Светлый страж

Первой Его замечает Гвендолин. В Монреале лайке не часто выпадала возможность побегать без поводка, но в Сторибруке больше пространства и меньше пугливых прохожих. К тому же, перед домом Белль расположился некошеный луг – обширный и пустынный, где как не здесь отдаваться на волю стихии и позволять себе лишнее? Собака носится по траве с громким лаем, гоняет птиц. Белль неспешно бредет за ней в фиолетовых сумерках – самой ей, увы, не так весело. Больше всего на свете ей хочется снова оказаться в Канаде, вернуться к своей далеко не самой правильной, но насыщенной жизни. Жизни, не оставляющей времени на раздумья, самокопание и одинокие вечера вроде сегодняшнего. Когда собака пропадает из виду, Белль властно ее окликает. Она не волнуется, нет – Гвен верная и всегда возвращается. Но за лугом начинается одна из окраинных улиц Сторибрука, с милыми частными домами и их куда менее милыми жителями. Во всяком случае, вряд ли кто-то из них будет счастлив обнаружить у своего крыльца немаленькую и весьма зубастую охотничью собаку без намордника. Не оборотень, конечно, но и не безобидная болонка. - Гвен! – снова зовет Белль. – Где ты, негодница! Лайка не просто обнаруживается крутящейся на чужой улице, она успешно пристала к кому-то из прохожих и теперь радостно виляет хвостом, позволяя себя гладить. Больше на улице никого нет, и девушка вздыхает с облегчением. По крайней мере, обойдется без напуганных детей и скандальных пожилых леди, и Реджина не заявится к ней с новыми претензиями. Вернее, заявится, конечно, это неминуемо, но хоть обойдется без отравленных яблок. - Вы нравитесь моей собаке, - отмечает Белль, подойдя ближе. - Она мне тоже, - прохожий оборачивается... и бывшая принцесса проклинает судьбу вкупе с мирозданием. Они могли бы встретиться в сотне мест, попадающих под определение подходящей обстановки. Они могли бы устроить все так, чтобы точно знать, чего друг от друга ждать. Они могли бы поздороваться и сказать все банальности, приличествующие ситуации. Но нет! Они по-идиотски сталкиваются на улице, поедают друг друга глазами и не говорят ни слова. Лучше бы она снесла еще несколько табличек «Добро пожаловать в Сторибрук» и накачала Реджину кофе до сердечного приступа. - Румпельштильцхен. Что ж, не самое плохое начало разговора. - Ты трусливый негодяй, испортивший мне жизнь. Тоже хороший вариант – взять быка за рога, так сказать. - Мне следовало плюнуть тебе в лицо еще в тот момент, когда ты предложил моему отцу сделку, и уж тем более мне следовало это сделать, когда ты показал себя уж совсем законченным ублюдком: повернутым на власти и неспособным сделать правильным выбор. Прими мои поздравления – тебе удалось образцовым образом пустить на ветер все мои наивные мечты о счастливой сказке и, в конечном итоге, превратить меня в не меньшее чудовище, чем ты сам. О да, идеально. Именно это Белль и сказала бы, случись судьбоносная встреча лет на десять раньше или будь перед ней тот самый Румпельштильцхен, что навек запечатлелся в ее памяти. Темный страж без стыда и совести, но с дурацкой привычкой поддаваться сантиментам в самый неподходящий момент. Чудовище, в которое по глупости влюбилась прекрасная принцесса. Но перед Белль стоит не он. А впрочем, кого она обманывает. Перед баронессой Ксавия стоит не он. Принцесса Белль осталась в прошлом – там же, где и злой волшебник Румпельштильцхен, золотая пряжа и благородные порывы во имя любви. На пустынной улице Сторибрука встретились совершенно другие люди: довольно заурядная среди ей подобных певица и... некто. Некто с сединой в волосах, усталым взглядом и хромой ногой. Большего о знакомом незнакомце Кристабелла сказать и не может – разве что то, что ей нравится его элегантная трость. - Кристабелла де Ксавия, - говорит она в действительности и протягивает руку для рукопожатия. - Голд, - кратко представляется мужчина и прикасается к ее пальцам. Это что угодно, но не рукопожатие. Безотчетная ласка, наполненная желанием пробудить в ней ту, что когда-то сам же прогнал, попытка уцепиться за нее как за последнюю соломинку, трепетная нежность, от которой кружится голова – все, что угодно и даже больше, но не простой приветственный жест. Кристабелла разрывает прикосновение решительно и однозначно – больше в ее жизни не будет никаких безрассудностей. Слишком уж дорого они обходятся, особенно если у вселенной на тебя совсем другие планы. - Вы подарили мне дом. Не стоило. Воплощение холодной вежливости, Реджина бы прослезилась от умиления. Но кто бы мог подумать, что отталкивать незнакомых людей порой так больно? Голд усмехается краем рта, хотя в глазах его нет ни искры веселья. - Люди обычно говорят в подобных случаях «спасибо». - Какие люди? Вам часто приходится делать такие подарки? - Нет, я вообще редко что-то делаю бесплатно. Он смотрит на нее задумчиво, как будто пытается разобраться, что она такое, найти желанные черты. Наверное, и она реагировала бы так же, если бы однажды очнулась от забытья в Сторибруке и вдруг вспомнила горькие потери, которых в блаженном оцепенении Проклятия не существовало вовсе. Но, к счастью или к сожалению, ее судьба распорядилась иначе. - И все-таки я бы предпочла вам заплатить, мистер Голд, – баронесса выжимает из себя любезную улыбку. – Не могу, знаете ли, отделаться от ощущения, что заключать с вами сделки куда безопаснее, чем принимать ваши подарки. Задумчивая неопределенность в глазах мужчины сменяется откровенным интересом. Черт побери, вот кто ее тянул за язык? Едва себя не выдала. - Поздно, баронесса. Один мой подарок вы уже приняли, - по губам Голда скользит истинно румпельштильцхеновская усмешка, и Белль... Кристабелле становится не по себе. - Намекаете, что будут и другие? – хладнокровно интересуется она. - Зависит от того, насколько вам дорога ваша безопасность, дорогуша. Дорогуша. Снова это фамильярно-снисходительное обращение. Странно и жутко слышать его после стольких лет. Да еще и в контексте завуалированного... завуалированного чего? Предложения? Обещания? Угрозы? О нет, она не поведется ни на какие инсинуации. Принять в подарок «Стеклянную розу» стало непреодолимым искушением, хоть она и понимала, что в Сторибруке лишь один человек мог проявить к ней такое внимание. Но разгадывать его бесконечные загадки и мериться глубиной подтекста? К черту. Она приехала в этот город отнюдь не от сентиментальной тоски. - Было приятно познакомиться, мистер Голд, но мне пора, - твердо говорит девушка и, подозвав собаку, пристегивает к ее ошейнику поводок. - Даже не зайдете на чашку чая? Я слышал, это ваш любимый способ заводить друзей. Да он издевается. Откровенно и бессовестно. - Хотите стать моим другом? - Хочу заманить вас к себе в гости. Раз уж вы так внезапно оказались у моего крыльца. Кристабелла с любопытством оглядывает дом, к которому так некстати привела ее Гвен, и понимает, что да, этот маленький замок с цветными окнами может принадлежать только ему. От дома за милю веет магией и тайной, хоть никакого волшебства в этом мире и в помине нет. Пожалуй, ей и в самом деле хочется зайти. Но только не в этот раз. - До свидания, мистер Голд, - быстро говорит она и уходит прочь в растрепанных чувствах. Серо-белая лайка послушно следует за ней.