Глава 12
19 февраля 2022 г., 23:34
Примечания:
Звёздный час Мэви)))
На этот раз Гермиона признаётся себе в этом: она — клише. Клише для выпечки кондитерских изделий, чтения книг взахлёб, разработки законодательства. Из-за всего этого, и прежде всего из-за парня, она превратилась в комок нервов и понятия не имеет, что с этим делать.
Как известно, первый шаг к выздоровлению — это признание проблемы. Поэтому в воскресенье она разрешает себе погрязнуть в замешательстве и разочаровании, и в том, другом слове, о котором не позволяет себе думать. Она печёт, читает, игнорирует звонки Джинни через камин. И она прощает себя за то, что бормочет в течение всего дня, работая вслух над беспорядком эмоций, который, кажется, возникает каждый раз, когда она думает о Драко Малфое.
Что, чёрт возьми, происходит? — не раз задаётся вопросом Гермиона. — И кто мы, чёрт возьми?
Бывшие враги из детства, ставшие знакомыми? Мастер и подмастерье пекаря? Партнёры в решении его проблемы с алкоголем? Они… друзья?
Что-то большее, чем дружба?
Или она совершенно сумасшедшая, и нет даже «их», чтобы проводить тщательный анализ? Весь этот беспорядок почти заставляет её сделать то, что она обдумывала перед их первым уроком выпечки: выбросить ПТСР кондитерский тур, свою карьеру и свою дружбу (настоящую, псевдо или иную) в мусорное ведро, а затем переехать на тропический остров с горой книг. Конечно, её мозг помещает на этот остров ключевые лаймы, круг замыкается и всё начинается снова.
В понедельник утром Гермиона отбрасывает хаос в своей голове, чтобы сосредоточиться исключительно на гражданских свободах великанов. Она проводит большую часть дня за составлением законопроектов, обсуждая различные правовые вопросы с клерками в Департаменте регулирования и контроля магических существ и расспрашивая Хагрида о тонкостях великанской… этики, скажем так за неимением лучшего термина. Как она и надеялась, проект становится всепоглощающим, и в ту ночь девушка даже ночует в Министерстве. На следующее утро Гермиона покидает свой рабочий стол всего на несколько минут, чтобы переодеться в туалете и быстро почистить зубы. А затем возвращается к правам великанов с удвоенной силой.
К позднему вечеру вторника она объявляет упражнение успешным. Драко Малфой едва ли вообще приходит ей в голову, и она мчится домой, чувствуя себя измотанной и готовой к самому долгому купанию в ванне в своей жизни. Поэтому она совершенно не готова увидеть Плеяду, царственно восседающего на спинке её дивана.
Судя по небольшой кучке линялых перьев на подушках под ним, он ждёт уже некоторое время. Не будь перьев, его бы выдал обвиняющий блеск больших оранжевых глаз.
Гермиона тут же бросает свою рабочую сумку и спешит к нему. Физически он выглядит нормально, просто сильно расстроен. Поэтому она гладит его по перьям и воркует с ним, говоря, что он красивая птица, терпеливая птица. Сначала филин отворачивается от неё, весь из себя праведное негодование. Однако он не может устоять перед вниманием, и вскоре его голова поворачивается обратно к её ласкающим пальцам. Плеяда позволяет успокаивать его ещё некоторое время, пока он, по-видимому, не почувствует, что она компенсировала ожидание должным образом. Затем он переступает лапками, чтобы девушка могла вынуть свёрток, который он принёс.
Ей не нужно открывать конверт, чтобы догадаться, что там написано. Но она всё равно делает это с щепетильностью, которую до конца не понимает. Внутри всё та же плотная бумага цвета слоновой кости, та же прекрасная каллиграфия, которая гласит:
Драко Малфой сердечно просит присутствия Гермионы Грейнджер На ужин в эту субботу, 25 марта 2000 года Вместо их обычных субботних занятий Ужин будет подан ровно в 8 часов вечера. Малая столовая, Второй этаж, Поместье Малфоев
Крошечным шрифтом в скобках под текстом приглашения в одной строке написано:Ужин, который приготовит Драко Малфой. Мерлин, помоги нам всем.
Гермиона ухмыляется этой последней строчке, когда весь текст исчезает и заменяется следующим:Платье полуофициальное, Грейнджер. Я надеюсь, у тебя есть не только вязаные платья и те очаровательные кроссовки, которые ты всегда носишь?
— Нет, — говорит она приглашению. Её ухмылка становится шире, когда слова превращаются в новый набор строк, написанных более мелким и менее витиеватым почерком, чем у Драко.Мэви так и думала, Мисс. Мэви приедет в квартиру Мисс в субботу в 6 часов вечера, чтобы помочь. Пожалуйста, Мисс, попробуйте сделать что-нибудь с этими волосами заранее. У Мэви не так уж много талантов.
Записка эльфийки исчезает, снова сменившись на каллиграфию Драко.Я бы извинился за это, Грейнджер, но ты должна винить только себя.
Инициативы по защите прав домашних эльфов и всё такое. Увидимся в субботу?
После этого последнего фрагмента чрезмерно общительное приглашение на несколько секунд становится пустым. Затем оно превращается в форму для ответа. Гермиона бросается за своим пером, царапает восторженное «да» и свой адрес, чтобы Мэви могла аппарировать поблизости, и убирает открытку обратно в конверт. Плеяда не нуждается в дальнейших инструкциях. Он хватает конверт когтями, берёт несколько угощений с ладони Гермионы и выпрыгивает в окно для совиной почты. Глядя ему вслед, Гермиона понимает, что теперь у неё есть ответ на один из вопросов. Значит, друзья. По крайней мере, друзья.***
Дело не в том, что Гермиона не доверяет Мэви, но… Гермиона не доверяет Мэви. У эльфийки, несомненно, самые лучшие намерения, и, Мерлин знает, Гермионе не помешала бы помощь. Тем более, что «Гермиона Грейнджер» и «вечернее платье» входили в одно и то же предложение только три раза в жизни, один из которых привёл к тому, что язык Виктора Крама оказался у неё в горле, а другой — к рукам Кормака Маклаггена на её заднице. Но, по правде говоря, Мэви, похоже, знает о моде гораздо больше, чем Гермиона, и ведьма находит этот факт немного пугающим. Вот почему, войдя в квартиру Гермионы в субботу вечером через парадную дверь, Мэви находит Джинни и огромную кучу заимствованных платьев на диване Гермионы. К облегчению Гермионы, Мэви радостно хлопает в ладоши при виде этого зрелища. — Как это мило! Мисс привела Ту самую Джинни Уизли, чтобы Мэви познакомилась с ней! Джинни смеётся. — Ту самую Джинни Уизли? Серьёзно? — О, да, — с энтузиазмом говорит Мэви. — Мисс Уизли довольно известна, знаете ли. Действительно, довольно известна. — Как ты узнала о Джинни, Мэви? — спрашивает Гермиона, садясь в кресло, стоящее сбоку от дивана. — Ежедневный Пророк, конечно. И эта прекрасная статья в Ведьмином Еженедельнике о предстоящей свадьбе мисс Уизли. Джинни делает удивлённое лицо. — Малфой позволяет своим домашним эльфам читать Пророк? При этих словах Мэви надменно фыркает и кладёт свою крошечную ручку на бедро. Только тогда Джинни замечает наряд эльфийки: ещё один роскошный фиолетовый костюм, на этот раз с сильно расшитым красно-чёрным жилетом в тон красным туфлям с открытым носком. Прокрутив в голове возможную стоимость такого наряда, Джинни тихо присвистывает. — Прости, Мэви. Я не хотела тебя обидеть, клянусь. — Без обид, мисс Уизли. — Мэви нетерпеливо потирает руки. — А теперь давайте посмотрим, какие вкусности вы принесли мисс Грейнджер сегодня вечером! Гермиона откидывается на спинку кресла, пока эльфийка и Джинни радостно роются в одежде на диване. Предметы поднимаются, рассматриваются и отбрасываются с такой скоростью, что Гермиона задаётся вопросом, не стоит ли просто надеть вязаное платье, как разумное человеческое существо. Наконец Джинни вытаскивает из кучи что-то, отвечающее высоким стандартам Мэви. Это достаточно простое платье: глубокого винного цвета из кашемира, с длинными рукавами и облегающей юбкой. У него даже есть потайной карман для волшебной палочки. Вырез, на вкус Гермионы, слишком низкий, но она полагает, что у голодранки нет выбора, когда дело доходит до одежды другой ведьмы. — Оно прекрасно, Джин, — говорит Гермиона, проводя пальцами по мягкой ткани. — Где ты его взяла? — Вообще-то, это платье Флёр. В последнее время она отдаёт мне кучу всякой всячины, так как у неё уже не будет фигу’ы как п’ежде после ‘ождения ‘ебёнка. — Разве у Флёр не всегда будет идеальная фигура? Она же наполовину вейла — они практически не стареют. Джинни пожимает плечами. — Возможно. Но кто я такая, чтобы спорить с беременной женщиной? — Кто мы такие, чтобы спорить об этом платье? — резюмирует Мэви, поглаживая кашемир вместе с Гермионой. — Теперь… обувь? Гермиона приносит единственные туфли, которые у неё есть, чёрные туфли с небольшим каблуком, и передаёт их эльфийке. Мэви только разочарованно качает головой, глядя на них. — Мистер Драко на целую голову выше тебя, — жалуется эльфийка. — Они недостаточно высокие, явно недостаточно высокие. — Для кого? Для него или меня? — Для вас, мисс, конечно. Как же ещё ты собираешься с ним целоваться? Мэви — воплощение невинности, но Гермиона почти проглатывает свой язык. Джинни бледнеет, отчего веснушки становятся ещё заметнее, её взгляд мечется между Мэви и Гермионой, как будто они играют в теннис. Наконец Гермионе удаётся выдавить сдавленный ответ. — Кто сказал что-нибудь о поцелуях? В ответ Мэви небрежно отмахивается. — Никто этого не говорил. Но Мэви не слепая. — И что же ты замечаешь? Джинни задаёт вопрос максимально небрежно. Но она придвигается на самый край своего сиденья, как будто даже один сантиметр повлияет на её способность услышать ответ эльфийки. Гермиона тоже наклоняется вперёд, вцепившись руками в подлокотники кресла. Мэви не замечает никакого напряжения, повисшего в комнате; она слишком занята изучением туфель, прижимая их к платью с гримасой отвращения. — Мисс Грейнджер — одна из немногих ведьм, посетивших мистера Драко за последние три года, — рассеянно говорит Мэви. — Не считая этой ужасной Пэнси Паркинсон и этих безвкусных девчонок Гринграсс. — Мэви! — ахает Гермиона, но та просто пожимает плечами. — Извините, мисс. Но с тех пор, как Министерство освободило Мэви от… как там это называлось на том клочке бумаги? Рабство? — Мэви говорит то, что думает. — Ну, это… хорошо. Это превосходно, на самом деле. — Возможно, а может быть и нет. В любом случае, Мэви была очень рада познакомиться с мисс Грейнджер в прошлом месяце. И Мэви весьма довольна тем, как мистер Драко смотрит на мисс Грейнджер. Джинни приподнимает бровь, глядя на маленькую эльфийку. — И как он на неё смотрит? — Мистер Драко смотрит на мисс Грейнджер, — говорит Мэви, — как утопающий смотрит на воздух. Джинни и Гермиона обмениваются встревоженными взглядами. В то время как Мэви продолжает манипулировать обувью, ведьмы вступают в жаркий спор шёпотом. — Как воздух? Как воздух, Гермиона? — Это просто потому, что я помогаю ему. Вот и всё. — Каким образом, рот в рот? — Джинни! — Гермиона! Гермиона краснеет, отчаянно машет руками и наотрез отказывается признавать предположение Мэви. — Он… он борется, Джинни. Как и все мы. Как… ну, как я борюсь, независимо от того, замечает это кто-нибудь за мной или нет. Драко нужен кто-то, и прямо сейчас я хочу быть этим человеком. Мне нужно быть таким человеком. Для меня, а не только для него. Это… ты думаешь, это ужасно, Джин? Если честно. — Он до сих пор слишком много пьёт? — Я так не думаю. Но я не знаю наверняка. Джинни внимательно смотрит на свою подругу, а затем кивает. — Это вовсе не ужасно. Вот что я думаю. Торжествующий смешок Мэви прерывает их, и две ведьмы оборачиваются как раз вовремя, чтобы увидеть, как туфли Гермионы превращаются в чёрные бархатные лодочки на высоком каблуке. Когда она поднимает взгляд от своей работы, глаза Мэви искрятся весельем. — Теперь, мисс, насчёт этих волос…***
Без четверти восемь Мэви объявляет Гермионе, что наконец-то удовлетворена полученным результатом. Джинни и эльфийка отходят назад, чтобы полюбоваться своей работой: облегающее платье, преображённые каблуки, паутина из блестящих булавок, удерживающих верхнюю половину кудрей Гермионы. И мазок помады сливового цвета, который не смогли остановить никакие протесты Гермионы. — Отличная работа, мисс Уизли! — восторгается Мэви. — Похоже, ты знаменита не просто так. — Да, но, по правде говоря, я не уверена, что причёска и макияж действительно были тем, что имел в виду Ежедневный Пророк, называя Гермиону и меня героинями войны. — Значит, вы ведьмы со многими талантами. Обе женщины смеются, затем Джинни направляется к камину, чтобы уйти. Прежде чем схватить горсть летучего порошка, она крепко обнимает Гермиону и шепчет: — Я люблю тебя. И я доверяю тебе, ты знаешь. Джинни исчезает вслед за вспышкой изумрудно-зелёной пыли. Гермиона долго смотрит на пустой очаг, а затем поворачивается на каблуках к Мэви. Эльфийка протягивает свою маленькую ручку. — Поместье Малфоев, мисс? С нервным кивком и безмолвной молитвой Гермиона берёт Мэви за руку, и они аппарируют.
