Никогда в сердце / Never in Heart

      Тридцать.              Временами, ещё когда Гермиона была в бегах, застрявшая в потрёпанной палатке со своими двумя лучшими друзьями, полная опасений за свою жизнь, она задавалась вопросом, будет ли у неё когда-нибудь шанс состариться.              По какой-то причине она зациклилась на цифре тридцать. Та молодая, напуганная версия думала, что если она когда-нибудь доживёт до тридцати, то у неё наверняка к тому времени будет всё.              К тридцати у неё уже будет стабильная карьера, она, скорее всего, выйдет замуж и, возможно, подумает о создании семьи.              Это помогало ей заснуть, пока ветер завывал за тонкими брезентовыми стенами палатки, когда страх перед егерями, патрулирующими в шаге от границ её защиты, становился невыносимым. Когда накатывало отчаяние от того, что они могут не найти крестражи вовремя и что Гарри в конце концов может проиграть.              Она превратила это в своего рода игру, слабые попытки определить, как будет выглядеть её жизнь, когда она повзрослеет.              Гермиона определённо не чувствовала себя взрослой, и у неё несомненно не было всего этого вместе взятого.              Пару месяцев назад она закончила с работой в Министерстве и начала новый путь в Гринготтсе; она была определённо не замужем, самым запутанным из всех возможных способов; и как она могла подумать о создании семьи, когда она чувствовала, что у неё большую часть времени нет твёрдой почвы под ногами.              Чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, Гермиона отыскала изумрудный взгляд Гарри через весь паб и обнаружила, что тот занят какими-то бурными дебатами с Тео и Драко. Неподалёку за столом её коллеги обсуждали достоинства новой формы заклинания обнаружения, и многие из её бывших одноклассников собрались здесь.              Гермиона даже не хотела устраивать вечеринку, но знала, что это будет не её решение. Она задавалась вопросом, понимают ли её друзья, как сильно она стала бояться тридцатилетия.              Зная, что её друзья хотели только лучшего для неё, Гермиона, наконец, заставила себя немного успокоиться, решив поболтать со своими друзьями и коллегами.              Когда Драко подошёл к ней, резко притянув её к себе, она растаяла в его объятиях, и он прошептал ей на ухо:              — С днём рождения, Грейнджер.              — Спасибо, — прошептала она, глубоко вздохнув, когда он отпустил её.              — Не хочу ни в коей мере перетягивать внимание на себя, — продолжил он, бросив на неё косой взгляд и сделав глоток виски, — но у меня есть кое-какие новости.              Повернувшись к нему лицом и вопросительно приподняв брови, Гермиона ждала.              Его губы на мгновение дрогнули, когда он сделал ещё один глоток из своего стакана.              — Возможно, вчера я совершил значительную покупку.              Когда его слова сложились в нужный пазл, вызвав резкий вздох с её губ, Драко поспешно добавил:              — Я собирался сказать тебе раньше, но хотел удостовериться, что всё точно получится.              Гермиона долго смотрела на него, открыв рот от удивления:              — Ты имеешь в виду аптеку?              Драко с ухмылкой закатил глаза:              — Да, аптеку.              — Драко! — воскликнула она, восторг внезапно затопил её, и, не раздумывая, Гермиона снова обняла его. Когда руки Драко обвили её, она выдохнула с тихим смешком:              — Я так горжусь тобой.              Отстранившись, он взял её за руки, опустив подбородок.              — Я знаю, что ты говорила с мистером Матиасом.              Нервный холодок пробежал по спине, когда она скорчила неловкую гримасу.              — Всё в порядке — он сказал мне, что ты только укрепила его решение.              — Я так волнуюсь за тебя, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как слезы жгут уголки глаз. — После стольких лет.              Его лицо смягчилось, став более искренним.              — Я знаю. Ты всегда верила в меня, даже когда я этого не делал.              — Всегда буду, — прошептала она в ответ.              Драко отпустил её, отступив назад и пристально смотря на неё, как будто он хотел сказать что-то ещё. Но в этот момент Теннисон подошёл к ним и с ухмылкой хлопнул Драко по спине.              — Поздравляю, Малфой, — сказал он громко, протягивая руку. Улыбнувшись в ответ, Драко крепко пожал руку. — Я знал, что ты в конце концов достучишься до него.              — Жаль, что этого не случилось, когда цена была ниже, — съязвил Драко с усмешкой. — Спасибо за всю твою помощь, Лютер.              — Всегда пожалуйста.              Кивнув, Теннисон сунул руки в карманы брюк.              — И с днём рождения, Гермиона.              Очень громко Драко спросил:              — Ты можешь поверить, что ей тридцать?              — С трудом, — фыркнул Теннисон в ответ. Гермиона хмуро посмотрела на них обоих, тщательно обдумывая всё, что Драко сказал о её возрасте, чтобы припомнить на его тридцатилетие. Затем Теннисон усмехнулся.              — В конце концов, это всего лишь цифра. Ты бы видел, насколько улучшился её темп бега.              Гермиона почувствовала, как краска залила щеки от похвалы, как раз когда она почувствовала жар взгляда Драко на своей щеке. Слегка пожав плечами, она сказала:              — Это медленный процесс.              — Ты отлично справляешься, — подтвердил Теннисон, прежде чем кивнуть им обоим. — Я оставлю тебя. Наслаждайся вечеринкой, Гермиона.              Драко сделал большой глоток виски, и, когда Теннисон ушёл, наступило неловкое молчание. Наконец он протянул:              — Ты бегала с Теннисоном?              — А тебе какое дело? — съязвила она, пытаясь снять напряжение. — Я бегала во время обеда, и он присоединялся несколько раз.              — Интересно, — ответил Драко, растягивая слово. — Похоже, вы двое действительно ладите.              Нахмурившись, Гермиона повернулась к нему лицом.              — Что это значит?              — Это ничего не значит, — протянул он, приподняв бровь. — Я рад за тебя.              — Он мой босс, — невозмутимо ответила она, чувствуя, как по спине поползли мурашки раздражения. — Пожалуйста, перестань думать, что между нами что-то есть.              Драко ничего не ответил, только залпом допил остатки своего напитка. Размахивая пустым стаканом, он сказал:              — Я собираюсь взять ещё один. Хочешь, я возьму тебе напиток в честь твоего праздника?              — Хорошо, — выдавила она со вздохом, не в силах сдерживать своё раздражение. Если бы Гермиона не знала Драко так давно, то могла бы подумать, что его пристальный интерес к её рабочим отношениям с боссом или к какой-либо дружбе, которая могла у неё возникнуть, свидетельствует о ревности.              Но у него была возможность, чтобы что-то изменить, если бы это было правдой.              У дальней стены паба Тео и Гарри соревновались в дартсе, и Гермиона поймала взгляд Драко.              — Думаешь, нам следует научить их парочке приёмов?              Драко нескромно фыркнул:              — Естественно.       

***

             Ночь тянулась, и в какой-то момент Гермиона обнаружила, что дрейфует между столиками и группами людей, потягивая одни и те же напитки. Её прежняя меланхолия в значительной степени рассеялась, но всё ещё оставалась на задворках сознания, и девушка не могла полностью погрузиться в атмосферу вечеринки.              Одной из положительных сторон её новой работы в Гринготтсе было то, что она могла налаживать контакт с некоторыми из своих коллег, садясь за их столик, улыбнувшись и вступив в разговор.              Гермиона заметила, что Теннисон мгновение смотрел на неё с другого конца стола, и помахала своим напитком в знак приветствия; он улыбнулся в ответ.              Она старалась не зацикливаться на тонком обвинении в словах Драко — этот мужчина был просто её боссом, и, если они достаточно хорошо ладили, чтобы проводить время вместе вне работы, это было только её дело. Ведь это было не так, как если бы Гермиона добивалась чего-то. И более того, Драко не был заинтересован в том, чтобы бегать с ней, так что не ему критиковать тех, с кем она занималась спортом.              Но всё же его слова задели.              В последний раз, когда Гермиона видела его, он был погружён в разговор с Тео и Гарри о квиддиче, и она не стала вмешиваться, улыбаясь. Иногда всё ещё было странно, даже спустя столько лет после войны и с тех пор, как Драко и Тео интегрировались в их жизнь, видеть, как Гарри так хорошо ладит с бывшими слизеринцами.              Они все повзрослели.              Ночь подходила к концу, и Гермиона обнаружила, что подавляет зевоту, а глаза были напряжены от накатившей усталости, чему способствовала куча выпитых коктейлей.              Большинство её коллег выпили намного больше и шумно обсуждали сложности, касающиеся магловской физики.              Когда она состроила гримасу Теннисону, который молчаливо удивлялся, тот выдавил усмешку и сказал:              — Я лучше пойду.              — Я провожу вас, — поспешила Гермиона, вскакивая со своего места. Когда они направились к двери, она сказала:              — Спасибо, что пришли.              — Не за что, — легко сказал Теннисон, — я надеюсь, что у тебя был хороший день рождения.              Любезно кивнув, она пробормотала:              — Определённо.              Он обхватил пальцами её плечо и коротко сжал.              — Спокойной ночи, Гермиона.              — Гермиона…              Она испуганно обернулась, увидев приближающегося Драко, его губы были плотно сжаты. Выражение лица было непроницаемым, он окинул взглядом её и Теннисона и сказал:              — Я просто хотел предупредить, что ухожу. С днём рождения.              Рука Теннисона с опозданием упала с её плеча.              Гермиона могла только уставиться на Драко, нахмурив брови, прежде чем ей удалось сглотнуть, чувствуя, как тошнота скручивает живот.              — Спокойной ночи, Драко.              Кивнув и вымученно улыбнувшись, он повернулся, чтобы уйти.              Теннисон сунул руки в карманы, переминаясь на месте. Он задумчиво сказал:              — Я же говорил, что он очень заботится о тебе.              Гермиона не могла придумать, что сказать, горечь разрывала её грудь, когда она смотрела на то место, где Драко стоял всего несколько мгновений назад.              — Если бы ты слышала, как он говорит о тебе, когда тебя нет рядом… И кстати, — криво усмехнулся Теннисон, — если ты ждёшь, что он сделает ход, я думаю, тебе придётся ждать ещё долго.              Резко повернувшись к нему лицом, она нахмурилась, а в уголках глаз защипало.              — Что вы имеете в виду?              — Я имею в виду, — фыркнул Теннисон с лёгкой усмешкой, — что вы оба слепы, когда дело доходит друг до друга. Какой бы знак ты ни искала, вот он.              Сердце агрессивно заколотилось в груди, и Гермиона неестественно кивнула, осмысливая его слова:              — Мне нужно идти… спокойной ночи, — прозвучало на выдохе.              Она только успела заметить, как Теннисон искривил губы, когда повернулась к камину, и её руки задрожали. Прежде чем она смогла подумать или убедить себя в обратном, она схватила горсть порошка, бросила его в решётку и шагнула сквозь зелёное пламя.              Попытка успокоиться оказалась тщетной, когда она обнаружила, что находится в гостиной Драко, дрожащая и замёрзшая. Он просто приподнял бровь, когда она села на диван рядом, искоса окинув его взглядом.              Драко просто вздохнул, опускаясь на своё место.              — Что ты здесь делаешь?              Это был логичный вопрос, и Гермиона не совсем понимала, как на него ответить.              — Ты ушёл, — выдохнула она наконец, — а я ещё не закончила встречу с тобой.              Облокотившись на подлокотник, он уткнулся лицом в ладони.              — Уже поздно.              Увидев его смутную отстранённость, Гермиона почувствовала, как что-то вспыхнуло в ней. Адреналин заструился по венам, проникая внутрь, когда она хмуро посмотрела на него.              — Ты говоришь со мной так, как будто я сделала что-то не то.              — Это не так, — сказал он наконец тихо. — Я просто надеюсь, что ты будешь честна. Ничего такого, если между вами с Теннисоном что-то происходит — как я уже сказал, он хороший парень.              — Нет! — воскликнула она, повысив голос сильнее, чем того хотела. Напряжение повисло между ними, её дыхание стало тяжелее, прежде чем она поджала губы, обдумывая свои следующие слова с большей осторожностью. — Лютер — мой босс, я уже говорила об этом, и он меня не интересует.              Драко не ответил, запустив руку в свои и без того растрёпанные волосы.              — Я не знаю, что ты себе представляешь, — выдохнула Гермиона, — но между нами ничего нет.              Суть вопроса никуда не девалась, и она прошептала:              — Я всё равно не понимаю, почему тебя это так волнует — ты сам сказал мне, что я должна с кем-то встречаться.              Тишина затянулась, что заставило Гермиону нервничать. Наконец он выдавил:              — Разве это не чертовски очевидно?              Во рту пересохло, Гермиона плотно сжала губы и пристально посмотрела на край стола. С максимальным спокойствием она сказала:              — Я не хочу ни с кем встречаться.              — Если ты никого не встретишь, — пробормотал Драко, снова уткнувшись лицом в ладони, — ты застрянешь со мной.              Гермиона глубоко вдохнула через нос и раздражённо выдохнула.              — Ты когда-нибудь задумывался над тем, — прервавшись, она сжала руки вместе, прежде чем продолжить, — что, может быть, это как раз то, чего я хочу?              Его взгляд, печальный и напряжённый, встретился с её, губы приоткрылись.              Но Гермиона продолжала, слова вырывались сами собой; она оторвала от него глаза, когда в них защипало.              — Может быть, всё, чего я хочу, это остаться с тобой… Может быть, я была бы счастлива выйти замуж за своего лучшего друга и единственного человека, который понимает и принимает меня такой, какая я есть?              Проведя рукой по волосам, она покачала головой.              — Мерлин, Драко, ты тот, кто умеет думать… Я не знаю ничего, в чем ты мне уступаешь… Как мне могло так повезти…              Она замолчала, когда рыдание вырвалось наружу, и слёзы брызнули из глаз; она прижала руку ко рту.              Заставив себя остановиться, Гермиона прошептала:              — Я никогда не смогла бы найти кого-то, кого я люблю больше, чем тебя.              Говоря это, она намеренно смотрела куда-то в сторону, но когда наконец случайно посмотрела на Драко, то обнаружила, что он смотрит на неё с опаской, как будто не совсем знает, что делать.              — Ты… — он покачал головой, — что?              Вытирая глаза и игнорируя румянец, заливающий щёки, она прошептала:              — Я люблю тебя.              То, что она призналась, было одновременно и космическим облегчением, и ужасно пугающе, и всё, что Гермиона могла слышать — это стук собственного пульса в ушах.              Драко уставился на неё с отвисшей челюстью, затем выражение его лица изменилось, на лбу пролегла морщинка, он покачал головой. Он обнял её на диване, затягивая в свои объятия, и Гермиона позволила себе погрузиться в них, чувствуя странную смесь абсолютной осведомленности и полного оцепенения.              Зарывшись лицом в её волосы, он выдавил:              — Ты, чёрт возьми, не шутишь.              Это было не то, чего она ждала или, возможно, ожидала, что он скажет, но ей удалось нервно кивнуть и тихо сказать:              — Да.              Драко отстранился, оставив долгий поцелуй на её виске. Подушечкой большого пальца он смахнул непрошеную слезу, скатившуюся по её щеке, а губами поймал влагу.              Гермиона не могла дышать, сердце сжалось в груди, и каждая клеточка её существа ожила от осознания его прикосновения, когда он взял её лицо в свои ладони.              Затем он пробормотал:              — Ты сумасшедшая, — прежде чем его губы соприкоснулись с её.              В тот момент, когда Драко поцеловал её, Гермиона почувствовала, что может просто взорваться, тепло забурлило в ней, когда она осторожно ответила на поцелуй, однако вскоре усиливая напор.              Его язык дразнил её губы, проникая в рот и задевая её собственный, его пальцы скользнули обратно в её кудри, её руки перебирали шикарные волосы Драко.              Она была знакома с ним так хорошо, но никогда не знала вкуса его поцелуев, намерений его рук, и она таяла от его прикосновений. Жар вспыхнул в её сердце, когда она сменила положение, чтобы сесть ему на колени, одна из его рук скользнула вниз по спине к её бёдрам.              Драко был страстным, но нежным, кончики пальцев скользили по её ребрам, когда он стянул рубашку Гермионы через голову, отрываясь от её губ только для того, чтобы бросить ткань на пол. Тихий стон вырвался у неё, когда он оставил цепочку поцелуев на её подбородке, поглаживая грудь через лифчик. Она прижалась к нему, отчаянно ища трения.              Когда он сделал паузу, она почувствовала тепло его дыхания на своей коже.              Его серые глаза встретились с её, его губы сжались, а кадык дернулся; загипнотизированная, Гермиона наблюдала за этим движением.              — Я не могу… не так, — сказал он, качая головой. Он провёл пальцами по линиям её скул, подбородка, будто выжигая детали облика в своей памяти. — Если мы сделаем это, я хочу, чтобы всё было правильно. Не когда я наполовину пьяный, а ты вся в слезах.              Его губы снова коснулись её губ, жадные и лишённые той настойчивости, что была пару мгновений назад.              Гермиона только уставилась на него, перебирая длинные волосы на его затылке. Она чувствовала себя эмоционально уязвимой, нуждающейся только в его взгляде.              — Мерлин, ты прекрасна, — прошептал он, серебро в глазах прожигало насквозь. — Я люблю тебя.              Её сердце сделало кульбит от его слов, и Гермиона выдохнула, всё ещё сидя у него на коленях:              — Почему ты ничего не сказал?              — Потому что, — размышлял он, и на его лице появилась убийственно печальная улыбка, — я не хотел лишать тебя возможности выбрать кого-то для себя из-за пьяной ошибки, которую мы совершили много лет назад.              — Это не было ошибкой, — выдохнула она, крепко прижимаясь губами к его губам. На мгновение он снова углубил поцелуй, его ладонь обхватила изгиб её бёдер. Отстранившись, она прижалась лбом к его лбу и закончила:              — Я выбираю тебя.              — Я хочу пригласить тебя на свидание. На этой неделе, — объявил он, и выражение его лица стало серьёзным. Усмехнувшись, он добавил:              — Так же сильно, как ты искушаешь меня прямо сейчас.              Гермиона всё ещё не могла прийти в себя от того факта, что они чувствовали одно и то же, и она сильно прикусила нижнюю губу, чтобы подавить усмешку, кивнув.              — Я бы хотела этого.              Глядя на него ещё мгновение и наслаждаясь ощущением его объятий, она спросила:              — Как давно?              — Когда ты уехала в Париж, — пробормотал он, — я понял, как сильно буду скучать по тебе.              Уставившись на него, она ответила:              — Это было год назад. И ты встречался с Бет.              — Только до тех пор, пока Бет не сказала мне, что то, что я влюблён в кого-то другого, чертовски очевидно, — сказал Драко, прислонившись своим носом к её, прежде чем украсть ещё один быстрый поцелуй.              — Мне было больно видеть вас, — призналась Гермиона, — но я не думаю, что до Португалии до конца понимала, почему.              Он ухмыльнулся, покачал головой и откинул голову на спинку дивана. Наконец Гермиона слезла с его колен и прижалась к нему.              — Я думал, ты просто перестала рассказывать мне о своих свиданиях, потому что знала о моих чувствах, — сказал он, глядя в потолок, и добавил:              — Я не думаю, что я действительно заметил что-то между тобой и Теннисоном, просто…              Замолчав, он пожал плечами.              — Он видел насквозь нас обоих, — размышляла Гермиона, играя с пуговицами его рубашки. Когда уровень адреналина в крови выровнялся, она подавила широкий зевок, позволив своим глазам закрыться. Улыбка тронула её губы, когда она подумала о том, как в конечном счёте прошла ночь.              Драко обхватил её, рассеянно играя с кудрями, это ощущение мягко убаюкивало её перед сном. Он спросил:              — Хочешь остаться на ночь?              — Да, — тихо протянула она. — Если ты не против.              Она оставалась на ночь в его квартире определённо не впервые, но обычно она занимала свободную комнату.              Прижавшись губами к её виску, Драко сказал:              — Я приготовлю для тебя дополнительную кровать.              Слова были похожи на вопрос больше, чем он, возможно, рассчитывал, и она приоткрыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.              — Если тебе так удобнее.              Он смотрел на неё мгновение — его губы дрогнули, — и сказал:              — Если только ты не захочешь остаться со мной.              Было странно осознавать, что между ними было так много незнакомого, хотя они уже очень долго были близки. Но Гермиона никогда не спала в его постели, и сегодня вечером Драко запретил ей заходить дальше.              Снова сев и ещё раз широко зевнув — слова прозвучали немного невнятно, — она сказала:              — Буду держать руки при себе, обещаю.              Драко рассмеялся, вставая и поднимая её на ноги.              — Я определённо не желаю таких обещаний.              Он прижался к её губам в долгом поцелуе, прежде чем оторваться на мгновение. Он вернулся с парой шорт и одной из своих футболок, уменьшенных, чтобы быть ей по размеру.              Поняв намёк, Гермиона сонно улыбнулась ему, прежде чем направиться в туалет, чтобы переодеться. Глубоко вздохнув, она аккуратно сложила свой вечерний наряд, на мгновение взглянув на себя в зеркало.              Её волосы были в диком беспорядке от блуждающих рук Драко вечером, лицо раскраснелось, а в глазах вспыхнул огонёк.              Как только она вышла из туалета, он подхватил её; Гермиона издала удивлённый возглас — который перешёл в смех, — и обвила руками его шею, когда он отнёс её в свою спальню и осторожно уложил под одеяло.              Она смотрела в потолок с отсутствующей улыбкой, пока несколько мгновений спустя он не заполз к ней с загадочной улыбкой на лице.              — Спокойной ночи, Гермиона, — сказал он, в последний раз целуя её в губы. Она притянула его ближе, углубляя поцелуй и прижимаясь к нему, пока он со стоном не отстранился, прикусив её нижнюю губу. — С днём рождения.       — Спокойной ночи, — прошептала она, снова закрыв глаза, когда он переместил Гермиону в своих объятиях, и мягкая улыбка скользнула по её лицу.              Может быть, тридцать, в конце концов, это не так уж плохо.