Дневник журналистки: Стартуем с Зеленого Острова

      Домой к покойному О’Лири мы ехали вместе с Могганом на служебной машине. По дороге старший инспектор нехотя рассказал нам, что дело не передали в департамент по борьбе с терроризмом, ведь жертва, он же сам подрывник, была всего одна, поэтому этим занималась обычная полиция. Сим фактом Могган, конечно, был сильно опечален — работы наваливалось немерено. Еще он сообщил нам, что бомба в сумке была радиоуправляемой и что, судя по всему, ее взорвал другой человек, потому как при О’Лири никакого пульта или другого устройства не обнаружили. В мои мысли закралось подозрение: а что если несчастный ирландец был невольным исполнителем и вообще не знал о содержании сумки? Это объяснило бы и то, что взрыв в итоге никого кроме него не убил.       Решив особо не загружать себе голову, я всю дорогу смотрела в окно. Типичная для Туманного Альбиона дождливо-пасмурная погода воцарилась и на Зеленом Острове, и от этого на душе у меня потяжелело. Редкие прохожие на улицах либо шли очень быстро, либо собирались кучками и о чем-то переговаривались с встревоженным видом. Обсуждают сегодняшний теракт, поняла я. Радиоприемник в машине тоже передавал тревожные новости. Из взволнованного речитатива диктора я поняла только то, что случившийся взрыв приписывали Подлинной ИРА, сравнивали его с событиями в Клоходже десятилетней давности и предрекали еще более серьезные атаки, вроде «Кровавой пятницы».       Чтобы отвлечься от всего этого, я достала телефон, набрала родителям. Стараясь придать голосу как можно больше бодрости, сообщила о том, что наш рейс внезапно задержали и что домой я прилечу на день-два позже. Конечно, расследование могло затянуться, а Женька бы так просто не успокоилась, но не могла же я сказать: «Мам, я задержусь еще на недельку, потому что моей подруге приспичило поиграть в детективов!» — Ну ладно, ты там только осторожнее будь, — сказала на это мама. — Я тут только что в новостях видела, в Белфасте случился взрыв, две наших туристки чуть не погибли. Вы, конечно же, не там сейчас, но все равно берегите себя. — Конечно, мам, — ответила я, густо покраснев при этом.       Жил О’Лири на окраине Белфаста, в бедном католическом районе. Четыре квартирки, одна из которых теперь пустовала, выходили на грязную заплеванную площадку — прямо-таки типичное Мурино или Чертаново. Соседи у покойного террориста были под стать жилищу — мать-одиночка с пятью детьми родом с Ямайки, тихий и ужасно нечистоплотный индиец и та самая цыганка, ради которой мы сюда и приехали. Последняя, впрочем, уже с полчаса торчала в уборной, и инспектор Арвика Тафенло, красивая темнокожая девушка, что вела допрос вместе с Могганом, только руками разводила на это.       Ожидая свидетельницу, мы с Женькой вслед за полицейскими осторожно заглянули в квартиру покойного. Состояла она всего из одной комнаты, смежной с кухней. Что нам сразу же бросилось в глаза — это невероятное буйство красок. Зеленые драпировки на стенах, агрессивные лозунги вроде «Erin Go Bragh!» и «Tommy, go home!», начертанные краской из баллончика, и самое страшное — аббревиатура «I.R.A.» везде, где только можно. — О, гляди-ка, тут твое имя написано, — усмехнулась на это Женька. У меня от такого кощунства аж холодок по спине побежал, пока я не поняла, что моя подруга действительно не знает этого названия. — Что же это за «ИРА» такая? — удивленно спросила она. — Ты и правда не слышала? — в свою очередь удивилась я. — Irish Republican Army. — А, те самые, что постоянно бузят и все кругом взрывают, типа наших чеченцев, — закивала Женька, и я поразилась такому цинизму в ее словах, забыв о том, как слабо она разбиралась в политике. — Теперь понемногу начинает проясняться… — Вот ведь странно, — заговорил вдруг Могган, осматривая квартиру. — Коллеги и начальство О’Лири говорили о том, что он был тихим и скромным, политикой никогда не увлекался, а тут, поглядите-ка — прямо второй Коллинз, не иначе. — Ты ничего не понимаешь, — произнесла в ответ Тафенло, — как раз такие тихие и неприметные чаще всего и оказываются убийцами, маньяками и террористами. Психология! — И она назидательно воздела кверху указательный палец, на что Могган только закатил глаза.       Наконец соседка-цыганка соизволила открыть нам дверь. Выглядела она довольно-таки стандартно: цветастые шаль и платок, куча бус и колец. Комната ее, на удивление, была почти пустой: должно быть, она совсем недавно сюда въехала. Кровать с ворохом одежды на ней, платяной шкаф — и все. Кухню мы из комнаты не могли увидеть. — Ну что, мисс Хезариу, — заговорила Тафенло, — вы по-прежнему отказываетесь говорить по-английски? Цыганка на это затрясла головой так, что серьги в ушах громко зазвенели, и что-то промолвила низким скрипучим голосом. — Что ж, начинайте, мисс, — вздохнула инспектор, кивнув Женьке. — Ирка, поддакивай, а то тебя отсюда выгонят и ничего важного не услышишь, — произнесла та, шагнув к свидетельнице, и внезапно для меня довольно бодро затараторила на неизвестном языке, лишь изредка взглядывая на экран телефона. Я, опешив, лишь кивала и делала записи в блокноте, которые, впрочем, отражали не какие-то важные детали расследования, а мои собственные мысли, и были они настолько сумбурными, что не имеет даже смысла воспроизводить их здесь.       Цыганка на вопросы Женьки лишь кивала либо качала головой, изредка прибавляя к этому короткие фразы, а Женька переводила ее ответы для Тафенло на английский. Таким образом я узнала, что О’Лири был тихим, неприметным, но очень вежливым человеком, ходил только на работу и в церковь, но пару раз, впрочем, отлучался куда-то вечером, а куда — так и не сказал. Болтливая цыганка любила всяческие сплетни и потому постоянно спрашивала об этом соседа, но тот в ответ каждый раз упорно молчал.       Наконец допрос был закончен, и мы вышли в коридор. Тафенло явно испытывала огромное облегчение. Из-за приоткрытой соседней двери доносился разговор Моггана с индийцем. — Да мы особо не разговаривали, знаете ли, — гремел бас свидетеля, крупного степенного мужчины в чалме и с резкими чертами лица. — Он вообще был не слишком разговорчивый. Ходил только на работу и с работы, а так все время сидел у себя. Выпивал, впрочем, изредка. Ну, как типичный ирландец… — Вы уверены, мистер Раджебия? — усомнился в ответ Могган. — Просто я разговаривал с коллегами мистера О’Лири, и все в один голос утверждали, что он никогда не пил. — Ну, коллеги-то видят одно, а я вижу совсем другое, — уверенно произнес индиец. — Когда я буквально два дня назад столкнулся с мистером О’Лири на лестнице, от него шел самый что ни на есть ощутимый запах алкоголя. Я сам вообще не пью, и потому на такие вещи у меня острый нюх…       Я только усмехнулась — из квартиры Раджебии так сильно тянуло ароматом восточных специй, что было удивительно, как у него вообще обоняние давным-давно не атрофировалось. Еще меня привлекло буйство красок, видное даже через щелку в двери — только не зеленых тонов, как у О’Лири, а темно-красных. — Что ж, спасибо вам за помощь, мисс, и вам, мисс, тоже — произнесла тем временем Тафенло, поочередно пожимая нам с Женькой руки. — Теперь можете возвращаться в гостиницу, дальше мы справимся сами. — Yes… Yes… Of course… — заулыбалась в ответ Женька, а между фразами на английском произнесла по-русски, негромко, но и не шепотом, видать, чтобы не вызвать лишних подозрений: — Ирка, нам срочно нужны улики. Выдумай какой-нибудь предлог, чтобы еще раз попасть к нему в квартиру. — Ой! — так и вскрикнула я, ибо совершенно не представляла, что можно было придумать в такой ситуации. А в следующую секунду уже пришла мысль. — Я, кажется, сережку потеряла, — произнесла я, хватаясь ладонью за мочку уха так, чтобы скрыть от Тафенло находившееся абсолютно на своем месте украшение. — Можно я посмотрю ее в квартире покойного? — Ох, ну только давайте побыстрее! — нахмурилась инспектор. — И умоляю вас, ничего там не трогайте! — Конечно-конечно. Я сейчас! — И, сама удивляясь своей убедительной актерской игре, я кинулась к квартире О’Лири.       Пробегая мимо двери, за которой обитала ямайская семейка, я услышала громкий голос многодетной матери, отчитывавшей одного из своих чад: «Это что еще такое? Джефрейс, а ну быстро в ванную! Разве можно быть таким грязнулей?» Я вновь усмехнулась, вспомнив, что Джефрейсом звали мерзкого судью из «Одиссеи капитана Блада» — при чтении в детстве именно он вызывал у меня больше всего отвращения. Чтобы назвать так ребенка, нужно было либо не читать эту книгу, либо иметь довольно странное чувство юмора.       В квартире О’Лири я принялась тщательно оглядываться. Старалась не упустить ни единой детали. И вскоре мне на глаза попалась, вы не поверите, улика! Спичечный коробок одиноко валялся в углу стола. Это было странно, ведь сигарет нигде не было видно, а используй О’Лири спички, к примеру, для зажигания плиты, то коробок с большой долей вероятности лежал бы на кухне. Я подошла, рассмотрела улику повнимательней. Спички принадлежали бару «Шэмрок» на Энн-Стрит. Хм, значит, сосед-индиец все-таки не врал и О’Лири действительно любил выпить?       Заметив, что коробок наполовину пустой, я зачем-то заглянула внутрь. И так и обмерла: там лежало скрученное из фольги кольцо со странным рисунком на нем. Рисунок изображал две скрещенные палки в обрамлении зеленых листьев трилистника на черном фоне.       «Тайное общество? Но какое? И почему колечко из фольги? Почему оно внутри коробки?» Подумав еще с минуту и так ничего и не решив, я сунула кольцо в карман, а спички положила на место. За украденную прямо из-под носа полиции улику совесть, я уверена, будет мучить меня всю оставшуюся жизнь, но в тот момент мной двигал только детективный азарт, явно перекинувшийся ко мне от Женьки. — Ну что, нашли сережку? — спросила меня на пороге квартиры Тафенло. — Сережку? — Задумавшись о найденной улике, я в первый момент даже не поняла, о чем речь. — Ах, да, конечно! Закатилась под кресло, вы представляете? — Рада, что все обошлось, — очаровательно улыбнулась мне инспектор. — Что ж, спасибо за помощь, мисс. С вами было приятно работать. Желаю удачи.       Я так и не поняла, за что мне было говорить спасибо, так что списала это на банальную вежливость. Уже когда мы с Женькой спустились на первый этаж, услышали сверху громкий голос ямайской мамаши, которую допрашивала Тафенло: — О пресвятая Дева, да не помню я, когда видела его в последний раз! Я не для того сбежала от моего тирана-муженька и теперь едва свожу концы с концами, чтобы еще помнить такие вещи! Уж вы-то, как иммигрантка, должны меня понять! — Вообще-то, миссис Кинней, я родилась здесь, в Белфасте, — отвечала ей Тафенло тоже на слегка повышенных тонах, впрочем, в панельном доме все было отлично слышно. — Хотя мои родители и сбежали сюда из Уганды от этого маньяка Амина, пусть земля ему будет гвоздями, но к моменту моего рождения семья уже крепко стояла на ногах. — Только один вопрос, — произнесла я, едва мы оказались на улице. — Ты что, правда знаешь цыганский? — Да нет, конечно, — улыбнулась Женька. — Возле нашего дома в моем детстве, правда, таборовали цыгане, и я с ними даже немного общалась, но чтобы еще выучить язык — пф! Да к тому же у ирландских цыган все равно, наверное, диалект совсем другой. — Тогда как?.. — опешила я. — Интернет — величайшее изобретение человечества, — с комической важностью подняла палец Женя. — У меня кузина как раз программистом работает, так я ей позвонила и попросила найти и скинуть мне в СМС все нужные для допроса фразы. Что-то, правда, мне на ходу пришлось додумывать, но я вроде бы справилась. Главное, я пыталась строить вопросы таким образом, чтобы отвечать было нужно только «да» или «нет». Вслушиваться в слова этой цыганки и разбирать, что она говорит, я бы точно не смогла. — Ну ты герой! Я бы так не сумела! — восхитилась я. — Только вот когда ты успела еще своей кузине позвонить? — Да как раз в тот момент, когда ты с родителями говорила. Ну, а у тебя какие новости?       Я рассказала ей все, что видела, и показала кольцо. Женька восхитилась мной, даже не попеняв за кражу, и я удивилась: как далеко она способна была зайти в своем азарте? — Ну вот, уже кое-что о нашем смертнике мы знаем, — удовлетворенно кивнула она. — Давай теперь разделимся. Я пойду в церковь, где он бывал, а ты отправляйся в этот «Шэмрок». — А почему не наоборот? — спросила я. По правде говоря, впутываться в какие-то тайны с масонскими ложами мне не очень-то хотелось. — Потому что церковь ближе, а мне еще нужно успеть заскочить в интернет-кафе. — Ральфу письмо отправить? — догадалась я.       Ральф был Женькиным, как она сама говорила, «немного ближе, чем другом», из Германии. Они познакомилась по переписке и с тех пор уже больше года тесно общались. На обратном пути из Лондона она даже намеревалась заглянуть к нему в Гамбург, но тот сказал, что работы много и что встретиться, скорее всего, не выйдет. Работал Ральф менеджером в судостроительной фирме. — Ну да. — Щеки Женьки покрылись легким румянцем. — В общем, встречаемся после этого в «Кловере». Звонить друг другу не будем — и так уже кучу бабок потратили.

***

      Бар «Шэмрок» притулился в самом конце одной из центральных улиц города и выглядел настолько неприметным, насколько это было возможно. Почему-то всю популярность забрали себе другие новые и модные питейные заведения, а на этом здании, построенном, судя по всему, еще в позапрошлом веке, даже взгляд надолго не задерживался. Во время нашего алкотура мы тоже как-то пропустили этот бар, хотя часто ходили мимо него. Выглядело вдвойне странным, что О’Лири выбрал именно это заведение.       Внутри по дневному времени было практически пусто, а интерьер, можно сказать, ничем не отличался от большинства баров, в которых мы побывали. Телевизор над стойкой передавал последние новости, из которых я узнала, что ни Подлинная, ни какая-либо другая ИРА так до сих пор и не взяли на себя ответственность за теракт в аэропорту. Определенно, дело запутывалось все больше.       При моем появлении бармен, молодой парень с длинными белыми волосами, заплетенными в хвост, резко вскинул голову, и на лице его возникло выражение, словно у Робинзона, увидевшего корабль на горизонте. — Добрый день! Что будете пить? — так и забегал он вдоль стойки. — «Гиннесс»? «Килкенни»? Могу также предложить «Хобгоблин», к нему бесплатно прилагаются свиные ребрышки… — Нет, спасибо, я здесь не за этим, — произнесла я. Бармен сразу сник, и мне даже стало его жаль, но от одних названий спиртного у меня теперь раскалывалась голова. — Скажите, к вам сюда заходил Деймон О’Лири? — А, вы об этом… — скорбно вздохнул парень, на бейдже которого красовалась надпись «Брайан». — Да, было дело… Слышал новости и до сих пор не могу поверить… А вы с какой целью интересуетесь? Вы из полиции? — Не совсем… — Ну да, разумеется, — промолвил бармен. — У вас такой смешной акцент, уж простите! Тогда откуда вы, позвольте узнать?       Лицо его мигом приобрело суровое выражение. Должно быть, к клиентам, не желающим оценивать прелести заведения, у него выработалась стойкая неприязнь. Неудивительно, учитывая степень популярности бара. А я в этот момент поняла, что попросту не смогу объяснить, кто я такая. Знания языка не хватит. Да что там, все английские слова в этот момент каким-то непостижимым образом вылетели из моей головы. И, опустив руку в карман, я вынула оттуда единственную пока зацепку — кольцо. Надела его на палец и показала Брайану. Лицо того странным образом преобразилось, радостная улыбка растянулась до ушей, и, хитро подмигнув мне, он кивнул в сторону двери за стойкой. Я так и похолодела. Неужели здесь и правда были замешаны какие-то тайные сборища со своими особыми символами?       Брайан меж тем взял сотовый телефон, сказал кому-то в трубку пару слов, а затем, распахнув ту самую дверь, жестом пригласил меня следовать за собой. Я внутреннее напряглась. Секундным порывом было выбежать на улицу и позвать полицию, но я взяла себя в руки, вместо этого незаметно набрав на сотовом в кармане Женькин номер — если что, она услышит мои крики и сообщит куда надо. Уже потом я узнала, что трубку Женька и не подумала брать — не хотела тратить деньги на счету.       Вслед за Брайаном я шла длинным извилистым коридором, освещенным лишь ультрафиолетовыми лампами, которые придавали всему вокруг зловещий оттенок. Мне становилось все страшнее. Внезапно Брайан повернулся ко мне и с лицом, приобретшим в свете ламп демонический оттенок, что-то произнес на незнакомом языке. Я лишь недоумевающе покачала головой. — Не знаете ирландский? Ну ничего страшного, — улыбнулся парень зловещим в полумраке оскалом. — Для нашего Братства это не главное.       «Нашего Братства»? Я поняла, что крупно влипла. Теперь не оставалось сомнений — О’Лири состоял в какой-то опасной секте. Бежать отсюда было уже поздно — я знала слишком много и меня наверняка прихлопнули бы при малейшем резком движении. Поэтому оставалось только сохранять невозмутимость и ничем себя не выдавать. — Куда вы меня ведете? — заговорила я как можно громче, надеясь, что мой голос дойдет до подруги и послужит ей сигналом. — В какой-то подвал? Признаться, мне страшно… — Сейчас все сами увидите, — с недоброй усмешкой ответил Брайан.       Коридор закончился просторным темным залом. Брайан нырнул куда-то в угол и тут же словно бы растворился во мраке. Я не успела и рта раскрыть, как внезапно вспыхнул свет и заиграла громкая музыка. Я только успела осознать, что это был типичный народный кельтский мотив, а вслед за этим увидела пляшущих посреди зала молодых людей — парни в строгих костюмах, девушки в платьях и колготках, и все выбивали ногами довольно сложный и быстрый ритм. Я уже видела «Ривердэнс» и другие танцевальные шоу подобного плана, но сейчас это попросту шокировало меня — узреть такое прямо перед собой я никак не ожидала. Пляска продолжалась буквально полминуты, затем танцоры резко шагнули вперед и вскинули вверх сцепленные руки, как бы ожидая аплодисментов и вызова «на бис». — Приветствуем тебя в нашем Братстве, сестра! — возвестил Брайан, внезапно появляясь прямо перед танцорами. — Добро пожаловать! — Простите, но что все это значит? — опешила я. — Как?.. — Брайан был удивлен, кажется, не меньше. — Вы разве пришли сюда не заниматься ирландскими танцами?       Я огляделась и заметила, что в практически пустом зале на стене красовался огромный символ трилистника со скрещенными палками (только сейчас я поняла, что художник имел в виду танцующие ноги) — такой же, как на кольце. Надпись внизу гласила: «Одобрено Гэльской лигой». — Нет, я расследую гибель Деймона О’Лири независимо от полиции, — пояснила я, чувствуя себя невероятно одураченной. — Это кольцо я нашла в его квартире, вместе со спичками из вашего бара. — О Господи, вы серьезно?! — так и всплеснул руками бармен. Танцоры за его спиной как один опустили руки и с недовольными лицами разбрелись по залу, некоторые даже закурили. — И вы не могли сразу об этом сказать? — А почему вы мне ничего сразу не объяснили? — перешла я в наступление. — Зачем вели себя так, как будто вы член какой-то секты? — Понимаете, наше заведение в последние годы не пользуется особой популярностью, — подойдя ко мне поближе, негромко заговорил Брайан. — Мы несем колоссальные убытки, нам уже практически нечем платить за аренду! Так вот, посоветовавшись с владелицей бара, я решил дополнительно открыть здесь танцевальную студию. А кольца с символами и мое странное поведение — это всего лишь маркетинговый ход, игра, мы об этом предупреждаем всех наших новичков. На настоящие кольца денег у нас не было, пришлось изготовить алюминиевые… Но мы существуем полностью легально, уверяю вас! — Так значит, О’Лири ходил к вам всего лишь заниматься танцами? — спросила я упавшим голосом. — Ну да, — кивнул Брайан. — Я было так обрадовался, когда подумал, что после потери нашего брата вы пришли к нему на замену, а тут…       Я готова была плюнуть на пол от досады. Так рисковать собой, украсть улику — и все зря! На секунду я даже пожалела о том, что не нашла здесь никакой опасной секты. Круто развернувшись, я направилась к выходу из зала. В спину мне прилетел крик Брайана: «Мисс, подождите! Быть может, останетесь хотя бы на одно занятие?», но я даже не обернулась.       Когда я, каким-то чудом найдя без труда обратную дорогу, выходила из бара, со мной столкнулся старший инспектор Могган. Только сейчас я сообразила, что полиция также могла найти тот спичечный коробок, и теперь их расследование наступало нам на пятки. — Здрасьте, сэр! — смущенно пискнула я. — А я тут так… решила зайти выпить…       Могган посмотрел на меня подозрительным взглядом, явно не веря. Я тут же проскочила мимо него, поскорее смываясь прочь. Не быть мне частным сыщиком, это точно.