Ручной дворецкий

Пока ещё зеленые, нетронутые осенью, августовские пейзажи сменяли друг друга. Нерейва не прекращала усердные попытки установить мерное дыхание. — Почти приехали, Ваше Величество. Голос кучера словно левитировал в отдельном отдалённом пространстве. Её Величество не нашла в себе сил отличить его от шелеста листьев, колыхавшихся на ветру. Почти до крови кусая губу, женщина раз за разом прокручивала одну и ту же картинку у себя в голове. Картинку глаз этой невероятной девушки. Глаза, которые вонзили острый клинок в самое сердце. Глаза разбитой девочки. В очередной раз обманутой девочки. Теперь они заставляли сердце женщины разрываться на части и сжиматься в груди, в бессилии стуча в ускоренном ритме. А стоило Огневой услышать голос... Краем уха, рядом с собой или пока она говорит с кем-то и забористо смеётся, услышать этот слегка хрипловатый, но оттого ещё более приятный для восприятия голос. Как ласково девушка могла говорить с госпожой этим голосом... — Ваше Величество, — ненавязчиво звал кучер, успевший приземлить малевалов, и теперь ожидающий высадки единственного пассажира. Нерейва на мгновение нашлась. Безразлично кивнула слуге и выдвинулась ко входу. Она плыла подобно статному лебедю, и никто не мог, не смел заподозрить её в удручённых настроениях, которыми от неё разило только в самые отвратительные дни. Ещё не вечер, милая, ещё не вечер. *** Они распивали виски со стремительно нарастающей скоростью. Дух авантюризма и любопытства пробудился в Крейц с сильным толчком, всколыхнув девушку. Два целиком опустошенных стакана крепкого алкоголя. — Ты в рекордсменки решила заделаться? Куда ты столько? — устремляя взор внимательных зелёных глаз спросил Нортон. Асцелина мотнула головой. — Ну, вдруг хоть алкоголичка из меня нехеровая выйдет... — Эта роль, увы, забронирована, — хмыкнул Огнев, ясно представляя реакцию зодчего на подобный намёк. — На кого... — девушка тяжело вздохнула, словно борясь с навождением. Икнула пьяно. Мотнула головой из стороны в сторону, — на кого брешешь? Нортон порядком опешил. Брови часовщика взлетели на середину лба, он невольно заулыбался. — Пресвятое Время, ты как подросток за какими-нибудь гаражами, — прокомментировал он. — Поясни, — "грозно" сдвинув брови домиком потребовала Асцелина. — Чураешься по углам от родителей и совсем не умеешь пить, — спокойно ответил мужчина. — Может, тебе стоит лечь спать? Могу выделить комнату, если ты не в состоянии добраться до Чернолюта. — Нет! — дворецкая с силой хлопнула по своей же ноге, и в ту же секунду зашипела, сжимая бежевую, с сероватым оттенком штанину. — Я ещё не слишком пьяная. Огневу ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и налить ей ещё, смиренно повинуясь жесту собеседницы. Спорить, тем более с вусмерть напившейся барышней не хотелось. Основной эффект оказывал, разумеется, факт её ярой агрессии. — А ещё якшаюсь с кем попало, — без всякого контектса выдала Крейц. — Чего? — Ну, про бухающих подростков, — вполне себе внятно дополнила девушка. — Компанию ты себе действительно неожиданную выбрала, — ответил Нортон, пригубив виски. — Почему я вообще? Ответ являл собой крайне неочевидные послания собственного сознания. Нет, его компания, безусловно, приятна и довольно комфортна, несмотря на не слишком близкое общение... Всплеск виски, льющегося из практически опустевшей бутылки, дошёл до разума Асцелины по одной дорожке с поразительно четкой для запьяневшей головы картинкой. Они стояли так непозволительно близко тогда... Так неправильно... Несколько недель назад. Крейц оскалилась и положила руки на спинку стула, на котором весьма удачно расположился Огнев. Нортон, не меняясь в лице, встал и бросил томный взгляд на Крейц. Та ответила наклоном головы вбок и игривыми проблесками в глазах. Огнев медленными, но уверенными шагами обошёл девушку и, оказавшись прямо за её спиной, наклонился чуть вперёд. Его дыхание обжигало её шею, задевая мочку уха. — Тогда исполни свою прямую обязанность, — начал мужчина. Шёпот раздавался настолько близко, что Асцелине казалось, будто он проник в её голову и вёл диалог с девушкой оттуда. — Будь хорошей девочкой и отнеси плащ туда, где он, по твоему мнению, смотрелся бы лучше. — Нортон облокотился на стул, также, как и дворецкая, но приличия ради руки расположил чуть шире. — Лучше? — Асцелина повернулась лицом к мужчине. Её выразительные глаза внимательно прошлись по Огневу, задержавшись на уровне торса. Девушка многозначительно воззорилась на собеседника снизу-вверх. Нортон не отводил взгляда, упорно гипнотизируя Крейц в ответ. *** Асцелина перевела пустой взгляд на Нортона. Светлые волосы, зелёные глаза. Всё совсем не как у матери. Но всё это никогда не затмит их схожесть. Манера говорить, модель поведения, даже мимика в определенных аспектах. Нет, всё действительно как у матери. Ей вдруг подумалось, как эти Огневы похожи. Девушка сопоставляла всё новые и новые детальки пазла в своей одурманенной голове. Они соединялись то резко, пуская выстрел под кору мозга, то постепенно, заставляя всё внутри устрашающе замерзать до инея на внутренних органах. А потом вдруг попала под хлесткий удар волны неожиданной злости и раздражения. Её словно ударило наотмашь. Почему. Почему нельзя ответить ей взаимностью?! А если уж так сложилось и взаимности нет... Она ведь знает. Как давно? Неважно. Знает. Почему нельзя хотя бы намекнуть о том, что не нужно пытаться? Неужели разговоры с Асцелиной так противны её же возлюбленной? Цепочка витиеватых умозаключений чередовались с громкими глотками горячительного напитка, которого порядком хватало обоим, и тяжелыми вдохами, непосредственно связанными с помутнениями в сознании и практически полным отсутствием ориентации в пространстве. «А вот Нортона я могла бы заполучить гораздо проще. Ну ладно, как минимум быстрее, я не настолько хороша. А лицом в сравнении с Лиссой и рядом не стою. Но ведь Огнев на ту даже не смотрит...» И действительно. Ничего не стояло между Нортоном-старшим и "новыми знакомствами". Крейц свободнее, чем в поле ветер, если не считать обременённое сердце. Но это важно. Алкоголь всё простит. Алкоголь со всем поможет. Алкоголь не будет мешать ей. А Огнев не будет сопротивляться. Она сделает так, что не будет. А Огнева не будет мешаться. «Никакой катастрофы не произойдёт, если я позволю себе полюбить его хотя бы на одну ночь, так ведь?» — Ты знаешь, мне такие снятся вещи... — убитым голосом начала Асцелина. Огнев, принимающий положение согнувшегося работяги, вскинул голову. — Что если они вещие? — глянула на него девушка. Глаза её состояли на две равные половины из абсолютного астрала и неполного осознания происходящего и неподдельного страха, разящего стрелами в середце. — Что же там такое? — проникнувшись "на пьяну голову" откликнулся мужчина. — Порой мне снится поле, где я сдаюсь без боя... — охрипшим голосом прошелестела Крейц. — Огонь. Много огня. Мужчина хмыкнул. — Без боя – не в твоём стиле. Дворецкая, казалось бы, бездумно кивнула. — И ещё... Он. Мне снился он. И ещё кто-то. С ним, — теперь казалось, что говорит она абсолютно бессвязные слова. По большей части местоимения. — Я ни черта не понял, но очень заинтересовался, — аристократ снова пригубил виски. Вторая бутылка. — Знаешь, мой даже не друг, я не справляюсь, — резко сменила тему Асцелина. — Не вывожу. — Звучит так, словно сейчас ты перейдешь на "ты меня уважаешь?". Пугаешь меня, Цисс, — впервые Нортон назвал её так. Он действительно сказал это ласково, или она нахерачилась вкрай? Плевать. Сейчас хочется чувствовать. Чувствовать тепло рядом. Конечно, она понимала (но не хотела признавать по обыкновению своему), что тепло нужно фигуральное. Рядом нужен был кто-то любящий. Но когда ты пьян, это не имеет смысла. Когда внутри закипаешь от ненависти к себе, всё вокруг надоело и давит, это не значит ровным счётом ничего. — Почему ты молчишь, когда я так много чувствую? — Повтори погромче, — мужчина пододвинулся вперёд. Уже через секунду появился повод сдвинуться назад. Асцелина резко подскочила со стула, о чём тут же пожалела. Она пошатнулась на неустойчивых ногах, заваливаясь вбок. — Цисс?.. Часовщица плавно подняла кружившуюся голову. Медленным шагом она подкрадывалась к мужчине хищницей. Её распущенные волосы неряшливо спадали с плеч и тёмной полосой тянулись до самого пояса, а резинка, наскоро стянутая час назад, грозилась пригодиться. Поздний вечер и приглушённый свет лишь добавляли интимности. Несколькими секундами позднее Нортона постигло окатывающее водопадом ледяной воды осознание. Его глаза вмиг приобрели оттенок "дрогнувшее сердце", а сам он подобрался как только смог, борясь с непослушным телом. Огнев с противным скрипом отодвинулся на стуле, нарушая, он вынужден признать, пропитанную возбуждением тишину. Крейц не теряла хватку, но теряла терпение. Три коротких, по-волчьи тихих шага, – и она у цели. У временного объекта сладостного вожделения, опьяняющего мозг во взрывоопасном симбиозе с алкоголем. — Асцелина, ты пожале-ль... мх, — в особенности напрягаясь нижней чатью тела простонал мужчина, когда девушка провела рукой по его ноге, "случайно" скользнув рукой на внутреннюю сторону бедра. Он возражал. — Нет! Стой, я не буду этого делать! Он отговаривал. — Ну ты же этого не хочешь, ведь так? Ты пере.. репи... Напилась, Крейц. Давай я отдам тебе в распоряжение комнату... Он угрожал: — Да остановись! Ты ведь знаешь, я расскажу всё ей! Той, которую ты представляешь. Он догадался. Она лишь ласково шептала "плева-а-ть", обжигая мочку его уха и кожу напряжённой шеи с пульсирующей веной. Его зелёный пиджак давно небрежно валяется на полу, совершенно забытый. Крейц, пристроившись на его коленях, страстно исследует линию нижней челюсти и шею губами, а левой рукой судорожно сжимает ткань рубашки на спине Нортона. Мужчина лишь часто и глубоко вдыхает в бесполезных, обреченных на провал попытках восстановить дыхание. — Ты так и будешь сидеть? — хриплым от возбуждения голосом спросила она. — А чего ещё ты хочешь? — отозвался он практически шёпотом. Асцелина недовольно фыркнула, вскидывая нос кверху. — Ты со всеми любовницами так безучастлив? — подстегнула она, плавно двинув бёдрами и всё ещё сидя на нём. — Может потому что недостаточно хорош? Глаза часовщика словно потемнели. Разум затуманился окончательно. Крейц довольно мотнула головой. Мужчина перевёл взгляд на её часто вздымающуюся грудь. Ну же. Ещё совсем немного. — Ты боишься чего-то? — самодовольно скалилась она. — Я же... Асцелина не имела ни малейшего понятия о том, когда Огнев ухитрился снять её с себя и грубо прижать вплотную к стене. Аристократ доминантно возвышался над часовщицей, не оставив места между их телами. Спиной она ощущала его тепло и в достаточной мере заметное, выпирающее из-под брюк, возбуждение. Грудью напротив – ледяную стену и тотальное опустошение в том нематериальном месте, где должны сейчас быть мысли. Трезвые и здравые. Нортон повернул её лицом к себе, придерживая за талию, тем самым не давая удариться. — Не я это начал, — утверждающе прошептал он, чуть наклоняясь к сползшей вниз по стене Асцелине. Часовщик осторожно прильнул к её губам, постепенно раскрывая их, чтобы углубить поцелуй. Мужчина постепенно грубел, наращивал темп. Крейц, жаждавшая этого, плевать хотела, что жаждала не его. Она чуть сдавливала шею любовника, а в перерывах спускалась к его груди и игриво царапала. Ответом служили сильные руки, сжимавшие бедра дворецкой и громкое тяжёлое дыхание. Спустя время, затерявшееся в самозабвенном поцелуе, сознание дало о себе знать. Особенность организма Асцелины дала о себе знать. Она быстро пьянела, но также быстро возвращалась в исходное состояние. Отравленный хоть и дорогим, но всё же алкоголем рассудок, прояснялся. Она вдруг на миг увидела перед собой белокурого мужчину, ловкими движениями рук расстегивающего её блузку. «Боже, я... Что я делаю?» — может ли голос в голове дрожать? Нортон окончательно разделался с пуговицами, оставил чуть влажный отпечаток губ на левой груди Асцелины и уже приготовился снять симпатичную белую кофточку, как вовремя подметил замешательство своей партнерши на сегодняшний томный вечер. Её голова разрывалась от нахлынувших в один момент мыслей. Дыхание сбивалось, она то жмурилась со всей силы, то хаотично метала взгляд по всему помещению, избегая Огнева. Последний решил, что сейчас нужно решиться. Что он будет делать? С критическим мышлением проблем у него никогда не было. От матушки перешло. Нортон ласково взял Асцелину за подбородок, заставляя взглянуть на него, отрезая возможность иного выбора. Когда их зелёные глаза встретились, часовщик вновь соединил их губы в новом, чуть более шатком, но ещё более сладком поцелуе. Она помнит как ответила ему. Помнит, как начала это всё. Почувствовав скользнувшую вниз по бедру руку мужчины, Крейц откинула голову назад, открывая доступ к шее. Дальше? Дальше она помнит шёлковую простынь его постели.