Ручной дворецкий

Два ярких солнечных зайчика описывали круги на стене напротив кровати. Она медленно, словно на подсознательном уровне страшась неудачно лечь на руку, перевалилась на правый бок, обнимая мягкое одеяло. Запах утренней прохлады стремительно пронёсся по комнате, оставляя за собой чарующий шлейф свежести. Шелест листьев доносился сквозь приоткрытое окно. Глубоко вдохнув несколько раз девушка попыталась разлепить веки. За окном звонко чирикнула птица, улетая прочь. Асцелина приподнялась на ослабших руках. В позе "русалочки" часовщица смотрелась невинной девочкой, несмотря на то, что из одежды на ней был лишь спортивный топ и бразилианы. Едва касаясь подушечками пальцев своей кожи, она провела рукой по ноге и осмотрелась. Это абсолютно точно не её комната. Сердце вдруг заколотилось, гоняя кровь по венам с неистовой силой и скоростью. В ушах, голове, в груди, везде забарабанило. Крейц готова поклясться – она слышит грохот. Внутри себя. Руки мелко задрожали – это похмелье или у неё не осталось нервных клеток? В голове застучали мелкими и очень звонкими молоточками. Ей показалось, что она теряет сознание. Но она в себе. Сейчас, сидит здесь, в этой комнате. Комнате Нортона Огнева в одном нижнем белье. В обычный день дворецкая пошутила бы: "спасибо что не без него." Но сегодня не обычный день. Мозговые импульсы задержались в пути, Асцелина всё ещё не до конца понимала, что происходит. Из ванной комнаты послышался шум воды. Он наконец донесся до слуха девушки, заполнив всё пространство в её голове. Крейц дернулась и резко развернулась в сторону ванной. Судорожно соображая, часовщица пришла к выводу, что ей стоит прийти в себя, применить навыки самоуспокоения. Она ведь боец, так? Она умеет держать сознание под контролем, так? Вдох и выдох. Вдох и выдох. Ещё четыре раза. Пора уматывать. «Я абсолютно точно не хочу услышать то, что он мне скажет, когда придёт! Что бы он не сказал.» Её вещи запутанным клубком лежали на полу, рядом с кроватью. Совершая как можно меньше телодвижений, дабы лишний раз не явить этой комнате все свои округлости, Асцелина подхвтила элемент одежды наугад. Брюки. «Вроде чистые. Сука...» Наскоро натянув их на себя, Крейц накинула мятую блузку и заспешила к выходу из покоев. Где он располагается девушка помнила, здесь никаких пробелов, а вот вчерашний вечер... Кажется, она готовить слететь с катушек прямо сейчас. Она со слезами на глазах припала к стене. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что. За что ей всё это?.. Неужели она мало настрадалась в этой жизни? Неужели ей не хватило четыре года назад? Паника вцепилась в неё массивной когтистой лапой. Это последнее о чём девушка хотела вспоминать сейчас. «Моим несбыточным желанием на Новый год будет отпустить прошлое.» Медленно сползая вдоль стены Крейц вцепилась в волосы дрожащими руками, температура которых была равна воде в замороженном Чёрном озере в середине января. Болезненно припадая к полу, Асцелина крепко жмурилась, спасаясь от самых отвратительных воспоминаний, взывающих к беспросветному ужасу и жуткой дрожи в теле. "Сувениры" из прошлого оставили за собой лишь тяжелейший отпечаток, накладывающий необъятный пласт проблем на всё, что сейчас окружает жертву. Они дали Асцелине возможность переступить через себя и свою моральную слабость, наполнили её начинкой из веры в себя и свои силы. Вознесли на следующий этап жизни, сделали той, кем она является, забрав слишком, слишком многое. Забрав то, что она не готова была отдать. *** Нерейва вылетела из здания Совета, оставив позади важного петуха из Астрограда с ярко выраженным желанием приторным голосом поинтересоваться об общем состоянии Величества. Чувство беспокойства не оставляло её со вчерашнего вечера. Утром оно лишь усилилось, заставив Королеву выронить чашку чая за завтраком. Не найдя Асцелину в саду и Каменной зале, Огнева потревожила персонал на кухне. Не обнаружив девушку и там – поднялась наверх. Обошла этаж. Библиотека пуста, нет и в комнате, даже заглянула в свой рабочий кабинет. Без Асцелины замок мгновенно опустел. Нерейву пробрало до самых костей. Стоя в середине большого бального зала она медленно обвела его глазами. Каждый угол, каждую колонну, тепля в сердце надежду зацепиться взглядом за уже привычное выражение лица. Очередное помещение. Всё тот же финал,всё то же гудит в груди: «безрезультатно». Женщина "уронила" голову. Время заморозило свой ход. Нерейва разморозила своё сердце. Несколько оборотов вокруг себя в безнадежной попытке ощутить её рядом. Стук каблуков разлетается повсюду, проникая в самые потаённые уголки. Огнева знает, что не найдёт её здесь. Зачем люди ждут? Как орлица бьётся в бессилии, угодив в ловушку жестокого браконьера, изнемогает Королева без причины своих улыбок в руках ещё более опасного охотника – любви. Замерев словно каменная статуя, Нерейва громко выпустила воздух из лёгких. — Господи, я готова простить ей всё. Только прошу... Пожалуйста, пусть только она будет в порядке, — женщина взяла себя за руку, дрожащим шёпотом вознося мольбу в небеса. Её голос больше не подчинялся, руки пробрала мелкая дрожь, Огнева больше не чувствует ног. Отвратительный ком, она снова ощущает его. Как долго Нерейва не позволяла себе подобных чувств? Достаточно долго, чтобы позабыть как больно может быть её до страшного выдрессированному механизму внутри. Солёные слёзы разъедают кожу, ударяясь коленями, Нерейва падает на пол. Волосы беспорядочно спадают на бесстыдно покрасневшее лицо, а губы неприятно жжёт от соли. Признание самой себе даётся так трудно и больно. Гораздо больнее, чем сидеть на ледяном полу с разбитыми коленями. Огнева хнычет как маленькая, дрожа всем телом. Кажется, она готовить слететь с катушек прямо сейчас. *** Сегодня занятие затянулось аж на час. Мендейра запретила ученикам уходить до тех пор, пока они не выучат технику безопасности наизусть, а всё потому что Маару смерть как надо было подшутить над Василисой. Как итог: эфер вышел из-под контроля, и чуть не разнес фонтан. Римма в сотый раз зачитывала пункты ТБ вслух, остальные молча зевали, "записывая на подкорку". Расслабленная атмосфера переступила сонный чертог. Маара повело в сторону, и он чуть не плюхнулся в траву, а Василиса мстительно захихикала, бросая в сторону парня ехидные взгляды. Мендейра с недовольством рассматривала себя в фонтане. — Это она так смотрит потому что мы не слушаемся или потому что она потолстела? — наклонился к подруге Броннер. — Маар! — гранича со своим обычным голосом шикнула Василиса. — С ума съехал, говорить такое? И ничего она не потолстела. — Ну да, может это Себастиан над ней сильно старался по ночам... — выдвинул теорию юноша и мечтательно закатил глаза. — Броннер и Огнева! Разбрелись в разные концы поляны и перестали раскрывать клювы! Оба! Названные переглянулись. — Сейчас же! — заметив, что не произвела нужного эффекта прикрикнула преподавательница. Маар всё же учтиво поклонился и пересел поближе к Римме. — Это чтобы лучше тебя слы-ы-ышать! — " провыл" он. — Цзия! — громко воскликнула Василиса и кинулась к месту, где её подруга сидела секунду назад. Остальные в момент столпились рядом. Часовщица уже материализовалась обратно и глядя огромными глазами уставилась вникуда. Девушка всё ещё была не здесь, а там, в будущем, далеко или не очень. Отрешённость в тёмных глазах мешалась со страхом. — Я давно не видела её такой после видений, — Римма старалась заменить беспокойство в голосе и поведении чем-то другим, держа подругу за руку. — Цзия! Цзия, что там было? — лезла Василиса. — Тш, не торопи её. — Явно что-то не очень хорошее. — Я... — народ встрепенулся, когда провидица подала голос. — Вы же знаете, мне нельзя говорить. — Чёрт... — громко протянул Маар на выдохе. Спустя десять секунд гробового молчания Цзия дала подсказку: — Та, что была в видении запретила мне делать это. Все как по приказу переглянулись. — Сидеть здесь. И только посмейте уйти. Я сейчас, — приказала Мендейра, вскакивая с места. Никто не посмотрел ей вслед. *** Она вытерла горячую, словно обожжёную кожу. Умение слушать и слышать никогда не подводило. У повелительницы лютов оставался один вариант – старая часовня, скрывающаяся в облаках. «— Я работала с Мендейрой, — чётко и уверенно продолжила девушка. — Мы с ней немного повздорили и... Считаю нужным сознаться – полетела к часовне. В такие моменты всегда сижу там...» «Как можно быть такой... Безответственной идиоткой!» — внутренне корила себя Нерейва. Быстро набирая темп, она поднялась в воздух. Шесть мощных крыльев, сотканных из мглы, взмыли ввысь, поднимая владелицу к облакам в тёмном небе. Башня с часами виднелась сквозь туман. Сердце бешено стучало, Огнева почти теряет сознание. Если её не будет там – её не будет нигде. Всё новые и новые слёзы оставляли неприлично заметные мокрые дорожки на щеках. Почти. Вот, ещё немного. Совсем чуть-чуть. Уже близко. Слышишь звон? Бьётся сердце в груди. Разбивается. Брови опустились, желваки забегали по лицу, а чёрные глаза стали скоплением тьмы. — Цисса... — шепчет Королева, опускаясь на колени рядом с телом. «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.» Её сердце ещё бьется, слишком рано. Не отпущу. Не брошу. — Радость моя, — шепчет женщина и кладёт голову Асцелины себе на колени. По лицу последней тянется струйка крови. Вероятно, скачок артериального давления. Кровь из носа размыла границы губ. Нерейва медленно наклоняется, целует родинку над левой бровью, тихо бормочет: — Девочка моя, всё будет хорошо. Я обещаю, мы обязательно всё обсудим, слышишь? Я видела... — безжизненно чеканит Цзия. — Я знала.