За десять минут до восьми Гарри быстро обнимает её на удачу, а затем исчезает в камине. Гермиона смотрит ему вслед, не зная, как лучше поступить.
Вот так запросто пройти через камин? Просто так войти в поместье Малфоев, как будто это место принадлежит ей?
Теперь девушка понимает, каким интимным подарком на самом деле оказывается каминная связь. Ей никогда раньше не приходилось думать о чём-то подобном; это всегда было само собой разумеющимся, что её квартира и дома её друзей соединяются с помощью камина.
Но с Драко всё иначе. Это не просто прямая линия от её дома к его. Это также приглашение чувствовать себя
комфортно в его доме. Приходить в его мир и уходить из него, когда ей заблагорассудится, что полностью противоречит словам Тео о повзрослевшем, изолировавшимся от внешнего мира Драко. А также буквально символ доверия Драко к ней.
Осознание этого факта немного пугает, поэтому ведьма подходит к решению вопроса как истинный гриффиндорец: сначала прыгай, потом анализируй. Повторяя про себя
не думай, не думай, не думай, Гермиона запрыгивает в камин, говорит «поместье Малфоев» и задерживает дыхание, готовясь к поездке.
Подозрения Драко были верны. Камин влияет на её самочувствие гораздо меньше, чем аппарация, и она выходит в его библиотеку с ровным сердцебиением и ясной головой. Ровно до тех пор, пока не видит, что он ждёт её в одном из зелёных кресел, тогда её сердцебиение становится чуть более частым.
Одна длинная нога закинута на другую, а лицо скрыто за толстым кожаным томом. На корешке книги написано: «Зелья на практике: поиск материалов в мире сокращающихся ресурсов».
— Хорошая книга? — спрашивает она в качестве приветствия.
Он опускает том, и становится видно его ухмылку.
— Хорошая поездка?
— На самом деле, довольно мило. — Гермиона пытается скрыть улыбку, стряхивая немного сажи с юбки платья.
— Чувствуешь необходимость напасть на меня снова? — спрашивает он. — Я думаю, что на моём плече по-прежнему есть несколько мест, которые ты не ударила на прошлой неделе.
— Ну, ты должен понимать, что я бываю вспыльчива, если понятия не имею, что происходит.
— Принял к сведению.
Драко закрывает книгу и кладёт её на пустой чайный столик. Пользуясь тем, что он отводит глаза, Гермиона наслаждается его внешним видом. Он отказался от чёрного костюма в пользу серого, который выглядит довольно эффектно на фоне его бледной кожи и светлых волос. Он снова одет в белую оксфордскую рубашку, но сегодня она сочетается со светло-серым галстуком под цвет его глаз. Девушка должна признать, что костюмы — действительно удачный выбор для выходных. Особенно на нём.
— Ужин? — спрашивает он, понимающе глядя на неё. Как будто он знает, что она глазела на него.
Ведьма просто кивает и кладёт руку на сгиб его локтя, когда он поднимается. Они выходят из библиотеки, не говоря ни слова. Темнота в коридоре такая густая, что почти заглушает их шаги. Почти заглушает его голос, когда он шепчет:
— Ты сегодня прекрасно выглядишь.
— Ты тоже, — выпаливает она, а затем громко стонет от унижения.
Драко ничего не отвечает. Единственное, что он делает, но так нежно, что она не уверена в реальности происходящего, так это притягивает её ближе к себе, пока они идут.
После этого обмена репликами они двигаются в Малую столовую в тишине, и только шорох её юбки и шуршание его ботинок эхом отдаются в коридоре. Она подозревает, что сегодня вечером у него спокойное настроение, и обнаруживает, что это её нисколько не беспокоит. На самом деле, ей
нравится тишина между ними.
К тому времени, как они добираются до ярко освещённого входа в столовую, её осеняет странно завораживающая идея. Как и на прошлой неделе, Драко приготовил для них два места, рядом в дальнем конце стола. Но, слегка сжав его руку, Гермиона достаёт свою палочку и вызывает один из обеденных комплектов. Она левитирует всю композицию: позолоченные тарелки, столовые приборы с монограммой и сверкающий хрусталь к ближайшему к ним концу стола. Таким образом стол оказывается сервирован на противоположных концах.
Драко поворачивается к ней, вопросительно хмурясь. Губы Гермионы изгибаются в загадочной улыбке. Она приподнимается на цыпочки, легонько целует его в щёку и, слегка покачивая бёдрами, направляется к дальнему креслу.
— Мы так далеко друг от друга, что не сможем поговорить друг с другом, — кричит он ей вслед. Но она только машет рукой, не оборачиваясь.
— Ты находчивый человек. Уверена, ты что-нибудь придумаешь.
К тому времени, как он наколдовал их напитки, на этот раз без вина, но волшебным образом охлаждённые и самонаполняющиеся бокалы с водой, он, очевидно, разгадал её идею. По крайней мере, так она предполагает, когда Плеяда врывается в столовую со стопкой пергамента и вечным пером в когтях.
Драко гладит филина после его приземления и что-то тихо шепчет ему. Гермиона находит это проявление привязанности таким чертовски привлекательным, что ей приходится отвести взгляд. Она возвращает своё внимание как раз вовремя, чтобы увидеть, как Драко нацарапывает записку, сворачивает её и прикрепляет свиток и перо к ноге совы. Через несколько секунд Плеяда подлетает к её концу стола и приземляется рядом с тарелкой. Птица позволяет девушке снять свёрток со своей лапки, и она быстро разворачивает его.
В записке говорится:
Знаешь, это нелепо.
Гермиона смотрит на неё, ухмыляясь, а затем хватает перо, чтобы нацарапать свой ответ:
Что ж, это твой стол.
Со скоростью, соответствующей её волнению, Гермиона сворачивает пергамент и перо вместе и прикрепляет их к Плеяде. Он издаёт многострадальное уханье и отправляется в обратную сторону. Драко отвечает немедленно.
Я хочу, чтобы ты знала, Грейнджер, что обычно мы едим здесь, как нормальные люди. Знаешь, сидя вместе во время еды.
Затем настаёт очередь Гермионы, и она, не теряя времени, строчит ответ. Таким образом вечерний разговор принимает серьёзный оборот.
Если ты никогда не пользуешься всеми этими стульями, Драко, тогда зачем вообще владеть столом?
Зачем брать уроки каллиграфии? Некоторые вещи в доме Малфоев просто ЕСТЬ.
Нравится использовать совиную почту с гостями за ужином?
Могу я напомнить тебе, Грейнджер, что это ты была тем, кто захотел есть подобным образом?
Справедливо. Хотя я начинаю сожалеть об этом способе общения. Дикие животные и гаспачо на самом деле не особо сочетаются, если ты понимаешь, о чём я.
Не смей оскорблять Плеяду таким образом. Он безупречно чистоплотная птица.
Безусловно, так оно и есть. И его перья очень хорошо сочетаются с охлаждённым томатным супом.
Рад, что ты согласна.
Я просто предлагаю нам найти другой способ общения. Как… может быть, эти пневматические трубки для наружных сообщений у маггловских химиков?
Эти что? Наружных где?
Пневматические трубки для сообщений, которые используют сжатый воздух для… о, неважно.
Нет, нет, пожалуйста, продолжай. Это может стать одним из наших новых проектов, как только я освою выпечку. Мы отремонтируем чёртовы входные ворота, а затем установим пневмотрубки сбоку от шестисотлетнего стола моей матери.
Этому столу шестьсот лет?!
Плюс-минус.
Знаешь, я не могу избавиться от ощущения, что ужинаю с Брюсом Уэйном.
Кем?
Альтер-эго Бэтмена.
Я повторяю: кем?
Бэтмен. Это маггловский супергерой, который борется со злом. Или иногда сам бывает злом, в зависимости от чьей-то интерпретации. Он носит чёрный плащ и маску, и он очень богат.
Мне очень нравится, как это звучит. Напоминает тебе кого-то конкретного?
Не уверена, что тебе понравится Бэтмен, Драко. В отличие от большинства маггловских супергероев, он не обладает магическими способностями.
Тогда как именно он борется со злом?
С помощью своего сверхбогатства. По большей части.
Не вижу недостатков в этом парне.
На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, тебе бы понравился Бэтмен. Он весь в тревоге, печали и навязанной самому себе трагедии.
Гермиона Грейнджер, как ты смеешь намекать на то, что могла бы сказать прямо?
Тогда ладно. Ты — сплошная тревога, печаль и навязанная самому себе трагедия.
Так намного лучше.
Вечер продолжается в том же духе, пока Плеяде, наконец, не надоедает. Измученная птица роняет свою последнюю записку, а затем вылетает из столовой с возмущённым уханьем. Гермиона предполагает, что это также намёк для неё, ведь они закончили десерт — слегка неровный декадентский пирог с оливковым маслом, покрытый свежей глазурью из сливочного крема и с кусочками персика — почти час назад. Она складывает салфетку на тарелку, отодвигает свой огромный стул и совершает долгий путь к месту Драко.
Когда она подходит, то ничего не говорит. Но девушка протягивает ему руку с той лёгкой ухмылкой, которая, как она знает, ему нравится. Драко приподнимает бровь, ухмыляется в ответ и берёт Гермиону за руку, чтобы встать. Их бессловесное общение достаточно ясно: если они не говорили вслух большую часть этого вечера, зачем начинать сейчас?
Энергично пожимая руку Драко, как старому приятелю, Гермиона чувствует, как её рот растягивается в широкой белозубой улыбке. В конце концов, он просто чертовски хорошо её
понимает. Это ощущение, что тебя понимают, тем более Драко Малфой, постепенно становится менее нервирующим и более приятным каждый раз, когда она его видит. И она достаточно храбра, чтобы признаться себе, что хочет его видеть. Может быть, каждый день, если бы он ей позволил.
Драко тоже улыбается. Они стоят так достаточно долго, чтобы в какой-то момент их соединённые руки перестали дрожать и начали… держать. Она, вздрогнув, понимает, что они стоят так уже некоторое время: рука об руку и глаза в глаза, и кажется, что между их телами всё меньше и меньше пространства. Кроме того, она, по-видимому, перестала дышать некоторое время назад.
Гермиона делает глубокий вдох, решительно кивает Драко на прощание и вынимает свою руку из его. Ясно, что она намерена покинуть столовую так, как занимала её сегодня вечером, молча, и поэтому он отпускает её без комментариев.
Она бесшумно движется по тёмным коридорам. Но, достигнув Малой библиотеки, она останавливается, чтобы провести пальцами по тому месту, где кончики пальцев Драко коснулись её ладони, как раз перед тем, как она ушла.
