Глава 15
4 марта 2022 г., 16:25
Примечания:
Экватор пройдён, товарищи!
На следующей неделе нервное напряжение Гермионы полностью исчезает.
На работе она насвистывает мелодии из музыкальных шоу, готовит остроумные ответы и тщательно формулирует аргументы в пользу программы начальной школы для великанов. За обедом с Гарри и Роном в среду она смеётся от души, закатывает глаза и отпускает неудачные каламбуры. А когда к её окну в четверг вечером прилетает Плеяда, она увлекает его с собой в маленький счастливый танец, который никогда не должен видеть другой человек.
На этот раз её приглашение, написанное совершенным каллиграфическим почерком, содержит только одну строчку. Очень простой вопрос:
Всё в силе?
Она пишет ответ своим вечным пером: Всё в силе. В один головокружительный момент девушка даже подумывает отправиться в его библиотеку, чтобы лично вручить свой ответ. А вовсе не для того, чтобы увидеть его пораньше. Просто чтобы проверить каминную связь, конечно. — Конечно, — говорит она вслух с усмешкой. Услышав её, Плеяда полностью наклоняет голову набок. — Я кажусь тебе сумасшедшей, парень, разговаривая сама с собой вслух? Он полностью наклоняет голову в другую сторону: совиное подтверждение её безумия. Она всё равно вновь хихикает и гладит его гладкие перья, пока он не прижимает свою большую голову к её руке, выражая свою привязанность почти по-кошачьи. Похожесть увеличивается, когда он начинает издавать низкое ритмичное уханье, которое, она готова поклясться, почти идентично мурлыканью. Продолжая поглаживать его перья, Гермиона наклоняется ближе к филину. — Плеяда, могу я попросить тебя сделать небольшую остановку, прежде чем ты вернёшься в поместье сегодня вечером? Его большие, покрытые перьями брови сходятся вместе, что, как она догадывается, может означать: Может быть, а может быть и нет. — Такой Малфой, — ворчит она, но ухмыляется, доставая кусок пергамента и перо. Она нацарапывает короткую записку, высушивает чернила с помощью заклинания и прикрепляет её вместе со своей ответной карточкой к тонкой ножке Плеяды. Вручая ему пригоршню угощений, она говорит: — Свиток для Джинни Уизли, на площади Гриммо, 12, Лондон. Это будет по дороге домой, я обещаю. Плеяда прищуривает свои сияющие глаза, чтобы показать, как сильно его раздражает эта дополнительная работа. Но он не бросает добавочную ношу, когда летит к её окну. — Прямо как твой хозяин, — говорит девушка, передавая ему ещё несколько угощений на дорогу. — Лаешь, но не кусаешь. Возможно, это замечание оскорбляет Плеяду, потому что он игриво кусает ведьму за большой палец. Вероятно, чтобы напомнить ей, что он, на самом деле, Малфой. Гермиона грозит ему пальцем в знак упрёка и открывает окно, чтобы выпустить птицу. Затем она возвращается к книге, которую бросила после его прихода, и с довольным вздохом устраивается на диване.***
В пять часов вечера в субботу звук активированного камина разносится по всей квартире Гермионы. Она ставит чайник, который как раз собралась подогреть, и спешит в гостиную… где стоит кто-то совершенно неожиданный, отряхивая сажу со своей одежды. — Гарри! — удивлённо восклицает она, двигаясь вперёд, чтобы обнять его. Затем она отстраняется, чтобы посмотреть ему в лицо. — Что ты здесь делаешь? — требовательно спрашивает она. — Джинни в порядке? Где она? — Отборочные по квиддичу в последний момент. И я тоже рад тебя видеть, подруга. — Ты же не хочешь сказать, что она…? Гарри сияет. — Именно. Её выбрали для отборочных испытаний в национальную сборную на чемпионат мира. Летние тренировки начинаются в следующем месяце и будут проходить параллельно с тренировками Гарпий. — Это фантастика! Но, Мерлин, она будет измотана двойной нагрузкой. Гарри сочувственно кивает, а затем расплывается в похотливой ухмылке. — И такой чертовски подтянутой. Свадьба через неделю после чемпионата мира — можешь себе представить, как она будет выглядеть в наш медовый месяц? Гермиона вздыхает. — Почему ты всегда заставляешь меня бить тебя, Гарри Поттер? — Потому что я Избранный? — говорит он, и они оба смеются, что не мешает девушке игриво шлёпнуть его по голове. — Чай? — спрашивает она, и они следуют на кухню, где Гермиона кипятит чайник, используя свою волшебную палочку. Она присоединяется к Гарри за столом, принося с собой блюдо с имбирным печеньем, которое она приготовила прошлой ночью. Доев первое печенье, Гарри задумчиво смотрит на девушку. — Ты что-то изменила в рецепте, не так ли? Ощущение жара в послевкусии? — Она улыбается в знак одобрения. — Кайенский перец. Это один из моих любимых секретных ингредиентов для десертов с большим количеством специй. — Они довольно хороши. — Я знаю, — говорит она, левитируя закипевший чайник, чтобы разлить горячую воду по чашкам. Гарри смеётся над её самоуверенным заявлением, пока берёт с блюда ещё одно печенье. — Господи, Гермиона, ты начинаешь говорить совсем как Малфой. Он, должно быть, замечает, как дёргается её палочка, когда она ставит чайник обратно на плиту, потому что его ухмылка исчезает. Гарри, однако, никогда не был назойливым. Вместо дискуссии он жуёт имбирное печенье и ждёт, когда Гермиона заговорит первой. Наконец, после его третьего печенья, она опускает свою чашку и пристально смотрит на него. — У Джинни действительно сегодня отборочные на чемпионат мира? — Да. — И ты действительно пришёл сюда, чтобы помочь мне выбрать наряд? — Да. Под её недоверчивым взглядом он вздыхает. — И… нет. Слушай, Джинни действительно пришлось отменить вашу встречу, но это была моя идея прийти вместо неё. — Чтобы ты мог допросить меня? К её удивлению, Гарри хихикает. — Ну, да. — Значит, ты захватил с собой немного Веритасерума? — Должно быть, я оставил его в другой мантии. Гермиона фыркает и изо всех сил старается, чтобы этот звук не напомнил ей о Драко. — Мерлин, Гарри, ты действительно теперь аврор, не так ли? Он выглядит таким довольным её заявлением, что она не может удержаться от вздоха поражения. Она не сходит с ума, совсем нет. В конце концов, Гарри — её лучший друг. В какой-то момент ему должно было стать любопытно, как недавний ПТСР кондитерский тур превратился во… что-то другое. — Что ж, тогда приступай к допросу, — добродушно говорит она, поднимая свою чашку в приветственном жесте. Очевидно, это всё, чего он ждал, потому что он тут же выпаливает: — Вы с Малфоем встречаетесь? Перейдём сразу к делу, почему бы и нет, Гарри? Вслух Гермиона говорит: — Нет. — Она выразительно произносит букву «т», акцентируя внимание на ней цоканьем языка. — А ты, ну знаешь, собираешься? Гермиона хмурит брови и молча смотрит на него, намекая, что он перегибает палку подобным вопросом. Гарри намёк понимает. Они погружаются в задумчивое молчание, потягивая чай и жуя имбирное печенье, пока он, наконец, не поднимает свои зелёные глаза на её карие. — Тогда, наверное, тебе стоит этим заняться, — неохотно говорит он. Она хмурится. — Заняться чем, Гарри? Он стонет, проводит рукой по своим растрёпанным чёрным волосам, а затем проводит этой же рукой по лицу. — Показом мод, — бормочет он сквозь пальцы. — Я обещал Джинни, что выполню её обязанности сегодня вечером, а я всегда выполняю свои обещания. Гермиона ставит свою чашку на стол и ухмыляется, как она знает, в стиле Малфоя. — Ты же понимаешь, что сам навлёк это на себя, не так ли? Гарри кивает с серьёзным видом. — Понимаю. И я буду отвечать за последствия своих действий, как хороший гриффиндорец. Она похлопывает его по руке, вскакивает со стула и продолжает подвергать его расплате в течение почти двух часов. Все платья, которые Джинни оставила у неё на прошлой неделе, выставлены на всеобщее обозрение, особенно эпатажные. Гермиона и Гарри вместе хихикают над длинным белым платьем, покрытым страусиными перьями, набором мантий, расшитых движущимися и светящимися в темноте солнечными системами, и пушистым, розово-золотым нарядом из тафты, который мог быть популярен только в 1950-х годах. Наконец, в четверть восьмого Гермиона становится серьёзной и примеряет чёрное шёлковое платье, на которое посматривала всю неделю. Это платье нравится ей даже больше, чем то, которое было на ней в прошлые выходные. Сегодняшнее платье сидит идеально, лиф без бретелек плотно облегает грудь и красиво расширяется на талии, когда она поворачивается. У него даже есть глубокие набедренные карманы, куда она может спрятать свою волшебную палочку. За неимением Мэви, которая бы руководила происходящим, Гермиона предпочитает оставить свои волосы распущенными, а губы бесцветными. Но она снова надевает преображённые каблуки и бриллиантовые серьги. Когда она выходит из своей спальни и кружится перед Гарри, он издаёт низкий одобрительный свист. — Ух ты, Гермиона. Ты выглядишь почти так же хорошо, как Джинни в этом платье. Она фыркает, пряча одну ногу за другую в подобии реверанса. — Учитывая то, как ты относишься к ней в одежде, я приму это за комплимент. Именно тогда Гарри замечает её каблуки. — Эм, Гермиона? — Да? — С каких это пор ты стала носить такую обувь? — Что, они тебе не нравятся? — Нравятся. И они определённо демонстрируют твои ноги в лучшем свете. Но… Мерлин, Гермиона, они такие нетипично высокие для тебя. Она опускает взгляд на свои заострённые носки туфель. — О, я знаю, но Драко, по крайней мере, на голову выше меня, и приятно смотреть в его глаза, когда мы… Гермиона замолкает, когда осознаёт, что сказала. Она оглядывается на Гарри, и он снова смотрит на неё с озабоченным хмурым взглядом. — Ты уверена, что не встречаешься с Малфоем? — Серьёзно, Гарри? Серьёзно? Она вкладывает в свои слова как можно больше негодования. В основном потому, что она больше не знает ответа на его вопрос.
