Глава 17
6 марта 2022 г., 17:48
— Итак, — бормочет Гермиона в свой бокал с вином, — возможно, я встречаюсь с Драко Малфоем.
Гарри подскакивает от её признания, а Джинни торжествующе кричит.
— Я так и знала! — практически вопит она, заставляя других посетителей модного маггловского ресторана бросать тревожные взгляды на их столик. — Я так и знала, я так и знала, я так и знала!
Гермиона вздыхает и опускает на стол бокал с Шато Марго 1989 года выпуска, потому что она намерена побаловать себя, пока рядом нет Драко. Сегодня вечер пятницы, ночь перед её следующим… ну, свиданием с Драко, и она, наконец, решает чистосердечно признаться Гарри и Джинни. Сдобрив признание хорошей едой и большим количеством Бордо.
— Твои подозрения оправдались, Гарри, — признаётся она. — Но я клянусь, это просто подкралось ко мне незаметно. Я даже не понимала, что это происходит, пока ты не подкинул мне в голову эту идею тем вечером.
— Я хорош в этом, — говорит Гарри с мудрым кивком.
Джинни просто закатывает на него глаза и наклоняется ближе к Гермионе.
— Выкладывай. Выкладывай всё.
— Я даже не знаю, с чего начать, на самом деле.
— Начни с поцелуев, — предлагает Джинни. — Поцелуи — всегда хорошее начало.
Гарри демонстративно закашливается, и несколько наиболее рассерженных посетителей снова смотрят на их столик. Гарри выглядит так, словно собирается продолжить эту громкую демонстрацию отвращения, так что Гермиона яростно машет руками, отвергая идею Джинни.
— Нет, нет, нет! Всё совсем не так. Я не думаю, что мы сознательно встречаемся друг с другом; скорее… я бы назвала это «фактическим свиданием». Я имею в виду, мы ещё даже не целовались. Ну, за исключением того случая, когда я поцеловала его в щёку на прошлой неделе. И две недели назад. Но две недели назад я поцеловала его, чтобы вывести из себя, так как он не спросил моего разрешения, чтобы соединить наши камины…
— Что он сделал? — судорожно вздыхает Гарри.
— О, это было просто недоразумение. Видишь ли, Драко заметил, что я втайне ненавижу аппарировать…
— Ты ненавидишь аппарировать? — удивлённо спрашивает Джинни, в то время как Гарри понимающе кивает. Гарри, несомненно, помнит тот день, когда Гермиона успешно сдала тест на аппарацию. Точно так же, как он помнит тот день, когда мерзкий Пожиратель Смерти Яксли навязал ей двойную аппарацию во время войны и тем самым всё испортил.
— Да, действительно ненавижу. Почти так же сильно, как летать. Так что технически Драко пытался позаботиться обо мне. Хотя и раздражающе навязчивым способом.
— Хмм, да, — говорит Гарри.
— Но в то же время это было довольно мило, — рассуждает Гермиона. — Я думаю, он просто не знает, как сдерживать свою расточительность. Как было с вином, которое он подал на нашем первом ужине. Я имею в виду, Мерлин, бутылка Шеваль Блан 1947 года, вероятно, стоит больше, чем моя квартира…
— Но это же Малфой, не так ли? — усмехается Гарри. — Всё напоказ. Как эти его дурацкие павлины.
Гермиона хмурится, когда он её прерывает.
— Драко даже не нравятся павлины. Вероятно потому, что они ужасны для Плеяды…
— Пле… чего?
— Плеяда. Филин Драко, которого я обожаю, и который был так добр ко мне. Особенно учитывая то, как мы заставили его таскать письма туда-сюда за ужином на прошлой неделе, почти четыре часа, пока ему, наконец, не надоело и…
— Вы с Малфоем отправляли друг другу письма с совой? За ужином?
Гермиона чувствует, что краснеет.
— Ну, стол в Малой столовой довольно длинный и…
— В Малой столовой?
— Да.
— Малой по сравнению с чем?
— По сравнению с Большой столовой.
— Очевидно.
— Очевидно. В любом случае, стол в Малой столовой имеет длину около девяти метров, и это означает, что вы едва можете слышать друг друга с противоположных концов…
— Подожди, у Малфоя есть стол, который считается маленьким, имея девять метров в длину?
— Да.
— Боже милостивый, Гермиона, ты будто каждую неделю ужинаешь с Брюсом Уэйном.
— Это то же, что я сказала! Но, конечно, Драко не понял сравнения.
— Кто такой Брюс Уэйн? — спрашивает Джинни.
— Бэтмен, — одновременно отвечают Гарри и Гермиона. После чего Джинни уточняет:
— Кто такой Бэтмен?
Гарри и Гермиона в унисон качают головами.
— Чистокровные, — вздыхают оба.
***
Гермионе неприятно это признавать, но вино действительно улучшает ситуацию. Их разговор становился всё более нестройным, к большей радости всех остальных в ресторане. Перебивание перемежается с недопониманием, голоса звучат всё громче и громче, пока Гермиона не начинает опасаться, что их выгонят из ресторана прежде, чем они успеют закончить ужин. Она наливает Гарри и Джинни по бокалу Шато Марго в надежде, что они будут пить, а не перебивать. Затем продолжает рассказывать им всё по порядку. Она опускает несколько деталей, например, как часто нога Драко будто случайно задевает её под столом. Или то, как у неё в животе становится тепло, а голова кружится, когда их глаза встречаются дольше, чем на несколько секунд. Но она рассказывает Гарри и Джинни о множестве других вещей, таких как выпечка, разговоры и его родители. Она рассказывает им о бутылке Огдена, которая, видимо, по-прежнему стоит закрытой на его кухне, и о макаронах с лаймом, и о том, как он посмотрел на неё, когда она испарила из своего бокала Шеваль Блан. Когда её рассказ доходит до их взаимных травм и того, как Драко засунул её кровоточащий палец себе в рот, Гарри чуть не выплёвывает дорогое красное вино на их стол. — Что? Гермиона съёживается от этого воспоминания. — Я знаю. Это определённо было… что-то. — Да, — фыркает Гарри, звук, который он издаёт, только когда немного пьян. — И это что-то антисанитарное. — Но и очень символичное, верно? Как только Джинни задаёт вопрос, они с Гарри обмениваются встревоженными взглядами. Затем оба смотрят на Гермиону. — Он всё ещё, ну знаешь…? — Гигантский чистокровный элитарист? — Гермиона заканчивает за Гарри. — Я так не думаю. Нет, если он сделал нечто подобное с моим пальцем. Исцелив меня, Драко в принципе признал, что больше не верит в чушь о чистоте крови. Но я знаю, что расисту требуется время, чтобы примириться со своим собственным дерьмом. Может быть, целая жизнь. — Ты готова ждать так долго? — резко спрашивает Гарри. Однако Джинни тянется через стол, чтобы взять Гермиону за руку. — Что говорит твоё сердце, дружище? Гермиона прикусывает нижнюю губу, прежде чем ответить. — Моё сердце подсказывает мне, что Драко меняется. Что он знает, что был ужасным человеком, и от этого знания его тошнит. Буквально. Он хочет быть лучше, старается быть лучше. И я думаю… Я думаю, что хочу быть рядом, чтобы увидеть результат. За столом надолго воцаряется тишина, даже после того, как прибывают их пиалы с шербетом. Гарри остаётся погруженным в раздумья, вяло ковыряя ложкой в своём тающем десерте, когда Гермиона говорит: — Гарри, если тебе от этого станет легче, я разрешаю тебе проклясть его, если он причинит мне боль. Гарри пьяно ухмыляется. — Гермиона, если Драко Малфой причинит тебе боль, я просто буду первым в очень длинной очереди людей, которые захотят заколдовать его. Джинни многозначительно двигает бровями: — Включая Грегори Гойла, несомненно. При этих словах Гарри и Гермиона одновременно стонут. — Если тебе от этого станет легче, Гермиона, — говорит Джинни, снова двигая бровями, — я понимаю. Я имею в виду физическое влечение. Гарри так быстро поворачивает голову к своей невесте, что может получить травму. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что понимаешь физическое влечение? Джинни пожимает плечами. — К Малфою. Он не тролль, это точно. И у меня сохранились довольно яркие воспоминания о том, как он выглядел в штанах для квиддича. — Знаешь, я ведь тоже играл в квиддич, — ворчит Гарри. — О, я знаю. — Джинни кладёт руку на плечо Гарри и наклоняется к нему так близко, что её нос касается его щеки. — Как ты думаешь, почему я выхожу за тебя замуж, Поттер? На этот раз стонет только Гермиона. Возможно, потому, что её рот — единственный на данный момент не занят поцелуями. Она лихорадочно тянется за счётом, надеясь вопреки всякой надежде, что они смогут покинуть ресторан до того, как их вышвырнут за нарушение закона об общественном порядке.
