Останься со мной

Антон не знал, с чего начать. Если вспомнить все грехи парня за всю его, пока что, прожитую жизнь, то их не сосчитать. Столько всего натворил: как и хорошего, так и плохого, что уже даже сам различить не может, является ли определенный поступок плохим или нет. Но в данном случае, он посчитал нужным рассказать о своих проблемах. Да, будет сложно, ведь он никому и никогда о них не говорил, но надо. Если хочешь нормально жить дальше — надо. Парень начал сильно волноваться, отчего его окольцованные пальцы быстро подрагивали. Это не ускользнуло от глаз Попова, именно поэтому он подвинулся ближе, мягко прикоснулся к его рукам, забирая тарелку со сладостью, а затем взял руки Антона в свои. «Бляя… Что происходит, это пиздец-нахуй-сука-блять». По спине парня пробежали мурашки от такого действия, но он не оттолкнул Арсения, а лишь сделал еле заметный кивок, показывая этим, мол «всё в порядке». — Н-ну… В общем, мои р-родители, они… — в этот момент в зобу спёрло дыхание, отчего Шастуну стало не по себе. Он буквально глотал воздух, как рыба в воде. Учитель, видя всю картину, лишь глубоко вздохнул и произнёс. — Антош, всё хорошо, я рядом. Тебе незачем волноваться. Хочешь — можешь не рассказывать, если так трудно это даё.. — Нет, всё нормально! Просто… Я никому никогда не рассказывал, и… — парень не мог подобрать слов. Почему-то стыдно было признавать тот факт, что он никому не рассказывал о своих проблемах, а сейчас сидит тут, на жалость давит. Повисло неловкое молчание, которое Арсений всё же решился прервать. — Я тебя понимаю. Я не буду давить. Хочешь, можешь сначала мороженое поесть, а потом рассказать, — после этих слов стало как-то… легче? Хах, ну да. Он боялся, что на него сейчас наорут за невнятность, страх и потерю личного времени, но ему.. ничего не сказали? — Нет. Я готов поговорить сейчас, — в подтверждение своих мыслей мальчик пару раз кивнул сам себе, а затем уставился на преподавателя, подготавливаясь к речи. — В общем. Когда я был маленький — мои родители меня очень сильно любили, — незаметно для себя, Антон искренне улыбнулся, припоминая те самые счастливые моменты из детства, — Меня носили на руках, подкидывали в небо, водили в парк аттракционов и многое другое. Раньше я думал, что ничто не может разрушить нашу семью, но потом..— надо перевести дыхание, ведь дальше будет всё хуже и хуже. Заметив реакцию Шастуна, Арсений чуть сильнее сжал руки парня, тем самым, подбадривая его, — Потом в один момент все мои мечты рухнули одна за другой. Все планы резко поменялись, нам будто оборвали дорогу, по которой мы шли, надеясь на хорошее, счастливое будущее. Один раз, когда моя мама пришла домой… Она.. она застала моего отца с другой… Другой девушкой. Но при этом Агата не стала устраивать истерики, скандалы там.. она просто решила погрузиться в работу, забив на всех нас. Стала часто выпивать в баре, награждая себя тем самым за такой труд. Перестала со мной общаться, старалась вообще избегать меня. И… — тот самый момент, когда не до конца уверен в человеке и не знаешь, стоит ли ему рассказывать сокровенные тайны, или же просто остановиться на этом? Вот и Антон прямо сейчас задумался. А стоит ли вообще продолжать свой монолог? Вдруг учителю это совсем не интересно, а он тут сидит, распинается перед ним? Что, если он возьмёт и расскажет об этом его родителям? А то и всем в школе? Паника потихоньку накрывала все остальные чувства и эмоции, а парень волновался настолько, что трясло уже не только руки, но и всё тело. — Антош, послушай. Я понимаю, что ты не хочешь, а если быть точнее — боишься мне рассказывать что-либо, так как мы с тобой толком не знакомы. Но поверь, то, что сейчас говоришь мне ты — останется в пределах этих стен. Если ты хочешь, можешь остановиться, мне вполне хватает этой информации, — Арсений Сергеевич подсел ещё чуть ближе. Не сказать, что расстояние между ними было довольно неприличным, но и не самым далёким. Он просто хотел сделать так, чтобы парень чувствовал себя комфортно, не загоняясь ещё больше. А видя то, как тот трясётся, будто его выкинули на мороз, запирая перед ним дверь, произнося грубое «Не приходи сюда больше», Арсений так вообще еле сдерживался, чтобы не прижать мальчика к себе, обнимая и говоря «Всё будет хорошо». Шастун долго думал, продолжать ли «понос его мыслей», но всё-таки решил, что раз уж начал заваривать кашу — приготовь её до конца. — И затем, практически перестала появляться дома. Отцу такой расклад не понравился, но он не мог ею командовать, тем более — после такого поступка, поэтому решил последовать её примеру и также стал погружаться в работу, лишь бы не приходить домой и не видеть меня с мамой, — внутри себя юноша поставил флажок, означавший, что поставленную цель он смог выполнить. Смог рассказать то, что держал в себе так долго. Смог рассказать практически полностью, ведь определенные, сокровенные моменты всё же не нужно рассказывать. Смог. Слеза у Шастуна потекла ещё с того момента, когда он рассказывал про отца, но тот сразу же её смахивал, чтобы не показаться унылым слабаком. Преподаватель же сидел тихо, боясь спугнуть парнишку, но с самого начала разговора продолжал его поддерживать, крепко держа за руки. После окончания речи Попов всё же не смог смотреть на старающегося не плакать Антона и молча обнял, прижимая к себе и медленно гладя по спине. А Шастун и не стал сопротивляться. Он понял, что ему здесь рады, что его не пытаются как-то задеть или обидеть, поэтому он доверился. Доверился самому себе и учителю, которого обнимал прямо сейчас, прижимаясь к вкусно-пахнущей клубникой шее. Не известно, сколько они просидели в таком положении. Десять минут, а может и тридцать..? Неважно. Главное — что обоим было хорошо и спокойно, а значит — всё в порядке.

***

После умиротворения двух сторон, Антон всё же решил попробовать мороженое своего преподавателя. Как никак — было интересно, насколько вкусно он приготовил, а то Павел Алексеевич его так расхваливал… Отломив вилкой небольшой кусочек и положив его в рот, парень буквально попал в другой мир. Мир вкусностей, сладкого и счастья. Оно было ТАКИМ вкусным, что даже словами не описать. Интересно, каким рецептом руководствовался Попов-мать-его-золотые-руки? Надо будет как-нибудь поинтересоваться. Видя то, как Шастун за обе щеки уплетает его собственно-приготовленный десерт, губы сразу расплываются в трогательной улыбке. Во-первых, он рад, что мороженое понравилось именно Антону. Почему? Он сам не знает. А во-вторых, приятно, что у него всё получилось, и мальчик сейчас отзывчивый, сытый и сияет от удовольствия. — Вааааау! Это просто объедение! Арсений Сергеевич, вы прекрасно готовите, это лучшее, что я мог когда-либо попробовать. А можно ещё? — столько приятных комментариев, и всё это учителю. Это довольно-таки мило. Даже сам Попов это признал, поэтому он ответил Шастуну «Конечно можно. Давай тарелку, чудо», потрепав того по светлой голове. Спустя ещё одну порцию, Антон отблагодарил Арсения за прекрасный ужин комплиментами, и хотел уже было, уходить (нет, не хотел. Просто было стыдно сидеть в квартире своего преподавателя, кушая за его счёт), но Попов его остановил. — Стой! Уже поздно, а от моего дома до твоего — далековато. Может быть, останешься у меня? — после произнесённых слов Антон впал в шок. Не то, чтобы он горел желанием вернуться обратно, где, тем более, сейчас находятся пьяные родители, которые могут задолбать вопросами, мол, где он шлялся, но и оставаться здесь Шастун также не особо хотел. А если быть точнее — не хотел смущать учителя своим присутствием. — Да ладно вам, времени то. Наверняка где-то часов 7-8. Дойду как-нибудь. — Антон, какие 7-8? Между прочим, часы уже 10 вечера пробили, пока мы тут с тобой сидели. Так как у тебя проблемы с семьёй, я не допущу того, чтобы ты туда прямо сейчас вернулся. Мало ли, что они с тобой сделают. Поэтому, остаёшься у меня. Так я хотя бы буду уверен, что ты в безопасности. И даже не спорь со мной, — «нихуя, вот это расклад конечно..». Шастун был, мягко говоря — в ахуе, но лучше не противоречить Попову. Ведь действительно, неизвестно, что того ждёт дома. Учитывая тот факт, что его отец в молодости был криминалистом. — Арсений Сергеевич, я бы согласился, но я… Я не хочу вас смущать своим при-присутствием. Может быть, я лучше всё-таки домой пойду? — глубокий вздох. — Шастун, ты меня нисколечки не смущаешь. Мы же не в одной кровати спать будет, ну, по крайней мере, ты будешь отдыхать в моей комнате, а я на диване посплю. Он удобный, так что не переживай за меня, — Попов вновь потрепал парнишку по голове, отчего у того вновь пошли мурашки. Ничего нового)

***

Ночь. 23:48. Ярко-алый закат поглощает чистое, прозрачное небо, оставляя за собой фиолетовые следы. Вы слышали теорию о том, что когда художник умирает, Бог даёт ему раскрасить небо в своём стиле? Антон верил в это, хоть и не считал себя живописцем. Его просто привлекало рисование. Он любил запечатлять природу и всё, что с ней связано. Парень находил в этом свою изюминку, изображая масляными красками предел своих фантазий. Правда, юноша давно не брал в руки карандаш, потому что ему перестало нравиться своё творчество. Он не мог рисовать зная, что по его мнению, у него плохо получается. И кто знает, может быть, когда-нибудь, Антон всё же решит продолжить свою творческую деятельность вновь..? Сейчас он об этом не особо задумывается. Ведь юноша лежит на кровати своего преподавателя и разглядывает потолок, обдумывая всё, что произошло за этот бурный день. Страх…усталость..волнение..боль… Непонимание..Умиротворение…Радость и…Покой? Да, ему определенно спокойно здесь, в этой обстановке и компании. Ему комфортно с учителем. Что это может быть, и является ли это нормальным…? Он этого не знает. Сейчас его глаза потихоньку закрываются, а сам Антон проваливается в сон, утомившись за всё время. Арсений же, обменявшись несколько минут назад с младшим пожеланиями по типу «спокойной ночи», постелил себе местечко на диване, устроился поудобнее и также уснул. Он не знал, что чувствует к Шастуну. Обычная ли это благородность, стремление помочь человеку, или же.. что-то большее?.. Они оба крепко спят, и им обоим снятся сладкие сны. Но ни учитель, ни ученик никогда не узнают, что в эту ночь думали об отношениях друг друга.