Яблочные пироги и другие способы выразить сожаление

      На следующий день Гермиона просыпается от резкой пульсации в висках. Её глаза болят при встрече с солнечным светом. И кажется будто кто-то выгрузил мусор недельной давности прямиком ей в рот.       — О, чёрт, — стонет она в подушку. — Что я наделала?       Поначалу она не может вспомнить, как это произошло. Затем прошлая ночь возвращается к ней с совершенной, болезненной ясностью.

***

      Всё началось так невинно. Она рассталась с Гарри и Джинни как можно быстрее, не желая быть свидетелем того, как они совершают неизбежный переход от просто поцелуев к не просто поцелуям. Когда Гермиона смотрела, как они исчезают в ночи, она почувствовала облегчение от того, что они так хорошо восприняли её новость. Но облегчение внезапно превратилось в полный ужас. Потому что ей нравится Драко Малфой. Ей нравится быть в него влюблённой.       Это может плохо кончиться. Хуже некуда.       Паника клокотала в её груди, и всё, что Гермиона смогла придумать, это аппарировать из переулка рядом с маггловским рестораном на тротуар возле дома номер 1 в Косом переулке. Перед ней возвышался Дырявый Котёл, яркий и гостеприимный, из его открытых дверей доносился шум пятничного вечера. Она осторожно заглянула в его грязные окна, но не увидела внутри никого знакомого.       Сжав губы в мрачную линию, она вошла в таверну, подошла к длинной стойке и заказала самый большой стакан огненного виски, пожалуйстаиспасибо. Первый глоток обжёг ей горло и заставил задуматься, как, чёрт возьми, Драко мог пить бутылку за бутылкой этой гадости. Конечно, это означало только то, что она должна была попробовать ещё.       После второго стакана всё, что она рассказала Гарри и Джинни, всплыло у неё в голове. Например, то, как Драко заставлял её смеяться, вопреки её желанию. Или то, как он говорил о войне, как будто его не обижали их разговоры. Или то, как он пытался сбросить своё уродливое прошлое, как старую кожу. И, да, конечно, ещё она подумала о том, что ей вроде как хотелось бы узнать, каковы на вкус его губы.       К четвёртому стакану она поделилась этой информацией с барменшей. Ну или, по крайней мере, какой-то её версией.       — Он придурок, — начала Гермиона, широким жестом расплёскивая жидкость в своём стакане.       Барменша, пожилая ведьма с открытым располагающим к себе лицом, сочувственно кивнула и налила порцию алкоголя другому посетителю.       — Они все такие, милая.       — Ах, но этот придурок — особый случай. Есть статьи о его придурошности. Опубликованные.       Барменша, оставив эти слова без комментариев, начала развешивать чистые стаканы над стойкой. К сожалению, Гермиона восприняла отсутствие ответа как сигнал к продолжению разговора.       — Я имею в виду, он высокомерен, — продолжила она. — По-прежнему. После всех этих лет. Несмотря на то, что сейчас он раскаивается, и встревожен, и печален, и… и чёртов Бэтмен, он всё ещё думает, что он великолепен.       — И ты с этим не согласна? — спросила ведьма.       Гермиона отхлебнула ещё виски и застонала.       — В том-то и проблема: он великолепен. Просто не так, как он думает. Я имею в виду, да, он подтянут, красив и богат. Следовательно, Бэтмен. Но он ещё и забавный. И умный. И проницательный. И честный в том смысле, в каком он раньше не был. И… и его глаза. Мерлин, его глаза.       Она не закончила перечислять все вещи, которые были неправильными, но также странно, неожиданно, удивительно правильными в отношении Драко Малфоя, пока в её стакане не зазвенели кубики льда. К этому моменту ночь была очень поздней. Гермиона и не заметила, как барменша выпроводила остальных посетителей, заперла парадные двери, и с помощью Люмос Нокс выключила основное освещение. Затем опытной рукой старшая ведьма повела нетвёрдо стоящую на ногах Гермиону к камину в задней части Дырявого Котла.       — Куда едем, милая? — спросила барменша, осторожно помещая Гермиону в камин и зачерпывая немного летучего пороха.       — Квартира Грейнджер. Я имею в виду, моя квартира. Гермионы Грейнджер. Я имею в виду, я Гермиона Грейнджер. И у меня есть своя квартира.       — Как мило с твоей стороны, дорогая, — сказала ведьма, похлопывая Гермиону по спине, прежде чем бросить порох к её ногам.

***

      Всё это приводит Гермиону к её нынешнему затруднительному положению: она лежит полностью одетая в постели во втором часу дня в субботу, с похмелья, до сих пор совершенно сбитая с толку забавным, умным, проницательным, честным волшебником с интересными глазами и плохим прошлым.       — Почему я такая идиотка? — подвывает Гермиона, дрыгая ногами в запутавшихся простынях.       — Ну, мисс, — пищит тихий голосок справа от неё, — учитывая запах твоего дыхания, Мэви полагает, что мисс выпила два, нет, три, слишком много напитков вчера вечером.       Гермиона тут же перекатывается на бок и натягивает одеяло до подбородка.       — Мэви, что ты здесь делаешь? Я не… Я ведь не приходила в поместье прошлой ночью, правда?       Эльфийка, которая явно чувствует себя как дома, сидя на плюшевом пуфе рядом с кроватью Гермионы, одаривает ведьму безмятежной улыбкой.       — Нет, мисс, вы этого не сделали. Мэви здесь только для того, чтобы передать сообщение. И помочь мисс, судя по запаху.       Гермиона тупо открывает и закрывает рот, а затем хрипит:       — Сообщение? Почему Драко просто не послал Плеяду?       — Ну, честно говоря, Плеяда по-прежнему немного… обижен на мистера Драко, после всех этих полётов в столовой в прошлые выходные. Но настоящая причина, по которой вместо совы здесь Мэви, заключается в том, что мистер Драко не тот, кто отправил мисс сообщение этим утром.       После этой информации Гермиона резко принимает сидячее положение. А затем стонет из-за острой головной боли. Это похоже на вызывающую рвоту комбинацию вращения и удара во время аппарации.       Мэви сочувственно похлопывает Гермиону по руке.       — Мисс действительно следует подумать о том, чтобы двигаться медленнее сегодня днём. По крайней мере, какое-то время.       — Мисс примет это предложение к сведению.       Гермиона крепко зажмуривает веки и прикладывает пальцы к вискам, чтобы избавиться от боли. Попытка нелогична, но она готова сделать почти всё, чтобы уменьшить головную боль. Именно в этой позе Гермиона скорее чувствует, чем видит, как что-то мягко падает ей на колени. Она смотрит вниз сквозь прищуренные веки и обнаруживает маленький квадратный конверт на своей укрытой одеялом ноге.       Этот конверт по форме похож на те, что обычно присылает Драко, но он не того роскошного кремового цвета. Бумага этого конверта переливается радужным серебром или золотом, в зависимости от света, магический картон явно зачарован, чтобы привлечь внимание читателя. Когда Гермиона берёт конверт и открывает его, то размышляет о том, что подобные канцелярские принадлежности, вероятно, стоят небольшого состояния.       Каллиграфия на приглашении внутри прекрасна, но принадлежит не Драко. Этот почерк наклонён в противоположном направлении, а чернильные линии светлее, будто сделаны рукой меньшего размера. В милой, но в то же время непреклонной манере в записке говорится:

Сегодня ожидается присутствие мисс Гермионы Грейнджер В четыре часа, в поместье Малфоев на послеобеденный чай с миссис Нарциссой Малфой

      Это оно. Никаких уточнений или объяснений. Карточки для ответа тоже нет. Просто команда на чай. Сегодня. С самой Верховной Жрицей Чистокровных.       Гермиона громко вздыхает.       — Ну, это просто чертовски фантастично, не так ли?       — Как так, мисс?       — Ваша… работодатель? Миссис Малфой? Она хочет, чтобы я встретилась с ней за чаем. Меньше чем через два часа.       — И почему это повод для ругани, мисс?       Потому что её сестра пыталась убить меня два года назад? Потому что Нарцисса может попытаться закончить её работу за сегодняшним чаем с пышками?       Потому что я хочу целоваться с её сыном до бесчувствия?       Вслух Гермиона говорит:       — Поскольку у меня такое похмелье, я думаю, что на самом деле могу быть мертва, просто я ещё не поняла этого.       Мэви снова похлопывает Гермиону по руке, а затем поворачивается на своём сиденье. Из-за спины она достаёт чёрный атласный клатч. Мэви открывает сумочку и вынимает коричневую аптекарскую бутылочку.       — Одно из Отрезвляющих зелий мистера Драко, — объясняет она, передавая бутылку Гермионе. — Мэви носила их с собой последние несколько лет, на всякий случай.       Гермиона осматривает бутылку, и холодный комок стыда оседает у неё в животе.       — Спасибо, Мэви, — шепчет она.       Эльфийка небрежно пожимает плечами.       — Понадобится ли мисс ещё это зелье в будущем? Возможно, Мэви следует продолжать держать его про запас?       Гермиона качает головой, несмотря на то, что от этого движения у неё кружится голова. Сильно.       — Нет, не понадобится. Особенно, если я хочу продолжать встречаться с Драко. Но спасибо, Мэви. Действительно.       Гермиона откупоривает бутылку, запрокидывает голову и выливает её содержимое в рот. Жидкость ощущается маслянистой на языке и оставляет после себя лёгкое травянистое послевкусие. Она проглатывает всё до последней капли, закрыв глаза в предвкушении.       — Мерлин, он был прав, — вздыхает она с облегчением несколько секунд спустя. — Он действительно варит отличное Отрезвляющее зелье.       Её головная боль и тошнота исчезают, как будто их вообще никогда не было. Внезапно мысль о чаепитии с Нарциссой кажется менее пугающе невозможной и более… ну, пугающе вероятной. Гермиона гладит себя по волосам, которые превратились в настоящее крысиное гнездо.       — О, Мэви, — вздыхает она. — Я по-прежнему в беспорядке.       Маленькая эльфийка машет рукой в сторону двери туалета Гермионы.       — Мисс должна привести себя в порядок; Мэви сделает всё остальное.       Час спустя Гермиона заканчивает оттирать предыдущую ночь со своих кожи, зубов и волос. Завернувшись в халат, она выходит из ванной со свежим лицом и аккуратными кудрями и обнаруживает, что Мэви положила комплект одежды на её кровать.       — Эм, Мэви?       Гермиона указывает на наряд, разложенный эльфийкой: белое платье-футляр, покрытое яркими вышитыми лепестками, кардиган и пара балеток. Все вещи выглядят иначе, чем когда Гермиона видела их в последний раз.       — Я… эм, я даже не знала, что у меня так много зелёного.       Мэви с гордостью разглядывает своё творение.       — На самом деле у мисс их не было. Мэви зачаровала несколько предметов. Разве они не прекрасны для весеннего чаепития?       Чувствуя себя странно раздражённой, и в высшей степени гриффиндоркой, Гермиона складывает руки на груди.       — Не могли бы мы преобразовать их обратно в первоначальные красные и розовые цвета, пожалуйста?       — Но Малфои любят зелёный.       Гермиона закатывает глаза.       — Я в курсе. Но я-то нет.       Мэви ещё раз обманчиво небрежно пожимает плечами.       — Очень хорошо. Но не могла бы мисс кое-что прояснить для Мэви?       Гермиона нерешительно кивает.       — Просто чтобы Мэви было понятно: мисс готова проводить долгие часы в поместье и печь сложные кондитерские изделия, чтобы Малфои могли ими насладиться, но мисс не желает разнообразить цветовую гамму? Расцветка, которая, кстати, может помочь расположить довольно грозную хозяйку к мисс сегодня днём?       Гермиона шипит. Затем, сердито ворча, выводит абсурдно умную эльфийку из комнаты, чтобы надеть этот проклятый наряд. Наряд, идеально подходящий к чаю, в чём она ни за что не признается. Ни за что.       Мэви ждёт на диване, скрестив крошечные ножки и слегка подёргивая ушами как у летучей мыши, когда Гермиона наконец входит в гостиную.       — Как хорошо мисс выглядит в зелёном. Готова ли мисс сейчас отправиться в поместье? Мы придём немного раньше, но это позволит мисс провести немного времени с мистером Драко, прежде чем…       — По правде говоря, просто дай мне минутку, Мэви. Сначала мне нужно кое-что сделать. — Затем Гермиона добавляет: — О, и Мэви? Не думай, что мы с тобой не собираемся позже серьёзно поговорить о моём камине, о личной жизни и о том, что друзья говорят и не говорят друг другу.       — Конечно, мисс Грейнджер, — Мэви кивает с серьёзным видом, но Гермиона замечает искорки в глазах маленькой эльфийки.       Оказавшись вдали от Мэви, в безопасности своей кухни, Гермиона прислоняется к стойке для поддержки. Я могу это сделать, думает она. Я могу это сделать. Затем она идёт к своему холодильнику, чтобы достать то, за чем пришла: большой сливочный тарт с начинкой из клюквы и обжаренного фундука. Это экспериментальный десерт, но в столь короткие сроки — это лучшее, что она может придумать. С помощью волшебной палочки она вызывает коробку для торта лавандового цвета, кладёт тарт внутрь и украшает упаковку волшебными огнями и преображённой веточкой фиолетового чертополоха. Результат прекрасен и выглядит гораздо более Грейнджер, чем Малфой. В этом-то всё и дело.       Гермиона левитирует коробку для торта в гостиную, следуя за ней с поднятой палочкой. Ей не обязательно это делать, в конце концов, она может просто нести её, но занятия магией всегда умиротворяли её, ещё с того дня, как она получила письмо из Хогвартса. Её успокаивают ощущения пробегающей по телу волны и лёгкое покалывание магии. Фокусируют её. И боже, ей нужно сосредоточиться прямо сейчас.       Наконец, прямо у камина, Гермиона пихает коробку под мышку и кладёт палочку в свой кардиган.       — Ты идёшь, Мэви? — спрашивает она через плечо.       — О нет, мисс. У Мэви есть дела в Косом переулке. Но Мэви желает мисс удачи. Просто идите в Дамскую гостиную — это жёлтая комната на втором этаже, недалеко от Малой библиотеки. Миссис Нарцисса будет ждать.       Прежде чем Гермиона успевает ответить или даже полностью развернуться, она слышит позади себя треск Аппарации. Мэви, похоже, не собирается составлять компанию Гермионе.       Повернувшись лицом к своему камину, ведьма слегка вздрагивает.       Хорошо, думает она. Значит, одна.

***

      Гермиона приготовилась к долгой одинокой прогулке из Малой библиотеки к месту, где её ждёт неминуемая гибель. Поэтому на выходе из зелёного пламени она с удивлением видит Драко, лихорадочно расхаживающего между камином и креслами.       Увидев её, Драко резко останавливается. Вместо того чтобы поздороваться, он двумя длинными шагами сокращает расстояние между ними.       — Ты не обязана этого делать, Гермиона.       Его голос, даже сдавленный страхом, вызывает у неё дрожь восторга. Восторга и внезапного прилива столь необходимой уверенности.       — О, но я должна, Драко. Иначе, что я буду делать с этим тартом?       Она поднимает коробку для торта, чтобы волшебник мог её рассмотреть. Драко прищуривается, глядя на коробку, как будто в ней может прятаться боггарт.       — Ты приготовила тарт для моей мамы?       — Ну, я испекла его несколько дней назад. И принесла его твоей матери сегодня. Но я буду признательна, если ты оставишь эту маленькую деталь между нами.       Он застывает, менее чем в полуметре от неё. Всё его лицо напряжено, и кажется, она действительно слышит, как скрежещут его зубы.       — Я понятия не имею, чего она хочет, Грейнджер. Или что она собирается тебе сказать.       Он озвучивает предупреждение, больше похожее на выговор, своим самым враждебным протяжным тоном. Но она знает, даже не спрашивая, что он не сошёл с ума. Он волнуется.       Она чувствует, что ухмыляется.       — Ты не мог бы отвести меня в Дамскую гостиную? Потому что указания Мэви оставляют желать лучшего. В качестве главного ориентира мне досталось слово «желтый», и я сомневаюсь, что оно мне сильно поможет.       Драко не двигается, если не считать подёргивания мышцы на его челюсти. Вздохнув, Гермиона перекладывает коробку для торта в одну руку, берёт его за руку и тащит к двери библиотеки. Только когда они выходят из комнаты и начинают движение по коридору, он говорит:       — Мы идём не в ту сторону, Грейнджер. Если только ты не хочешь посетить нашу бильярдную.       — Не сегодня, Драко. Не сегодня.       Когда он меняет направление их движения, она чувствует, как его рука перемещается, пока он не переплетает их пальцы вместе. В мгновение ока они достигают того, что должно быть Дамской комнатой. Тёплый солнечный свет льётся из-под входной двери, Гермиона чувствует цветочные нотки своего любимого чая. Драко рывком останавливает их у двери и поворачивается к ней.       — Тебе не обязательно заходить внутрь.       Она наклоняет голову к нему и шепчет:       — Я это прекрасно понимаю.       — Нет, не понимаешь. Я могу просто сказать маме, что ты заболела и была вынуждена вернуться домой.       — Со мной всё будет в порядке, Драко. И у меня есть с собой моя палочка, если что.       — Чёртов Гриффиндор, — рычит он, при этом слегка сжимая её руку.       Прежде чем она успевает бросить какое-нибудь пренебрежительное замечание о принадлежности к его дому, Драко наклоняется, касается губами её щеки, а затем практически убегает от неё по коридору.       Наступает момент абсолютной неподвижности, когда во вселенной всё замирает. Затем очень медленно Гермиона осознаёт происходящее и задаётся вопросом, не потерял ли гул в её мозгу контроль над громкостью. Это могло бы объяснить, почему белый шум сменился на бурные приветствия стадиона.       Прислушиваясь к грохоту в голове, она рассеянно прикасается к щеке. Кожа там тёплая, то ли от её румянца, то ли от поцелуя. Или и того, и другого.       Как только Гермиона берёт под контроль и свои мозги, и свой румянец, она переступает порог гостиной, чувствуя себя так, словно может справиться с самим Волдемортом.