Светлый страж

Проснувшись поутру, Кристабелла не сразу вспоминает, где находится. Незнакомый диван, красивая люстра под потолком, солнце, бьющее по глазам из незашторенного окна. В кресле напротив беззаботно дрыхнет Гвен, а откуда-то из недр дома доносится звук телевизора. «Доброе утро, Сторибрук!», жизнерадостно приветствует невидимая дикторша и переходит к обзору незамысловатых местных новостей. Баронесса потирает глаза и принимает сидячее положение. Она по-прежнему во вчерашней одежде и чувствует себя довольно помятой. Ей бы явно не помешали освежающий душ и крепкий кофе, вроде того, что предпочитает Реджина. В голове крутятся остатки мутного сна – привычного кошмара с вкраплениями какой-то бессознательной фантосмагории о прошедшем дне. Белла запускает пальцы в волосы – после сна прическа, разумеется, далека от приличий – и задумчиво оглядывает комнату. В свете солнечного утра гостиная Джефферсона кажется уютной и спокойной, а сам дом – живым и благополучным. Иллюзия, конечно. Безумный шляпник не будет знать покоя, пока Проклятье не разрушится. Не повезло ему, очень не повезло. Королева, видно, думала, что накажет своих недругов, если украдет их личности, но на деле наказала лишь себя и тех, кто сдуру решил проявить к ней участие. Помнить, кто ты есть, куда сложнее, чем бездумно существовать в искусственном мире. Кристабелла откидывает край пледа – как грустно, похоже, кроме нее одинокому Джефферсону больше некого укрывать от холода – и подходит к окну. Солнце расцвечивает сад, золотит желтеющие листья и отдает последнее тепло. Скоро зарядят дожди, лесные тропинки утонут в грязных лужах, а люди будут зябко кутаться в шарфы и прятаться под темными зонтами. Ей не хочется отпускать лето и не хочется принимать то, что предлагает судьба. Воскрешать старые воспоминания, зная, что время вспять никак не повернуть. Чувствовать этот новый город, понимая, что здесь ничто не работает так, как в Зачарованном лесу. И не будет работать – нет здесь места ни сказке, ни романтике, ни приключениям. Нет, ни Белль, благородной анволийской принцессе, ни Кристабелле, взбалмошной канадской певице, ничего такого не хочется. А хочется – открыть пошире окно, вдохнуть полной грудью прохладный утренний воздух, впитать в себя это последнее солнце и сказать веское «К черту!» каждому досадному неудобству. Удержать за хвост лето, ощутить в окружающем мире вдохновение, слиться с ним в едином потоке живительной энергии и отменить судьбу. Жаль, что проблемы обычно не решаются одним лишь посылом в далекие дали. Как бы ей хотелось вытворить что-нибудь... эдакое. Устроить вселенскую революцию. Перевернуть все вверх тормашками. Совершить невозможное и найти поэзию Очарованного леса среди прозы Сторибрука. Хотя, конечно, куда проще и реальнее было бы купить билет на самолет и сбежать обратно в Монреаль – туда, где жизнь раскрашена другими красками, туда, где эти краски видны отчетливей, чем здесь. Ей было жаль покидать тот город, дивно живой, дивно нормальный и, после стольких лет, дивно родной. Увы, засунуть голову под подушку и притвориться, что мироздание тебя не видит – хреновый способ решать проблемы. Слишком долго ее родной мир жил без Светлого стража. Проклятие так или иначе разрушится – теперь, когда в сонном Сторибруке появилась Эмма, это лишь вопрос времени. И когда это наконец случится... что именно ждет этот невезучий городок, Кристабелла представляет смутно, но знает, что конкретно на нее уж точно свалится уйма непрошенной работы. Шутка ли, взять на попечение целый город волшебных созданий, внезапно осознавших, что их мира больше не существует. Шутка ли, иметь дело с Темным – не Румпельштильцхеном, не Голдом, а именно Темным стражем, который не чтит ничьих интересов и которому не мешало бы напомнить, что платить за магию должны не только отчаявшиеся, подписавшие контракт. Когда в комнате раздается деликатное покашливание, Белла едва удерживается от того, чтобы состроить страдальческую гримасу. Ей не нравится то, что с Джефферсоном сделал Сторибрук. Слишком пустой дом, слишком банальные шляпы, слишком много грусти на дне серых глаз. - Ваше высочество? Ваша милость? И вопроса в интонациях – тоже слишком. Кристабелла не оборачивается, не хочет видеть, как некогда веселый авантюрист мнется на пороге собственной гостиной. Отвратная скользкость неловкой ситуации. Ночью было проще. Ночью они оба были не совсем трезвы и не задумывались о том, как изменило их отношения проклятие. Играли в карты, пили пиво, купленное в круглосуточном супермаркете, горланили песни и делали бездарные фотографии на камеры мобильных телефонов. Словом, вели себя отнюдь не как сказочные герои. Пьяные полуночники потерянного поколения, вот кем они были вчера. А сегодня... а что сегодня? Потерянные – да, но неумолимо трезвые и скованные обязательствами долга. - Ты же знаешь, как меня зовут, Джефферсон. - Знаю, - соглашается шляпник и веско добавляет: - Но не знаю, кем ты стала. - Этого не знаю и я, - сознается женщина и, отойдя от окна, обнаруживает, что ее закадычный друг времен Темного замка принес ей апельсиновый сок и огромную тарелку овсянки. Мило до невозможности, а ведь раньше завтрак всегда подавала она. - Вот, - нерешительно кивает в сторону овсянки Джефферсон. – Я подумал, что проклятие-проклятием, а завтрак все же актуальнее. - Актуальнее завтрака вообще ничего не бывает, - со всей серьезностью подтверждает Кристабелла. – Разве что ужин. Они едят овсянку и знакомятся заново, безумный шляпник и светлая стражница, путешественник между мирами и обреченная принцесса, убитый горем отец и, смешно сказать, рок-певица. Еще одна встреча, которую надо пережить, и с Джефферсоном иметь дело труднее, чем с Эммой, Реджиной и Румпельштильцхеном. Слишком многое помнит, слишком хорошо ее знает, слишком сильно страдает. Слишком много «слишком». Кристабелле хочется уйти из этого печально-гостеприимного дома прежде, чем шляпник соберется с мыслями и попросит помощи в возвращении дочери, но его взгляд пригвождает ее к месту. В его глазах не только грусть, в его глазах невыразимая усталость – глубокая печать прожитых лет и незаслуженной горечи. Белль и хотела бы ему отказать – желание Джефферсона без магии не исполнить – но не может. - Я... мне пора. Надо с собакой погулять, - бормочет баронесса Ксавия, вскакивая с места. Лицо шляпника мрачнеет, но он не делает попыток ее остановить. - Можно мне как-нибудь прийти к тебе в «Стеклянную розу»? - Да. Я буду тебе рада, - врет Кристабелла и, свистнув Гвен, сбегает в осеннее утро.