История повторяется

Ники не знал, как долго он оставался за этим столом, мягко рыдая и содрочаясь от страха, в конце концов он заставил себя подняться по лестнице. Когда он встал, его нога пнула большой осколок кружки, которую бросил Эндрю. Он пообещал себе, что позже уберет это для Эбби. Он мягко вытер глаза, когда был в своей комнате, все еще осторожно от опухших синяков. Он попробовал некоторые дыхательные упражнения, которым Би научил его некоторое время назад; у него были приступы паники во время их сеансов, когда они пытались говорить о его родителях. Он собирался немного успокоить своё дыхание, прежде чем позвонить Эрику, но уже не мог этого дождаться. Сейчас было такое же хорошее время, как и предполагалось, если бы он ждал слишком долго, Эрик бы спал, и Ники не знал, сможет ли он заставить себя позвонить завтра. Эрик поднялся всего после нескольких гудков, его встретили веселым: — Ники, привет! Я как раз собирался позвонить, любовь моя. Ему всегда нравилось совершенствовать свой английский с Ники, как правило, Ники хлынул на легкий акцент своего парня, когда он говорил по-английски, милый британский лил к его словам, несмотря на немецкое влияние. Ники мог только потирать нос, когда пытался дышать, он не знал, что скажет Эрик, но он знал, что должен сказать ему. Его голос был шатким: — Привет, Эрик, — он прикусил нижнюю губу, чтобы она не дрожала, откусая шипение, когда его зубы попали в синяк. — Ники? Ты в порядке? Что не так? — обеспокоенность в голосе Эрика заставила Ники расплавиться. — Э-э, мне нужно тебе кое-что сказать, — прохныкал Ники. Он услышал приглушённый голос на другой линии, Эрик, должно быть, пошел в другую комнату. — Хорошо, ты в порядке? Ники не мог остановить рыдания, слезы текли по его лицу и покрывали его телефон. — Нет. Нет, нет. Я- я кое-что сделал. Я не могу... —Эй, эй, все в порядке. Я здесь, хорошо? Просто дыши со мной, тихо и медленно, — прервал его Эрик. Тяжёлые вздохи Ники успокоились достаточно, чтобы он объяснил, что произошло. Он рассказал Эрику о том, чтоб принял пыль, о выпивке, он споткнулся на своих словах, когда рассказал ему, что он сделал с Нилом. Он рассказал ему об Эндрю и переулке, о том, что Ваймак забрал его. Эрик слушал все время, ни разу не перебив, не издавая ни звука, просто позволяя Ники сбросить вес с плеч. У них были открытые отношения, Ники брал других мужчин на свидания, на мероприятия или целовался на вечеринках, но это никогда не было чем-то серьезным, никогда не сексом, это то, о чем он и Эрик договорились. И он и Нил никогда не занимались сексом, так что все еще может быть хорошо. Междугородние расстояния затрудняли некоторые вещи, но они всегда заставляли это работать. После того, как Ники закончил, он услышал вздох Эрика, и его сердце опустилось. Он никогда не был так благодарен, что не мог видеть лицо Эрика, он знал этот вздох, и он знал, что увидит только разочарование. Эрик долго молчал, Ники собирался проверить, повесил ли он трубку, когда Эрик, наконец, заговорил, его голос был нежным, но не таким теплым, как надеялся Ники: — Я не знаю, что сказать. Ники открыл рот, чтобы ответить: — Эрик- — Зачем? Ники полностью замолчал, казалось, что его внутренности замерзли. — Зачем тебе это делать? Какого черта, Ники? Ты- — Извини, — слабым голосом прошептал Ники. — Нет. Не надо. Просто- просто не делай этого. Они оба молчали, пока Эрик снова не вздохнул: — Я отменю свой рейс, думаю, мне нужно некоторое время. Пожалуйста, попробуйте исправить это со своей семьей и Нилом. Я все еще люблю тебя, хорошо? Я просто- мне нужно немного времени. Ники не знает, как долго он смотрел на экран после того, как Эрик отключил звонок; его сердце рухнуло. ____________ Дыхание Нила было рваным и тяжелым на протяжении всей поездки обратно в их комнаты в общежитии. Его челюсть была сжата, плотно, так плотно, что он поклялся, что может сколоть зуб, а его ногти вырезали кровавые полумесяцы в его ладони. Никто из них не сказал ни слова, пока Нил не схватил их сумку с заднего сиденья и направился в общежитие. Эндрю тоже был в не лучшей форме, все его тело было жестким и напряженным. Его движения были короткими и резкими. Когда они медленно поднимались по лестнице, Нил почувствовал, что его ярость снова начинает пузыриться у поверхности. Он был в ярости, и он всегда боялся себя, когда становился таким, всепоглощающая необходимость что-то сломать, причинить кому-то боль, слишком напоминала ему о его отце. Ники даже не мог придумать причину. Ни одну причину. Нил слышал его жалкие оправдания, он был пьян, он был под кайфом, он просто не думал. Нил хотел что-то ударить, и он бы сделал это, если бы знал, что Эндрю сразу не прочтёт ему лекцию за то, что он безрассуден и рискует навредить себе. Он собирался сбежать на крышу, когда его телефон зазвонил в кармане. Он полностью ожидал, что имя Ники будет мигать на экране с некоторыми бесполезными извинениями, вместо этого он прочитал имя Мэтта. Разговор был коротким и горько-сладким: Мэтт возвращался домой раньше в качестве сюрприза, все лисы были здесь. Нил услышал пластиковый скрип телефона, он слегка ослабил хватку. Эндрю внимательно наблюдал за ним со всей комнаты. В то время как лисы изначально планировали праздновать дома со своими семьями, они обещали отпраздновать вместе, как только вернутся. Рождества не было еще неделю, и Нил не ожидал их так скоро. Последнее Рождество Нила было проведено в Эверморе, его тело каждую секунду сквозило пытками, Рико оседлал его бедра каждую ночь, наслаждаясь криками Нила. Каждое Рождество в течение восьми лет до этого проводилось в бегах, а до этого в доме его детства. Его отец всегда устраивал вечеринку в канун Рождества и всегда находил что-то, что Нил сделал не так в ту ночь, чтобы наказать его: его рубашка была расправлена, его волосы были неопрятными, он стоял слишком неподвижно, его приличие не на должном уровне. Всегда что-то было. Он поцарапал жало металла на запястьях и опустил телефон. Его не особенно волновал праздники, он не был религиозным, но этот год был первым годом в жизни, когда у него был шанс, что зимние каникулы не будут наполнены болью. И он был оторван от этого за ночь, в считанные минуты, потому что Ники не мог держать руки при себе. Остальные возвращались где-то завтра, пытаясь скоординировать свои полеты, и Нил понятия не имел, как объяснить, почему Ники был избит до мякоти, или почему они не разговаривали, или почему он и Эндрю сейчас остаются в общежитии. Он укусил внутреннюю часть щеки, пока не почувствовал железный вкус крови. Эндрю все еще смотрел на него. Нил протянул руку через волосы и сказал Эндрю, что идет на корт. Ему нужно было выплеснуть эти чувства. Он не удивился, когда Эндрю последовал за ним с ключом в одной руке и, схватив заброшенный телефон Нила, в другой. Нил, заблудившись в своем уме, едва запомнил поездку на корт, едва запомнил, как отпер двери или переоделся в свое снаряжение. Корт всегда, казалось, опустошал его разум, хотя бы временно. Он провел бесчисленное множество упражнений, большинство из которых он узнал от Кевина или Рико и Жана в Эверморе. Когда он не слышал выстрелов, эхом в его подвале от ударов по стене, он слышал, как Жан и Рико кричали на него, чтобы он двигался быстрее. Иногда это больше похоже на его мать. Он видел вспышки блондина, когда Эндрю наблюдал за ним с трибун, куря. Нил отдал все, что у него было, его конечности горели, а голова была заполнена скучной статикой. Эндрю просто наблюдал, как он позволял Нилу втаптывать себя в землю. Это стало чем-то вроде игры для Нила, вызовом. Как далеко он мог зайти? Как долго Эндрю устанет смотреть, как Нил выталкивает себя за пределы разума? Видимо, когда Нил больше не мог поднять ракетку, и когда он не мог сделать шаг, почти не потеряв сознание. Он так сильно вздрогнул у двери суда, поднимая свою ракетку, упавшую на землю, не то чтобы он все равно мог использовать ее, Нил не думал, что сможет поднять руки выше талии прямо сейчас. Лицо Эндрю было скучно, но мельчайшее дергание в углу рта, стеснение плеч и почти роботизированные движения показали его гнев. Ноги Нила дрожали, они были примерно такими же стабильными, как и отношения Кевина с алкоголем. Его ноги вот-вот подвернутся, Нил был почти благодарен, когда Эндрю слегка толкнул его, опустив на пол. Эндрю поймал подбородок Нила в руку: — Ты закончил? Нил взглянул на него, но не спорил. Его горло было сухим, и он все еще изо всех сил пытался перевести дыхание. Он жалко пробормотал что-то об уборке перед ночной тренировкой, а Эндрю уронил его подбородок, без намёка на юмор. Эндрю помог Нилу подняться после нескольких жалких попыток Нила встать самостоятельно, его ноги изгибались под ним бесполезно. Эндрю сунул ракетку Нила ему в руку: — Иди в душ, пахнешь, — несмотря на свои претензии, Эндрю продолжил внимательно следить за Нилом, явно готовым поймать его, если ноги снова подведут его. Нил был рад, что Эндрю не видел его улыбки. Душ был медленным и болезненным процессом, его шрамы были плотными и чесались в горячей воде. Он оделся в душ по привычке и обнаружил, что Эндрю ждет в раздевалке, хмурится. У двери стояло полное ведро мячей. Нил ухмыльнулся. — Мне не нравится убирать твои беспорядки, — Эндрю нахмурился сильнее. — Я тебя не просил. — Мне не хотелось ждать лишние тридцать минут, пока ты бы справлялся с основной задачей, потому что ты идиот. — Я в порядке, — Нил закатил глаза. — Ты идиот, — сказала Эндрю. В конце концов Нил вздохнул и начал идти к двери. Его ноги все еще чувствовали себя слабыми и шаткими, его руки чувствовали себя бескостными. Нил повернулся, чтобы убедиться, что Эндрю следует за ними. Эндрю посмотрел в ответ, нога опасно близка к тому, чтобы опрокинуть ведро. Они шли бок о бок по пути к машине, Нил отчаянно пытался избавиться от вспыхивающей боли в перегруженных мышцах. Он был измотан. Он упал на пассажирское сиденье, закрыв глаза и тело расслабилось. Он подпрыгнул, когда Эндрю бросил телефон ему на ноги, Нил открыл рот, чтобы огрызнуться в ответ на Эндрю, когда увидел, что экран освещен текстом от Кевина: «У нас все еще есть ночная тренировка. Не делай глупостей.» Нил начал печатать ответ, когда Эндрю запустил двигатель и сказал: — Ты не пойдешь. Нил усмехнулся и продолжил печатать. Его телефон был быстро вырван из его рук и приземлился на заднее сиденье, Эндрю посмотрел на него и снова сказал: — Ты не пойдешь. Нил крутился на своем месте, чтобы посмотреть на него: — Да, да, — он пренебрежительно махнул рукой, когда Эндрю просто усилил хватку на руле. — В любом случае, это не твое решение, Эндрю. Голос Эндрю был резким: — Он сказал тебе не делать ничего глупого, ты уже сделал это, уничтожая руки часами. Идти на другую тренировку было бы бесполезно, ты едва смог бы стоять меньше часа, — он соскользнул взглядом по Нилу, прежде чем закончить спор, — ты не пойдешь. Нил знал, что Эндрю был прав. Он знал, что не сможет ничего сделать, если пойдет, и все, чего он добьётся, будет только рисковать травмой. Все его тело болело, он был полностью истощен. В любом случае, он активно спорил об этом, назло Эндрю и из желания доказать свою точку зрения, чем что-либо еще, и ему еще не удалось принять решение, когда Эндрю припарковал машину и забрал телефон Нила с заднего сиденья. Нил все еще чувствовал, как угли его ярости катятся в животе, мозг онемел, но у него сохранялось чувство гнева. — Мэтт и другие вернутся завтра, как сюрприз, — Нил посмотрел на Эндрю и вздохнул. Эндрю напевал в ответ, позволяя своим пальцам рассеяло крутить зажигалку. Нил глубоко вздохнул, его голова стучала. — Он все испортил. Эндрю был тих, напряженность мгновенно затопила небольшое пространство. Когда Эндрю ничего не сказал, Нил продолжил. — Он его испортил. Я даже не могу смотреть на него, и я не знаю, как объяснить это другим, они все любят Ники. Я знаю, что не должен объяснять им, но они зададут так много вопросов. Я не хочу иметь с этим дело. Я не хочу, чтобы они знали, я просто... — Нил грубо проглотил слова, его горло закрывается, — Я просто хотел бы, чтобы он этого не сделал. Они оба долго молчали. Нил на самом деле не ожидал, что Эндрю ответит, что он мог сказать? Эндрю знал, что его не интересует жалость или ложный оптимизм. Нил собирался открыть дверь, когда Эндрю заговорил, его голос был твердым: — Ему не нужно возвращаться, — Эндрю сделал паузу, чтобы вернуть Нилу его телефон, — он знал, сколько ему будут стоить его действия, сколько это будет стоить тебе, и он все равно решил это сделать. Это его собственная вина. Что касается других, это не их дело, если ты не хотите, чтобы они знали, то они этого не сделают. Нил на мгновение запутался в своих словах, прежде чем ему удалось задушить их: — Разве он все еще не под твоей защитой? Эндрю кивнул: — Это единственная причина, по которой он все еще жив, но это не значит, что я не зол. Он знал, сколько это будет ему стоить. Нил позволил себе подумать о том, какой была бы жизнь без Ники, когда они направлялись в свое общежитие, тихо, было его первой мыслью, облегчение, вскоре после этого. Он все еще заботился о Ники, он был первым, кто назвал Нила своим другом, но размышления о нем теперь привели Нила в спираль паники. Воспоминания о шутках и смехе Ники теперь были запятнаны бездумными намеками, а чувство прижатия к кирпичной стене пугало. Он безнадежно пытался снова найти свой гнев, казалось бы, бесконечную ярость, которая поглотила его. Вместо этого он просто чувствовал себя пустым. Эндрю заставил его приложить лёд к суставам, как только они зашли в комнату. Он приказал Нилу сесть на диван, когда достал пакеты из морозильной камеры. Их никогда не хватало, и они постоянно пропадали. Хотя это была комната, полная спортсменов и бывших игроков, медикаменты никогда не оставались в изобилии нигде вокруг них. Нил держал замороженную зеленую фасоль у колена, когда он перелистывал каналы по телевизору, Эндрю яростно наложил вето на все спортивные каналы. В конечном итоге они сидели бок о бок и смотрели документальный фильм о природе, к которым Эндрю всегда притягивал взгляд, хотя он утверждал, что ему все равно. Эндрю удалось найти мороженое, несмотря на то, что их холодильник был в основном пуст, а Нил наполовину съел несколько крекеров. Он не понимал, насколько он голоден, он ничего не ел с предыдущего дня, и он не думал, что кофе с Эндрю прошлой ночью считается едой. Он начал дремать и решил, наконец, написать Мэтту и Кевину, пока не забыл. Кевин, что неудивительно в ярости от отмены Нила, но его номер теперь будет заблокирован до утра, поэтому Нилу было все равно. Нил не был уверен, что сказать Мэтту, он был рад, что Мэтт и другие возвращаются рано, но часть его также хотела, чтобы ему не пришлось иметь дело с воссоединением так скоро. Он удалил несколько своих текстов, прежде чем остановится на: Не могу дождаться. Мы с Эндрю будем в общежитии, напиши, когда приземлишься Нил опустил телефон и придвинулся ближе к Эндрю и с ожидаемо поднятой бровью положил голову на плечо Эндрю. Они были прижаты вместе до самых коленей, когда Эндрю внезапно отступил. Нил запаниковал и отпрянул, встревоженный. Эндрю посмотрел на Нила и перевел пристальный взгляд на пакеты со льдом и замороженные овощи, мурашки по коже, поднимающиеся по его собственным рукам и шее. — Наркоман, — презрительно пробормотал он, прежде чем взять одеяло и обмотал его вокруг себя, защитив свое тело от холода, в то время как Нил улыбнулся и снова успокоился. Рука Эндрю нашла руку Нила, его большой палец методично отслеживал круглые шрамы на суставах с утешительным знаком. Эндрю тихо пробормотал на волосах Нила: — Ты должен больше есть. — Я сделаю это позже, — пробормотал Нил, прежде чем вспомнить об их нехватке продовольствия. Он взглянул на Эндрю, — еда на вынос? — Он почувствовал, как Эндрю кивал. Впервые за несколько дней часы сна Нила до прибытия еды были незапятнаны мигающими воспоминаниями. Было спокойно, тихо. И Нил спал.