Глава 6
28 января 2022 г., 23:25
Гермиона отказывается превращаться в банальный комок нервов, дёргающийся всю неделю до первого урока выпечки в поместье Малфоев. В конце концов, почему она должна нервничать? Именно в этом суть ПТСР кондитерского тура, хоть и в усиленном режиме: исцеление, еда и волшебное сотрудничество. Члены Ордена и Пожиратели Смерти, двигающиеся дальше, от грехов и шрамов прошлого, чтобы найти лучшую жизнь.
Не у всех бывших Пожирателей Смерти столько эмоциональных шрамов, как у Драко Малфоя. Этот человек практически кричит о терапии. Он, наверняка, предпочёл бы есть слизней, чем идти к психиатру, так что выпечка кажется Гермионе такой же подходящей терапией, как и любое другое занятие. Это практически её долг — помочь ему, не так ли?
Так выглядит логический цикл в мозгу Гермионы на протяжении всей недели, пока она не захочет отменить урок, выбросить всю свою посуду и переехать на изолированный остров, где её никто не сможет найти. За неимением лучшего, она создаёт несколько отвлекающих факторов.
Первый — послеобеденный чай в среду с Роном и Джинни в Министерстве. Но Рон только и может, что говорить о своей идее смузи на основе ганаша:
— Выслушай меня, Миона. У папы есть одна из этих маггловских штучек для смешивания…
Так что это не особо помогает.
Вечер пятницы — выпивка в «Дырявом котле» с Тео и Эриком, которые, кажется, обожают друг друга и пытаются рассмешить её, пока она наконец не фыркает. Вечер заканчивается очень весело, гораздо веселее, чем она ожидала. Но даже несмотря на то, что имя Драко не всплывает в разговоре, Гермиона не может не думать о нём каждый раз, когда слишком долго смотрит на дорогой пиджак Тео или благородную линию его подбородка.
И наконец, когда она больше всего в этом нуждается, утром в субботу у неё дома завтракает Гарри, всего за два часа до Первого Урока. Гарри понятия не имеет, что потом она отправится на встречу с Драко Малфоем. А ещё Гарри совершенно точно не жаворонок. Но лучший друг попросил его об одолжении, поэтому он послушно приходит в 7 утра с пакетом булочек и двумя стаканами дымящегося кофе — чёрного, подходящего для столь раннего утра.
— Итак, — говорит Гарри, выходя из камина, бросая пакет с булочками на стол и плюхаясь на диван. — Ты уже выбрала платья для подружек невесты?
Она стонет, присоединяясь к нему на соседней подушке.
— Я не могу взять в толк, почему Джинни выбрала именно меня для принятия этого решения. Я понимаю, что я подружка невесты, но честно говоря… Она же знает, что я просто остановлюсь на чём-нибудь фиолетовом.
— И вязаном, — говорит он с нежной улыбкой.
Гермиона хлопает его по плечу, но кивает в знак согласия.
— И вязаном. Серьёзно, мы же живём в Англии!
— И моя свадьба в августе, Гермиона.
— Хорошо, не вязаном. Тогда плащи?
— О, да, — с энтузиазмом говорит он. — Идеально. Потому что ты могла бы купить один и для Джинни, на медовый месяц. А затем убедить её ничего не надевать под него, чтобы мы могли…
Гермиона хлопает его по плечу во второй раз.
— Фу, Гарри Поттер. Просто… фу.
— Я влюблённый мужчина. Что ещё я могу сказать?
— Может быть, что-то, что не заставит меня представлять двух моих лучших друзей голыми?
— Хм, — размышляет он, делая огромный глоток кофе. — Можешь попробовать отвлечь меня от моей обнажённой невесты, рассказав, почему, чёрт возьми, я явился в твою квартиру ещё до рассвета. Да?
— Рассвет наступил двадцать минут назад.
— Это фигура речи, метафорический рассвет. И перестань тянуть время.
Она вздыхает и откидывается на спинку дивана.
— Ты помнишь проект, над которым я работала?
— ПТСР К.Т.?
Гермиона широко улыбается. Гарри понимает её любовь к аббревиатурам, и это одна из тех вещей, которые она в нём любит.
— Единственный и неповторимый. Похоже, недавно он принял… чудной поворот.
— Какой?
— Малфой, для начала.
Гарри чуть не выплёвывает свой следующий глоток кофе.
— Малфой? Драко Малфой?
— Нет, Люциус.
Когда Гарри бледнеет, Гермиона смеётся.
— Шучу, Гарри, всего лишь шучу! Мерлин, ты можешь себе представить? Хотя Люциус тоже может быть в какой-то момент…
Гарри всё ещё бледен, когда спрашивает:
— Гермиона, ты собираешься пояснить? Или ты просто позволишь мне предположить, что Люциус Малфой использовал Империо и заставил тебя приготовить ему десерт?
Гермиона делает жеманный глоток кофе.
— Это зависит от обстоятельств. Не собираешься ли ты попросить меня предоставить образец суфле для анализа в офис Авроров?
Гарри стонет, поэтому Гермиона смягчается и рассказывает ему всю историю, начиная с её первого катастрофического визита в поместье, до чая в прошлый вторник и заканчивая странной просьбой Драко. Она очень скрупулёзна, за исключением намеренного упущения нескольких незначительных деталей: вида десерта, который она принесла Драко в прошлую субботу, и того, как он назвал её хорошенькой. Или не назвал её хорошенькой. Как бы то ни было. Она не знает почему, но эти мелочи кажутся личными, и она хочет оставить их при себе.
— Фух, — выдыхает Гарри, как только она заканчивает. — Это… вау. Это что-то, да?
Гермиона теребит нитку на покрывале, лежащем на спинке её дивана. Наконец, она спрашивает:
— Гарри, правильно ли я поступаю? С Малфоем?
— Ну, это всё зависит от…
— От чего?
— От того, рассматриваешь ли ты эти действия как часть основной миссии ПТСР кондитерского тура, или это явное отклонение.
Она задумчиво напевает.
— Ты знаешь, я размышляла именно над этим вопросом всю неделю, и думаю, что здесь замешано немного того и другого. Но это не обязательно плохо. Особенно, если я смогу ему помочь. С выпивкой и ненавистью к себе.
— И затянувшимся фанатизмом.
— И костюмами, которые, в самом деле, слишком формальны для носки по выходным.
Гарри громко смеётся над этим и в знак одобрения, как шутки, так и миссии, хватает её руку, свободную от кофе.
— Это… это как-то перекликается с тем, что ты мне рассказала, когда мы были в лесу Дин?
Гермиона колеблется, её рука напряжена в его руке. Она знает, о чём он спрашивает — какими глубокими, тёмными секретами они поделились друг с другом в глубоком, мрачном лесу. А вот готова ли она признать вслух, что её секрет почти полностью связан с тем, что она ответила «да» на просьбу Драко Малфоя, она не знает. Поэтому вместо того, чтобы говорить, Гермиона согласно кивает.
Видя это, Гарри вздыхает.
— Тогда это правильно. Ты поступаешь правильно.
— Хорошо, — говорит она с облегчением, которое никогда не смогла бы ему объяснить, но этого и не требуется.
Некоторое время они молчат, допивая свой кофе в мирной тишине. Затем, ни с того ни с сего, он говорит:
— Гойл, да?
— Фу, Гарри… Просто, фу.
***
Гарри покидает её квартиру через камин всего за несколько минут до того, как она собирается уходить. Гермиона быстро проверяет свою сумочку, на которую наложены чары невидимого расширения, в которую ещё с вечера она упаковала всё необходимое для сегодняшнего урока. Затем ведьма осматривает свой наряд: кроссовки, джинсы и тёмно-бордовую толстовку на молнии. Одежда настолько повседневная, что, без сомнения, оскорбит утончённые чувства Малфоя. Эта идея поднимает ей настроение, и поэтому она аппарирует, уверенная в том, что её одежда может обеспечить ей некоторую степень защиты. Когда она приземляется, электрические ворота уже открыты, вероятно, в ожидании её визита. Верный своему слову, Драко ждёт за двойными дверями поместья. — Ты действительно это носишь? — спрашивает она, подходя ко входу. Драко хмурится и осматривает свой собственный наряд. — Что плохого в том, как я одет? Ей неприятно это признавать, но в том, как сейчас выглядит Драко Малфой, однозначно нет ничего плохого. Она ожидала увидеть идеальную белокурую причёску и вездесущий чёрный костюм, ни то, ни другое не подходило для утреннего просеивания муки. Вместо этого светлая чёлка Драко свободно падает ему на лоб, и он одет в светло-серый джемпер и маггловские джинсы. Конечно, на нём надеты коричневые броги, на которых, вероятно, выбита какая-нибудь итальянская фамилия. И всё же для него этот наряд максимально близок к понятию «повседневный». Не кроссовки и толстовка с капюшоном, но всё-таки. — Ты… идеален, — признаётся Гермиона, и её щеки яростно краснеют от его ухмылки. — Ты ожидала чего-то меньшего, Грейнджер? Прежде чем она успевает возразить, что «Драко Малфой» и «идеальность» вряд ли являются синонимами, он жестом приглашает её войти. — Кухни находятся в задней части дома. Нам придётся немного пройтись, чтобы добраться туда. — Кухни? — Она закрывает за собой входную дверь и поворачивается к нему. — Во множественном числе? — В единственном числе, — бросает он через плечо и начинает движение. — Но размеры достаточно большие. Похоже на серию взаимосвязанных комнат, учитывая огромное количество кладовых. — Говоришь так, будто знаком с ними. Неужели лэндлорд, не умеющий готовить, разбирается в устройстве собственной кухни? Она ожидает рычания или оскорбления в награду за своё поддразнивание. Вместо этого Гермиона практически слышит улыбку в его голосе, когда он говорит: — Лэндлорд был ужасным маленьким мальчиком, который первые двенадцать лет своей жизни не ел ничего, кроме украденных сладостей. Так что… да. Он действительно знает кухню. Они погружаются в дружеское молчание, бредя по первому этажу поместья, и Гермиона вновь думает о том, что ей может понадобиться инженер и след из хлебных крошек, чтобы не заблудиться в этом месте. — В этом доме всё напоминает лабиринт? — наконец спрашивает она. — Абсолютно и намеренно. Спроектирован таким образом, чтобы сбить с толку… — Потенциальные силы вторжения, — добавляет она. — Точно так же, как твоя смехотворно длинная подъездная дорожка. Драко тихо смеётся. — Почему я не удивлён, услышав, что Гермиона Грейнджер является экспертом по защите внутреннего и внешнего убранства великих волшебных домов Великобритании? Она очень рада, что он не видит, как румянец во второй раз разливается по её щекам. — О, ты знаешь, как говорят: за всё берётся, да не всё… — И всё удаётся, — заканчивает он. Драко будто намекает, что она зубрила, и Гермиона фыркает в ответ. Но в его голосе нет яда, поэтому она молчит, пока они не доходят до широкой, испещрённой отметинами деревянной двери. — Вот мы и пришли, — говорит он, кладя ладонь на исцарапанное дерево. — Оно… довольно старое, не так ли? Драко осторожно барабанит пальцами по дереву. — Да, очень. Эта часть дома восходит ко временам Вильгельма Завоевателя. — Вильгельма? — Завоевателя. Да. — Ты что, собираешься сказать мне, что он тоже был Малфоем? — Нет, но он передал в дар Арманду Малфою это поместье и первоначальную крепость в 1071 году. Так что… как-то так. Гермиона пытается, с переменным успехом, не разевать рот, как деревенщина. — Да, — умудряется пискнуть она. — Вот оно что. Драко не замечает или, по крайней мере, делает вид, что не замечает её дискомфорта. Он толкает древнюю дверь, и она распахивается внутрь, открывая вид на самую великолепную кухню, которую Гермиона когда-либо видела. Комната тянется по всей длине поместья, и в ней действительно имеются бесчисленные кладовые. Есть также три духовых шкафа промышленного класса, ряд глубоких фермерских раковин, две морозильные камеры и кухонный остров из деревянных блоков длиной как два дивана. Горшочки с травами висят под потолком в корзинках, достигая своими листьями света, льющегося из высоких окон, выходящих на восток, а безупречно белая плитка практически светится. Помещение просторное, светлое и со вкусом обновлённое, предположительно, намного позже того, как Вильгельм Завоеватель преломил в нём хлеб. В эту минуту, однако, наиболее заметной особенностью кухни предстаёт огромное количество домашних эльфов. Гермиона может видеть, по меньшей мере, восьмерых — огромное число даже для богатой волшебной семьи. И, как и Мэви, каждый эльф одет так, будто собирается посетить Неделю высокой моды в Париже. — Мэви? — спрашивает Гермиона. — Я думала, у тебя сейчас должен быть перерыв? — Мэви хотела посмотреть, может ли она быть полезной мисс. Мы все хотели. — Мэви указывает на своих спутников, многие из которых весело машут Гермионе. — Ну, эм… Я вообще-то проинструктировала вашего… Хозяина… что у вас должно быть свободное утро. Чтобы он мог должным образом овладеть новыми навыками. — Хозяин? — Мэви хихикает, переводя взгляд с Гермионы на Драко. Краем глаза Гермиона замечает, как Драко подаёт сигналы и знаки «остановиться и прекратить» в сторону Мэви. Но он замирает, когда девушка пристально смотрит на него. Игнорируя напряжённое взаимодействие между Драко и Гермионой, Мэви весело повторяет: — Хозяин! — Как будто это самая абсурдная вещь в мире. — Мисс забавная, правда? — смеётся она. Остальные эльфы хором радостно соглашаются и, не мудрствуя лукаво, растворяются в воздухе с коллективным хлопком. Гермиона хочет больше внимания уделить кухне, правда, хочет, но проблема домовых эльфов прожигает, фигурально выражаясь, дыру в её разуме. Как только она убедилась, что все эльфы ушли, то полностью разворачивается лицом к Драко. — Хорошо, что происходит с твоими домашними эльфами? Я думала, вы, люди, мучаете их и одеваете в кухонные полотенца? Не то чтобы я жаловалась на смену порядков… Но почему Мэви ведёт себя так, будто у меня выросла ещё одна голова, когда я говорю что-то в этом роде? И почему её одежда красивее твоей? Гермиона ожидает защитной реакции; она всегда ожидает от него какой-то защиты. Но у повзрослевшего Драко, похоже, гораздо меньше поводов для гнева, чем у его младшей версии. Он всего лишь грустно пожимает плечами. — Ещё одна часть нашего приговора. Наши домашние эльфы были освобождены магическим указом сразу после суда. Некоторые из них, конечно, решили остаться, особенно после того, как мы переделали их общежития в роскошные апартаменты. Теперь они здесь главные. Больше никаких «Хозяин это» или «Хозяйка то». Они в принципе невыносимы. И нам поручено выплачивать им то, что Министерство считает справедливым годовым жалованием. — Могу я узнать, какую зарплату Министерство считает справедливой для домового эльфа Малфоев? Если это не слишком нахально с моей стороны. Драко без колебаний называет ей сумму, и она начинает так сильно кашлять, что ему приходится принести стакан воды. Как только ей становится лучше, Гермиона хрипит: — Мэви зарабатывает за месяц больше, чем я за год. Драко забирает у неё пустой стакан и ставит его в одну из глубоких кухонных раковин. — Разве это не должно тебя осчастливить, Грейнджер, учитывая твой школьный крестовый поход за… что это было? Рвота? Понос? — Г.А.В.Н.Э. Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов. — Именно! Гермиона морщится. — Я очень рада за Мэви, правда. А вот за своё собственное хранилище гораздо меньше. — Неприятный сюрприз — это то, что бывает, если не читать стенограммы судебных заседаний. — Очевидно. Малфой ждёт ещё секунду или две, пока она всё обдумает. Затем он засовывает руки в карманы и раскачивается на каблуках. — Что у нас сегодня на повестке дня? Придя в себя, Гермиона слегка трясёт головой и кладёт свою расшитую бисером сумочку на край кухонного острова. Драко с подозрением глядит на сумочку. — Что это за штука? — спрашивает он. — Какая штука? Эта сумочка? Он кивает. — Похожа на ту, что носила моя двоюродная бабушка Вальбурга. Смех из Гермионы вырывается сам по себе. — Несколько лет назад я наложила на эту сумочку чары невидимого расширения. Без… разрешения. Так что давай не будем никому об этом рассказывать, хорошо? Драко тихо присвистывает. — Гермиона Грейнджер, нарушающая правила? Что бы сказал министр? Она указывает на него пальцем с притворной свирепостью. — Ничего, если ты будешь держать рот на замке. Когда он смеётся, её плечи немного расслабляются. — Кстати, о нарушителях правил, ты не поверишь, но я действительно встречалась с твоей двоюродной бабушкой! В каком-то смысле, во всяком случае. — Где? — В доме, который Гарри унаследовал от твоего двоюродного брата Сириуса. Портрет Вальбурги Блэк висит у входа в коридоре. Драко стонет. — О, чёрт. Тогда я уверен, что она без ума от тебя. — Действительно, так и есть. Вот почему я случайно-намеренно использовала заклинание вечного приклеивания на тех милых занавесках, которые висят поверх её портрета. Крикни мне слово на букву «Г» слишком много раз и посмотри, что произойдёт. Он неловко кашляет. — Намёк… кх, ясен. Она чувствует, что Драко не уверен, должен ли он ощущать обиду за то, что его старую тётю-расистку скрыли занавесками, или стыд за то, что он разделяет, а может, разделял? пожалуйста, пусть будет разделял, ужасные убеждения старой ведьмы. Возможно, и то, и другое, решает Гермиона, когда лезет в сумочку, чтобы вытащить большие пакеты с сахаром и миндальной мукой, горсть баночек со специями, коробку яиц, несколько кусков масла, парочку крошечных бутылочек геля и два рулона силиконового пергамента. Драко прочищает горло и придвигается ближе к ингредиентам. — И что же получится из всех этих ингредиентов? Теоретически. Гермиона смотрит на него снизу вверх с лучезарной улыбкой. — Теоретические макароны, конечно.
