Глава 27
12 апреля 2022 г., 22:23
Второй раз за месяц Гермиона просыпается в поместье Малфоев. На этот раз, конечно, она просто голая.
Как и в прошлый раз, Драко мирно спит рядом с ней, его дыхание глубокое и ровное. Она наслаждается моментом, любуясь светом утренних сумерек на его бледной коже — тем, как он делает её похожей на фарфор, гладкий и хрупкий одновременно.
Он красивый, думает она. Красивый, необыкновенный и принадлежащий ей.
Гермиона на мгновение задумывается, а не разбудить ли его для следующего раунда — их шестого? Седьмого?
Вместо этого она осторожно высвобождается из его объятий и хватает одну из свободных простыней. Она находит свою палочку на диване, направляет её на простыню… и тихо стонет, когда простыня принимает свою первоначальную форму. Изодранная рубашка Драко без пуговиц — не то, на что она надеялась, но чем придётся воспользоваться.
Она накладывает мягкое Репаро на несколько разрывов, просовывает руки в рукава, а затем использует чары прилипания, чтобы застегнуть перед рубашки. Гермиона с тоской смотрит на другие простыни, но они слишком плотно обёрнуты вокруг Драко, чтобы их можно было трансфигурировать, не разбудив его. Она натягивает трусики — которые прошлой ночью упали на принадлежности для камина — и на цыпочках босиком выходит из библиотеки.
Коридоры поместья почему-то больше не сбивают её с толку, и она находит дорогу на кухню за пять минут. Она ожидает, что та будет пуста, как и в прошлый раз, когда она проснулась здесь. Но даже несмотря на то, что солнце сегодня ещё не взошло полностью, кухня до отказа забита домашними эльфами. Кто-то болтает за чашечкой кофе, в то время как остальные готовят еду для семьи Малфоев.
— Мэви!
Гермиона машет маленькой эльфийке, стоящей у плиты. Мэви, которая выглядит как королевская особа в своём тёмно-зелёном костюме, поворачивается к Гермионе и испускает вздох, который явно выражает облегчение.
— О, мисс! Мэви так рада, что ты до сих пор здесь. Я счастлива, что мистер Драко и мисс помирились.
Затем Мэви бросает долгий, пристальный взгляд на одежду ведьмы. Или её отсутствие. Гермионе, со своей стороны, хватает здравого смысла понимать, что она стоит перед всеми этими великолепно одетыми эльфами практически в чём мать родила. Смущённо поморщившись, Гермиона тянет подол рубашки Драко вниз по бёдрам. Запоздалая попытка проявить скромность — это всё, что она может сделать.
Мэви многозначительно переглядывается с домовым эльфом рядом с ней.
— Итак, у мисс… разыгрался аппетит? — невинно спрашивает Мэви, и другой эльф приглушённо хихикает.
— На самом деле, — говорит Гермиона, игнорируя поток хихиканья от эльфов, распространяющийся по кухне, — я надеялась, ты позволишь мне самой приготовить завтрак? Для меня и Драко?
Мэви открывает рот, чтобы ответить, но другой, более глубокий голос прерывает её.
— Значит, нас ждёт полный английский, Грейнджер?
Гермиона оборачивается с нахальной улыбкой.
Вот он стоит, прислонившись к шкафчику, скрестив руки на покрытой шрамами груди. На нём его преображённые чёрные брюки и больше ничего. Логично, полагает она, ведь его разорванная рубашка в настоящий момент занята.
— Привет, — говорит она, складывая руки на груди и отводя одно бедро в сторону. — Готов к завтраку?
Драко упивается её соблазнительной позой до тех пор, пока больше не может сдерживаться. Он утробно рычит и оказывается рядом с ней за два широких шага. У неё нет даже секунды, чтобы среагировать, так как он сразу же заключает её в свои обнажённые объятия.
— Зачем мне еда, — шепчет он ей на ухо, — когда ты выглядишь такой аппетитной?
Гермиона хихикает, хватает его за бёдра и притягивает ближе к себе.
— Сначала завтрак, — шепчет она в ответ. — А потом раунд номер семь.
— Неужели ещё только семь? Тогда тебе лучше поесть побыстрее — мы отстаём от графика.
Драко, должно быть, видит, как она краснеет, потому что прижимается лёгким поцелуем к одной из её разгорячённых щёк.
— Великолепна, Грейнджер. Даже в моей одежде.
— Мне очень нравится эта рубашка, — фыркает она. — Думаю, что оставлю её себе.
— Если ты обещаешь носить только её и ничего больше.
— А как насчёт моих трусиков?
— Они совершенно необязательны.
— Ой? И кто из нас принимает решение в этом вопросе?
В ответ Драко наклоняется вперёд, чтобы крепко поцеловать её. Она целует его в ответ и чувствует, что с каждой секундой возбуждается всё больше. Рука девушки только начинает скользить вниз по его животу к пуговице на штанах, когда хихиканье эльфов останавливает её.
Только в этот момент она понимает, что зрительская аудитория состоит по меньшей мере из восьми эльфов. Её щёки снова вспыхивают, но Драко, похоже, ничуть не смущён.
— Хм, дамы? — говорит он эльфийкам, не утруждая себя отвлечением от рта Гермионы. — Не могли бы вы оставить нас наедине?
По всей кухне разносится хор сдавленных смешков, сопровождаемый треском аппараций. Остаётся только Мэви. Гермиона понимает, что это именно она, по звуку с которым эльфийка раздражённо прочищает горло.
— А может Мэви просто отправит завтрак для мистера и мисс в Малую библиотеку? В конце концов, мы готовим здесь еду. Мэви хотела бы содержать эту комнату в чистоте, если вы оба не возражаете.
Смех вырывается из горла Гермионы, и она смотрит вниз на маленькую эльфийку, нетерпеливо постукивающую ножкой рядом с ними.
— Прости, Мэви, — искренне говорит Гермиона. — Думаю, что сейчас мы находимся на стадии «слишком увлечены».
Мэви вздыхает и пренебрежительно жестикулирует своими крошечными пальчиками.
— Спасибо, что констатировали очевидное, мисс. А теперь кыш.
Драко не ждёт дальнейших указаний. Продолжая обнимать Гермиону за талию, он тут же возвращает их в библиотеку, где уже накрыт стол и ждёт горячий завтрак.
Медленно, недоверчиво, Гермиона поворачивает голову от подноса с завтраком к Драко.
— Ты… ты только что аппарировал нас сюда?
Драко пожимает плечами, но в его глазах видна гордость.
— Второе мая.
Не до конца осознавая, что он сказал, Гермиона яростно целует его. Она так же гордится его новообретённой свободой, как и он сам. А затем её сердце тревожно замирает, когда до неё медленно доходит смысл его слов.
— Второе, — шепчет она и внезапно обнаруживает, что не чувствует своих ног. С трясущимися коленями она неуклюже плюхается на диван. Драко наблюдает за ней, на его лице заметна неуверенность, пока до него наконец не доходит. Он опускается рядом с ней и берет её безвольную руку в свою.
— Этот день особенно плох для тебя, да?
Гермиона кивает, борясь с приступом тошноты.
— В прошлом году я была так расстроена, что не спала до рассвета, занимаясь выпечкой. Это было… что-то вроде неофициального начала ПТСР кондитерского тура.
— А ещё это ночь, когда Уизли порвал с тобой? — догадывается он. Когда она снова кивает, Драко вздыхает. — Знаю, что у меня гораздо меньше причин ненавидеть этот день, чем у тебя, Грейнджер… но они есть. Я чертовски ненавижу его. Я чувствовал то же самое задолго до вынесения нам приговора. Такое чувство, будто все, кто погиб на войне, погиб сегодня. Знаю, что это неправда, но… это то, как я чувствую.
— Я точно знаю, что ты имеешь в виду, — говорит она. — Грозный Глаз умер в самом начале. И Добби умер в тот… в тот день, когда я покинула твой дом, на пасхальных каникулах. Но в этот день я чаще всего думаю о них двоих. А ещё Тонкс, Люпин, Колин Криви…
— Чарити Бэрбидж, — добавляет он. — Северус Снейп. Винсент Крэбб. Фред Уизли.
Она бросает на него удивлённый взгляд, и он вздрагивает.
— Мне нравились близнецы, — с грустью объясняет Драко. — Хотя я никогда не показывал этого. Они были смешными в явно несмешное время.
Они снова долго молчат, Гермиона безучастно смотрит в камин, а Драко поглаживает большим пальцем тыльную сторону её ладони. Затем она издаёт тихий, полный надежды звук.
— Я… думаю, у меня есть новая идея. Вроде как в том же духе, что и кондитерский тур. Ты готов к этому?
Он отводит взгляд от их рук и приподнимает одну бровь, что Гермиона воспринимает как приглашение переходить к конкретике.
— Вот о чём я думаю: что, если этот день не будет таким ужасным? Что, если мы превратим его в своего рода праздник?
— Вечеринка? — спрашивает Драко ровным тоном.
— Как один из вариантов, — уклоняется она. — Но, может быть, лучше назвать это… групповым примирением. Шанс для всех нас собраться вместе и просто поговорить. Столкнуться лицом к лицу с посттравматическим стрессовым расстройством.
Теперь обе брови Драко приподнимаются. Но Гермиона только входит во вкус. Она продолжает развивать мысль с сияющими глазами.
— Мы могли бы провести его в «Дырявом». Сегодня вечером. Видит Мерлин, паб будет простаивать. Сегодня вторник и второе мая — двойной удар, если хочешь знать моё мнение. Я, пожалуй, напишу Ханне Эбботт — она знакома с владельцем — чтобы получить разрешение для нас. Тогда мы с тобой можем связаться со всеми нашими одноклассниками. Ты, конечно, возьмёшь на себя слизеринцев, а я — остальные факультеты.
Драко фыркает.
— Как так, Грейнджер? Думаешь, пуффендуйцы не сбегутся, если я их позову?
— Драко, твоя мама сказала, что жёлтый цвет буквально вызывает у неё рвоту. Что-то мне подсказывает, яблоко от яблони недалеко падает.
— Туше, — признаётся он.
Гермиона изучает его какое-то время.
— Как ты с этим справишься? В окружении алкоголя? Потому что мы вполне можем провести встречу где-нибудь ещё, кроме паба. Моя квартира, конечно, слишком мала, а квартира Гарри, хоть и достаточно большая, но он не захочет раскрывать её местоположение. Боюсь, что поместье слишком многих отпугнёт. Тогда, может быть, парк? Или… уличная площадь или что-то в этом роде?
Драко качает головой и проводит рукой по своим волосам в той манере, которая нравится ей больше всего.
— Мы проведём встречу в «Дырявом», Грейнджер, а я буду пить приторно-сладкий тыквенный сок. Много сока. Так много, что твоим родителям, скорее всего, придётся удалить все мои коренные зубы завтра утром.
Она широко улыбается.
— Уверена, что ты по-прежнему будешь выглядеть сексуально, даже с полным комплектом вставных зубов.
— Кстати, о сексуальности, как мы будем справляться с «нами» сегодня вечером, Грейнджер? Всё это пока в новинку, и я сомневаюсь, что весь Хогвартс готов к паре Малфой-Грейнджер. Голова Уизли практически взорвалась, когда он узнал о нас. Правда, он ведь так сильно кипятился, но это всё равно не помогло.
Гермиона толкает Драко локтем под рёбра, но, чёрт возьми, если он не прав. О них известно лишь горстке одноклассников, и те немногие избранные пока ещё не знают всей правды.
— Как насчёт того, чтобы вести себя спокойно? — предлагает она. — Мы приходим и уходим вместе, но остальную часть ночи держимся подальше друг от друга. Просто чтобы дать людям время погоревать и исцелиться, прежде чем шокируем их до глубины души.
Драко одобрительно кивает. Но когда Гермиона снова погружается в составление планов на сегодняшний вечер, то не видит разочарования, проскальзывающего по его лицу. Она не замечает — так как не видит того, что написано на его хмуром лице, — что Драко не стал бы сегодня вести себя спокойно, если бы выбор зависел от него.
Его хмурое выражение исчезает, когда она снова смотрит ему в глаза.
— Давай позавтракаем, а потом начнём рассылать приглашения, — предлагает девушка. — Уверена, если мы сразу приступим к работе, то сможем отправить приглашения до полудня, чтобы каждый мог…
— О, нет, никаких приглашений, Грейнджер, — рычит он, прерывая её. — Нет, пока мы не закончим седьмой раунд.
Драко устремляется к ней, окончательно уничтожая то, что осталось от его рубашки. Взволнованное хихиканье красноречиво свидетельствует о том, что Гермиона не возражает против задержки. Ни капельки.
***
После седьмого раунда — или восьмого, если считать невероятные вещи, которые Драко вытворяет своим языком, — они соглашаются, что нужно принять ванну, но не могут решить, кому из них она важнее. Какое-то время Гермиона смакует его предложение присоединиться к нему в душе наверху. Но всё-таки отказывается, печально качая головой. Как бы им этого ни хотелось, они не могут оставаться в изодранной одежде весь день. Драко произносит заклинание подключения для своего камина (довольно застенчиво, как ей кажется), а затем Гермиона спешит домой, чтобы принять самый быстрый душ в своей жизни и переодеться. Когда она возвращается в библиотеку, он ждет её на диване, и выглядит при этом чертовски привлекательно: в джинсах и чёрном блейзере. Должно быть, он думает то же самое по поводу её внешности, потому что скользит взглядом по линии её голых ног вверх к короткой серой юбке. Затем его взгляд останавливается на её зелёном джемпере, и на его губах медленно расплывается ухмылка. — Тебе пришлось ограбить слизеринца ради этого, Грейнджер? — О, это? Это просто кое-что, что мне… попалось под руку. — Или что-то, что ты трансфигурировала? Не глядя на него, Гермиона идёт к ожидающему их подносу с завтраком. Она осторожно откусывает маленький кусочек тоста. — Что ж, Драко, скажем так, не стоит использовать Фините Инкантатем на этом джемпере, если тебе не нравится красный цвет. Драко громко смеётся и встаёт с дивана. Он присоединяется к ней у буфета, и они вдвоём набрасываются на еду, время от времени обменивая кусочки еды на поцелуи. В конце концов, они наелись, поэтому Драко призывает несколько вечных перьев, которые он хранит в библиотеке. Гермиона опускается на диван рядом с ним. Драко, однако, качает головой. — Слишком далеко, — заявляет он. И без дальнейших объяснений, откидываясь на подлокотник дивана, притягивает её тело к себе. — Ты подавишься моими волосами, — предупреждает она, но упирается лопатками о его грудь. — C'est la vie, Грейнджер. Я подозревал, что могу умереть таким образом с одиннадцати лет. — Ты думал, что добровольно подойдёшь так близко ко мне, когда тебе было одиннадцать? — Этого я не говорил. Я лишь сказал о своих мыслях, согласно которым смерть от твоих волос была вполне вероятна. — Смерть от моих волос? Серьёзно, Драко? Она чувствует, как он пожимает плечами у неё за спиной. — После того, что мы сделали сегодня утром на полу, — говорит он, — это будет счастливая смерть. Это ведь принесёт тебе толику утешения, верно? В ответ Гермиона просто усаживается к нему на колени. Расположившись таким образом, она вызывает стопку чистого пергамента. На верхнем листе она царапает общее приветствие и подробности их встречи. Затем использует свою палочку, чтобы скопировать этот шаблон на остальные листы. Удовлетворённо хмыкнув, она через плечо протягивает Драко пачку листов. Он берёт их, отводит её волосы в сторону и громко целует её в шею в знак благодарности. — Видишь? — говорит он. — Твои волосы чуть не задушили меня. Только что. Гермиона закатывает глаза. И при этом тянется назад, чтобы провести пальцами по его щеке, прежде чем приступить к работе, указывая адресатов на своей части приглашений. Драко занимается своей партией, переходя от Грега и Милли к Тео, Блейзу, Пэнси, Дафне Гринграсс, Трейси Дэвис, Маркусу Флинту и Адриану Пьюси. Он добавляет ещё несколько имён, но, учитывая количество его соседей по факультету, которые мертвы, скрываются или заключены в тюрьму, Драко заканчивает гораздо раньше Гермионы. Так что он наклоняется к ней через плечо и делает вид, что контролирует её работу. — Как дела с теми неразборчивыми рунами, которые ты называешь почерком? — Когда она только хмыкает в ответ, он улыбается. — Очень красноречиво, Грейнджер. Она вздыхает и встряхивает свою сведённую судорогой руку. — Просто… пытаюсь решить, стоит ли приглашать профессоров и старших членов Ордена. Думаю… нет. Во всяком случае, не в этом году. — Я могу написать им, — предлагает он. — Если ты передумаешь. Она качает головой, и Драко смеётся. — В чём дело, Грейнджер? Не хочешь, чтобы я поставил свою подпись на твоих приглашениях? Услышав напряжённый тон его голоса, Гермиона наклоняет голову, чтобы легонько чмокнуть его. — Конечно, нет, — отвечает она. — На самом деле мы ведь хотим, чтобы люди пришли сегодня вечером, не так ли? Он снова смеётся, на этот раз искренне, отчего её сердце учащенно бьётся. Раз он больше не бросает в её адрес ни одной колкости, она возвращается к своим пергаментам. Пока девушка подписывает новые приглашения, она чувствует, как его левая рука скользит вдоль её левой руки. Сначала Драко просто проводит костяшками пальцев вверх и вниз. Это простое, рассеянное движение с его стороны — подсознательный способ поддерживать контакт, пока она пишет. Но через некоторое время его указательный палец начинает поглаживать ее безымянный палец в том месте, где однажды может оказаться кольцо. Это невыразимо интимный жест, и она почти превращает их свежую одежду в ещё один комплект постельного белья. — Мне это нравится, — выпаливает она. — Быть здесь вот так, с тобой. Я… я хочу проводить так каждую свободную минуту, которая у нас есть. Если ты мне позволишь. В комнате воцаряется тишина, и целую минуту она уверена, что он собирается столкнуть её со своих колен и убежать. Но Драко удивляет её — приводит в восторг — когда он притягивает её ближе и шепчет ей на ухо: — Я тоже, Грейнджер. Я тоже.
