Яблочные пироги и другие способы выразить сожаление

      Гермиона не сразу осознаёт, что поездка к Рону становится началом чего-то большего. Но постепенно понимает, что так оно и есть. Конечно, после того, как она дарит клубничный десерт с базиликом Невиллу Лонгботтому и его девушке Ханне Аббот, дюжину пирожков с ревенём − Луне и Ксенофилиусу Лавгуд и ещё одну корзину маффинов, покрытых ганашем, Дину и Симусу, Гермиона признаётся себе в том, что делает нечто особенное. Она сознательно, планомерно посещает всех, кто сражался и пострадал в этой чёртовой войне. Тех, кто потерял кого-то, кто был ранен или был вынужден причинить вред другим. Тех, кто служил их общему делу, в которое верил, или нет, и выжил. Это настоящий тур по ПТСР (посттравматическому стрессовому расстройству). С выпечкой. И заварным кремом. Гермиона не имеет ни малейшего представления, зачем это делает, но чувствует, что это жизненно важно.       Таким образом Гермиона признаётся самой себе в существовании ПТСР кондитерского тура, но отказывается думать о его значении или о том, как долго он продлится и почему именно кулинария настолько важна для миссии. Работа в Министерстве занимает всё её время в течение недели, так что посещение магазинов для кондитеров перенесено на субботу. Каждая суббота приносит один или два новых визита, и столько же новых кондитерских изделий.       После Дина и Симуса Гермиона навещает Андромеду Тонкс. Для пожилой ведьмы у неё готов банановый пудинг со взбитыми сливками, покрытый домашними ванильными вафлями, которые Тедди Люпин срывает одну за другой и кладёт в свой крошечный ротик.       Затем Кингсли Шеклболт и его новая жена. Они съедают целый торт с померанцевым мёдом, украшенный засахаренными лепестками роз, в форме сердца. Лаванда Браун и Парвати Патил делят квартиру, им Гермиона предлагает мороженое с манго, красиво выложенное на сухое бискотти с лавандой. Лаванда говорит, что больше всего ей нравится мороженое, так как оно приятно охлаждает её горло, всё ещё заживающее после укуса оборотня. Падме Патил достаётся уменьшенная версия этого блюда. Гермиона успокаивает возникшее чувство вины тем, что у близняшек всегда был одинаковый вкус к мальчикам и десертам.       Ли Джордан получает блюдо рахат-лукума, Эрни МакМиллан — поднос с помадкой, Чжоу Чанг — густой заварной крем со свежевыжатой черникой. Гермиона дарит Деннису Криви (который всё ещё бледный и вялый, когда открывает дверь родительского дома) тёплый, липкий бананово-карамельный пирог, который так изумительно пахнет даже через контейнер, что мальчик хихикает. Кэти Белл, Терри Бут, Майкл Корнер, Энтони Гольдштейн — каждый член Отряда Дамблдора получает какую-либо вкусняшку, созданную в предрассветные часы на кухне Гермионы. Кормак МакЛагген, однако, довольствуется относительно мягким пирогом с мясом. И Гермионе приходится, как бы случайно, уклониться от его благодарственных объятий.       Для мадам Розмерты это, разумеется, ромовый кекс. Для Хагрида Гермиона создаёт самый большой тыквенный пирог, который только позволяет её духовка, хоть он и съедает его в два укуса. Директриса МакГонагалл ест свой эклер с цедрой, а затем велит Гермионе впредь обращаться к ней «Минерва». Это заставляет Гермиону плакать, а Минерву, в свою очередь, влажно шмыгать носом. В тот же день, прежде чем покинуть Хогвартс, Гермиона вручает Ирме Пинс несколько сконов с пастой из айвы. И, наконец она оставляет тарелку с печеньем «Эрл Грей» у двери пустого класса Сибиллы Трелони, поблагодарив всех богов, о которых она когда-либо читала, за то, что профессор Прорицания не предвидела её визит.       Только закончив посещение всех друзей, каждый из которых постепенно переходит в разряд «просто знакомый», Гермиона готова приступить к более тяжёлым визитам. Сначала, при помощи порт-ключа, она переносится в чудесную парижскую квартиру Билла и Флёр. Они проводят полдня втроём, поедая печенье к чаю с кардамоном и разглядывая маггловские снимки УЗИ, на которых крошечным пятном запечатлён первый внук Уизли. В Румынии с Чарли Гермиона на ходу ест маршмэллоу в шоколаде, перебегая от одного загона с драконами к другому, и громко ахает от удивления, когда он поджаривает свою маршмэллоу на огне из пасти Валлийского Зелёного дракона. Волосы на руках Чарли опалены, а шоколад растёкся буквально повсюду, но он утверждает, что так даже вкуснее, и она почти верит ему. Её визит к Перси куда как более формальный: обмен любезностями и песочным печеньем с лимонным творогом. Прощаются они с обещанием скоро поболтать, хотя оба знают, что просто будут время от времени говорить друг другу «привет» в коридорах Министерства.       День, проведённый в Норе, самый тяжёлый. Гермиона остаётся там почти двенадцать часов, в течение которых она, Молли и Артур по очереди плачут в хлебный пудинг с солёной карамелью. Гарри и Джинни составляют им компанию какое-то время, как и Рон. И впервые за долгие месяцы она смогла максимально расслабиться в его присутствии.       Поездка во «Всевозможные Волшебные Вредилки Уизли» тоже трудна, но по-другому. Сначала Джордж кажется ей безумным, отказывающимся отдыхать. Он таскает Гермиону от одной штуки к другой, демонстрируя свои новейшие изобретения. Наконец, когда магазин закрывается на ночь, ведьма превращает два ящика со Взрыв-колодами в удобные кресла с откидными спинками, он соглашается сесть и съесть самую пикантную вещь, которую она когда-либо готовила. Киш имеет в высоту больше семи сантиметров, окружён слоёной золотистой корочкой и наполнен козьим сыром, грибами, вялеными помидорами и ветчиной. Джордж постанывает от удовольствия после первого укуса. Прежде чем каждый из них съел по второму кусочку, он засмеялся по меньшей мере восемь раз и один раз шмыгнул носом. В отличие от своих родителей, он не плачет по-настоящему. Но, когда Гермиона уходит, он сжимает её руку так сильно, что хрустят костяшки пальцев.

***

      Следующие выходные после встречи с Джорджем Гермиона проводит дома и целенаправленно избегает кухни. Однако её вынужденное безделье приносит лишь беспокойство, и, чёрт возьми, она знает почему. Это ещё не конец. Потому что, ради Мерлина, она Гермиона Грейнджер, и она уже решила посетить всех в этом ПТСР кондитерском туре. Даже малоприятных личностей.       Сидя в своём мягчайшем кресле для чтения с чашкой любимого чая, Гермиона спрашивает себя, почему она оставила этих людей напоследок. Почему она не начала с плохих ребят, чтобы затем двигаться к лучшим и более ярким. Сделав задумчивый глоток, она рассуждает, что это похоже на то, почему она сначала изучала свои любимые предметы в Хогвартсе: в том, что тебе нравится, гораздо больше удовольствия. Даже если это Древние Руны или сеансы квази-терапии катарсиса над пропитанными слезами бисквитами.       С другой стороны, она могла бы сейчас сделать перерыв, так как встреча с этой группой людей потребует от неё гораздо больше сил, если они вообще откроют перед ней двери. По сути, они изгои в новом мире волшебников, изгнанники, чьи активы конфискованы, а родители лишены свободы. Те, кто столкнулся с множеством других ужасных последствий, оказавшись на стороне проигравших. Разумеется, с этими людьми придётся поработать. Возможно, ей нужны были предыдущие визиты, чтобы исцелить собственное сердце, прежде чем она попытается успокоить их души.       Или… так как в прошлом эти люди были предвзятыми засранцами, возможно, Гермиона просто выжидала и намеренно потратила время, оттачивая свои кулинарные навыки, чтобы они были сравнимы с острыми ножами с её кухни. Таким образом, чисто метафорически, теперь она может разрезать своих старых врагов куском пирога. В конечном счёте, причина ожидания на самом деле не имеет значения. Она проходит через эту часть тура, несмотря ни на что.       В целях самосохранения, Гермиона решает начать с простых визитов. Мариетта Эджкомб получает банку ягодного компота и неловкое бормотание: «извини за эти отметины у тебя на лбу». Что, вероятно, больше, чем заслуживает Мариетта, поскольку она не участвовала в финальной битве. Рита Скитер находит на своём столе в редакции Ежедневного Пророка анонимную корзинку с грушами-пашот с шафраном, которые могут содержать, а могут и не содержать крошечную дозу Веритасерума.       Затем, держа палочку так, чтобы её легко можно было достать, Гермиона принимается за Блейза Забини и Теодора Нотта. Первый получает абрикосовую кростату, второй — банку макарон. Оба мужчины предельно корректны с ней, хотя и крайне смущены. Каждый из них вежливо кивает и неловко благодарит за угощение.       Самое удивительное за весь этот тур заключается в том, что Теодор Нотт приглашает её в своё почти пустое поместье на чай. Он, очевидно, не имеет ни малейшего понятия, зачем она здесь с фисташковыми макаронами, но его безупречное чистокровное воспитание превалирует над здравым смыслом. И поэтому он сидит всю первую половину их общего испытания с потерянным видом, ведя светскую беседу, пока Гермиона, наконец, не сжалится над ним и не скажет зачем пришла.       — ПТСР? — спрашивает он, явно не знакомый с этим термином.       Гермиона объясняет ему значение этого состояния, и по мере того, как она говорит, на его лице появляется понимание. Затем, к её удивлению, Теодор тоже начинает говорить.       Он рассказывает ей о несчастном случае со своей матерью, когда ему было пять лет, и о своём сумасшедшем отце — Пожирателе Смерти, и о своём собственном отказе принять Метку. Он рассказывает ей о своей любимой еде в Хогвартсе: фисташковом пудинге, кстати, и о матчах по квиддичу в саду поместья Малфоев, когда он был ребёнком, и о том, как ему хочется, чтобы всё вернулось и стало как раньше. Гермиона говорит, что понимает его, и очень хорошо, но, увы, это невозможно. И, может быть, однажды окажется, что так гораздо лучше.       — Может быть, — говорит он.       — Наверняка, — утверждает она.       Гермиона ошеломлена, когда Теодор Нотт обнимает её на прощанье. Но когда он говорит, что хочет как-нибудь выпить пинту пива вместе, она ему верит. Они договариваются о встрече на ближайшую среду после работы, и, Мерлин, он действительно там, с Блейзом и Пэнси Паркинсон на буксире.       Как и подозревала Гермиона, Пэнси приходит в чёрном шёлке, серых мехах и со злобной ухмылкой. Чаще всего любая попытка Гермионы с ней заговорить заканчивается «Отвали, Грейнджер». Несмотря на всё это, Гермиона достаёт довольно большую коробку (со слегка ироничным названием) арахисового козинака, которую берегла специально для Пэнси. К тому времени, как от пинты пива они переходят к стаканам огневиски, Пэнси съедает в одиночку полкоробки козинака. И когда Гермиона в следующее воскресенье встречает её у мадам Малкин, Пэнси умудряется сделать лёгкий кивок. Это немного, но Гермиона знает, что небольшой наклон головы, вероятно, потребовал от Пэнси больше усилий, чем все её «отвали». Так что это не пустяк.       Гермиона делает перерыв в две недели перед своей следующей остановкой в рамках ПТСР кондитерского тура, что требует от неё меньше силы воли, чем она изначально предполагала.       Квартира Грегори Гойла находится в самой захудалой части магического Лондона, прямо над мрачной аптекой и местом, где продаются волшебные нескончаемые ведёрки с жареной картошкой. Гойл отвечает на её шестой стук, приоткрывая дверь всего на несколько сантиметров. Даже через эту маленькую щёлку Гермиона видит, что он одет в спортивные штаны и замызганную белую майку, совсем не похоже на его идеально выглаженную слизеринскую мантию. Она изо всех сил старается не ухмыляться.       — Чего ты хочешь? — спрашивает он после затянувшегося неловкого молчания.       Она держит в руках большую коробку, перевязанную чёрной лентой.       — Принесла тебе торт Чёрный лес.       «Чёрный для твоего сердца», — мысленно добавляет она.       Гойл хмурится. Выражение его лица кажется скорее неуверенным, чем ненавидящим.       — Почему?       — Понимаешь, я пытаюсь сделать кое-что… Примирение… Через десерты и сладости… Или что-то в этом роде.       — Прими… что?       Гермиона собирается продолжить объснение, когда другой голос из глубины квартиры перебивает её.       — Грег, кто там?       Из-за внушительной фигуры Гойла выглядывает Миллисента Булстроуд со слезящимися, полными подозрения глазами.       — Чего она хочет? — Миллисента обращается к Гойлу, не отрывая прищуренных глаз от Гермионы.       Гойл точно так же, не отрываясь, смотрит на Гермиону, неуверенно пожимая массивным плечом.       — Она сказала, что хочет прими… примине…       — Примирение, — повторяет Гермиона, приподнимая коробку. — И возможно, исцеление. В виде шоколадного торта.       Миллисента издаёт звук, похожий на хрюканье, протягивает руку мимо Гойла (то ли соседа, то ли бойфренда), чтобы забрать торт из рук Гермионы.       — Тогда считай, что мы помирились, — рычит она прежде, чем оттолкнуть Гойла и захлопнуть дверь перед лицом Гермионы.       Через мгновение Гермиона говорит расколотому дереву двери:       — На самом деле, всё прошло намного лучше, чем я планировала.       Затем, тихонько хихикнув, она аппарирует в свою квартиру для столь необходимой ей передышки.       Гермиона делает перерыв длиной больше двух месяцев. Однако в это время она не сидит сложа руки, и не только потому что наступили рождественские каникулы. Кроме работы, покупок и времяпрепровождения с родителями, которым она, наконец, вернула память, Гермиона занята практикой. Потому что, видит Мерлин, к следующему и вместе с тем последнему визиту нужно хорошенько подготовиться.       За это время она четырежды встречается за ужином с Гарри и Джинни, трижды пьёт чай с Роном в офисе и дважды — с Теодором Ноттом в пабе после работы. Мысленно она зовёт его Тео и знакомит с одним симпатичным служащим Министерства по имени Эрик. После их с Эриком первого свидания, Тео присылает ей бутылку розовой воды с запиской:

«Наверняка», ты была права.

      Гермиона также получает ещё одну, совершенно неожиданную записку от Миллисенты Гойл, в девичестве Булстроуд, в которой та благодарит её за торт. Под дерзким почерком Миллисенты одна небрежно нацарапанная строчка:

Лучшая чёртова штука, которую я когда-либо ел.

      Всё это было здорово. Очень здорово. Но Гермиона не могла позволить им отвлечь себя от текущей задачи. Так что в течение нескольких недель ведьма перебирает все замысловатые рецепты, которые только может найти: от панна котты до суфле и пахлавы. Она пробует французские деликатесы, индонезийские десерты и сладости, название которых не может произнести даже с фонетическим словарём.       К тому моменту, когда чувствует себя полностью готовой, она более чем уверена, что может подать заявку на стажировку в качестве шеф-кондитера в любой точке города. Но утром в день своего последнего визита в рамках ПТСР кондитерского тура она не пакует в коробку ни торт Наполеон, ни Баумкухен, ни десерт Монблан. Вместо этого она кладёт что-то гораздо более простое. То, что, как она подозревает, будет брошено ей в лицо, возможно, в буквальном смысле.       На всякий случай она решает надеть непромокаемый плащ поверх лилового джемпера, шерстяной юбки и толстых колготок. Сейчас конец февраля, — упрекает она себя, одеваясь. Этот плащ недостаточно тёплый. И всё же она не может избавиться от настороженности. Ведьма обматывает шею ярко-фиолетовым шарфом, делает три глубоких успокаивающих вдоха над коробкой для выпечки и аппарирует туда, где надеялась никогда больше не появляться.