chapter 2. close, but not your favorite
7 января 2022 г., 21:53
I can't be your second best
Close, but not your favorite
Я спускаюсь в общую гостиную уже ближе к полудню. В школе достаточно тихо, несмотря на выходной. Видимо, ребята вдоволь пошумели из-за неожиданного визита и рано разошлись по комнатам. Захожу, и мой взгляд сразу же падает на Лэндона, раскинувшегося на диване. Рядом с ним — ещё несколько учеников. Вспоминаю язвительные слова Лиззи и сама удивляюсь тому, что Лэндон в одночасье обзавёлся поклонниками. Даже когда он только поступил в школу Сальваторе, обнаружив свою магическую сущность, рядом с ним были немногие. Но, может, для того, чтобы по заслугам оценить парня-феникса, нужно cначала его потерять. Он замечает меня, и я машинально приветствую его дружелюбным (насколько это возможно) кивком. В ответ он неловко улыбается, и это взаимодействие становится ещё более нелепым. На мгновение меня накрывает волной стыда и желания провалиться под землю, но она отступает, когда я вижу Лиззи, стремительно направляющуюся ко мне из другого конца комнаты. — Наконец-то, — почти торжественно встречает она меня. — Я искала тебя всё утро. Сдерживаю порыв возразить ей, выпалив «Хоуп сообщила тебе моё вероятное местоположение незадолго после рассвета» и разрушив образ хлопочущей сестры. — Итак, — протягивает Лиззи. — Как прошло твоё ночное свидание? Приходится изобразить удивление. «И как ты узнала?» — Хоуп сказала мне, — поясняет она. — Странно, что я не помню, чтобы ты об этом упоминала. — Упоминала. Просто не хотела придавать этому особое значение. — А стоило бы. Свидание всё-таки ночное, — ухмыляется она, а затем продолжает ещё более озорным тоном. — Ну что, как дела у Финч? — Отлично, — отвечаю я слишком бодро и молюсь, чтобы обстоятельства не сложились таким катастрофическим образом, что Финч прямо сейчас появится в гостиной, превратив мою ложь в чудовищно очевидную. — И это всё, чем ты готова поделиться со своей любимой сестрицей? Лиззи недовольно дует губы, а я перехожу в наступление. — Не хочешь рассказать своей любимой сестрице, кого ты всё-таки любишь — Итана или ЭмДжи? Я думала, мой статус близняшки означает, что я узнаю развязку подобных интриг раньше остальных. Она закатывает глаза и признаёт поражение: — Ладно. Ты победила. Я, тем не менее, чувствую вину, поэтому заключаю: — Свидание прошло потрясающе. Я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо. По крайней мере, здесь я не соврала. Просто не уточнила, кто стал причиной такого счастья. — Хоть у кого-то из нас личная жизнь под контролем, — бубнит Лиззи, а я сдерживаю нервный смешок. — Кстати, ты не видела Хоуп? Я звонила ей, чтобы рассказать про это (она брезгливо указывает на Лэндона, от которого отсюда видны только тёмные кудри), но она так и не появилась. — Я тоже её не видела. В этот раз ложь тоже частичная. Или, чтобы сберечь себя от неизбежных мук совести, мне просто хочется верить, что я на самом деле всё ещё могу назвать себя честной. Хоуп я правда не видела с тех пор, как она, словно призрак, не исчезла из собственной комнаты, оставив её в моё распоряжение. Понятия не имею, где она до сих пор могла быть. Но теряться в догадках долго не приходится. Лиззи уже почти заманила меня в нашу комнату, чтобы провести время «как подобает близнецам», когда я услышала отдалённое «привет, Лэндон». Сердце вновь неприятно сжалось. Повернувшись на звук, я вижу Хоуп, взгляд которой устремлён на Лэндона. На него и только на него. В комнате всё ещё я, Лиззи и несколько ребят, окруживших диван, но сомневаюсь, что в эту минуту мы для неё существуем. — Ребята, мы с Лэндоном можем поговорить? Она произносит это самым мягким тоном, настолько сладким, что можно подумать, что он действует на остальных, словно дудочка на крыс. Но исполняют её просьбу не потому, что Хоуп, прося о чём-то, может быть ласковой и чрезвычайно дружелюбной, а потому, что такова иерархия. Папа говорит, что все в школе равны, это её фишка. Так или иначе, мало кто чувствует себя наравне с Хоуп Майклсон. Какой бы милой она ни казалась, даже если это искренне, прежде всего она — единственный в своём роде трибрид. Богиня, доминирующая над всеми остальными сверхъестественными существами. Это всегда играет ей на руку. Её боятся, но не могут не любить. Ребята на мгновение замирают на месте, но Хоуп намекает настойчивее: — Наедине? Все мигом покидают свои пригретые места и спешат к лестнице. Я же первая хватаю Лиззи за руку и тяну туда, куда мы направлялись изначально. Я не исключение, и тоже чувствую превосходство Хоуп над собой. Но что-то мне подсказывает, что вовсе не это заставляет меня поторопиться. Я боюсь, что она прогонит и меня тоже.***
День я провела в комнате с Лиззи, навёрстывая упущенное, то есть сидя напротив сестры и изливая ей душу, а затем слушая, как изливает душу она. В такие моменты мы обычно не можем остановиться и рассказываем друг другу абсолютно всё, даже то, что изначально твёрдо решали оставить при себе. Но не в этот раз. Хотя Лиззи, скорее всего, и правда всё выложила. Я выслушала её хаотичные размышления насчёт того, кто же для неё «тот самый» — Итан или ЭмДжи, как ей нравятся оба, но по-разному, а ещё как сильно её раздражает какая-то новенькая ведьма, которая, по словам Лиззи, потерянная родственница Пенелопы Парк. Я морщусь от такого сравнения. С Пенелопой у нас были непростые отношения, но в то же время я по ней порой скучаю. Под конец монолога Лиззи вскочила, слишком взбудораженная своими же рассуждениями. — Годами! — вскрикнула она. — Годами я просила судьбу об эпичной любви. И что в итоге? Сначала ничего, потом Себастьян, — в эту секунду на её лице читается «он даже не нуждается в пояснении», — а потом сразу двое хороших парней, между которыми я обязана выбрать, при этом не ошибившись? Это возмутительно! Она плюхается обратно на кровать и выдыхает: — Завидую твоей любовной динамике. Твои первые увлечения вроде Пенелопы были катастрофичными, но вот она ты — счастлива с девушкой своей мечты. Конечно, она имеет в виду Финч. Я только грустно улыбаюсь. Не мне учить Лиззи принимать решения, но наконец рассказать о Хоуп я так и не решаюсь. Знаю, что скорее всего пожалею, знаю, что правда может всплыть наружу в любую минуту, но слова всё равно застревают в горле. — Как ты и сказала, парни хорошие, — подсаживаюсь я к сестре, утешающе кладя свою ладонь поверх её. — К тому же, лучшие друзья. Конец света не наступит, если ты не определишься сию секунду. Дай себе время. Уверена, тебе не придётся ломать голову. Ответ придёт сам. — О, Джо, — наигранно хнычет она, — ты всегда так хорошо подбираешь слова. Я обнимаю её и чувствую прилив одновременно вины и облегчения, когда она обнимает меня в ответ. Не могу объяснить, почему мне так сложно порой быть с ней честной. Да, Лиззи ворчливая, да, большинство моих влюблённостей вызывают у неё желание раздражённо закатить глаза, но я знаю, что она никогда не стала бы всерьёз меня осуждать. И тогда понимаю, что дело вовсе не в Лиззи. Дело во мне и в том, что я не хочу подтверждать свои собственные опасения, убеждаться в своей собственной наивности, признаваясь сестре в том, что происходит. И всё же мне есть, чем поделиться. Хотя Хоуп и стала центром моей повседневности, не только она навязчиво занимала мысли. Мы сидим уже на одной кровати, и я рассказываю о кошмарах про Слияние, о том, как скучаю по маме и об отвратительных мятных леденцах, от которых Финч без ума, а меня выворачивает. Хотя мы с Финч уже не видимся так часто, как раньше, всякий раз, когда подхожу достаточно близко, я могу различить их запах или увидеть всегда начатую упаковку, торчащую из её рюкзака. И хотя я правда их ненавижу, запах искусственной мяты не отталкивает меня от Финч. Я по-прежнему, словно по привычке, тянусь к ней, каждый раз испытывая уколы совести и обещая себе, что оставлю её в покое и позволю жить своей жизнью, раз уж я запуталась и перестала быть её частью.***
Часам к семи я оставляю дремать утомлённую от раздумий Лиззи и выхожу из комнаты. Впервые с утра оставшись наедине с собственными мыслями, я снова теряюсь в потоке смешанных чувств. Хочу лишь одного — увидеть Хоуп, услышать, что разговор прошёл благополучно, но ни на что не повлиял. Хочу увидеть в её глазах искру желания, отблеск решительности, испытать радость от того, что она выбрала меня, что она хочет меня и хочет, к тому же, быть со мной. Не временно, не в тайне. Хочу, чтобы она поцеловала меня и я поцеловала её в ответ, не испытывая ни тени сомнения в том, что делаю. Увлекаясь этими образами, будто в лихорадочном сне наяву, я не замечаю, как оказываюсь у двери комнаты Хоуп. Уже кладу ладонь на дверную ручку, желая поскорее войти, не задумываясь, но как бы быстро и ловко ты не бежал от тревоги, она в конце концов нагоняет. Я замираю на месте, только сейчас размышляя о том, что может меня за этой дверью ждать. Может, Хоуп окончательно порвала с Лэндоном, и ей нужно побыть одной? В таком случае, плачет ли она поверженно от разбитого сердца или осознанно, выпуская эмоции наружу, чтобы освободить место для других? Или её лицо застыло так же статично, как я на её пороге, отражая внутреннюю опустошённость? Хоуп бывает разная. Я, как и любой другой, часто не могу предположить наверняка, как она на что-либо отреагирует. Хоуп устойчивая, но вспыльчивая. У неё проблемы с гневом, но она тонко чувствует. Хоуп привязывается редко, но сильно. Хоуп тяжело отпускать людей. Возможно, Лэндона она отпустить и не готова. Возможно, они снова сошлись и Хоуп нервно ходит по комнате, думая, что скажет мне, когда увидит вновь. А возможно, обо мне она не думает вовсе. Прислушиваюсь — тишина. Я убираю ладонь с ручки. В этом мы разные. Хоуп врывается в жизнь других, как ураган, сметающий всё вокруг, оставляя место только для себя. Хоуп легко заходит в комнату, забирает желаемое и так же легко выходит. Я же сначала топчусь на пороге, а потом не решаюсь вовремя выйти. Разворачиваюсь и ухожу. Я последую совету, который сама же дала Лиззи. Я дам ей время.
