Устрой себе маленькое Рождество

      – Хозяин, двойную порцию с жареной свининой, пожалуйста!       – И один с вакаме, имбирь не класть, – вторил бодрому голосу своего друга Тенген и опустился на соседнее место, по привычке запуская руку в волосы и поправляя осветленные пряди. Сидеть где-нибудь после нагрузок в зале вместе с Кёджуро уже вошло у него в привычку – дома было абсолютно нечего делать, одиночество угнетало, и Узуи старался почаще выбираться куда-либо в город. Ренгоку, пахавший в каком-то издательстве, тоже не был против отдохнуть в компании лучшего друга вечером, а потому охотно соглашался на все предложения. – Ну что там нового? Твой старик по-прежнему гнет свое?       – Да, не уступает! Но и я не могу уступить! Все эти цифры, договоры и финансы – совсем не то, чем мне хотелось бы заниматься! – громко отчеканил Ренгоку, нисколько не стесняясь говорить о своих семейных проблемах и не обращая внимания не других посетителей. На это его друг только привычно обреченно выдохнул и немного помолчал – Кёджуро был готов поступиться престижем, положением в обществе и финансовым благополучием ради какой-то неприбыльной работенки, которая, с его слов, была ему приятнее.       – Разве годы учебы в Токио не соблазнили тебя на работу в отцовской компании?       – Нисколько! Я учился там, где он хотел – теперь решать, где мое место, буду я сам!       – Если ты будешь решать это сам, то в твоем шкафу так и останутся висеть всего два галстука. И жить будешь в своей маленькой квартирке, расположенной у черта на рогах, где из кухни можно открыть дверь в прихожую, – попытался воззвать к голосу разума блондин, придвинувшись к своему собеседнику ближе. Однако с лица Ренгоку по-прежнему не сходила бодрая улыбка, словно бы он и не слушал.       – Деньги это не главное, Узуи!       – Ох, ну конечно… И как я мог забыть про этот девиз неудачников?       – Извините за ожидание! Двойная порция с жареной свининой и порция с вакаме без имбиря! – как раз в этот момент перед ними поставили миски, от которых валил ароматный пар, дразнящий обоняние, и двое друзей забыли про свой спор. Тенген как бы невзначай глянул на обслуживающего их молодого паренька, оценивающе осмотрев его румяное, приветливо улыбающееся им лицо. Парнишка был достаточно смуглый, с честным взглядом больших карих глаз, натруженными руками и уродливым шрамом на лбу, словно оставшемся от ожога. Особенно зацепили внимание Тенгена необычные сережки в виде карт ханафуда. Они с Ренгоку заходили в это заведение уже не один раз, но такой достаточно симпатичный малый обслуживал их впервые. «Есть, на что посмотреть», – пронеслось в голове у Узуи, и он усмехнулся, расщепив палочки.       – Ну что ж, приступим, – и мужчина уже хотел было полностью сосредоточиться на еде, как вдруг сидящий рядом Ренгоку неожиданно вскочил со своего места, ударившись бедрами о стойку, отчего подпрыгнули все стоявшие здесь миски, а в лицо Тенгену брызнуло несколько капель горячего бульона. В этот момент вздрогнули почти все посетители раменной.       – Разреши мне узнать твое имя! – внезапно выдал Ренгоку, перегнувшись через стойку к молодому парнишке, испуганно отшатнувшемуся назад от такой выходки посетителя.       – Ты что, блестяще сбрендил так орать?! Напугал! Болван, сядь на место! Не позорься! – вытерев лицо, огрызнулся на него Тенген, вцепившись в него мертвой хваткой и пытаясь усадить обратно на место. Кёджуро был непоколебим как скала, горящими решимостью глазами смотрел вперед и даже не думал, что со стороны выглядит как минимум странно. По помещению поползли еле слышные шепотки, и Узуи, мысленно прокляв Ренгоку пару тройку раз за то, что они стали звездами вечера в этом заведении, повернулся к остолбеневшему парнишке, ослепительно улыбнувшись ему. – Простите моего друга! У него был трудный день, да и между нами, он немного не в себе!       Однако тот, на удивление, вдруг вытянулся в струну, сделал шаг вперед и со всей серьезностью в голосе, так же громко, как и Ренгоку, заявил:       – Меня зовут Камадо Тандзиро! – смотревший на разыгравшуюся сцену со стороны Узуи не понимал, что не так с этими двумя. На его памяти Ренгоку Кёджуро впервые оставлял без внимания еду, поставленную прямо перед ним, а его странное поведение говорило как минимум о том, что он сильно взволнован. «Что за блестящая реакция на простого работника? Только не говорите мне, что…» – и эта мысль даже еще не успела оформиться в блондинистой голове Тенгена, когда его лучший друг выпалил:       – Камадо Тандзиро, выходи за меня!       – Что?! Ты сдурел?! – Тенген вскочил на ноги, чуть не перевернув свою порцию с раменом, однако Кёджуро даже ухом не повел, продолжая внимательно смотреть на парнишку пытливым взглядом. Со стороны кухни донесся какой-то подозрительный лязг, и в следующую минуту показалось помрачневшее лицо хозяина заведения. – Это блестящее недоразумение! У него не все дома! Ренгоку, ты не погорячился ли с женитьбой?!       – Н-но ведь я о в-вас даже ничего н-не знаю! – залившись краской, но тоже не опуская взгляд и продолжая смотреть на странного посетителя, постарался возразить парнишка. «И это все, что его волнует в такой ситуации?» – открыв в изумлении рот, подумал Тенген, смотря то на своего товарища, то на этого Камадо.       – Я знал, что ты не простой красавец, – с прищуром смотря прямо в глаза Узуи, угрожающе начал говорить подошедший к своему работнику хозяин заведения, – знал, что ты ходишь сюда не для того, чтобы попробовать мой рамен. Смеешь лезть к моим работникам?! Да на твоем слащавом лице написано, что ты законченный кретин!       – Хаганедзука-сан!.. – боязливо проговорил Тандзиро, однако Ренгоку перегнулся через стойку сильнее, и пытливый взгляд его кукольных глаз оказался прямо перед парнишкой, отчего тот даже вздрогнул, отпрянув назад.       – Меня зовут Ренгоку Кёджуро! Двадцать два года! – не слушая никого, кроме себя, продолжал тянуть тот. – Рост – сто восемьдесят единиц! Вес – семьдесят три килограмма! День рождения десятого мая! Отец – глава «Ренерго Корпорэйшн», мать – домохозяйка! Есть младший брат, Сенджуро! Любимое блюдо – запеченный батат! Нелюбимое блюдо – такого нет! Любимый вид спорта – сумо! Любимое занятие…       – Как ты меня назвал, кусок дерьма?! Да ноги моей больше не будет в твоей убогой средневековой харчевне! Ты потерял блестящего клиента, черт тебя задери! Подавись своим низкосортным раменом!       – Что?! Посмел охаять мою раменную?!       – Ренгоку-сан, притормозите, пожалуйста! Нельзя же так сразу! Эээ… Стойте!       – Виноват! Тогда встречайся со мной! – как ни в чем не бывало исправился тот, абсолютно игнорируя медленно приближающегося к ним хозяина.       – Напыщенный индюк! Убирайся вон отсюда! – надрывался Хаганедзука, опасливо сжимая в руках поварешку, будто бы собираясь кинуть ею в дерзкого блондинистого красавца напротив. Небрежным жестом Узуи швырнул на стойку пару купюр, хватая своего друга за руку и уводя к выходу.       – Идем, Ренгоку! Найдем нормальное, яркое заведение, а не дыру этого чокнутого кретина!       – Я подожду тебя на улице! Пожалуйста, обдумай все хорошенько! – уже стоя в дверях, все никак не унимался Кёджуро, утаскиваемый Тенгеном из раменной. Уже на улице старший разразился всяческими грязными ругательствами в адрес его и Хаганедзуки, долго метался взад и вперед, восклицая, что ходить с Ренгоку по заведениям – верх позора. Тот слушал его с невозмутимым выражением лица и вечной улыбкой, а потом, когда Узуи закончил свою гневную тираду, выдал: «Ты видел этого мальчонку? В нем определенно что-то есть! Я никогда не чувствовал ничего подобного, друг!»       – Правда? Все так и было?.. – удивленный этим рассказом Зенитсу перевел взгляд с Узуи Тенгена на своего друга, ожидая, что тот скажет, чему из этого верить, а чему нет. Однако Тандзиро только смущенно улыбнулся, положив голову на плечо сидящему рядом с довольным видом Кёджуро. И это была почти семейная идиллия. Камадо весь вечер суетился над своим возлюбленным как курица-наседка над желторотым цыпленком: подкладывал ему еды, спрашивал, не подлить ли еще рождественского пунша, ласково гладил по плечам и то и дело прижимался к нему всем телом. Словно бы они познакомились не шесть месяцев назад, а только вчера. О том, что у его лучшего друга все еще продолжался конфетно-букетный период, Зенитсу был прекрасно осведомлен, поэтому, когда Тандзиро пригласил его вместе отпраздновать Рождество, блондин отпирался до последнего. Быть третьим лишним и в канун праздника смотреть, как милуется Камадо со своим новым ухажером, ему не хотелось. Но друг упрашивал очень настойчиво, сказав, что Ренгоку-сан тоже приведет своего товарища и что в случае чего Зенитсу будет, с кем поговорить. Тогда все-таки пришлось согласиться.       – Ренгоку-сан был таким решительным в тот день! – у парня красными пятнами пошло лицо, и он оставил на щеке своего партнера легкий поцелуй, ловя на себе его заинтересованный взгляд. По-видимому, Ренгоку, слушая эти рассказы, был очень собой доволен. «Его тут расписали как законченного идиота, а он еще и радуется? Да он, похоже, на своей волне! Полный чудак!» – твердил про себя Зенитсу, недоверчиво косясь в сторону Кёджуро. – Он в тот же день познакомился с моей семьей. И всем очень понравился!       – У тебя замечательная семья, мальчик мой! И ты замечательный! – повернулся к нему мужчина, вытягивая шею и явно намекая на то, что он не против получить еще один поцелуй, но уже не в щеку.       – Ренгоку-сан, вы говорите такое при всех…       – Кхм-кхм! – тактично вклинился в их идиллию Тенген, и смущенный Камадо, который уже тоже самозабвенно потянулся к губам своего возлюбленного, опомнился, прикрыв рот ладонью. Отразившееся на лице его партнера замешательство и разочарование позабавило Агацуму: все-таки с рассказов друга он представлял этого «Ренгоку-сана» совсем не таким бодрым и энергичным и при знакомстве ожидал увидеть чопорного и ответственного сына главы известной компании. – Я блестяще радуюсь за ваше счастье, но держите себя в руках, пока вы еще не в спальне.       – Узуи-сан! – обидчиво протянул Тандзиро и отвернулся в сторону, прячась за стаканом с пуншем, чувствуя, что от слов Тенгена щеки разожгло еще сильнее. Мужчина на это только беззаботно рассмеялся, махнув рукой и поднявшись со своего места, начиная говорить что-то про музыку и веселье. Кёджуро тоже зачем-то отошел с ним, а Зенитсу тем временем придвинулся ближе к своему товарищу, прикрыв рот рукой, чтобы двое вышедших из комнаты друзей не услышали их разговора.       – Он, конечно, чудной, но, кажется, очень добрый человек. Надеюсь, у вас все сложится, как надо. А не как в прошлый раз. Всегда хотел тебе сказать, что тот тип, как там его звали… А, Музан – он был просто отвратительным, – парень состроил смешную гримасу, а потом улыбнулся и несильно стукнул своим стаканом о стакан Тандзиро. Тихонько засмеявшись между собой, они быстро выпили оставшийся пунш, к возвращению старших тут же принимая благопристойный вид. Узуи, что-то нащелкав на своем телефоне, бросил на диван большую портативную колонку, и на всю маленькую квартирку Кёджуро тут же громко заиграл какой-то незнакомый мотив песни.       – Ну что, добавим яркости в наш вечер. Сегодня вы будете слушать хорошую музыку, потому что ставлю ее я, – на этих словах Агацума, вернувшись взглядом к Тандзиро, закатил глаза, ища у того поддержки – все-таки друг Ренгоку был личностью достаточно эксцентричной и своеобразной. И за своим скептическим выражением лица на все его реплики Зенитсу тщательно скрывал съедающее его смущение и желание говорить с новым знакомым без остановки. Двигаясь в такт ритму музыки, Тенген подошел к Ренгоку, шутливо толкнув его бедром. – Я говорил, что твоя квартирка мизерная – я едва не задеваю головой потолок! И как мы будем здесь ярко зажигать?       – А я не умею танцевать, Узуи! – весело откликнулся Кёджуро, снова опустившись за стол, к младшим парням. Однако Камадо практически тут же подскочил на ноги и потянул Ренгоку на себя, активно дергая за руку. И тот, изумленный, вынужден был подняться заново, непонимающе уставившись на своего возлюбленного. – Мальчик мой, что это ты?       – Я умею, Ренгоку-сан! Танцевать! Я вас научу, не переживайте! – кидаясь мужчине на шею и заставляя положить руки себе на талию, Тандзиро чуть не клюнул носом ему в губы – координация движений заметно ухудшилась после выпитого пунша.       – Блестяще, лобастый! Ренгоку, вырубай свет, врубай подсветку! Даешь яркий вечер! – он так стремительно наклонился к Агацуме, хватая его под мышками и заставляя подняться, что блондин даже вскрикнул от неожиданности и щекочущих ощущений. Как раз в этот момент Ренгоку, прижимая своего мальчика к себе и бессовестно трогая его гораздо ниже поясницы, добрался до выключателя, и свет в комнате погас – в переливающихся разноцветных огнях Зенитсу разглядел аккуратные черты лица нового знакомого совсем рядом. Чужие руки обнимали его нежно, но в то же время как-то вольно, страстно и весьма двусмысленно. И через громко играющую музыку парень различил слова, которые прошептали ему на ухо. – Ну, поднимайся, блондинчик – развеемся немного. Отпущу тебя не раньше, чем на утро.       Подвыпивший Ренгоку дурачился, несмотря на все попытки Камадо учить его танцевать, и потому спустя один трек такой возни они уже страстно целовались, прижимаясь друг к другу изо всех сил, пользуясь тем, что общий свет не горел. Руки Кёджуро самовольно игрались с ягодицами младшего, настойчиво сминая их, а дрожащие от возбуждения пальцы Тандзиро уже вовсю шарили под рождественским свитером Ренгоку, поглаживая его спину, отчего у мужчины кожа покрывалась мурашками. Подслащенная алкоголем фантазия начинала работать в другом направлении, и в мыслях Кёджуро его любимый мальчик, заходясь стонами, вместо этих заигрывающих поглаживаний страстно царапал ему спину.       – Ренгоку-сан… – в самое ухо проговорил ему Тандзиро, носом щекоча чужую шею, – у вас, кажется, эрекция…       – Это все из-за того, что ты учишь меня танцевать, мальчик мой. Тебе придется мне помогать… – его руки уже начали стаскивать с парнишки домашние штаны, но Ренгоку вдруг осекся. Рядом, сцепившись между собой, мельтешили Узуи вместе с Агацумой – разобрать в темноте, что у них происходило, было трудно, да и у Кёджуро не было никакого желания отвлекаться от своего готового в эту минуту на все партнера. Он отметил только то, что Тенген держал блондина на весу, придерживая за мягкое место, а тот, чтобы не упасть, обхватил его ногами за талию и руками за шею, клещом присосавшись к нему.       – Что мне делать, Ренгоку-сан… Я так хочу вам помочь, но… диван только здесь… – после этих слов, сказанных с горячим придыханием, старшего повело: он стиснул Камадо в своих руках еще крепче, не сдержавшись и впившись зубами в плечо, вырывая у мальчика громкий стон.       – На кухне есть стол!.. – сообразил он, хотя с каждым рваным вздохом Тандзиро кровь приливала к другому месту, мешая размышлять здраво. Партнер сжался в его руках на словах о столе и свел ноги вместе, простонав что-то неразборчивое – терпеть становилось невмоготу и ему. А потому Ренгоку быстро подхватил его на руки, метнувшись к выходу из комнаты, краем глаза заметив, как в тот же момент Узуи опрокинул блондина на диван, навалившись сверху, оперативно стаскивая с себя белую толстовку. Однако до крайнего возбужденному Кёджуро было уже не до этого – резинка боксеров давила на вставшее естество, и он поспешил стянуть ее, предварительно сбросив все со стола и уложив туда своего Тандзиро.