая и хорошей книгой.
С одной стороны было приятно оказаться дома, но с тех пор, как она вернулась, всё казалось немного пустым.
***
Гермиона резко выпрямилась, услышав стук в дверь — тихий, но знакомый. Отложив книгу, она прикусила нижнюю губу и позвала: — Войдите. После неловкой, продолжительной паузы, в которую она могла слышать дребезжание ручки, защита упала, и дверь открылась. Приподняв бровь, Гермиона встала и, проигнорировав укол в животе, направила слегка рассеянный взгляд на Драко, когда он зашел в её квартиру. Поправив галстук, он поднял глаза. — Здравствуй. — Привет, — ответила она, поджав губы. — Как у тебя дела? — Нормально. Его ленивое произношение говорило о том, что он был пьян; это объясняло трудности со снятием защиты, которое он мог делать хоть во сне. Она не могла сдержать вырвавшихся слов. — Ты выходил из дома? — Нет, — с нажимом произнёс он, опускаясь на диван. Учитывая неловкость их последней встречи и то, что его совы всю неделю сидели без дела, она не понимала, как разрешить ситуацию. А теперь он, погружённый в свои мысли, просто напросто напросился к ней в гости. — Могу я тебе что-нибудь принести? — она боролась с раздражением из-за его плохого настроения; очевидно, какая-то причина заставила его пить в одиночестве, — Может быть, немного воды? Но он провёл рукой по своим и без того растрёпанным волосам, качая головой. — Не отказался бы от чего-то покрепче. Гермионе хотелось, чтобы он объяснился, впрочем, она знала, что если всё было наоборот, он бы разговорил её. И он это делал, на самом деле, не один раз. Поэтому она прошла на кухню, достала бутылку огневиски и два стакана, прежде чем вернуться и налить им обоим. Драко кивнул, принимая стакан, и выпил его залпом. В этом проявлялось его похмелье. Наливая ему ещё одну порцию, она легкомысленно спросила: — Ты собираешься сказать мне, что не так? — А что не так? Он всегда был склонен к драматичности, поэтому Гермиона цокнула языком, откинулась назад и сделала глоток, ожидая продолжения. Наконец он вздохнул. — Я думал, что у меня ещё был шанс на Косой переулок, но он тоже провалился. Как будто кто-то убеждает всех не иметь со мной дела. Я готов выбросить галеоны за клочок земли, Гермиона. Меня даже не волнует, сколько. — Я знаю, — тихо размышляла она, придвигаясь ближе. — Это несправедливо. — И я не... — он прервался, его челюсть напряглась, — я не хочу на Лютный переулок. Гермиона достаточно хорошо понимала его и, если честно, тоже не хотела, чтобы он соглашался на Лютный переулок, хотя оба знали, что он может открыть там свою аптеку хоть на следующей неделе. — Я знаю, как это важно для тебя, — сказала она со вздохом. Косой переулок был способом доказать самому себе, что он изменился — что он продвинулся дальше, чем все ожидали, — и она знала, что для него это было гораздо большим, чем просто земля. Драко долго смотрел на янтарную жидкость в стакане, нахмурившись. — Да уж. Она долго смотрела на него, ненавидя бессилие в его глазах. — Могу ли я что-нибудь сделать для тебя? Это был не первый раз, когда она предлагала ему помощь. Но с горечью осознавала, что Драко не хотел, чтобы она использовала связи ради него. И она знала, как важно для него было проложить собственный путь, выйти из тени отца и искупить проступки юности. Но она ощущала всю его боль, как собственную, и не могла видеть его в таком состоянии. Он сделал ещё глоток, поморщившись. — Нет. Но я ценю, что ты позволила мне высказаться. Гермиона медленно кивнула, бросив на него косой взгляд. Как бы сильно она ни хотела отрицать очевидное, их дружба никогда не была лёгкой. Она сделала глоток и сказала: — Ты избегал меня. После Португалии. — Неправда, — отрезал он. Она хмыкнула, но не ответила. Наконец он проворчал: — Мне было о чём поразмышлять. — О том, что, — она пристально посмотрела на него, — ты избегаешь меня с Португалии? Драко нахмурился, на мгновение прикусив язык. — Ладно. Несмотря на то, что она ощущала, как сердце неприятно стучит в груди, Гермиона сделала всё возможное, чтобы сделать долгий, ровный вдох. Она никогда не чувствовала себя вправе пускать всё на самотёк в их отношениях, особенно в том, что касалось самого важного. И она не думала, что он был настолько пьян, что значение этого не поддавалось измерению. — Ты не хочешь обсудить то, что мы почти поцеловались? — Если ты настаиваешь, чтобы мы поговорили об этом, — лениво начал он, хотя она видела, как напряглась его челюсть, — всё, что нужно знать, — это то, что люди никогда не примут меня. Не так, как мне бы хотелось, и не так, как, по-твоему, должны. Его интонация говорила о том, что он поставил на этом точку, и Гермиона нахмурилась. — И каким образом это имеет отношение к моему вопросу? — О, ты понимаешь. Она почувствовала, как в ней нарастает гнев — было ясно, что он пытается смягчить углы, и не могла понять, почему. — Учитывая, что суть дела вращается вокруг какой-то проклятой клятвы, которую мы легкомысленно дали по пьяни много лет назад. И если будешь со мной, я уверен, что ты пожалеешь об этом. — Драко, — выдавила она, — если есть что-то... — Нет, — отрезал он, и выражение его лица исказилось от боли, которая, как она знала, отразилась на её лице, его тон мгновенно смягчился. — Это не может произойти. Она почувствовала, как холод пробирает её до самых костей, и сумела кивнуть. — Значит, ты не хочешь, чтобы всё так развивалось. Он поставил свой пустой стакан и долго смотрел на неё, в его серых глазах было что-то нечитаемое, отчего у неё скрутило живот от беспокойства. Гермиона даже не знала, что надеялась услышать. Он был её лучшим другом, и эти мысли могли навредить всему. Наконец он вздохнул, снова проводя рукой по волосам. — Когда есть выбор быть счастливым с кем-то другим или застрять с таким социальным изгоем, как я — нет, не хочу. Несмотря на тошноту и румянец, она посмотрела на него сверху вниз. — Ответ неверен. Хрипло он спросил: — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Сглотнув, она долго взвешивала слова, язык казался толстым и неповоротливым во рту. Голова была горячей и кружилась, а она пожалела, что огневиски закончился. — Я просто хочу, — выдохнула она наконец, — чтобы ты сказал то, что на самом деле думаешь. Если бы ничто больше не имело значения. На диване между ними рука Драко нашла её руку и крепко схватила. Он наблюдал, как она переплела их пальцы, её сердце бешено колотилось в горле. — Гермиона, — выдохнул он, поднося их соединённые руки ко рту; в нежном шёпоте поцелуя его губы коснулись тыльной стороны её руки. — Ты знаешь, как сильно я забочусь о тебе. Она не могла справиться с бешеным стуком в груди, во рту пересохло, а глаза расширились. Но он отвёл взгляд, мягко отпуская её руку. — Мне скоро исполнится двадцать девять. А это значит, что у тебя есть год, чтобы найти кого-нибудь. Потому что, к сожалению… всё остальное имеет значение. Её рука оставалась лежать на диване, безвольно потянувшись к его руке, её запал растворился, а плечи опустились на диван. Крохотная её часть хотела продолжить тему, в то время как остальная просто хотела исчезнуть. Слова закончились, и она не могла осознать мириады эмоций, борющихся внутри. Драко поджал губы, смотря в другую сторону. — Мне нужно идти. Я скоро отправлю тебе сову, да? Растягивая губы в улыбке, Гермиона, заикаясь, кивнула и пробормотала: — Да. Когда он поднялся на ноги, его глаза немного остекленели, а она не могла встретиться с ним взглядом. Когда он нежно поцеловал её в лоб, прежде чем уйти через камин, она не могла отделаться от мысли, что это было похоже на прощание. От этой мысли всё внутри похолодело.***
Он так и не написал. На самом деле, Драко не связывался с ней неделями, а у Гермионы не хватило духу попытаться всё наладить. Не тогда, когда он так откровенно заявлял о том, что не хочет совершить с ней ошибку. В глубине души она понимала, что Драко будет относиться к ней лучше, чем кто-либо другой; что хоть они и не всегда ладили, она заботилась о нём больше, чем о ком-то ещё, кого она могла бы найти за этот год. И несмотря на то, что у них никогда не было романтических отношений друг с другом, это казалось таким незначительным шагом, когда они уже были так близки. Но вне зависимости от его доводов, она не могла избавиться от чувства, что её отвергли. Это неожиданно сильно задело и заставило задуматься, не были ли её чувства сильнее, чем она думала. С течением времени Гермиона чувствовала, что её равнодушие к работе растёт, и ощущала, что холодное отчаяние проникает в душу. Она так отчаянно хотела поговорить с Драко — разделить бутылку вина, выпить и посмеяться над всем этим, потому что это всегда напоминало, что он всегда рядом. Теперь, впрочем… она никогда не чувствовала себя так одиноко. Она не успела оглянуться, как тёплый ветерок поздней весны сменился июнем и Драко исполнилось двадцать девять. Она никогда не боялась вступления в силу обета отчасти потому, что он казался таким далёким и абстрактным. Но у неё остался всего год, чтобы найти кого-нибудь. И с учётом того, что у них с Драко были разногласия, это наконец-то стало реальным. Ей действительно нужно было найти кого-то, если он не желал жениться на ней, потому что она не стала бы принуждать его к тому, чего он не хотел. Год казался таким коротким сроком для поиска кого-то, с кем она хотела бы провести остаток жизни. Тео и Гарри прислали ей приглашение на вечеринку по случаю дня рождения Драко, так как он решил не приглашать её самостоятельно — ведь для этого требовалось по-настоящему поговорить с ней, — и это не удивляло. Она почти решила отказаться несмотря на то, что никто больше не знал, что они отдалились друг от друга. Но по настоянию Гарри она всё-таки решила пойти. У неё не было никакого желания приходить в одиночестве, потому что Драко ясно дал понять — он хочет, чтобы она с кем-то познакомилась и клятва не вошла в силу. Гермиона не была на свиданиях после того парижского — которое, если честно, тоже не было свиданием — и она обошла всё Министерство в попытках найти желающего пойти на вечеринку вместе с ней. Это ужасно напоминало её двадцать девятый день рождения, когда она нашла пару лишь для того, чтобы не быть в одиночестве, в то время как Драко кого-то привёл. Гермиона не ожидала, что этот раз будет чем-то лучше. Мужчина, которого она пригласила, был адвокатом Визенгамота по имени Барни. Он был заботлив и вежлив, и, если бы она не была так поглощена своими внутренними переживаниями, связанными с Драко, Барни мог бы стать именно тем мужчиной, которого бы она действительно выбрала. Ирония ситуации была несколько глубже. Барни был хорошо образован и хорошо одет, внимателен и лёгок в общении, проведя с ней вечер. Он мог бы вести ярую дискуссию уверенно и напористо, она была уверена в этом. Гермиона поймала себя на том, что ей противна сама ситуация, потому что он заслуживал её ответного внимания, но обнаружила, что просто не в силах ответить взаимностью. Не тогда, когда она осознала, что её взгляд каждые несколько минут возвращается в то место комнаты, где стоял Драко с девушкой. Единственным утешением было то, что они выглядели такими же несчастными, как и она, а когда его спутница растворилась в толпе, Драко остался наедине с Тео. Ему удалось натянуто улыбнуться, когда она пришла, и её нерешительное «С днём рождения» было встречено кивком и вымученной ухмылкой. Затем она отошла к столику со своим кавалером и начала запивать эмоции шампанским. — Послушай, Гермиона, — сказал Барни, нерешительно отвлекая её от мрачных мыслей. — Я думаю, ты великолепна. Она поджала губы в слабой попытке улыбнуться. — Я не очень хорошая спутница, верно? Усмехнувшись, он посмотрел в пол. — Я думал, что сказал что-то не то, — прежде чем она успела ответить, он продолжил: — Но потом я понял, что ты влюблена в кого-то другого, а я не могу этому противостоять. — Я не... — начала она, но слова оборвались от сочувствия в его взгляде. — Я понимаю, — тихо сказал он, допивая напиток. — Поверь мне — я был в такой же ситуации, и я останусь, если ты бы этого хотела. Кривая усмешка отразилась на его лице, и Гермиону поразила мысль, что он действительно был привлекательным. Они могли бы стать неплохой парой, если бы обстоятельства действительно сложились иначе. — Я даже могу смеяться над твоими шутками и быть хорошим собеседником. Гермиона выдавила утешительную улыбку, чувствуя, как слёзы защипали в глазах. — Но, — продолжал Барни, вставая со своего места, — я чувствую, что только наврежу ситуации. Она прошептала: — Мне очень жаль. Когда она подняла глаза, Драко всё ещё стоял с Тео и Гарри, а его спутница окончательно испарилась. — Не стоит, — отрезал Барни, — как я уже сказал, я был на твоём месте. Решив отодвинуть его слова о любви на задний план, она поднялась на ноги, обнимая его. Его губы коснулись её виска, когда она прошептала: — Спасибо за понимание. Прости, что ввела тебя в заблуждение. Драко посмотрел на неё через всю комнату, прежде чем отвести взгляд. Барни только одарил её ещё одной улыбкой, когда отстранился. — Иди к нему. Ты находка — он стал бы счастливчиком. Эти слова только усилили сомнения, поселившиеся у неё внутри с тех пор, как она в последний раз видела Драко. Когда он держал её за руку и целовал костяшки пальцев. Выдавив искреннюю улыбку, она прошептала: — Спокойной ночи. До встречи в Министерстве. Когда Барни вышел из комнаты, Гермиона ещё мгновение смотрела на Драко, прежде чем направиться к бару за новой порцией, отводя взгляд. После того, как она заплатила за свой напиток, повернувшись, она увидела перед собой Тео, выражение лица которого говорило, что он не в восторге. — Нам с тобой, — пробормотал он, обхватывая её локоть, — нужно поговорить. Гермиона повернулась и заметила, что Драко и Гарри исчезли с того места, где они стояли втроём. Голова начала кружиться от выпитого алкоголя, и Гермиона позволила Тео оттащить её в кабинку в задней части паба, подальше от толпы. Недовольная грубым обращением Гермиона фыркнула, поёрзав на мягком сиденье. — Что такое? Тео скрестил руки на груди и долго смотрел на неё. — Что не так между тобой и Драко? — Ничего, — сказала она — вышло сдавленно, а голос сорвался на писк. Когда Тео просто вздёрнул бровь, она вздохнула. Стало очевидно, что они поссорились, особенно для того, кто действительно хорошо его знал, да ещё и учился на Слизерине. — Мы просто сейчас не ладим. — Вы двое до ужаса хорошо ладите. Драко не расскажет мне, что случилось, так что ты сделаешь это за него. Гермиона стиснула зубы, раздражённая командным тоном, но весь боевой настрой мгновенно улетучился. Было бы неплохо сейчас иметь друга. Ей стало интересно, где Гарри, но Тео сейчас больше интересовал Драко. Несмотря на её оговорки — и, вероятно, из-за избытка алкоголя, — она обнаружила, что выложила всю историю как на духу. Начиная с той ночи, когда они дали эту идиотскую клятву, визита в Париж, времени, которое они провели в Португалии, и вплоть до последнего разговора, который состоялся в её квартире. Хотя рассказ об этой истории вернул страдания, было также приятно скинуть с плеч часть стресса, испытываемового из-за этой ситуации. Тео внимательно слушал её с расстроенным выражением лица, но ничего не сказал, пока она не закончила и не бросила на него настороженный взгляд. — Итак, — потянул Тео, задержав на ней взгляд лишь на мгновение, — ты не знаешь, хочешь ли ты выйти замуж за Драко, но не против, если это произойдёт. Однако Драко не желает, чтобы это произошло, потому что думает, что недостаточно хорош для тебя. Коротко кивнув, она объявила: — Именно так. — И в результате вы оба отказались от вашей дружбы из-за этого? Разве это не поставит вас в неловкое положение, если вы оба окажетесь одиноки через год? — Скорее всего, — не зная, что ещё сказать, она уставилась на свой пустой стакан. — Я не уходила — это сделал он. Тео вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Вот как я это вижу. Вы оба здесь, несчастные, потому что не разговариваете. Хотите трахнуть друг друга или нет, не имеет значения, потому что вы оба ходите с кислыми минами. Она быстро заморгала. Тео всегда мог быть настойчив, когда хотел. Он продолжал: — Вы оба пришли с пассиями сегодня вечером, чтобы показать друг другу, что вы двигаетесь дальше — или что-то в этом роде, одному Мерлину известно, — но всё же оба остались одни уже до наступления полуночи. — Я не могла прийти одна, — усмехнулась она. — Не тогда, когда он так много говорил о том, что хочет, чтобы я с кем-то познакомилась. — Я тебя умоляю, — пробормотал Тео. — Слепой бы заметил, что ты была не особенно довольна сегодня. Кроме Драко, конечно, у которого внезапно пропадает чувство социальных тонкостей, когда речь заходит о тебе. Из чего следует, что ты не должна всё ещё находиться здесь и разговаривать со мной, — он сделал паузу, выражение его лица было задумчивым. — Конечно, я недостаточно знаю о романтических отношениях с женщинами. Очевидно. Гермиона вздохнула, закрыв лицо руками. Из неё высосали всю энергию, и она хотела только одного — вернуться домой. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Я говорю, что вы скучаете друг по другу, — сказал Тео, цокнув языком. — И я бы даже осмелился сказать, что вы любите друг друга, но кто я такой, чтобы судить. Снова это надоедливое слово — любовь. Гермиона пыталась забыть о нём, в то время как оно раз за разом всплывало в голове. — Он не хочет меня, — она поняла, что говорит, уткнувшись лицом в ладони — слова звучали приглушённо. Как будто разочарованный её сомнениями, Тео покачал головой. — Ты только что призналась мне, что даже не знаешь, хочешь ли ты его. Выдохнув, она на мгновение задумалась. Отчаяние, которое она испытала после того, как он исчез из её жизни. Тепло, трепетавшее внутри неё, когда они проводили те дни в Португалии, и даже в первый раз, когда он приехал навестить её в Париже. То, как она чувствовала себя разорванной на части, увидев его с Бет на своём дне рождения. Сев, она с опаской посмотрела на Тео. — Я думаю, что знаю. Что-то похожее на торжество промелькнуло в его карих глазах. — Так сражайся за него. Эти слова всколыхнули что-то внутри, и она сумела коротко кивнуть, смелость и предчувствие боролись за контроль над её разумом. Она поднялась на ноги одновременно с Тео, одарив его улыбкой. — Спасибо, Тео, — выдохнула она, как раз в тот момент, когда Гарри с улыбкой подошёл к ним. Она быстро обняла их обоих, прежде чем ускользнуть обратно в толпу. Чувствуя поддержку Тео и алкоголь, струящийся по венам, Гермиона обыскала паб, в поисках узнаваемых светлых волос. Тео был прав. Она найдёт его, и у него не будет другого выбора, кроме как обсудить с ней всю ситуацию. Он сказал ей, что она ему небезразлична, и если им всё равно придется пожениться через год, то не было ничего плохого в том, чтобы сообщить о её желании, не так ли? Она была храброй — она была бесстрашной. Она проскользнула мимо Дафны и Пэнси за столиком возле бара; она могла только догадываться, что они обсуждали мужчин в клубе, и в данный момент не была заинтересована в том, чтобы быть втянутой в это. По мере того, как она продолжала свои поиски, часть решительности покидала её, словно растворяясь в воздухе, и к тому времени, когда она наткнулась на Блейза Забини, неуверенность снова поселилась в ней. — Ты не видел Драко? — спросила она, пытаясь перекричать шум. — Видел, — крикнул Блейз, кивая головой в такт громкому, яростному ритму. — Ушёл минут двадцать назад. Быстрый взгляд на танцпол подсказал Гермионе, что его спутница всё ещё была здесь, и что-то похожее на облегчение снизошло на неё при мысли, что он ушёл один. Но всё же сомнения прокрались, как лёд, остудив любые остатки решимости. Глубоко внутри она знала, что у неё не хватит смелости пойти к нему домой. Натянуто кивнув, она сказала: — Спасибо, Блейз. Блейз одарил её ухмылкой, кивнув в сторону танцпола. — Потанцуем? — Нет, спасибо, — сказала она, сжимая его руку. — Я уже очень устала. Что-то похожее на понимание мелькнуло в его взгляде, и его лицо смягчилось, прежде чем он кивнул. — Понимаю. Спокойной ночи, Гермиона. Она направилась к каминной решётке в дальнем конце паба, слишком долго глядя на горсть летучего порошка в кулаке, размышляя о своём предназначении. Если бы Драко только что ушёл, он бы наверняка ещё не спал. У него не было бы выбора, кроме как выслушать её, и, возможно, они смогли бы наконец разобраться в этой пропасти между ними, которая казалась не более чем ужасным недопониманием. Но она думала о холодной отстранённости в его взгляде в ту ночь. То, как он едва сказал ей два слова, хоть тогда они и были вынужденными. Если он не хотел её видеть — она не думала, что сможет с этим смириться. Слова Тео эхом отдавались в глубине её сознания. Тогда сражайся за него. Не было никакого способа бороться за кого-то, если он не отвечал взаимностью. И Драко был прямолинеен в своём ответе в тот последний раз, когда они разговаривали друг с другом. Он не хотел жениться на ней, если только это не было их последним вариантом. Гермиона не собиралась делать это своим преимуществом, заставляя его, если она не была той, кого он хотел. Эта мысль вызвала у неё подступающие слёзы, и она поняла, что весь летучий порох высыпался из рук в горстку на полу. Кто-то сзади обнял её, и она подпрыгнула, пока чёрные волосы не показались в поле её зрения. Это был Гарри. — Пожалуйста, не делай того, о чем трезвая Гермиона пожалеет, — прошептал он ей на ухо. Конечно же, Тео сказал ему — и, конечно же, он понял её намерения. Она расслабилась, утопая в его объятиях, и прикусила нижнюю губу. Порывисто вздохнув, она сумела кивнуть, всхлипнув. — Поговори с ним завтра, ладно? — Гарри продолжал. Её взгляд скользнул и встретился с сочувствующим взглядом Тео, тогда она поняла, как жалко, должно быть, выглядела. Пьяная и плачущая в пабе. Она никогда не была из тех, кто настолько зацикливается на мужчине, чтобы позволить себе настолько опуститься. Но Драко был не просто очередным мужчиной. Он был её лучшим другом, и она не могла представить себе жизнь без него. Последние недели молчания были достаточно ранящими. Наконец она прошептала: — Хорошо. И поняла, что её уносит на площадь Гриммо.
