Светлый страж

В Темном замке кошмары Белль становятся совсем невыносимы. Голос матери не дает ей спокойно спать: увещевает, пугает, требует. Она должна быть сильной, чтобы следовать своей судьбе. Стражей двое. Теперь у нее есть собственная тайна. Какая тайна, что за судьба, при чем тут стражи – все это покрыто мраком. Белль видит только тени, шевелящиеся в темноте, и лишь потом, уже под конец сна, мир взрывается тысячей огней, и она тонет в чьих-то глазах: шальных, диких, волшебных – почти как глаза Румпельштильцхена. Принцесса резко просыпается, и понимает, что над ней и в самом деле склонился Темный. Разглядывает ее задумчиво, совсем не так, как в кошмаре. Впрочем, приснился ей все-таки не он. У волшебника глаза карие, как горячий шоколад, а те, из сна – голубые и пронзительные осколки льда. Недолго думая, девушка подается навстречу колдуну и крепко его обнимает. Плевать, что он подумает – ей слишком страшно и одиноко, чтобы заботиться о таких вещах. Румпельштильцхен вздрагивает, но все же не отталкивает ее. От него пахнет таинственными волшебными зельями и соломой – снова весь день колдовал над какими-то снадобьями и артефактами, а потом допоздна сидел за своей прялкой. Белль благодарна ему за присутствие, что бы он ни забыл в ее комнате посреди ночи. Хотя приличнее, пожалуй, было бы злиться. - Господин Темный, это возмутительно, - слегка отстранившись, заявляет она со всей строгостью. – Что вы здесь делаете? - Конкретно сейчас – недоумеваю, что за спектакль ты здесь устроила, дорогуша, - насмешливо отвечает волшебник, и щеки девушки заливает краска. Теперь, когда она окончательно проснулась, со страхами стало бороться проще, а вот накативший стыд за свое поведение оказался несокрушимым противником. Она ведь должна быть сильной. Если не для того, чтобы следовать какой-то там невнятной судьбе, то хотя бы во имя королевского достоинства. Видела бы ее сейчас Ивонна – схватилась бы за сердце. - Прошу меня простить, - смиренно говорит принцесса и еще дальше отодвигается от собеседника. Делать этого совсем не хочется – ей нравится запах зелий и нравятся эти вызывающие искорки в его глазах– но надо же все-таки и честь знать. – Мне приснился давний кошмар. Должно быть, я что-то кричала во сне, и вы примчались на шум. В следующий раз не обращайте внимания. Дома Ивонна готовила мне успокаивающие чаи – это несколько облегчало всем жизнь. Но здесь мне приходится обходиться без них. При упоминании Ивонны волшебник недовольно морщится. - Снова эта раздражающая травница? Научись готовить ее чаи сама – это не такое уж сложное ремесло. - Научусь, - сухо обещает Белль. Обсуждать ценность Ивонны она не намерена. Та незаменима, и дело не только в том, что никто больше не приготовит ее чай с такой любовью. На протяжении многих лет она была своей принцессе ближайшим и единственным другом. Белль знает, что в тот миг, когда Румпельштильцхен забрал ее из Анволии, частичка ее сердца навсегда осталась с доброй и верной травницей. - И постарайся при этом не устроить на кухне пожар, как в прошлый раз, - продолжает, тем временем, Темный, и принцесса тут же сердито вскидывается. - Ты знал, кого берешь в услужение, Румпельштильцхен! Вопрос и в самом деле наболевший. Отношения с кулинарным искусством у Белль никогда не складывались. Даже дома повара предпочитали обходить неуемно деятельную принцессу стороной, здесь же в ее распоряжении оказалась целая кухня. Поначалу было весело, девушке всегда нравилось экспериментировать, жаль только, что закончился этот дивный опыт сущей катастрофой. Ей все пришлось делать самой. Разбираться в предназначении причудливых штуковин для перемешивания, перемалывания, взбивания всякой всячины; учиться разжигать огонь в очаге; нарезать салаты, чаще попадая не по овощам, а по собственным пальцам; неуклюже пытаться сотворить изысканное яство, путая крахмал с кардамоном и шафран с шалфеем. Некторые продукты, найденные в кладовой, принцесса и вовсе в сыром виде видела впервые. Ее вообще никогда не учили готовить – разве что жарить на костре оленину во время Королевской охоты. Как же Темный разозлился, когда увидел, что она натворила. Повсюду разгром, мебель пожирают языки пламени, а сама принцесса застыла, не в силах пошевелиться, и с ужасом взирает на свои обожженные и изрезанные в кровь руки. Волшебник без труда потушил огонь и вылечил свою горе-служанку, а потом... потом дал волю гневу. Впервые в жизни Белль по-настоящему отругали, и это было отвратительно. Никто и никогда не позволял себе говорить с ней в таком тоне. Никто и никогда не позволял себе демонстрировать в ее присутствии ярких эмоций. Конечно, в Анволии ее многие не любили, но чтобы открыто что-то требовать и делать ее объектом своей ярости? С Румпельштильцхеном все правила, по которым она жила, летели в тартарары. - Я принцесса, а не хозяйка таверны, - обиженно сообщает Белль, с трудом подавляя желание запустить в волшебника подушкой. Вот так всегда: она искренне старается вести себя вежливо и достойно, как и полагается особе королевской крови в присутствии сильнейшего колдуна современности, но тот с легкостью обращает все ее попытки в фарс. – Чего ты вообще от меня ждал? - Благоразумия, дорогуша, всего лишь благоразумия, – снисходительно отвечает Темный. К счастью, сегодня он настроен мирно и не намерен все портить, возрождая опостылевшую им обоим тему разговора. Вместо этого он ложится поверх одеяла рядом с принцессой, запускает под потолок парочку уютно мерцающих волшебных огней и спокойно спрашивает: - Так что же ты видишь в своих снах, Белль? На долю секунды девушка теряет от такой наглости дар речи. Как нечего делать заявился к ней посреди ночи, оскорбил в лучших чувствах, да еще и ждет каких-то откровений! С какой стати она должна это терпеть? - Румпельштильцхен, это уже переходит все границы! Немедленно встань с моей кровати и оставь меня в покое. Ты не можешь здесь находиться! - Да что вы говорите, - недобро прищуривается волшебник, даже не думая выполнять ее требования. – Девочка моя, ты в Темном замке, а не в своей нелепой Анволии. Вся твоя жизнь подчиняется мне. И если я захочу войти в твою спальню – я это сделаю вне зависимости от того, нравится тебе это или нет. Принцесса с трудом сглатывает вставший поперек горла ком. От Темного веет силой, властью и опасностью, она рядом с ним – всего лишь маленькая безвольная букашка. Но черта с два она позволит ему себя запугать. - Ладно, - с деланой невозмутимостью отвечает она и откидывается на подушки. Теперь они лежат совсем близко. Белль снова вдыхает едва уловимый запах зелий, смотрит на парящие под потолком волшебные огни, а сердце у нее колотится как сумасшедшее. - Ты сама разрешила мне переходить любые границы, - примирительным тоном напоминает ей волшебник, и напряжение враз отпускает. Чего она, в самом деле, переполошилась? Как будто не знает, с кем имеет дело. - Разрешила. Но ты мог бы тактично сделать вид, что забыл. - Ну что ты, дорогуша, это было бы так скучно. Какое-то время они лежат молча, слушая завывания ветра за окном. Ночь выдалась не самая спокойная, но нежиться под теплым одеялом, да еще и под боком у злого колдуна, оказывается, так уютно. - Не смей засыпать, ты так и не рассказала мне про свои кошмары, - вторгается в мирную дрему ворчливый голос Темного. - Да ну их, - сонно бормочет принцесса и, повернувшись на бок, утыкается лбом в его плечо. Кажется, Румпельштильцхен говорит что-то еще, она чувствует его дыхание на своих волосах, но даже не пытается прислушиваться. Ее неумолимо настигает глубокий и сладкий сон. Она просыпается лишь утром, когда солнце уже высоко стоит над горизонтом. Волшебника в комнате нет, да и непонятно, был ли он здесь вообще. Быть может, его ночной визит ей приснился? Сначала ее привычно донимали кошмары, это она помнит хорошо, а потом... что было потом, она уже не уверена, но остаток ночи прошел в небывалом умиротворении. Первым делом принцесса спешит на кухню. Ей давным-давно следовало приготовить завтрак, но, похоже, она благополучно проспала все, что только можно. Кухонная утварь при ее появлении оживает: сам собою зажигается огонь в очаге, и над ним тут же устанавливается чайник; ножи аккуратными плавными движениями режут хлеб и намазывают на него масло. Стоит только Белль подумать о каком-нибудь продукте, и он немедленно вылетает из кладовой. После памятного пожара Румпельштильцхен специально заколдовал это помещение так, чтобы у Белль не осталось никаких шансов встретить здесь мученическую смерть. Удовлетворенная тем, что видит, принцесса приказывает кухне продолжать готовить, а сама отправляется на поиски Темного стража. Она повторяет эти незамысловатые действия каждое утро. Оживляет кухонную утварь и идет к хозяину замка, чтобы сказать благовоспитанное «Доброе утро». В Анволии она поступала так же. Не спускалась на кухню, разумеется, но навещала отца и Ивонну – именно с их улыбок начинался каждый ее день. В Темном замке у нее близких нет. Некому радоваться ее появлению, но она все равно раз за разом приходит к Румпельштильцхену в надежде, что однажды ей улыбнется хотя бы он. Сегодня она находит его в Западном крыле. Это странное и манящее место, здесь хранится огромное количество магических артефактов, зелий и свитков с проклятиями. Бывает, Темный пропадает здесь день и ночь, изобретая какое-нибудь очередное волшебство. Белль сюда приходить нельзя, даже ради того, чтобы протереть пыль, но она не думает об этом. Ей всего лишь хочется найти Румпельштильцхена, она не станет ничего трогать и не будет мешать. Только и скажет, что завтрак почти готов. Темный страж отнюдь не рад ее видеть. Она знает этот взгляд – точно так же на нее смотрели советники отца, когда она приходила на их заседания. Более того, волшебник сейчас не один. Он беседует с незнакомым принцессе молодым человеком. Он одет в потертый плащ и держит в руках неожиданно импозантную шляпу. Белль смотрит и не может поверить своим глазам. В Темном замке посетитель? Не из отчаявшихся бедняг, с которыми Румпельштильцхен заключает сделки – тех он в святую святых не приглашает, и не из сумасшедших воришек вроде Робина Гуда – таким в этом замке дорога прямиком в темницу. Нет, это настоящий посетитель. Пришедший по зову хозяина и находящийся здесь по праву. - Доброе утро, - говорит Белль и одаривает Темного исполненной очарования улыбкой. Меньше всего ей хочется, чтобы тот разозлился и выставил ее за дверь. Только не сейчас, когда ей так любопытно. - У тебя что-то важное, Белль? – с прохладцей интересуется волшебник. Он занят, он не хочет посвящать ее в свои дела и, конечно же, не собирается знакомить ее со своим гостем. Но и разбираться с ней прямо сейчас он тоже не станет, а значит, она вполне может воспользоваться ситуацией. Совать нос куда не просят ей не впервой. - Я как обычно зашла поздороваться, - с самым что ни на есть невинным видом заявляет принцесса. – С тобой и, раз уж у тебя гость, господином... прошу прощения, мы не представлены. Девушка поворачивается к незнакомцу со шляпой и смело встречает его спокойный внимательный взгляд. Ему тоже любопытно, правда, скрывать это у него получается в разы лучше, чем у нее. - Джефферсон, - негромко говорит он. – Шляпник Джефферсон, госпожа. - Принцесса Белль из Анволии, - гордо представляется девушка и делает изящный книксен. Шляпник выглядит таким забавно-оторопевшим, что она, пожалуй, рассмеялась бы, но мрачные взгляды, бросаемые на нее Румпельштильцхеном, предостерегают ее от этого опрометчивого шага. Между тем, молодой человек склоняется в ответном поклоне и бормочет какие-то приличествующие случаю вежливости. - Я вам рада, Джефферсон, - искренне говорит принцесса, стараясь не думать о том, что с ней сделает Темный, когда источник ее радости уберется восвояси. А впрочем, не все же ему одному демонстрировать чудеса бесцеремонности. – Вы же останетесь на завтрак? - Останусь? – недоуменно переспрашивает молодой человек. - Останется? – ошарашено выдавливает из себя Темный страж. - Конечно, у меня все почти готово. - Если вы действительно этого хотите, Ваше Высочество, - пожимает плечами шляпник и с опаской косится на волшебника. Тот, впрочем, не обращает на него никакого внимания, его занимает исключительно Белль. - Отлично! – невозмутимо отвечает девушка и решает, что настал момент окончательно потерять совесть. – Пойду проверю, как там дела на кухне. Румпельштильцхен, ты ведь проводишь нашего гостя в столовую? В глазах Румпельштильцхена читается обещание неминуемой расплаты, но Белль сейчас слишком весело, чтобы принимать его всерьез.