Ручной дворецкий

Аромат лаванды приятно щекотал нос. Мужчина расслабленно потягивался на солнце. Ветер словно гладил его, хвалил за работу, проделанную за последние дни, а может, и годы. Десятилетия. — Себастиан, ты будешь сопровождать нас в поездке в Темночас? — кудрявая копна показалась из-за дверного косяка. — Зайди на веранду по-человечески, потом говори, — беззлобно, но с некоторой издевкой, отозвался дворецкий. Парнишка вздохнул и теперь уже материализовался за спиной Себастиана Фейера в полный рост. — Кошмар какой, — воскликнул часовщик. Юноша непонимающе выкатил глаза. — Ты уже начал стремительно меня перерастать. Ещё и в плечах шире стал, — комментировал Себастиан, словно осматривал маникен, или, на крайний случай, модель. — В деда своего метишь? Маар словно быдловатый пацан со двора "ыгыкнул" и усмехнулся. — Мда уж, будет еще один два на полтора, — трагично вздохнул дворецкий. — Ну так что? Ты будешь сопровождать нас? — Маар наклонил голову в бок. — Ты сейчас похож на Герду. — Даже с ней ты ласковее, чем со мной общаешься! И на вопросы с первого раза отвечаешь! — возмутился Броннер. — Она их не задаёт, — ровным голосом ответил мужчина. — Нет, сопровождать не стану. Сегодня есть дела поважнее. — Поважнее нас? Твоих любимых внуков, деда? — захныкал Маар, делая кукольно-щенячьи глазки. — Прекрати, — скривился Себастиан. — Язык бы тебе оторвать, за подобное общение со старшими. — А какая разница который тебе там десяток? Не буду я уважать человека только за факт того, что он просуществовал на этой планете дольше меня и, скорее всего, встречался с мамонтами. Обычно именно такие индивиды тыкают меня в их многовековой стаж в траханьи мозгов, — выпалил Броннер, переведя дыхание лишь раз. Себастиан только усмехнулся и похлопал парня по плечу. — А я-то думал тебя таким не заденешь, — хохотнул мужчина. — Твою позицию менять не стану. Уважай меня за что-нибудь значимое для тебя, принципиальный ты мой. — Тебя я уважаю. Даже люблю, наверное, — Маар неуверенно дёрнул бровями. — Ну, раз уж ты весь из себя деловой, я, пожалуй, загляну позже. — Всегда жду. Хорошего дня, — последние слова дворецкого растворились в свежести утреннего воздуха. Какое дело легло на его плечи на этот раз? *** Она расхаживала по комнате взад-вперёд, то и дело перекладывая руки с груди на бёдра, а затем соединяя их за спиной. Яркое солнце на второй неделе августа отличалось особо ослепительным сиянием в этом году, потому Королева не забывала жмуриться всякий раз когда собиралась повернуться. — Я уже сделала свои шаги ей навстречу, — размеренно вещала она. — Разве этого поступка недостаточно? — Птенчик мой, пойми. Ты огромная молодец, что решилась поставить ей подобные условия, я понимаю, как было бы страшно и до недр твоей светлой души обидно, если бы она отказалась от сближения такого рода, — Себастиан ухватил Огневу за руку, пока она статно проплывала мимо него. — Но и тебе нужно осознать – ей страшно. В данной ситуации гораздо сильнее, чем тебе. Нерейва повернулась к нему, сжимая его ладонь. Смотрела она мимо мужчины, скользила сквозь него взглядом. В груди притаился маленький хищник, медленно, но верно откусывающий от женщины кусочки её самой. Хищник по кличке Боль яростно рычал. Причиной этому служили слова самой Королевы. Она могла сказать иначе, перефразировать, не произносить того, что произнесла. Затем Боль начинала поскуливать, жалко поджимая хвост, стоило Нерейве вспомнить мучавшуюся от кошмара Асцелину. Что же ей снится? Кто? — Когда-нибудь, мы все потеряемся в переулках времени, — продолжил Себастиан. — Но это не значит, что тебе нужно отвергать каждого, кто проявляет к тебе интерес, особенно, когда это кто-то искренний и живой. И не надо стебаться, ты понимаешь что я имею в виду. Повелительница легонько кивнула и села рядом с мужчиной, до сих пор не отпуская его руки. — Ты счастье пройдешь стороной по причине гордой своей души. — Каким же в твоём понимании является моё счастье? — женщина всё же взглянула на Себастиана. Кажется, глаза её потемнели. Они вдруг сделались по-кукольному огромными, но так по-человечески чувственными. Щебетнул за окном соловей. Хотелось потянуться к нему, коснуться волос и перестать думать обо всём. — Я не могу выдать формулу твоего счастья. Каждому на этом свете жилось бы легче, будь в свидетельстве о рождении графа: "счастье и инструменты для его достижения", — разгадывая её вновь и вновь, дворецкий поднялся и сделал шаг навстречу собеседнице. — Но я запросто могу судить о том, как ты выглядишь в моменты, особенно дорогие твоему всё отрицающему сердцу. И я отчётливо вижу тебя рядом с Асцелиной. Знаешь, она ведь вытаскивает тебя буквально за шиворот из ямы самобичевания и твоего затворнического образа жизни. Нерейва чуть качнулась в сторону, словно статный фрегат на сильном ветру, сложивший паруса. — Я не понимаю. Она не вызывает во мне ничего, кроме чувства умиления. К Маару я чувствую нечто подобное, это же не значит, что я в него влюблена, чёрт тебя дери, — вспыхнула Огнева, при этом не повышая тона. Он улавливал каждую ноту в её голосе. Будто выточенное искусным мастером изваяние, она замерла в положении сидя. Фейер лишь мирно прикрыл глаза и улыбнулся, давая совершенно не нужное подтверждение своим мирным мотивам. — Выдвигаю уговор. Давай я просто спрошу у тебя кое-что, а ты хорошенько поразмыслишь? — выпад. — То есть отвечать не обязательно? — укол. Себастиан оставил вопрос висящим в воздухе. Их тут задает он. — Скажи мне, ты когда-нибудь вообще имела в себе особенность в виде заикания? Может, теряла дар речи перед кем-нибудь? Королева выгнула бровь. "Ты что, идиот?" — Я тоже не замечал, — дворецкий коротко кивнул. — Зато замечал, как ты с замиранием речевого аппарата общаешься с моей коллегой. Где это видано, у моей Королевы не нашлось слов?! Ан нет, оказалось и такое бывает. И лично мне кажется (по крайней мере, я склонен себя уверять), что замирает у тебя не только речевая деятельность, но и сердце. — "Фейер, у тебя дыхание закончится хоть на секунду?! Дай осмыслить, Купидон со стрелой вместо шила в одном месте!" — Все эти заикания и резкие прерывания разговоров бывают по причине номер раз: неумение вести диалог в дуэте с необразованностью, туда же страх. И бывает по причине номер два, когда к заиканиям прилагается смущение и обильное количество окситоцина*. Выражение лица Нерейвы стоило бы видеть. Смею предположить, что она выглядела приблизительно так же, когда впервые увидела новостную сводку о себе с информацией о том, что состоит в тайных отношениях весьма пикантного характера с Астариусом. Да, думаю именно так. — Первое к тебе явно не относится. Огнева размышляла над тем, сколько помощников ей понадобится для того, чтобы отыскать свою челюсть. — На всё вышесказанное отвечать действительно не обязательно. — Фейер... — выдохнула она, губами прошептав его имя. — Уже покидаю тебя, — он обворожительно улыбнулся, словно вышел из самого красивого фильма, и оставил невесомый поцелуй на её щеке. — Может, ещё успею нагнать Маара и его команду. Упорхнув от Нерейвы, Себастиан остался полностью доволен собой и полетел навстречу солнечному дню. *** От стен тайной комнаты отражалось имя из восьми звучных букв. Она давно выстроила её для себя и огранила обсидианом, ограждая обустроенное убежище шипами и огнедышащими драконами с кличками Агрессия и Яд. Последний сочетал в себе уйму качеств, характерных хозяйке на протяжении большей части её жизни. Ехидство, оно же колкость, сарказм без конца и края, раздражительность и неприязнь к людям. Асцелина без сомнения очень любила маленькую себя. Ценила её безмерно, желая лучшего. Но до лучшего с годами так и не добралась. «Я понимаю, что разочаровала её, свою мини-версию, маленькую Асцелину Агнетту Крейц. Мне так жаль, малышка. Прости меня когда-нибудь, если сможешь. Я стала совсем не той, кем хотела быть.» Такие настроения тайная комната источала повсеместно. *** Женщина потянулась к ручке. Стараясь как можно тише закрыть окно, она подобрала шуршащий рукав платья. Ветер тут же перестал колыхать шторы и поднимать их редкими дуновениями. Она перевела взгляд на постель. Простынь с левой стороны засучилась и помялась. Королева всё так же осторожно и скрытно воспроизвела несколько незамысловатых движений, от чего белоснежное покрывало вновь распрямилось. С другой стороны кровати раздался тихий стон. Одеяло ускользнуло из-под внимательного взгляда Нерейвы. Грудь Асцелины стала вздыматься всё чаще, дыхание участилось. Девушка резко крутанулась на другой бок и сжалась, подобрав под себя ноги. Огнева пробежалась по картине быстрым взглядом и, оценив ситуацию, отошла чуть в сторону, не желая быть замеченной Крейц, чей сон сейчас стал в несколько крат слабее. Дыхание Асцелины неожиданно сбилось, из её рта вылетело несколько нечленораздельных звуков, чем-то напоминающих всхлипы. — Цисса? — низким, истинно бархатным голосом позвала Нерейва и незаметно для себя самой подалась вперед. Невольно Королеве стало страшно, беспокойно на душе. Вот она – развязка. Или всё же кульминация, пик? Асцелина с хриплым стоном принимает положение полусидя, вскочив так, как выпрыгивает чёрт из табакерки. С замыленным взглядом, совершенно дезориентированная и совершенно для Нерейвы прекрасная, Крейц судорожно оглядела комнату. Всматривалась в каждый угол, стремясь обнаружить угрозу и одновременно сокрушаясь от этой мысли. Но найдя в своей комнате Нерейву вместо опасности, дворецкая, казалось, оказалась повержена в ещё больший шок. Как же может быть такое, что Королева посреди ночи засела в покоях слуги? — Что вы... Какого дьявола происходит? — тихо-тихо произнесла девушка. — Ну вот, я только решилась заглянуть, а ты сразу ругаешься, — с тёплой полу-улыбкой ответила Нерейва. Асцелина с биением собственного сердца в ушах рассматривала Огневу, будто видела её впервые. Не-ет. Впервые она смотрела на свою госпожу обычным взглядом чужого человека. Королева медленно приблизилась к девушке, присела у кровати, игнорируя стул. — Тебя так напугал мой голос. — Не ваш, — отрезала Крейц. Их глаза нашли друг друга в темноте, точно угадав направление взгляда. Нерейва потянула свою руку к плечу дворецкой, успокаивающим движением провела аккуратными ногтями по коже. Без единого слова женщина сумела нормализовать ритм биения сердца. Сейчас Асцелина смотрела прямо на неё. Эта женщина источала статность и спокойствие, привносила уверенность в действительность происходящего. Манила. Заставляла Асцелину взрываться от количества гормонов, копившихся в ней. Внизу живота с бутонов цветов вспорхнули бабочки. Асцелина приподнялась с места, оказалась прямо напротив женщины. Ещё один взгляд, ещё одна искра, новая порция химикатов... Нерейва следует примеру дворецкой, перемещается на край постели. Девушка молча закусывает губу и тянется к повелительнице, мысленно называя её повелительницей своего сердца. Должно быть, это самые чувственные объятия в их жизнях. Прямо здесь и сейчас, спрятавшись ото всех, они крепко сжимают друг друга, Нерейва эмпатично проводит пальцами по спине Асцелины, а та мерно сопит в области шеи госпожи, вдыхая аромат не то парфюма, не то запах её самой. Вслед за бабочками расцвели бутоны.