Там, где меня не будет

***

«Дерек?!» — признала Пенелопа в обладателе голоса сводного брата.

— Всё в порядке, брат, — отойдя в сторону от Винтера, Пенелопа взяла управление куклой на себя. — Просто я в последнее время чувствую себя чуть хуже. — Тебе нужен врач? Я могу его позвать прямо сейчас! — На показ проявляя беспокойство о сестре, Дерек вскочил со стула. — Дерек, меня, конечно, восхищает твоя забота о сестре, — похвалил сына герцог. — но, прошу, сядь на место. —…— будущий герцог склонил голову и сел за обеденный стол. Проследив за его жестами, Пенни заметила, что его лицо не выражало досады. Скорее, недово́льство от слов герцога. Казалось, будто первый сын хочет сбежать ото всех, а особенно подальше от отца. — Пенелопа, тебе сильно плохо? — Переключился на приёмную дочь герцог. — Вовсе нет, отец. — добродушно ответила девочка. — Славно, но лучше обратись к врачу. — Я последую Вашему совету, отец.       Переведя куклу на автопилот, Пенелопа вернулась в реальность. Выдохнув с облегчением, она задумалась над вопросом — «насколько болезненно могла выглядеть фальшивка кукла, что сам Дерек это заметил?». Решив чуть позже проверить её состояние, Пенелопа отправилась к Винтеру. — Что у нас дальше по расписанию? — поинтересовалась Пенелопа. — Можем недолго отдохнуть, а после принять ещё столько же детей, — ответил Винтер, снимая с себя маску. — Хорошо, а сколько у нас времени на отдых? — заранее спросила Пенни, прикидывая про себя то, что она может успеть сделать. — Около двух часов, — смотря на карманные часы, выдал Вернанди, посчитав время в голове. — Поняла. — собираясь, ответила герцогиня. — Не хотите ли пообедать со мной, леди? — повторил свой вопрос Винтер спустя некоторое время. Казалось, будто он хотел думать, что между ним и Пенелопой не только деловые отношения. — Прошу прощения, но мне нужно ещё сделать несколько дел, — отрезала малиноволосая. — В таком случае, я буду ждать Вас здесь, прямо в этом месте, через два часа. — Не показал своего разочарования кролик.       Только общий враг объединяет людей сильнее, чем совместная трапеза. Исходя из этой логики, Пенелопа старалась следовать субординации. Как бы она не сопереживала своему партнеру по бизнесу, она не могла ничего поделать.        Выйдя из здания, девушка направилась в книжный магазин, но не в местности бедного района, а в столице. Переместив себя в ближайшую подворотню, соседствующую с магазином, Пенни услышала шевеления за баками отходов и мусора. Предварительно достав из сумки скипетр, герцогиня пошла проверять, кто мог издавать такие звуки. По мере приближения к месту, за баками звук уменьшается. Сделав последний рывок и, встав перед источником шума, огибая Пенелопу, кто-то побежал в сторону улицы, это были крысы. Скорее всего, они так поступили из-за неожиданности, с которой появилась волшебница. Переведя взгляд на место, откуда выбежали крысы, у Пенелопы подступила тошнота к горлу. Присев на корточки, она задержала неприятное чувство, режущее горло и прижала нос пальцами. Как она раньше не догадалась по запаху, смердящему здесь? Опираясь об стену, сидел труп мужчины, тело уже успели съесть крысы, а из ран трупа сочилась свежая кровь. Большая часть жидкости шла с затылка, скатываясь по стене и шее, она пропитывала ткани одежды. Этот мужчина был достаточно богато одет в одежду, напоминающую дворянскую.

«Как он мог умереть? Алкоголем не пахнет, не знаю, что на счёт наркотиков, но…

Может быть, из-за драки?» — заключила Экхарт.

      Решив позвать на помощь, Пенелопа встала и отряхнулась. Закрыв глаза, она представила себя с каштановыми волосами и произнесла «Imago». Выйдя из подворотни, Пенни сразу увидела двух стражей, проходивших неподалёку. Изобразив испуг на лице, серый ворон побежал в сторону рыцарей. — Помогите! Там, человек он…он! — Схватив одного за руку, Пенелопа начала дрожащим голосом умолять пойти в сторону переулка. — О ком вы говорите? — Не разбирая слов из уст девушки спросил второй стражник. — Там, там… ТРУП! — Запнувшись, ответила Экхарт, специально крича и показывая пальцем на переулок. Услышав крик, начали интересоваться проходящие зеваки, заглядывая в ту подворотню: —Труп? — Там? — Интересно… — …маешь, чей?       Быстро переглянувшись и кивнув друг другу, рыцари побежали к трупу, попутно останавливая людей, которые хотели посмотреть на него. Произнеся заклинание в толпе, Пенелопа вернула свой прежний цвет волос, чтобы её не отличили стражники. А после скрылась за дверью книжного магазина. — Здравствуйте! — на выдохе поздоровалась Экхарт.       Облокотившись на деревянную стойку, она отдышалась и задала вопрос: — У Вас есть книги по алхимии? — Да, конечно, какие Вас интересуют?— поинтересовалась продавщица. — Второй начальный уровень, — вспомнила ворона. — Подождите немного… — После этих слов женщина отправилась проверять книжные полки.       Когда необходимых Ивонн предметов не было в деревне, в которой она проживала, вещи приобретали Пенелопа с Элизабет. Им было не трудно, а Ивонн приятно. Одной из вещей, которую попросила девушка, это была книга по алхимии. Обычные будни настоящей дочери Экхартов проходили в подвале их загородного дома. Там находилась её лаборатория, в которой приходилось хранились реагенты, а также проходили опыты при помощи алхимии. Нужно провести черту между химией и алхимией, для одной нужно было просто смешивать реактивы, а для второй нужно было ещё чертить разные символы. А так же алхимия отличалась своей многообразностью и сложностью в изготовлении. Например, с её помощью можно было создать живую воду.

***

Повествование от лица Ивонн.

***

9:16

***

      Серость, она окутала всё вокруг. Преимущественная белая, но это не отменяет того факта, что видимость была нулевая, будто туман, не дающий видеть дальше носа. Не пытаясь ничего разглядеть, мое внимание было сконцентрировано только собственном теле, оно не двигалось. Немного страшно осознавать, что находишься в незнакомом месте и ещё двигаться не можешь. Я не видела, не чувствовала, казалось, что даже не дышала. В попытках разглядеть хоть что нибудь, я щурилась. Неожиданно абсолютно все потемнело. Вот теперь мне точно страшно, неизвестно что может ждать в темноте. Голова гудела от лихорадочных мыслей и сердечного ритма, стучащего в ушах. Громче всего звучала мысль, о том что это всё сон и мне нужно просто себя ущипнуть. Ага, будто с парализованным телом это возможно. Неожиданно, где-то из темноты и достаточно далеко, зашумел собачий лай. Постепенно приближаясь, лай становился всё громче. Когда он пробегал совсем близко, то в ушах стоял раздражающий звон от него. От этого становилось страшнее всё больше. Хочу убежать, спрятаться или хотя бы стать меньше. Закрыть уши руками я не могла, поэтому зажмурилась что было сил. Внезапно из лая, пробегающего в метрах трех от меня, начали топать почти невесомые, но слышные прыжки в мою сторону. По звуку было понятно, что они приближаются, но топот становился всё более и более бесшумным. Мне даже началось мерещится, что звуки лап, это стук сердца в моих ушах. Собачий лай уже удалялся, оставив кого-то наедине со мной. В момент максимальной близости ко мне, неизвестный не издал ни звука. Все таки это мне показалось, и никого рядом со мной в темноте не было. Вдруг мне на грудь прыгнуло маленькое, пушистое тельце.       Вскочив, я резко села, судорожно вдыхая и выдыхая воздух в легкие, стиснув своей рукой одеяло. Вместе с дыханием дрожало и всё тело. Оглядевшись, я обнаружила себя в своей комнате.       «Хааа, это был сон», — с неким облегчением я обратно упала на кровать.       После такого я вряд ли засну снова, но попытаться стоит. Все также трясясь под одеялом, я взглянула на окно и оно было открытым. Почти каждое начало дня начинается с пения птиц, как бы это странно не звучало, но это утро стало исключением. Серое небо освещало комнату, или, скорее, лишь подсвечивало. Не давая намека на существование жизни в окрестностях, будто эта серость омрачала всё вокруг. От окна отдавало холодом, а ещё пахло сыростью. Наверное, из-за открытого окна мне приснился кошмар. — За что мне это?.. — Обречено выдохнула я, закрывая тыльной стороной руки глаза.               Мне достаточно часто снятся сны, и не редко, но они бывают вещими. Бывали и кошмары, как в этот раз. Страшнее их, только мысль о том, что они тоже могут сбыться.       Вскочив с кровати, я одела тапочки, и, не заправляя кровать, направилась на кухню. Тишина. Она повсюду. Страшно давит на уши. Единственным нарушением мертвой тишины было шарканье моих тапочек об пол. Вдохнув прохладный утренний воздух в лёгкие, я начала припевать песню себе под нос. Наконец-то перестав дрожать, я повысила свой голос; всё так же спускаясь вниз, на последних ступенях лестницы прыгнула, с грохотом приземляясь на пол первого этажа. После эффектного появления, не задумываясь о своих соседях, я достаточно громко спела: — I don't have it all (Я не идеальна), — после недолгой паузы я продолжила, — I'm not claiming to (И не претендую на это). Выдохнув, я направилась на кухню, пританцовывая по пути. Доставая два яйца для яичницы, я неуверенно сказала себе под нос: — But I know that I'm special, yeah (но я знаю, что я особенная, да).       Какая я, к черту, особенная? Особенные — это обычно талантливые и необычные люди. А я? Только и умею, что обременять других своим существованием, да дрожать от ночных кошмаров. Это даже не самокритичность, а констатация фактов. Я не то что магией не владею, даже не храбрая, пускай это здесь и не причем. Хотя, если и качествами я не блещу, но судьбою, однако, отличилась. Возможно, этим я и особенная? Или я точно неповторима в своем поведении. Кому в голову придет орать песню на целый дом, прямо как в каком-то мюзикле? Это даже звучит смешно, нежели странно.

«Все же, от скуки устраивают концерты дома, когда сами дрожат от страха».

— Хах… — с издевкой выдохнула я.       Дожарив две яичницы, я разложила их по разным тарелкам и налила чай в кружки. Положив две тарелки по разным сторонам стола, я присела на стул. Задвинутые стулья показывали, что я никого не жду, но продолговато-длинный стол и порция завтрака на против, создавали ощущение…ожидания? Каждый прием пищи я готовила еду на себя и ещё кого-то, пускай я и не ожидала гостей, но всю трапезу не сводила взгляда с входной двери, будто человек идет, просто задерживается. Но никто так и не приходил.       Признаться честно, лучше орать песни на весь дом, а не сидеть в тишине, да в своих мыслях. Как бы я не отрицала этот факт, но мне необходимы люди, даже если они не будут говорить, их присутствие точно скрасит атмосферу в доме. — Так! Не время грустить, — опираясь руками на стол, я встала со стула.       И правда, мне нужно ещё сходить в ближайшую деревню за мясом с картошкой.       Положив свою тарелку в раковину, я направилась за второй, абсолютно нетронутой. Пускай я и переводила продукты на несуществующего компаньона, но это лучше, чем сидеть одной. Забрав тарелку и выкинув её содержимое, я положила её к своей. Быстро помыв их, тело поплелось на вверх.       По пути в комнату я зашла в ванную, мне особенно нравилось ополаскиваться в холодной воде, она приводила меня в чувства, вытаскивая из мыслей. Ещё одной вещью я наслаждаясь каждый день — это были маски или мази для лица. Когда я начала изучать алхимию, то оказалось, что мази могут быть не только от проклятий, но и от морщин. Выйдя из ванны, прямо в ткани, напоминающую полотенце, я направилась в комнату.       Открыв шкаф в свою обитель, я увидела, что гардероб на 80% состоял из платьев для простолюдинок, так как мне не доводилось посещать города с дворянским населением. Тёплой одежды не было, но внизу лежали плащ с теплыми сапогами. Выбрав, я достала белое свободное платье с кожаным корсетом, захлопнув дверцы шкафа. Нарядившись в платье, я затянула впереди завязку и посмотрелась в зеркало. Мне нравились собственные волосы, но они сильно выделяли меня из толпы. Поэтому немного подумав, я сверкнула сережками и произнесла Imago.       В зеркале все так же отражается белое платье, но с другим владельцем. Теперь на мне красовались каштановые волосы и серовато-зеленные глаза. Я уже появлялась в таком образе в деревне и меня могли бы узнать, так что значит я не буду выглядеть подозрительно.       Спускаясь на первый этаж и направляясь к выходу, я достала из входного шкафа потертые туфли. Надев их и взяв в руки заранее подготовленную корзинку с кошельком внутри, я вышла из домика и закрыла его на ключ.       Здание, построено Пенелопой, стояло отделено от других домов на столько, что их из-за леса небыли видно. Но этот дом стоял ближе к озеру.       Выйдя на улицу, меня встретил плотный туман. Воспоминания об ночном кошмаре вновь навестили меня, пройдясь россыпью мурашек по спине. Туман шёл с озера, и, скорее всего, образовался после дождя. И правда, почва и опавшие листья пахли недавно прошедшим дождем. Вдохнув воздух полной грудью, будто набираясь храбрости, я вошла в неизвестность. Туман не позволял видеть далеко, но тропинку к деревне было видно. По мере приближения к домиками и лавкам, туман рассеивался, позволяя разглядывать окрестности. — Доброе утречко, Агнесс, — поздоровалась женщина преклонного возраста, развешивающая белье на улице. — Доброе утро, миссис Лорен, — приветливо улыбаясь, я подошла к ней. — Ты куда в такую рань собралась? — Задала она вопрос, довешивая последнюю простынь. — Я хотела купить мясо с картошкой, — я ответила неуверенно, удивлённая вопросом о времени. — Сейчас всё закрыто, — сказала Лорен, однако, увидев моё расстроенное лицо, она продолжила, — Но, в знак благодарности, за то лекарство, которое ты мне дала, я могу поделиться с тобой продуктами. Не знаю на счет мяса, но картошка у меня есть. — Правда? Спасибо Вам! — не зная, как ещё выразить словами благодарность, присела в поклоне я.       Меня распирала гордость за себя из прошлого, которая подарила этой женщине ненужное лекарство. Этот эликсир смог вылечить простуду её маленькой дочери! — Проходи во внутрь, — дойдя до её дома, миссис передо мной открыла дверь.       Запахом выпечки и дерева из печи пахло внутри помещения. Это создавало собственный, неповторимый уют. — Моя семья ещё спит, так что громко не разговаривать, — сказала женщина и приложила палец к губам.       Я молча кивнула, не хотелось будить её маленьких детей.       Миссис Лорен направилась в погреб за картошкой. Я в это время смотрела в окно, рассматривая то, как зажигались фонари, как пасётся скот и бегают деревенские ребятишки, или не совсем ребятишки… Чтобы разглядеть получше, я вплотную подошла к окну, — это и вправду была толпа, но не ребят и не людей. Слишком низкие и быстрые, скорее всего, животные. Но меня не покидало чувство дежавю, будто само подсознание кричало: «иди за ними», «узнай, куда они бегут». Помотав головой, я отгоняла эти мысли. К тому же, я в чужом доме и не могу «просто» взять и убежать, когда сама хозяйка находится в погребе, а я стою здесь. Вдруг ей понадобится моя помощь? Услышав скрипы лестницы под тяжестью тела, я выдохнула, сейчас она поднимется и мы посмотрим, кто там бегает.       Случайно повернув голову к окну, я увидела как толпа зверей завернула за угол. До этого не унимавшиеся подсознание теперь прокричало «БЕГИ». Тело будто током прошибло, неизвестная сила потянула меня открывать дверь, за спиной раздался обеспокоенный голос миссис, но я его уже не слышала.        Открыв дверь, я не раздумывая побежала, будто с цепи, в сторону того угла, не сводя с него взгляда. Ноги переносили меня за один прыжок на метр вперед, а то и больше. По мере приближения из этого угла раздавался собачей лай, и я даже не сразу вспомнила сон, так как в моей голове было только одно: беги. Телом завладели и инстинкты, управляя конечностями, не думая о последствиях. Ноги принесли меня к углу, но за ним был лес, из которого и шёл весь лай.       Глухой, темный лес не устрашал меня, а только добавлял адреналина в кровь. Сменив бег на осторожный шаг и вооружившись плотной, толстой палкой, «моё» собственное тело пошло на лай. После нескольких деревьев стало видно источник этого звука. Группа из четырех крупных собак окружили кого-то. Если это ребенок, то дело плохо. Решив понаблюдать и узнать, кто жертва, я присела в кусты.       Внезапно, одна из собак, с рвущимся звуком, оторвала кусок кожи от жертвы, пожевав и выплюнув её? Противное зрелище. С этого момента сознание пришло в норму, а точнее протрезвилось от увиденного. Я хотела спасти бедолагу, или то, что от него осталось, но сейчас они явно в преимущественном положении. Я кинула маленький камень в противоположные от меня кусты, прямиком за их спинами. Две собаки обратили на это внимание и пошли проверять. Но остальные не пошевелились, а остались поедать свою жертву. Тогда я кинула камень побольше, но уже в правую от меня сторону, мне повезло и он попал на несколько веток, с хрустом ломая их. Тут уши навострили и остальные собаки, но опять пошла проверять лишь одна, оставляя последнюю с жертвой, для того чтобы последняя не убежала. Кстати о жертве, ей оказался кот, его тушка замертво лежала на земле и не шевелилась. Взяв последний и самый большой камень рядом со мной, я кинула его прямиком в морду последней собаке. Она этого точно не ожидала.       Выбежав из укрытия с оружием, я забрала тело котика, он был весь в крови; прислонив его в груди, ноги быстро побежали в сторону дома миссис Лорен. Собаки, заметив отсутствие их жертвы, погнались за мной. Я замедлялась только для того, чтобы отбить собаку от себя, но ноги каждый раз продолжали свой путь после этого. Палка оказалась прочной и идеальной для таких ударов. Собаки весь мой путь старались откусить и от меня кусочек. После предыдущих необдуманных вещей, теперь мне стало страшно. Очень страшно за жизнь. Может, этот кот уже давно мертв, а я спасаю труп, рискуя сама им стать? Хотя сил ещё хватало и на бег, и на отбивания от собак, но тощая боль была, как и ощущение того, что я пару раз подвернула ногу. Я хочу упасть и больше не делать ничего. Может, умереть — это наилучшее решение?       В метрах двадцати стоял дом миссис и, до этого закрытая, дверь отворилась. На пороге стояла Лорен с арбалетом в руках. Пока она прицеливалась, я наблюдала за её движениями, молясь о том, чтобы она не попала в меня. Собаки же на миссис внимания не обратили, поэтому одна из них подбежала к моей руке, желая вкусить плоти. Стрела из арбалета полетела прямо в голову этой собаке. Теперь она лежала замертво, истекая кровью. Я и ещё три собаки остановились, явно не ожидая такого исхода. Все ещё прибывая в шоковом состоянии, я сначала неуверенно перебирала ногами, а потом пошла быстрым шагом в сторону дома миссис, озираясь прямиком назад, на труп собаки. Так быстро она потеряла свою жизнь, когда гналась за чужой. Иронично, однако. Остальные собаки непонимающие нюхали уже труп товарища, не продолжая погони за мной. — Быстрее! — взяв меня за плечо, миссис Лорен затащила к себе домой и закрыла дверь за нами. Откинув арбалет на стол, она посмотрела на грудь моего платья, которое изрядно испачкалось в крови. — Ты ранена? — Аккуратно спросила она.       Я оторвала руки от груди, в которых лежал кот. Показывая ей то, что именно из него идет кровь. Страшное зрелище: собаки отгрызли кусок кожи от спины, выставляя позвоночник с огромным количеством крови наружу. — Балда! Кто будет жертвовать жизнью ради кота? — бранила меня Лорен.              Я и сама и не знаю ответа, но что-то меня потянуло за этим котом.       Кот тем временем все также бездвижно лежал у меня на руках. Я приложила пальцы к его горлу, нащупывая пальцами пульс, и он, слава всем живым, у него был! Надежда ещё есть! Посмотрев с надеждою на миссис, я встревоженно приказала: — Тащите мокрые тряпки!       Без лишних слов, она бегом направилась в другую комнату и принесла смоченные, чистые тряпки. Протянув их мне, женщина немного отошла в сторону, пока я, придерживая кота в одной руке, а другой раскладывала тряпки, в несколько слоёв, на столе, заворачивала тело кота в тряпки. Лорен смотрела в окна, проверяя наличие собак, после чего удостоверившись, что собаки ушли, она отдала мне корзинку с картошкой. Я уложила в неё кота, подбежала к задней двери и сказала на прощание: — Спасибо вам! Я позже верну тряпки.       По дороге я бежала быстро, так как на счету была каждая секунда жизни раненого животного. Корзина, заполненная картошкой, замедляла бег и била мне по ноге, из-за чего я перенесла большую часть сил на её подъем, чтобы не сильно замедляться. Тропинку теперь было видно прекрасно, и я даже не задумывалась об остальных собаках, которые могли меня преследовать.

Но больше всего меня пугало другое:

«Разве этого не было у меня во сне?!»