Там, где меня не будет

      Добежав до своего дома, я, дрожащими руками, нащупала на дне корзины ключи. Поставив корзину с телом кота, я попыталась попасть в замочную скважину, почти каждый раз промахиваясь. —Ну давай же!-С раздражением выдохнула я.       Наконец-то попав ключами в замок, рука начала быстро, почти на автомате, открывать дверь. Силы со всего тела полностью были направлены на открытие двери. Волнение накатывает с новой силой при взгляде на тело кота. —Ура,-с надеждой прошептала я, когда дверь поддалась.       В моменте, когда я уже вытаскивала ключ, немного замялась, стоя у двери. В голове была мысль бросить дверь открытой, но чувство паранойи — из-за возвращения собак — было сильнее. Быстро схватив корзину и протащив её во внутрь, я захлопнула дверь и закрыла её на засов. Не разуваясь, я вытащила кота с тряпками, на которых он лежал, и побежала в подвал, где находилась моя лаборатория. Спустившись по лестнице вниз, я отварила дверь и снесла бумаги, лежащие на столе, кладя тельце, в тряпках, на стол.       Подвал, как ему и полагается, был без окон. Единственным источником света здесь были свечи и светильники. Достав из ящика под столом спички, с помощью которых, после некоторых попыток, я разожгла огонь, и подожгла фитиль, стоящих рядом со мной свечей. Тусклое свечение озарило просторную комнату. Голую каменную стену прикрывал шкаф, забитый различными книгами со свитками. Чуть дальше, посередине помещения стоял стол с приборами для опытов, а на стене, возле, висели полки, заполненные реагентами и другими компонентами для алхимии.       Развернувшись, и подбежав к полкам, я начала рыскать в поисках нужных препаратов. Найдя жидкость с надписью «регенерация», я взяла её и ещё две в руки, подписанные как «обезболивающие» и «гемостатик». Проходя мимо стола с приборами для опытов, я схватила один предмет, напоминающий пипетку, чтобы было легче вливать в кота второй препарат.       Разложив всё, что было у меня в руках, на стол, на котором находился кот, я аккуратно развернула кровавые тряпки. На его спине почти не было шерсти: осталась лишь кровь с тонкой пленкой, сквозь которую можно было увидеть позвонки скелета. На глазах навернулись слёзы жалости, было страшно наблюдать за тем, как быстро кровь покидала маленькое, беззащитное тельце раненного животного. Отложив ткани, пропитанные алой жидкостью, в сторону, я вспомнила, что для начала нужно было обработать рану, а после этого преступать к лечению. Благо недалеко стоял кувшин с водой. Переложив кота на поднос, на котором раньше лежали «инструменты», я аккуратно намочила рану. Тело кота дёрнулось в судорогах, тем самым пытаясь извернуться от не тёплой струи. Гладя на его попытки, мне аж самой становилось не по себе. —Тише-тише, скоро тебе станет легче,-поглаживая его по лапе обещала я. На мои попытки успокоить его он лишь обречённо выл.       Не желая дальше видеть его мучения, я потянулась за пипеткой и «обезболивающим». Набрав в мерный сосуд немного жидкости, где-то около 5 мг, я распределила её по всей площади содранной кожи. Это обезболивающее сильно отличалось от земного, так как обычное всегда нужно принимать внутрь и на полный желудок, а это отличалось всем; оно было другим, ведь создавалось с помощью алхимии. Как и почти все остальные препараты в этом подвале.       Рука, держащая пипетку, сильно дрожала от страха. Страха сделать ему ещё больнее. Его реакция, на любые мои махинации, была только одна — яростный или болезненный крик. Это не могло не огорчать меня, и, одновременно, не жалеть его. Поэтому, чтобы хоть как-то успокоить животное, я поглаживала свободной рукой его по голове. Сначала он отдергивался, но потом позволил мне расчесывать пальцами его шерсть.       Спустя две минуты обезболивающие подействовало, и я поняла это благодаря выровнявшемуся дыханию зверька. Перевернув его так, чтобы мне было удобней я начала подробно рассматривать рану. Кровь перемешалась с сукровицей, и из-за жидкости, которую я ввела ранее, она начала неприятно пахнуть. Это было одним из её минусов. Вспомнив про маску (в нашем случае тряпку на лице) и другие средства гигиены, я решила ненадолго покинуть котика и сходить за ними наверх. —Посиди тут, я скоро буду, -на последок обратилась я к пушистому зверьку, погладив его.

***

             На улице до сих пор витал туман, но уже не так, как утром. Наверное, он остался только в гуще леса, да на озере и уже не создавал ощущение заброшенной деревни. Солнце скрывалось за тучами, но всё равно освещало небольшие окрестности. Люди по не многу начали выходить из домов по делам или просто развеяться. Одни только три собаки, волочащие своего собрата, нарушали эту идиллию.       Собака с раненой головой не дышала, поэтому её уже ничего не волновало: ни то, на сколько она тяжелая или грязная, ни то, что она стала пахнуть, но не остальных псин. Оперативно, будто скрываясь от чужих глаз, трое дотащили труп достаточно глубоко в лес, где, оказавшись далеко от деревни, они отпустили его на землю.       Немного отойдя от остальных, одна из собак опёрлась об дерево. Вдруг её тело начало приобретать другую форму: кости становились длиннее, лицо более плоским, шерсть спряталась за, непонятно откуда появившейся, одеждой, а всё туловище разом встало на задние ноги. Теперь, спустя считанные мгновения, об ствол дерева опирался молодой юноша, и тяжело дышал. — Это полная задница! — не выдержав нависшего напряжения, громко заявил он. — Тише, нас могут услышать! — спустя такое же мгновение прикрикнул на него сообщник. — Да мне насрать. Эрни убили! А нам говорили, что задание будет на раз-два — и всё, — не сдерживаясь в своих выражениях и громкости истерил первый. — Кто же знал, что у цели будут сообщники, — поникшим голосом согласился третий, не отходя от мертвого тела. — Вот именно! — подтвердив слова товарища, первый серьезно взглянул на второго. — Ещё бы немного и нас так же бы убили, — будто браня остальных, сказал второй, но затем грустно взглянул на четвертого, — мы были слишком опрометчивы. — … — Мы его здесь похороним или у себя? — потревожил тишину первый. — У себя, — ответил ему второй. — Договорились, но только после того, как разберемся с ней, — переглянувшись с остальными, заявил третий, опасно сверкая своими зелеными глазами. — Ты хочешь сейчас вернуться? Ты же сам видел — цель не одна, да и с такой раной… она долго не протянет, — пытался переубедить сокомандника второй. — Значит, мы добьём, а остальных уничтожим! — с полной решимостью в голосе сказал первый. — И оставим его здесь? — уже не пытаясь их остановить, спросил второй, показывая на тело собаки. — Черт! — тихо выругались двое.       Третий юноша провел большим пальцем левой руки по, замысловатому, символу на правом запястье. А после начертил указательным пальцем этой же руки в воздухе круг. На этом же месте появилась светящаяся окружность до пола. Качнув головой в сторону круга и подойдя к нему, он как бы приглашал остальных следовать за ним. Шагнув в воздух, который находился внутри круга, его тело мгновенно растворилось. За ним последовал второй и первый, неся на руках труп бывшего товарища. Поглотив последнего, окружность растворилась в воздухе.

***

      По возвращении Ивонн окончательно продезинфицировала рану и принялась к её лечению. Это не заняло много времени, но она решила, на всякий случай, перемотать рану бинтами. Девушка встала из-за стола и пошла на кухню. Наверное, логичнее было бы хранить базовую аптечку в лаборатории, но для общей доступности она переехала на кухню. Приподнявшись на носочки, Ивонн потянулась к шкафчику. Забрав деревянную коробку, она услышала из подвала тихое мяуканье. — Я скоро буду! — крикнула ему алхимик, закрывая одной рукой дверцы шкафчика.       Услышав её ответ, звуки прекратились. Добравшись и разложив — возле кота — аптечку, Ивонн принялась копаться в ней, в поисках марли. Наконец достав её со дна коробки, девушка перевела взгляд на кота. Он в свою очередь рассматривал то её, то место, в котором он оказался. Зыркнув своими серыми глазами в её сторону, он будто пытался прочитать хозяйку этого дома: её движения, жесты, а может даже мысли. Она же не могла оторвать взгляда от его глаз, они казались такими бездонными, такими понимающими, будто человеческими…? — Ой, что-то я отвлеклась, — проморгавшись и отведя взгляд, сказала Экхарт, продолжая разматывать марлю для перевязки.       Пушистое существо продолжало прожигать младшую дочь герцогства взглядом, но её это не беспокоило, а даже, наоборот, забавляло. Размотав достаточно ткани, она приподняла животное, чтобы было удобнее завязывать перевязку. Не сопротивляясь, котик рассматривал её черты лица, которые не были закрыты маской. Спустя пару минут работа была завершена. Ивонн отрезала и отложила бинт в сторону; выдохнув с облегчением, она смахнула едва выступившие капли пота со лба и приспустила маску на подбородок. Гордо рассматривая свою проделанную работу, юная леди услышала легкое урчание в животе нового питомца. — Есть хочешь? — спросила Ивонн обращаясь к коту, а после задала риторический вопрос, — что же обычно едят коты?

***

      Закончив свои дела в книжном магазине, Пенелопа пообедала, позже вернувшись в здание, где её ожидал Винтер. Почти все последующие дети имели обыденные, магические навыки, поэтому приёмная Экхарт принимала каждого по лично-субъективному выбору. Подразумевалось, что ребенок должен был правильно зарекомендовать себя. В их возрасте — это было сложно, но вполне возможно.       Закончив, примерно в пять часов вечера, девушка направилась к себе в поместье. По приходе в комнату, её никто не ожидал, кроме куклы. Вторая сидела на стуле и читала одну из неинтересных книг. На ней и правда не было лица. Цвет кожи напоминал белил, глаза потускнели, а губы немного потрескались. Как ни посмотри, а выглядела она, как восставший мертвец. — 𝕽𝖆𝖟𝖛𝖊𝖎𝖛𝖆𝖓𝖎𝖊 , — взмахнув рукой, как бы стирая существование фальшивки, сказала Пенелопа.       Марионетка растворилась в воздухе, а книга, которую она читала, с грохотом упала на пол. Не обращая внимания на поднявшийся шум от неё, хозяйка комнаты присела на пустующий стул. Вскинув голову вверх и облокотив её о спинку стула, Экхарт размышляла о своем. Больше её волновал вопрос о том, что твориться с куклой. Это не могло быть совпадение, что уже второй раз подряд она выглядит болезненно, когда Пенелопа полностью здорова. Или нет?       В последнее время её часто посещают такие мысли: из-за бессонницы или боли в голове. Но это ведь не признаки обычной болезни, скорее небольшого стресса. А если ещё брать в расчет её недавние проблемы с контролем маны — то эту проблему легко не решить.       Плавно, но решительно встав со стула, девушка направилась к гардеробу. Он служил, как своего рода, складом, притаившим важные вещи от нежелательных глаз. Минуя дверцы с площадью внутри, она оказалась у потайного деревянного ящика. Открыв крышку, внутри её ожидали кулон с сыпучим наполнением и потертая книга. Второй предмет отличался особой древностью, пожелтевшие страницы книги и едва видная надпись «Записки чародейства» этому свидетельствовали. Присев рядом, прямо на пол, Экхарт развернула чужую рукопись. Пролистав до нужной страницы, девушка беглым взглядом ознакамливалась с содержанием. Обнаружив интересный момент она зачитала его вслух: — При неправильном или постоянном использовании маны, волшебник может почувствовать не только ментальную усталость, но и физическую. Если после кастомизации маг почувствует сильную физическую боль, то велика вероятность, что в скором времени он… упадет в обморок, — быстро зачитала Пенни, после чего выдохнула и продолжила, — фух, напугали! Я уже подумала, что умрёт.       Но положительная новость не долго её грела. Дочитав продолжение текста на следующей странице, она импульсивно закрыла книгу, оставив большие пальцы рук на нужном месте. Помотав головой в разные стороны, она вновь прочитала пугающий её абзац. В этот раз герцогиня закрыла и бросила не угодивший ей предмет обратно в ящик. Вскочив на ноги, леди сразу прижалась плечом об стену возле неё. Казалось, будто её ноги не могли выдержать тяжести горькой правды.       Переведя свой тяжелый взгляд на письменный стол, молодая леди направилась к нему, отчеканивая каждый шаг. Раскрыв выдвижной ящик, её руки нащупали шероховатую поверхность пергамента. Достав несколько листов, волшебница принялась судорожно писать чернилами послание. Закончив с одним, она принялась за второе. Их наполнение было скудным и коротким, но очень содержательным. Сложив страницы пополам, девушка достала из того же ящика конверты с двумя печатями. На одной из печатей был изображен ворон, а на другой роза. Быстро растопив над свечей одинаковый воск Пенелопа запечатала конверты с письмами. Осмотрев проделанную работу, она потянулась за колокольчикам, который находился на краю стола. Позвонив в него и поставив на место, дворянка ожидала свою горничную. Служанку долго ждать не пришлось. — Вы звали? — Уточнила Эмили. — Да, можешь отнести их на известный тебе адрес, — судорожно попросила Пенелопа, протягивая конверты служанке. — Поняла. Это всё? — Поинтересовалась горничная, поклонившись перед тем как забрать из рук госпожи пергамент. —Да, можешь быть свободной, — сказала Пенелопа махнув рукой в сторону двери.       Розоволосая выпрямила спину и устало потёрла пальцами глаза. Решив что-то для себя, она отдернула ладонь от лица и оперлась об стул. Неожиданно для себя и Эмили, она окликнула вторую: — Тебе известно, чем сейчас занимается герцог?