Ручной дворецкий

— Агрх, mi pierna... — сжав зубы процедила девушка. Снова напрягая руки, Асцелина выбралась на сухую и твёрдую поверхность. Она несмело встала. Ноги предательски задрожали и подкосились, больше не в силах удерживать их обладательницу в положении стоя. Крейц обессиленно рухнула на асфальт, чуть не ударяясь головой. — Цисс! — вскрикнула Василиса, вырываясь из объятий бабушки. — Всё хорошо? Тебе плохо? Надо позвать кого-нибудь! — Я в норме, не кудахтай. Заплыв длинноват вышел... — громко сглотнув ответила дворецкая. В горле пересохло и неприятно драло. — Действительно, длинноват. — Нерейва достала часолист и что-то быстро напечатала. — Встать сможешь? — Да. — ответила Асцелина так, словно в ней только что усомнились. Вторая попытка подняться увенчалась шатким и неустойчивым, но хотя бы способным передвигаться, успехом. — Боже, я так волновалась, — прошептала Нерейва, беря Василису за руку. — Убьёшься ты когда-нибудь. Девочка понуро опустила голову. *** Запыхавшийся Себастиан остановился перед дамами. Окинув взглядом всех троих выдал: — Нести могу только одну. Выбирайте. Королева подняла обе в руки вверх. — Я жива-здорова. Девушки переглянулись. — Я могу... — начала Василиса, но ей на плечо легла тяжелая рука. — Неси девчонку. Я способна передвигаться, — перебила её телохранительница. — Но я тоже способна! — звонко возмутилась Василиса. — А ещё я кобыла с тебя ростом, как ты меня тащить собрался? Чай не верблюд и не осёл, — игнорируя подопечную подкрепила своё мнение Крейц. — Как-нибудь потом проверим, — бросил ей мужчина, подходя к Василисе. — Я тёплый, не замёрзнешь, — улбынулся он. *** Василису отогревали горячим кофе. Нерейва наконец позволила Себастиану крепко взять её за руку. Асцелина, чуть волоча ногу по асфальту, прихромала к краю моста и присела, согнув правую ногу. Девушка отодвинула ткань промокших насквозь брюк. Ресницы коснулись бы бровей, будь они чуть длиннее. Крейц быстро закатала штанину, и губы её приоткрылись. Она тихо выпустила весь воздух из лёгких. От ахиллесовой пяты до середины берцовой кости тянулась кровоточащая рана. — И где я так?.. Вашу мамашу... Асцелина осторожно прикоснулась кончиками пальцев к довольно глубокому порезу. Дворецкая прикусила губу, зашипев от боли. Она подвигала челюстью и запрокинула голову. Асцелина сидела на краю моста, согнув ноги в коленях и опираясь на руки. Часовщица решила тщательно осмотреться впервые за всё время пребывания здесь. Сумерки сменил оранжево-красный закат. Прекрасный пейзаж в тёмное время суток открывался на реку, над которой был выстроен мост. Слабый свет горел по всей длине, плохо освещая путь. «Стоп.» — Во рту пересохло. «Где-то я это уже видела...» На несколько секунд разум девушки оказался заключён в вакуум, но стоило ей несколько раз моргнуть, как в голове в неистовом ритме понеслись отрывки знакомых до щемящей боли в сердце картинок. Асцелина замерла, не то боясь двинуться, не то просто не в силах. Грудь начала вздыматься чаще и резче. Частично осознавая, что происходит, Крейц попыталась "отряхнуться" от воспоминаний, и судорожно замотала головой в разные стороны, от чего мокрые пряди несколько раз хлестнули её по лицу, оставляя чуть заметные дорожки из мелких капель воды. Что-то внутри сдавило, будто тяжёлый груз лег на девушку. Невыносимая боль вперемешку с выворачивающей наизнанку паникой сводила с ума. «Нет... Нет, нет! Нет! НЕТ!» — кричала Асцелина где-то в глубине души, не в силах выпустить даже самого жалостливого писка наружу. Её словно душили. Сдавили горло изо всех сил, не давая истерике пробиться на поверхность. Нежданные слёзы замылили взгляд и сделали отливающие приятным зелёным глаза стеклянными. *** Нерейва посильнее натянула куртку на плечи. «Август, а холодно. Или это из-за воды?..» Оглянувшись, женщина вновь застала вот уже минут десять не меняющуюся картину: Василиса под кучей всяких пледов и курток. Даже свитер, который кто-то стянул, пытаясь согреть промерзшую до костей девочку. Маар рядом, переводящий её изредка вылетающие изо рта слова с "дрожащечелюстного" на нормальный русский, Гроза, пристыженно фланирующая рядом и Себастиан, хлопочущий вокруг детей, словно наседка над цыплятами, как бонус. — Я хочу вина. Очень хочу вина, — сама для себя озвучила желание Королева. Неведомое чувство повело влево. Огнева решила не напрягать мозг лишний раз и подчиниться. Нерейва обернулась через левое плечо. Крейц. Сидит с одной закатанной штаниной, вся мокрая от макушки до пят, с волос аж капает. Забавная такая. «И ни капли не беспокоится. Занимательно выходит, дети из-за её недосмотра тут оказались, а она и не думает брать на себя ответственность. Вернемся в зáмок – будет ей разбор полётов.» — Со злобой подумала повелительница, количество которой было слишком мало для скандала, ибо сил на оный уже не осталось. Нерейва всё ещё вглядывалась в подчинённую, не отворачиваясь. Не давало нечто внутри, не разрешало сделать это сейчас. Асцелина панически замотала головой вправо-влево, словно стряхивая что-то, затем закрыла уши руками. Крепко зажмурив глаза девушка начала слегка покачиваться в разные стороны, будто бы приговаривая. Нерейва издалека осматривала Крейц, пытаясь за что-то зацепиться. Ей нужно остаться равнодушной или она этого не хочет?.. — Асцелина! — позвала женщина. Та не ответила, лишь крепче обхватила голову руками. — Цисс... — слабо прохрипела Огнева и бросилась к ней. *** В голове перемешалось всё. Всё, что она так ненавидела и чего так боялась. "Алисия" – эхом раздавалось в голове. Но помимо разбитого сердца таилось в отравленном разуме нечто большее – разбитая психика. Внутри крутилось ещё одно слово, просверливая, протыкая, выворачивая все органы. Корпорация. Она ощутила вкус крови на языке. — Крейц! — воскликнули совсем рядом. Дворецкая, пересиливая себя, подняла глаза, не отнимая руки от ушей. — Чшш, девочка, спокойно, — шептала выросшая из-под земли госпожа. — Ну что же ты? Я радом. Всё прошло. Ничего нет. Всё закончилось. "Всё закончилось." Два слова теперь крутились в голове, заменяя два предыдущих. — Алисия... — дрожа всем телом прошептала Асцелина, утопая в объятиях Нерейвы. Та в момент всё поняла. — И это? Это тебя так травмировало? Как же ты живёшь, моя маленькая? — отозвалась вместо испанской подружки Королева. Крейц с новой силой вжалась в Огневу, что выглядела в два раза больше свернувшейся в клубок дворецкой. Асцелина прошептала ещё одно имя, совершенно неизвестное Нерейве. Девушка обвила руками талию госпожи. Той волей-неволей пришлось задержать дыхание, ибо вдохнуть в крепкой хватке не выходило. Женщина мягким жестом положила руку на голову Асцелины, поглаживая её по волосам. — Чшш, дыши — убаюкивала она, словно нянчила ребёнка. — Сейчас мы поедем домой. Тебе надо поспать. Поесть и поспать. Ты главное дыши. Слов в голове не было. Пустота. Когда самой повелительнице лютов, Великой и Ужасной, которая книг читала больше чем половина населения Эфлары слов знает, которая владеет языком сарказма и разного рода юмора, было нечего сказать? Что это за девчонка такая волшебная? Так ничего и не придумав, Огнева лишь сняла с себя кожаную куртку и накинула вещицу на Асцелину, в попытке хоть как-то укрыть её от холода. Да только дрожала она не от него. *** Она успокоилась в объятиях Королевы. После подобного рода стресса хотелось спать. — Паническая атака переросшая в истерику... Что спровоцировало такой переход? — Откуда ж мне знать? Но на мостах ей лучше не появляться. Асцелина распустила волосы, тянущиеся одним мокрым пластом практически до пояса. Она отправилась переодеваться сразу же после прибытия в замок. На девушке красовались новые, в отличие от предыдущих сухие, брюки, подпоясанные оранжевым ремешком, приятно контрастирующим с тёмной тканью несмотря на яркость. Хлопчатая горчичная футболка и накинутая из-за царившей повсюду прохлады рубашка в чёрно-коричнево-жёлтоватую клетку. Дворецкая усердно доедала свой запоздалый ужин. Василисе разрешили трапезничать в комнате, а её уже порядком повеселевшие прихвостни по строгому наказу Величества ели в зале. *** Спала девушка плохо. Ворочалась пол-ночи, искала позу чтобы хотя бы подремать, несмотря на усталось. А позже решила, что лучше не пытать себя и заняться чем-то полезным. В 3:48 не потренируешься, зато можно придумать что-то не столь привычное. Асцелина решила нарисовать что-нибудь. Обычно она таким не занималась, но преподаватели всегда говорили, что у неё неплохо получается. Взяв в руки остро заточенный карандаш Крейц принялась бездумно водить по бумаге, в надежде, что эти мазки постепенно обретут формы и станут яснее для её воображения. Потерявшись во времени, часовщица не осознавала сколько она просидела за этим занятием. Из всего начерканного очертания приобрело всего одно пятно. — Птица. Это какая-то птица, — констатировала Асцелина. Пернатое словно глядело на девушку сквозь две точки. От этого "взгляда" становилось все неуютнее с каждой секундой. — Как странно устроен человеческий мозг... — выдохнула дворецкая. Не в силах больше бороться с воображением, Крейц отбросила листок в сторону и погрузилась в новые размышления о том, чем же ей занять себя и убить время. «Слыхала, что если выписать все чувства на листочек станет легче...» — Да ну, бред, — девушка мотнула головой в сторону, а тон её сделался пренебрежительным. — Хотя что мешает мне попробовать? Асцелина достала новую, чистую бумагу и перо. Десять минут спустя дворецкая всё еще сидела с пустым листком в руках. Оказалось, отделить свои внутренние ощущения друг от друга не так просто. — Я совсем уже отвыкла... Последние лет 7 я не предаю значения тому, что чувствую. Не вижу смысла в сознательности касаемо этого плана. Это ведь не окей, да? Мысли в никуда улетели туда, куда и должны – в пустоту. Звенящая тишина отозвалась в ответ на все вопросы. Асцелина опустила голову на стол, обхватив её руками в точности как днём. — Я грёбаный псих. Крейц с силой ударила кулаком по столу, от чего перо с хрустом сломалось. *** Она проснулась в девять утра. Лёжа прямо на письменном столе. «Я что, так и вырубилась? Да вашу ж Машу... Надо налаживать режим, иначе окочурюсь прямо на смене.» Полчаса спустя, полностью при параде, дворецкая спускалась вниз, спеша выполнить первое поручение. — Первого поручения не будет, — ледяным тоном бросила Королева, смерив подчинённую буравящим насквозь взглядом. — Прошу прощения? — переспросила Асцелина, остановленная госпожой посреди коридора. — Прошу за мной, — всё также отвечала Огнева, не проясняя ровным счётом ничего. Обе дамы скрылись за поворотом. — Куда она её?.. — удивительно тихо спросила Мендейра. — В сад, полагаю, — привычное отстранённое и умиротворенное выражение лица Себастиана постепенно стиралось и пропадало, сменяясь беспокойством. Спустя пару молчаливых минут он одними губами выдохнул: — Натворят они... Ох натворят... *** — Куда мы? — Крейц наконец подала голос. Нерейва молча вскинула руку, приглашая девушку присесть. Пахло уединением. Милые вазочки со сладко пахнущими розами у входа, пышная зелень, всякого рода растительность по периметру беседки. Сама она оказалась не слишком просторной, но очень уютной. Диванчики и столик. Миленько. «Чудесная беседка... Зачем мы здесь? » — Присядь. И это не просьба. Неловко проморгавшись Асцелина выполнила приказ. — Один-единственный вопрос: почему тебя не было на посту, когда Василиса скрылась с территории замка? ... Сейчас часовщице казалось, будто каждая мышца в её теле напряглась до предела. Она даже дыхание задержала. Кашлянув, Крейц начала: — У меня нет веской причины. Но я считаю, что чисто с человеческой стороны вы сможете меня понять. Дворецкая крутанула кольцо на пальце. — Я работала с Мендейрой, — чётко и уверенно продолжила девушка. — Мы с ней немного повздорили и... Считаю нужным сознаться – полетела к часовне. В такие моменты всегда сижу там... — Меня не интересует где и каким образом ты релаксируешь. Почему. Ушла. С поста? — завершила повелительница. Поразмышляв несколько секунд, Асцелина поняла каким должен быть ответ в соответствии с уставом. — У меня не было причины. Самовольно покинула пост, наорушив данное мной обещание не делать этого без ведома старшего по статусу, — ровно и спокойно отчеканила она. Огнева кивнула. — В таком случае, я вынуждена применить меры. Терпеть несоблюдение не такого уж и большого свода правил я не собираюсь, — поступил холодный ответ. В голове дворецкой мелькнула молния. Молния, заряженная ядом. — Вы это сейчас серьёзно? Мне казалось, что вы сами сообщили мне в то утро о том, что следует сбавить обороты в охране девочки? Может мне нужно спать с ней в одной комнате, чтобы она уж точно никуда не смылась? Теперь сверкнуло в глазах Нерейвы. — Данное мной распоряжение не освобождает тебя от договора. Ты всё ещё её телохранитель. Асцелина кивнула. — Хорошо. Тогда один-единственный вопрос от меня: откуда у Василисы зелье Алисы из Страны Чудес? Почему оно при ней в свободном доступе? Она выскользнула из замка в размере кузнечика, — перешла в активное наступление Крейц. — Это точно не моя забота, ваша задача осмотреть девочку по приезде сюда из Белого замка и разглядеть "сувенир"! Огнева чуть повернула голову в сторону, размышляя над словами Асцелины. — Снова мимо, Крейц, — прошелестела Королева. — Я не осматриваю вещи внучки, это сугубо её пространство. Никаких ножей и шприцов у неё за неимением, так с чего бы? Она поставила локоть на стол, элегантно сжимая и разжимая ладонь. Дворецкая невольно отвлеклась на жест, словно приворожённая наблюдая за рукой. Внезапно Нерейва щёлкнула пальцами прямо перед носом девушки. — Я с тобой разговариваю. И всё ещё не понимаю, что на тебя подействовало вчера. "Очнувшись", часовщица глянула на госпожу. — Я вам уже сказала. Я поссорилась с вашей советницей и мы сошлись на мнении о том, что мне стоит остыть. Вы же знаете, как у меня это бывает... — голос Асцелины смягчился. Она склонилась над столом и принялась изучать светлый пол беседки. — Знаю, — резко бросила повелительница. Колкая насмешка послышалась дворецкой. — Можешь считать меня нечеловеком, так поступает каждый третий, но причин нет. Ты улетела слишком далеко, ко всему прочему. Крейц резко вскинула голову, но взгляд её остался прикованным к линиям на террасных досках. В груди неприятно, аж до подступающего к горлу горького кома, заныло. Ну неужели её так тяжело понять?! Ну она же не хотела! Ну она же не специально!! — Да, мне не стоило так делать, но неужели я "прикована" к месту, которого по сути и нет? — бессильно захныкала Асцелина. — В нашем контракте этой функции с моей стороны нет и не было никогда! Чёрная Королева закатила глаза. — Красноречивые взгляды в мою сторону в контракте тоже не предусмотрены. Девушка, будто ошпаренная лавой, отшатнулась от собеседницы. Внутри сжалось всё. — Ну и что? Всё по договоренности делать будем? — абсолютно сухим тоном продолжала Нерейва. Она знает. В голове заиграла соната No.14 для фортепиано, Бетховена. Знает. Ей больше не хватало воздуха. «И что дальше?» Она снова слишком много думает. И делает это тогда, когда не надо. А когда надо – не думает вовсе. Почему? Внутри словно завязали ещё один узел, только на сей раз туже остальных. На плечи Асцелины будто водрузили вагон с углём или пару сотен наковален. — Молчишь? — "вынула" девушку из этой пучины Нерейва. Но Крейц всё ещё немо бьётся в бессилии. — Хотите, чтобы я говорила? Я скажу. Василиса услышала про мосты от вас. Именно от вас. Вы, ваш голос сказал это, — безжизненным тоном ответила Асцелина. Нерейва невольно удивилась столь резко смененной теме и глаза её распахнулись на долю секунды. «Решила сыграть со мной той же тактикой, девочка?» Присутствие телохранительницы на допросе её подопечной давали Крейц ощутимую почву под ногами. Она располагала фактами и информацией из первых уст обо всём случившемся. — То есть ты хочешь обвинить меня в том, что она в тысячный раз подслушала разговор? — в голосе явили себя просветы чего-то помимо бесконечного холода. — Нет. Я хочу обвинить вас в распространении моей личной информации, — Асцелина сделалась стальной. Теперь она не выражала ни единой эмоции. Они поменялись местами. Желваки на лице Нерейвы напряглись, а глаза потухли. Её подчиненная разочарованно уставилась на неё. Девушка тихо сглотнула. «О чём она думает? Я её подвела, да? Боже... Я не понимаю, что нужно думать в таких ситуациях.» Огнева, совсем не привыкшая к тому, что Асцелина так "некомфортно" молчит начала беспокойно ёрзать на месте, что крайне ей несвойственно. А дворецкая ни слова не проронила. Просто смотрела на повелительницу. Что она наделала? Сердце стало колотиться в разы быстрее и сильнее всего на пару секунд. Чёрная Королева вдруг ощутила приступ некой паники и беспокойства. Обманутое доверие – одна из самых страшных вещей для этой девочки, она, Нерейва, точно это знает. «Нет, конечно, она всё ещё виновата, но... Но я тоже виновна... Только в чём-то совсем ином...» Огнева осторожно, словно собиралась коснуться дикого зверя, потянула руку к Асцелине. «Прошу, только не молчи, это так ужасно невыносимо. Мне так нравится, когда ты говоришь...» Крейц резко дёрнулась и вжалась в стену беседки. — Не трогайте меня, — дрожащим, но таким поразительно громким и жёстким голосом приказала она. Нерейва медленно расправила плечи и, коротко проведя по дворецкой взглядом "сверху-вниз", приложила кисть к груди. В ушах неистово стучало. Ритм отбивало не то сердце, не то совесть, решившая как следует постучать по мозгам, напоминая о своём существовании. — Я ведь... — со стеклянными глазами начала Асцелина. — Я ведь доверила это вам... Только вам... То воспоминание... Вы ведь должны понимать, сколько они значат? Женщине захотелось стать малюсенькой частичкой, сжаться до атома и исчезнуть. Ну зачем она рассказала Себастиану?! — Эта история так важна для меня. Я хранила её десять... — она начала заикаться, — сука, десять — и перешла на шёпот. — Десять лет. Никому. Ни отцу, ни матери, даже дедушке не сказала. Вам открылась... Решила, что станет легче. Огнева, не в силах слышать, не в силах брать на себя очередную ответственность, отвернулась и с силой закусила губу, чтобы не заскулить. — И сколько людей в курсе? Себастиан, Мендейра, Нортон, а дальше? Можно огласить весь список, чтобы я знала кому в глаза смотреть и ждать насмешки или осуждения за то, кем являюсь?! — Крейц практически срывалась на крик, её голос сорвался, а из глаз хлынули горячие, переполненные обидой и злостью слёзы. — Я не настолько гнилой человек! — возмутилась в ответ повелительница. — Да?! Ах, ну осудите меня за то, что я смела думать так о Вашем Величестве! Вы же сама святость! — приговорила часовщица, задыхаясь от потока слов и слёз. — Как внучку спасать, так вы первая! — Я что, не могу её любить?! — громовым раскатом рявкнула на девушку Нерейва. Это уже слишком! Эта девчонка никогда не поймет, что Василиса значит для Нерейвы! Этот маленький человечек... Возможность искупить все совершенные ошибки, единственный верный путь, единственный человечек, который чисто и искренне любит. Возможность чувствовать себя нужной. Способ знать, что Нерейва существует не просто так. Такая непослушная, но такая... родная. — Можете. Но раз вы мните себя Девой Марией, то это должно проявляться в чём-то помимо любви к Василисе, — переводя дыхание, ответила дворецкая. — Ты не знаешь меня. Совершенно. Меня. Не знаешь! — максимально членораздельно отрезала женщина. — Но хочу! Хочу сильнее всего на свете узнать вас! Стать кем-то важным! — навзрыд пролепетала Асцелина. — Я знаю! Знаю, что от меня одни проблемы, я постоянно всё порчу и не контролирую себя, даже сейчас, я обязательно пожалею об этом, но не остановлюсь сейчас! Она практически выла от боли. Королева коснулась лба ледяными руками и снова закрыла глаза, растворяясь в ложной надежде на то, что это убережет её от разговора. — Я мечтаю об это так сильно... Я же... — рыдала Крейц. «Асцелина, нет! Нет!» — Вы так много значите... — Не смей! — изо всех оставшихся сил выкрикнула Нерейва. Девушка вскинула голову. В её сильно потемневших, принявших тёмно-голубой оттенок глазах, плескалась ярость, вздымаясь громадными волнами. Она взметнулась над столом, вихрем подлетая к Королеве. Та, полностью ошарашенная, молча уставилась на бестию. — Я так больше не могу... — прорычала последняя сквозь крепко стиснутые зубы. — Не могу! Дворецкая резко подкинула обе руки на уровень свой головы, и круто повернулась на ногах. И почувствовала касание чуть ниже правой кисти. Замерев, глянула через плечо. Ноги в момент сделались ватными и задрожали. Нерейва крепко держала её за руку, пристально глядя в глаза. Крейц повернулась к ней остальными частями тела. Их губы находились на расстоянии десяти сантиметров друг от друга.