A Lesson in Thorns

— Чуя, твоя задача — вывести их оттуда. При хорошем раскладе тебе даже не придётся сражаться. Просто уведи их. И больше ничего. Чуя закатывает глаза, пока Дазай стоит на коленях и закрепляет кобуру на его бедре. Он выглядел бы еще лучше, если бы тратил драгоценное время на кое-что интересней нотаций. — Ловушка. Двойная ловушка. Тройная ловушка. Уже проходили. — Я просто хочу убедиться, что ты действительно меня слушаешь, а не пускаешь слюни, как безмозглая дворняга. — Дазай поднимает взгляд, но руку с бедра не убирает. Чуя прищуривается. Дазай приподнимает бровь, словно говоря: «я неправ?» Прав, конечно. — Заткнись, — цедит он, пиная того по колену. — Не моя вина, что отсюда ты смотришься гораздо лучше. Рука угрожающе сжимает бедро, но настоящим наказанием становится то, что Дазай встает, лишая его такого замечательного вида и снова становясь на полторы головы выше. — Просто послушай меня несколько минут, а когда вернёшься, я встану на колени, и можешь делать со мной что и сколько душе угодно. Ох. Чуя ведь не дурак, чтобы отказываться? — Не в твоем стиле так волноваться, но пусть. Повтори свою речь еще раз, если тебе так спокойней. Они сидят в кабинете Чуи после целой недели подготовки плана по спасению Овец. — Это не просто миссия по освобождению овечек, а вызов, который быстро перерастёт в войну. Первый ход очень важен. — Технически, Кёка — твой первый ход, — замечает Чуя с тошнотворно-сладкой улыбкой, действующей на всех, как красная тряпка на быка. Дазай в ответ лишь ухмыляется, и уже Чуе приходится сдерживать злость. — Второй ход, но первый открытый, так что я все равно прав. Они как муравьи. Их десятки, и мы еще не знакомы с королевой. Если вступишь в бой, то разоружь их и возьми заложников. Проверь рты на наличие капсул с ядом. Я на 99% уверен, что они попытаются покончить с собой, лишь бы ничего не выдать. Он усердно кивает для Дазая — и для себя тоже, ведь он получит награду, если все пройдет хорошо. — С Овцами тоже веди себя осторожно. Я знаю, ты им веришь, но за ними могут следить или устроить с их помощью ловушку. Держись подальше от Де Луки. — Да, — выдавливает Чуя. Он знает, что Овец могут использовать в качестве ловушки. Прогноз не утешительный, но он готов. — На случай, если почувствуешь угрозу со стороны Овец, воспользуйся запасным планом. — Да. — И следи за ситуацией. Наш противник изменчив, текуч, как вода. — Я и так прекрасно знаю, что делать! От чужого взгляда уверенность Чуи скукоживается и прячется где-то в углу. — Ты слишком торопишься. Прежде чем Чуя успевает ответить, Дазай вкладывает ему в ладонь что-то маленькое и блестящее. — А сам-то! Даже предложение нормально сделать не можешь? — вопреки резкому тону, пульс влюблённо подскакивает, пока он рассматривает кольцо. Нет, что за черт? Они и так полгода состоят в браке. — Носи и не снимай. — Что это? — Помнишь его? — Дазай достаёт из кармана компас. Чуя хмурится. Пару минут он перебирает воспоминания. — Ты купил его тогда, на аукционе. — Именно. — Зачем он? Чуя знает, для чего нужны компасы, но, учитывая, что он обошёлся Дазаю в целое состояние, вряд ли он показывает стороны света. — Компас и кольцо созданы способностью. Стрелка притягивается к кольцу. Таким образом, пока ты его носишь, я всегда смогу найти тебя. — Собрался куда-то свалить в мое отсутствие? Дазай неопределённо пожимает плечами. — Ладно, — Чуя стягивает перчатку. Кольцо сидит как влитое. — И нахрена тогда я глотал маячок в Осаке? Наконец-то Дазай устаёт держать серьёзнейшую мину. Он усмехается. — Тогда я еще не нашел кольцо. Потребовались целые годы, чтобы заполучить компас, а с кольцом всё вышло и того сложнее: знаешь, сколько пришлось перебрать всякой бижутерии? — Откуда ты вообще столько знаешь? — компасы и кольца, находящие друг друга, драконьи яйца, лошади… Чуя всегда думал, что преступный мир — про проституцию и торговлю оружием, а не такие вот безделушки. — Отец часто поручал мне находить удивительные предметы. Среди них встречались и такие, которыми делиться не хотелось, — он разводит руками, как бы извиняясь. — Тогда я врал, что они где-то на дне океана и забирал себе. Что ж, однажды Чуе придется выдать тысячу и одну правду, чтобы узнать больше о детстве Дазая. Наверняка его история удивительна. Он бросает на кольцо задумчивый взгляд и прячет его под перчаткой. — Постараюсь не проебать его, раз уж ты столько сил потратил на поиски. Дазай хмыкает. Чуя ждёт продолжения наставлений, но Дазай сказал все, что хотел. Почему-то становится грустно, и что-то тянет под рёбрами. Нервы. Точно — нервы от предстоящей миссии. Он вздыхает. — Мне пора. Уже поздно. Дазай кивает, думая о своём. — Что? Даже удачи на пожелаешь напоследок? — против воли на губах появляется неловкая улыбка. — Мы оба знаем, что секрет настоящего успеха не в ней. Или хочешь услышать от меня «задай им жару»? Чуя морщится. Дазай прав: ему не нужно и не хочется слышать ничего подобного. Следует просто развернуться на каблуках и уйти. Чуя не должен испытывать желания поцеловать его так, чтобы напор смёл собой все тревоги. Безумие. Подобному нет места за дверью спальни. Зачем затягивать ошейник на шее еще туже? — Хорошо. Увидимся. Уходя из кабинета, он слышит: — Обязательно, Чуя. Жду не дождусь. *** — Я никогда ещё не находился так высоко, — кричит Карма, едва перекрывая рёв двигателя. — Так круто! Чуя смотрит, как мальчик жмётся носом к окошку иллюминатора, и не может сдержать улыбку. У самого Чуи с высотой давние отношения, даже сейчас, в свои двадцать, поднимаясь настолько высоко надо всеми, он каждый раз ощущает трепет в груди. Вид открывается завораживающий. — И так проходит каждый ваш день? — Карма чуть-чуть отодвигается от стекла, чтобы посмотреть на Чую. — Нет, я же не могу целыми днями летать по городу. — Но во время полета вы чувствуете себя так же круто? Да, Накахара-сан? Чуя хочет небрежно пожать плечами, но довольное лицо портит весь его безучастный вид. — Даже лучше. Карма буквально подпрыгивает от восхищения. — Когда в небе лишь ты один, все ощущается по-другому, — Чуя осматривает салон вертолёта. — Даже не знаю, с чем сравнить. Карма прикрывает глаза и издаёт долгий тоскливый стон. — Если бы… Как думаете, Накахара-сан: возможно ли получить способность в пятнадцать лет? Двое других мужчин в кабине неодобрительно переглядываются. Чуя тоже мрачнеет, хотя ему пора бы привыкнуть к такой реакции: люди Полковника дохрена о себе думают. Да, отряд Полковника тоже участвует в миссии. Сам Чуя предпочёл бы никогда не иметь дел ни с ними, ни с их командиром, но его собственных сил явно недостаточно, чтобы организовать налёт. Люди Чуи находятся отдельно. Они прибудут к назначенному месту по земле. Что ж, по крайней мере, подчиненные Полковника достаточно надёжны, чтобы Чуя не беспокоился о реализации плана. Часто их исполнительность даже граничит с жестокостью, но сегодня она направлена не на Овец. Чуя передёргивает плечами и вновь смотрит на Карму. — Вряд ли, но я слышал о случаях, когда ребёнок наследовал способность родителей после их смерти. Может, тебе ещё повезёт. — Так правда случается? — Карма моргает, потирая шею. — Я всегда думал, что мои родители уже мертвы, но… — он вопросительно смотрит на Чую, — если они еще живы, то после их смерти я могу унаследовать способность. Не плохо ли так думать? — Ты их не помнишь, да? — Чуя вздыхает. — Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать двоякие чувства. Ты не знаешь их. — Они все же мои родители. Сам Чуя тоже не помнит своих родителей. Он даже не уверен, существовали они или нет: родился он, как обычный человек, или… его создали. Единственное, в чём он уверен: если его родители где-то и есть, он бы предпочёл ничего о них не знать. Думать о них — пустая трата времени. — Ты не можешь заботиться о людях, которых не знаешь, Карма. Мальчик не выглядит убеждённым, но согласно кивает, снова отворачиваясь к окну. — Не все здесь одобряют нашу миссию, Накахара-сан. Я считаю очень благородным, что вы помогаете тем… Кто вас предал. Да уж, сплетни в мафии распространяются быстрее гриппа, а ведь Овцы даже не участвовали ни в каких значимых миссиях и всегда держались особняком. Дазай скрыл факт их присоединения к Посоху Епископа ото всех, кроме Полковника, его людей и подчиненных Чуи, потому что предательство вызвало бы настощий переполох. Даже такого малого количества людей достаточно, чтобы пересуды столкнулись как лед и пламя. Чуя наклоняет голову. – Тебе ли не знать, каково пытаться спасти друзей любой ценой. — Я не такой, как вы, — бормочет Карма, обнимая себя за колени. – Один я бы ни за что не справился. – Он смотрит на Чуя большими, блестящими от чувства вины глазами. – И посмотрите, чем все закончилось. Воспоминания о запахе обуглевшейся плоти и разрывающих кожу электрических разрядах еще слишком свежи в памяти. Чуя откашливается, выкидывает их из головы и отвечает: — Эйс мертв. Я теперь исполнитель. Твои друзья живы. Я не вижу никаких минусов. — Спасибо большое, Накахара-сан. Вы помогли спасти моих друзей и… позаботились обо мне. Спасибо. — Глубокая тень омрачает лицо Кармы. — Раньше я думал, что до конца жизни прохожу в ошейнике. — Что ж, здесь я тебя понимаю, — бормочет Чуя, ковыряя пол ногой. Он едва ли помнит то время, в отличие от Кармы, но его тело помнит. Помнит, как ощущал себя зверем в клетке, сидящим на цепи, но ничего более конкретного. Почему иногда он резко просыпается, задыхаясь, как будто всплыл со дна океана? Почему он чувствует, как кто-то… что-то дремлет внутри? Почему однажды он проснулся без воспоминаний, не имея ничего, кроме тела и способности управлять гравитацией? – Я думаю, что каждый имеет право выбрать свой путь. Эйс не из тех, кто дает такой шанс. Вдруг лицо Кармы густо краснеет, и он смущенно откашливается. Чуя поднимает бровь. — Что? — Ничего. — Да ладно, валяй. — Ничего, просто… Я когда-то видел сон. — Он качает головой. – Глупый сон. — Про что? — спрашивает Чуя, потому что теперь ему любопытно. Карма выглядит растерянным. Чуя буравит его взглядом а-ля «я не прошу, я приказываю», который он так упорно оттачивал, пока грудь Кармы не падает с тяжелым вздохом. — Мне хотелось стать новым боссом Портовой мафии. – Он тут же морщится, закрывая лицо рукой. – Стыд какой. Чуя старается сдержать смех. – Довольно амбициозно, не поспоришь. — Пожалуйста, забудьте. И… – Карма перестает закрывать лицо рукой и смотрит на него умоляющим взглядом. — Не подумайте, я не имел имел в виду «Я свергну босса». Я бы никогда… — Расслабься, Карма. У тебя большие мечты. В них нет ничего плохого. – Чуя добрительно кивает, чтобы придать словам больший вес. – Но лучше держи язык за зубами. — Его взгляд автоматически скользит к людям Полковника. К счастью, шепота не слышно из-за гула двигателя. – Даз- босс счел бы твои слова забавными. Вспоминая, как часто Дазай жалуется на работу и бумажную волокиту, в будущем он наверняка захочет передать свое место кому-нибудь. В будущем, конечно. Судя по округлившимся глазам Кармы, он не разделяет подобную точку зрения. — Сомневаюсь, Накахара-сан. Босс ненавидит меня. — Вовсе нет, — но потом Чуя вспоминает рассказ Юан о дне, когда его похитил Эйс, и уверенность тает. – По крайней мере, не думаю, что это, э-э, личное. Карма открывает рот, чтобы ответить, но тут же его закрывает. — Я понимаю, что ошибался, и сделаю все возможное, чтобы стать лучше. — Он опускает голову и сжимает кулаки по бокам. — Я не повторю ту же ошибку. Я не подведу ни босса, ни вас, Накахара-сан! Чуе неловко слышать такие обещания в свой адрес. Он не лидер и не генерал, чтобы требовать безоговорчной верности со стороны подчинённых. Он не заслуживает ее. Но в глубине души он знает, что верность важна. Она неоходима. С помощью верности люди одерживают победы в войнах. И в Овцах верности не хватало. В теории сегодняшняя операция считается спасательной, но все участники готовы к любым вариантам развития событий: к ловушке, к бою, к засаде. И если когда что-то пойдет не по плану, победа окажется на стороне тех, кто знает, за что борется. Даже если «чем-то» будет... сам Чуя Поэтому он кивает в ответ на обещание Кармы. Вот и все. Вертолет должен совершить посадку в поле в двух километрах от того места, где Овцы находились последние несколько недель. Команда «Лисы» с наземными командами должны собрать часть Овец и доставить их к вертолетам. Забрать первую треть Овец будет несложно, а вот с остальными придется повозиться из-за накладывающихся друг на друга графиков работы — к тому же, абсолютно все они работают в разных местах. Чуя, в отличие от Кармы и людей Полковника, выдвигается за пять минут до приземления, потому что его задача — наблюдать с крыши следить за ходом операции. Карма кивает, и после секундного колебания Чуя треплет его по голове. — Действуем по плану, да? До скорого, — говорит Карма. Он чувствует на себе три пронзительных взгляда, открывая дверцу вертолета, но ни они, ни сильный порыв ветра снаружи не пошатывают его уверенности, когда он подходит к самому краю и смотрит на простирающийся внизу город. Наверное, он должен испытывать страх, стоя на краю пропасти и зная, что люди внизу так и ждут, когда он попадет в их ловушку. Над ним воцаряется таинственная тишина. Он будто стоит в центре бури и наблюдает за разворачивающимся хаосом со стороны, сам совершенно невредимый. Почему же? Потому что он делает то, в чем хорош. Вертолет пролетает мимо одного из зданий. — Это мои слова, — отвечает он команде. — До скорого. И падает вниз головой. Прямой, как стрела, он со скоростью молнии рассекает воздух, ветер бьет по щекам и яростно подталкивает в спину. Адреналин бьет в голову. Что-то похожее он испытывает рядом с... Он использует Смутную печаль, чтобы изменить траекторию полета и тихо приземлиться на крышу здания. Хотя при иных обстоятельствах он бы обязательно заявил о своем приходе на всю округу. — ...Дазаем. Чуя усмехается из-за своих мыслей, осматривается и делает глубокий вдох. Вот и трейлеры, упомянутые Юан с Ширасэ. Стоит убедиться, что внизу не поджидают враги, Чуя спрыгивает с крыши и… — Чуя! Не успев моргнуть глазом, он оказывается зажат в крепких объятиях маленьких ручек. Чуя смотрит вниз и видит широкую улыбку Широ. — Ты пришел! Я знал, что ты придешь! Чуе остается только неловко улыбаться, потому что в следующую секунду его окружают, как какую-то звезду, другие Овцы — Акира, Мисо, Сая и Суго (как будто они не от него сбежали). Краем глаза он замечает еще кое-кого. Лука. Де Лука. Даже на расстоянии заметна пустота в его глазах. Чуя специально переводит внимание на других. — Привет, кроха. Привет, ребята, — он неуверенно улыбается и взъерошивает светло-каштановые волосы Широ. — Ширасэ предупреждал о твоем приходе, но мы не верили, что ты правда придешь, – выпаливает Акира, качая головой. – Особенно после… — Я знал! — восклицает Широ, все еще не отлипая от него. Мисо невозмутимо улыбается. — Как всегда. Чуя настолько ошеломлен, что даже радуется грузовой машине Портовой мафии, которая останавливается на грунтовой дороге рядом с трейлерами. — Оставим разговоры на потом. Нужно идти. Быстрее. Мы должны уйти как можно быстрее и тише, – отвечает он, двигаясь в сторону грузовика. Они часто ссорились, но объединяться для победы над общим врагом всегда умели хорошо. Овцы забираются в грузовик, почти ничего не беря с собой из трейлеров. Только Лука не двигается с места и… стоит как бесполезный кусок мяса. — Ты выёбываешься даже сейчас?! — Рычит Чуя, но в ответ получает только очередной пустой взгляд. Он сжимает в кулаке воротник Луки. — Садись в чертов грузовик или оставайся здесь. Неожиданно Лука шепчет: — Я ошибался. Ты был прав. Насчет них. Чуя замечает пепельно-бледный цвет кожи, щетину, синяк вокруг глаза, на месте котрого раньше наверняка красовался фингал. Он совсем не похож на парня, уверявшего, что Чуя — идиот, которого Дазай использует ради собственной выгоды. Еще меньше он напоминает парня, которому Чуя по ночам дарил поцелуи, а по утрам — улыбки. Того парня уже давно нет. Чуя качает головой и тянет Луку за рукав. — Как скажешь, но сейчас, черт тебя дери, не лучшее время. Идем. — Ты должен убить меня. Чуя моргает. — Черта с два. Ты облажался, серьезно облажался, но… я тоже. Мы все. Я не оставлю тебя из-за какой-то ошибки. — И поскольку сейчас неподходящее время и место, он тащит тупой кусок дерьма за собой и впихивает внутрь грузовика. Хотя стоило оставить. Дазай бы одобрил. Вот только Чуя ни за что не упустит последний шанс помириться с семьей. Лука — кусок дерьма, и их прошлое не вернуть, но пока тот жив, то может сколько угодно прокручивать в голове свои ошибки. Умереть было бы слишком милосердно для него. Слишком легко. Глаза Луки полны гремучей смеси из отчаянной надежды и страха. У Чуи нет времени разбираться. Он захлопывает дверцу и хлопает по грузовику, тем самым давая сигнал ехать. В наушнике раздается голос Гию, эспера со способностью создавать клонов и главного компонента их операции: — Я начинаю. Круглосуточное наблюдение затруднительно из-за огромного количества людей, работающих в Посохе Епископа и стоит слишком дорого, поэтому местоположение людей отслеживается с помочью специальных чипов, встроенных в пропускные ключ-карты. Вот почему им для операции так удобно использовать клонов под видом Овец. Разумеется, рано или поздно кто-нибудь распознает самозванцев, но команде Чуи хватит и часа (даже меньше). Отсчет пошел. — Принял. Миура-кун, прием, — отвечает он и снова взмывает в воздух, переключаясь на линию Миуры, которая следит за еще работающей частью Овец. По словам Ширасэ, определить их местоположение или вид работы заранее невозможно, так как они постоянно меняются. К счастью, Овцы бывают довольно изобретательны в подобных вещах. — Я здесь, сэр, и... я обнаружила ваше местоположение, — доносится ее голос. — Вам нужно двигаться на север. Цель находится там. — Как далеко? — 2,1 километра, сэр. — Не обязательно каждый раз звать меня «сэр». — Никак нет... сэр. Чуя фыркает, но порыв ветра уносит звук далеко прочь. Миура направляет его к месту нахождения троих Овец. Двухэтажное здание по официальным документам представляет собой авиационный склад. У Чуи после разговора с Ширасэ имеются сомнения на этот счет. Чуя стоит на крыше соседнего здания. Он должен оставаться незамеченным как можно дольше и следить, чтобы Овцы оставались в безопасности. Как ангел-хранитель… Чуя тут же выбрасывает из головы дурацкие мысли. Все из-за их слов. Он ожидал чего угодно, но точно не объятий и «мы знали, что ты придешь». Для них произошедшее — пустяковая ссора. Хотя, может, ими двигал страх? Не обязательно страх перед ним, это мог быть страх за себя. Овцы, если честно, всегда боролись за выживание. Присоединение Чуи к Портовой мафии не могло не вызвать у них подозрений. Это многое объяснило бы. Чуя может понять. Он понимает. — А если они опоздают, сэр? — Спрашивает Миура двадцать минут спустя. — Те люди казнят своих врагов. Вряд ли они думают о правах трудящихся. — По нашим данным их отпускают вовремя. Терпение. На другом конце линии Миура бормочет что-то неразборчивое. — А если сегодня все иначе? Если они обнаружат подмену? Теперь его очередь огрызаться. Мысль о возможной опасности не идет из головы. — Тогда я войду и самолично разнесу все здание. Одной атакой больше, одной меньше — какая разница? Но в поспешных действиях нет необходимости. Крадучись, из здания выходят три тени. Тоя. Рин. Ширасэ. — Вижу всех троих, — шепчет он в наушник. — Слава Богу. Машина ждет их… э-э, в конце главной дороги. Чуя мычит, по-прежнему стоя на крыше и не сводя глаз с Овец. Один раз Ширасэ бросает взгляд в его сторону, но в целом ему удается поддерживать беззаботный вид и идти быстрым шагом. На другом конце линии Хонда говорит, что первая команда с Широ и остальными уже в пути. Четверо других участников операции сообщают, что оставшиеся Овцы уже собраны. На удивление, все проходит гладко… пока тройка с Ширасэ не встречает на главной дороге мужчину с длинными седыми волосами и в черной рясе. Чуя замирает. Он ждет сигнала. Ширасэ поворачивается в его сторону и складывает пальцы в форме пистолета. Именно этот сигнал они обычно использовали в Овцах. Чуя летит словно пуля и поражает не успевшего моргнуть мужчину. Юан, сидящая внутри грузовика, открывает дверцу и подзывает Овец садиться внутрь. — Он тебя раскрыл? – Чуя вздыхает и перекидывает мужчину через плечо. Ширасэ мотает головой. — Нет, но держу пари, он являлся важной шишкой. Вам ведь нужны заложники? — Да. Быстро соображаешь. Ширасэ собирается еще что-то сказать, но Юан орет ему поторапливаться. Чуя укладывает бессознательного мужчину в багажник. Он неловко улыбается в ответ на взгляд своих друзей. — Увидимся через десять минут. С немолимо темнеющего неба начинает идти дождь. Чуя отказывается видеть в обычном погодном явлении зловещее предзнаменование. Он бежит по крышам вслед за грузовиком Юан, способность защищает от дождя, но не от пронзающего насквозь холода. Когда они почти добираются до вертолета, раздается хриплый голос Гию: — Так, команда, подмена раскрыта. Запрашиваю разрешение на атаку! Чуя сглатывает. Он думал, что это произойдет немного позже, но ничего никогда не идет в точности согласно плану. «Будь плавным, как вода», — говорил Дазай, потому что таков Посох Епископа. Они поняли это на своем опыте и со слов Овец. Но как им удается работать столь слажено? Способность коллективного разума, чудесные навыки коммуникации или что-то совсем иное? Сегодня правда раскроется. — Полковник... сэр? — Чуя выдавливает из себя последнее слово, чтобы их миссия сегодня вообще завершилась. — Мы на месте, — раздается твердый ответ. – Огонь на твое усмотрение, Гию-кун. Полковник со своими людьми и Гию нашли лучшее место для атаки, пока Чуя вел Овец к вертолетам. Раньше он находился на другой линии, поэтому не знает всех подробностей, но по ту сторону раздается звук выстрела. Чуя хотел бы увидеть все своими глазами. Увидеть, как ублюдков, возомнивших себя богами, уничтожают их заклятые враги. Но еще слишком рано. Сначала он должен убедиться, что его друзья в безопасности, и затем начнется самое интересное. Люди из Посоха Епископа придут за ним. До сих пор все шло подозрительно гладко. Что-то грядет. Ему знаком этот привкус. Он приземляется посреди грязного поля, когда последняя из Овец, Мими, забирается в вертолет. Она широко распахивает глаза и медлит при виде него. — Привет. Чуя поджимает губы, чтобы скрыть невольную улыбку. — Привет. — Все прибыли? – спрашивает пилот, один из подчиненных Полковника, перекрикивая звук вращающихся лопастей. Он говорит в любезно одолженный Кармой микрофон. Чуя обводит взглядом людей на сиденьях, проверяя, все ли на месте. И только потом отвечает: — Да, поднимай нас в воздух. – Он громко захлопывает дверь. – Атака уже началась. Они придут с минуты на минуту. Двигатель оглушительно ревет, и когда Чуя берет оружие, что-то внутри переворачивается. Он нервничает вовсе не от высоты и не от адреналина. Нет, все дело в… Этом. Он стоит лицом к лицу людьми, бросившими его. Теперь бежать некуда. Ширасэ снимает возникшую неловкость. — Чувак. У меня сердце стучит как бешеное. Еще бы. В ответ раздается несколько смешков. Даже Чуя мысленно улыбается, хотя его глаза опущены в пол, и он не знает, что сказать. — Спасибо тебе, Чуя, — он поднимает взгляд. Мими. Милая, прекрасная Мими. — Спасибо тебе. Просто... спасибо. Несколько человек кивают — Рин, Аяме, Кенни. В горле стоит ком. И как реагировать? Сказать, что он просто выполняет свою работу, хотя это не совсем правда? Или нет? Не обращать на внимания, как будто все нормально? А может спросить, почему они не поговорили с ним, не попрощались, не предупредили даже, блять? В итоге он ограничивается простым: — Пожалуйста. — Пока достаточно. Может, в будущем они смогут нормально поговорить. Чуя слышит в наушнике треск. Затем раздается голос Юан. — Чуя? Все в нормально? — Пока все хорошо, — Он прогоняет из головы лишние мысли и вытягивает шею, чтобы заглянуть в окно. — А у тебя? Юан хорошо водит, но лучше лишним людям не знать о ее роли в сегодняшней миссии. — Великолепно. Я возвращаюсь на базу. Альбатрос с другим водителем уже там. — Хорошо. Будь осторожна. — Подожди. — Что? — Ширасэ. Он… знаешь, он правда благодарен тебе за все. — Зачем ты это говоришь? – шепчет он. — Он вообще-то здесь. — Потому что я вас знаю. Идиоты с эмоциональным запором, вы даже под дулом пистолета не поговорите друг с другом. — Я отключаюсь. — Ладно, ладно. До скорого. — Думаешь, они придут за нами? — спрашивает Ширасэ. Чуя кивает, встает и берет оружие, стоящее у двери. — Прямо сейчас спецотряд атакует одну из их баз. И вряд ли нам так легко позволят уйти. Твои слова. — Если честно, меня больше всего волновала проблема с разными сменами, но ваш эспер все уладил, так что… — Ширасэ пожимает плечами и поворачивается к окну. — Вряд ли они достанут нас здесь. — Разве? В их распоряжении могут находиться сильные эсперы. — Но... – Ширасэ морщится. — Бля. Ты прав. Я думал, эсперы нужны им для… сам знаешь чего, но их могут использовать и для борьбы. — Ты видел, что с ними делают? Есть ли что-то, о чем ты раньше не мог рассказать? Ширасэ вздыхает. — Самым «интересным» в моей работе было заполнение документации с личными данными эсперов. — Каких..? — Имя, возраст, личные вещи, история семьи, способность... Чуя поторапливает его жестом. — Да какие у них способности?! — Хм. Минутку. — Ширасэ. — Успокойся, дай подумать! Я считал тех эсперов мертвыми, окей!? Зачем запоминать тех, кто мертв? О, подожди, вспомнил! Один из них управлял электричеством. Как-то так. Венки? Венка? Не могу вспомнить. — Хорошо. Что еще? Что еще они могут использовать для атаки? Слежка за нами? Способность видеть план врага? — Ой… точно, способность управления! Глаза Чуи распахиваются. — Управления чем? — Если кем-то из них управляют, он может сообщить местонахождение Посоху Епископа, и тогда… — Человеком управляет какой-то екай… с неба? Я не знаю, бро. Странная фигня. — Океей, — протягивает Чуя и внимательно обводит взглядом каждого. — Кем-нибудь управляет екай? Нет. — Я могу рассказать о том, как они находят и вербуют людей, — отвечает Рин. Кагура кивает. — Я тоже. Чуя вздыхает. — Это тоже ценная информация. Потом расскажите. — А мне пришлось работать на фабрике по чеканке монет, — жалуется Аяме. — Монет? – повторяет Чуя. — На кой черт им делать монеты? — Не спрашивай. Вряд ли хоть кто-то из работников это знал. Большинство из них были такими же, как мы. — То есть, их тоже принуждали там работать? Он кивает. — Я так думаю. Как в секте. Один раз скажешь «да», и пути назад уже не будет. — Не как в секте, — Мими качает головой. — Это и есть секта. Некоторые согласно кивают. Рин раздраженно фыркает. — И мы сами пришли к ним. Идиоты! Никогда нельзя доверять религиозным фанатикам! Воцаряется напряженная тишина. Все упорно закрывают глаза на слона в комнате. Чуя ощущает на себе взгляды, но продолжает смотреть в окно. — Эй, — раздается голос Ширасе, — Де Лука обещал безопасность, мы просто хотели уйти… что в этом плохого? Теперь Чуя окидывает его ледяным взглядом. — А тебе не приходило в голову, что Лука может ошибаться? Что он не Господь Бог и может чего-то не знать? Что заключать сделку с мудаками, которые казнят таких, как я… — голос срывается, Чуя делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, — ...херовая идея? Ширасэ отводит взгляд. — Он предложил решение, реальное решение, и мы согласились. Мы даже не знали, что по условиям сделки должны присоединиться к ним. Мы даже не знали, кто они такие. — Думаю, Де Лука тоже не знал, - рассуждает Кагура. — Он думал, что достаточно предоставить им информацию. Парочка имен. Мест. В таком роде, понимаешь? Никто не думал, что они разделят нас и будут держать в заложниках. — Я понимаю, они застали тебя врасплох своими… действиями, но, серьезно? Ты даже не потрудился спросить, куда и с кем идешь? Так сильно хотелось сбежать от меня? Ему тотчас хочется забрать свои слова обратно. Не потому что они лживы, а потому что звучат жалко. И Чуе стоило потратить время на то, чтобы поставить точку, а не ссориться с друзьями и ждать бесполезных объяснений. — Чувак, успокойся, — говорит Ширасэ. — Все было совсем не так. Брови Чуи почти сходятся на переносице. — Как понять «все было совсем не так»? Я говорил с Юан. Ты хотел бросить меня или скажешь, нет? Я ведь предатель в ваших глазах. — Это сложно, — отвечает Мими. — Тогда просвети меня. Последовавшее молчание говорит громче любых слов. — Мы хотели уйти. Но ты... – Ширасэ машет в его сторону. Чуя поднимает брови. Он — что? — Никто не думал, будто бы ты предаешь нас. Я точно так не думала. Но тебя больше не было рядом. Никогда не было. Что нам еще оставалось? Еще месяц сидеть сложа руки? — Она вздыхает и продолжает уже спокойнее: — Ясно как день, им нужен был только ты. На нас они плевать хотели. Никто не знал, когда представится следующая возможность сбежать и представится ли она вообще. И ты винишь нас в уходе? Рин кивает. — Мы думали, безопаснее ничего не говорить. Безопасноее не для нас, а для тебя. Чуя моргает. Для… него? Затем он поворачивается к Ширасэ. — То есть, ты не считал меня монстром из-за… произошедшего в Осаке? — Чувак, не пойми меня неправильно. Ты заставил меня поволноваться. А потом ты, знаешь… — Он пожимает плечами. — ...игнорил нас до конца полета. Лука воспринял это на свой счет, но я просто подумал, что у тебя выдался тяжелый день… Как и у всех нас. — Можно и так сказать, — сухо бормочет Чуя, обводя взглядом остальных. На их лицах читается такая же смесь из надежды и разочарования, как и в его сердце. — Я извиняюсь за то, что оставил вас. – Чуя первым их бросил. Мир не делится на черное и белое, порой не так просто указать пальцем на виновника, все гораздо сложнее. — Я думал, что знаю, как нужно поступить. — Он кривит губы в горькой улыбке. – Но нет. Я совсем не знал. Мими поднимается, покачиваясь на ногах из-за резкого порыва ветра. Чуя не понимает, зачем, пока она не обвивает его руками и не заключает в крепкие объятия. Он напрягается, не зная, куда себя деть. — И ты прости, — шепчет она на ухо. — Спасибо, что пришел. И… Чуя прижимается к ней, оттаивая в объятиях подобно льду в лучах солнца. Чуя выпрямляется и пытается сморгнуть странное жжение в глазах. — Не хочу портить трогательный момент, но я ничего не понял. — Раздается за спиной голос Ширасэ. — Ты с нами или нет? В наушнике раздаются помехи. — Команда «Лисы» только что приземлилась. Повторяю, команда «Лисы» только что приземлилась. — Команда «Сумерки» прибудет через пять минут. Возникли непредвиденные обстоятельства. — Команда «Стрекоза» скоро прибудет. Их команда. — Потом поговорим, — Чуя хватает бронежилеты, протягивая их Мими и остальным. – Сейчас нас могут начать атаковать. Опустите головы, прикройте лица и быстрее заходите в здание. Там вам ничего не угрожает. — Они могли незаметно проследить за нами? — Размышляет Рин посреди суматохи. — Могли. Дазай… Босс считает, что наше прибытие — лучшее время для атаки с их стороны. Такова… статистика. Не ко мне вопросы. Через две минуты Чуя уже замечает посадочную площадку. Недалеко от базы стоит одно из зданий Портовой мафии. Десятиэтажка не так выделяется, по сравнению с другими домами, но все равно остается достаточно заметной. — Готовы? — спрашивает он, обводя взглядом всех своих друзей и Карму. Стоит вертолету коснуться земли, как Чуя выпрыгивает наружу и, замечая другую группу Овец, дает сигнал выдвигаться. — Мы видим тебя, — произносит Шираки по рации. Чуя кивает, он и так знает, что его люди находятся на крышах соседних зданий. — Хорошо. Все чисто? — Судя по всему, да. Значит, они кого-то проглядели. Может, человека-невидимку или человека-паука. Кто-то должен быть. Пока он ведет за собой друзей, прилетает последний вертолет, его лопасти упорно борются с ветром. Сердце выскакивает из груди, но Чуя старается дышать спокойно, как учил Дазай на прошлой неделе. Тогда дыхательные упражнения больше бесили, но сейчас они на удивление кстати. Все его друзья на месте: Широ, Мисао, Боже, даже Лука. Чуя поддерживает вокруг себя гравитационное поле, слушая болтовню в наушнике. Просто обмен информацией, никакой срочности, опасности или… — Накахара-сан, сзади! Берегитесь! И разверзлись пучины ада. Как и ожидалось. Чуя уклоняется от удара кулака под хор выстрелов, эхом разносившийся вокруг. Он крутится вокруг своей оси и заносит ногу, руководствуясь законом сохранения импульса… Чтобы в итоге ударить по воздуху. Человека, заносившего кулак, и след простыл. — Дерьмо, — раздается в наушнике. — Девушка появилась из ниоткуда и тут же исчезла. — Похоже на способность к телепортации, Накахара-сан. — Готовьтесь, — рявкает он, уже готовый активировать Смутную печаль и вывести из строя вооруженных вражеских солдат, появившихся среди возникшего хаоса. Телепортация, значит. Теперь их ход. — Пошла к черту! – кричит кто-то из Овец — Рин — под звуки выстрелов. — Нахуй твоего Иисуса! Такого бы даже он не простил! — Прочь! — кричит Чуя оттаскивая разъяренную девочку к Ширасэ. – Ширасэ, выведи всех! А я займусь… — Берегись! Чуя увеличивает свою плотность, рассчитывая (надеясь), чтобы эспер снова нанес удар кулаком, но чувствует отскакивающий от тела нож. Ему удается разглядеть только белую вспышку от способности. Он стискивает зубы и поворачивается к Ширасэ, чтобы заговорить. Тот его опережает. — Иди. – Он решительно кивает Чуе. – Я разберусь. И этого достаточно, чтобы заняться поимкой мрази, рискнувшей бросить вызов гравитации. Он постукивает по наушнику. — Не медлите, когда в следующий раз увидите ее. — Будет сделано, сэр. Чуя обводит взглядом крышу: вертолет все еще на месте, Овцы уходят, их встречает Юан, а вражеские солдаты… Он постукивает по земле, и они все как один падают с тяжкими тихими стонами. — ...калеки. Остается только… — Меня ищешь? – раздается хриплый голос у него за спиной. Между ними словно витают искры. Чуя приподнимает уголки губ в легкой улыбке. — Заждался уже. Девушка тут же исчезает, но Чуя успеватет заметить белую вспышку, когда она пытается телепортироваться, вот только не может из-за невидимой стены вокруг. Силовое поле. Специально подготовленное Чуей и его командой. Он видит на губах Кармы отражение собственной улыбки и, отталкиваясь от земли, бросается на эспера. Она может перемещаться по воздуху, но недолго. В итоге она падает прямо в руки Чуи, который тут же валит ее на землю. Из крепкой хватки под давлением гравитации вырваться невозможно. — Что произошло, раз ты нападаешь на себе подобных? — Ему интересно. — Они угрожали твоим друзьям? Семье? Пытали тебя? — Правда интересно? – она сжимает губы в тонкую линию. — Да. Я могу помочь. Темные глаза останавливаются на чем-то позади него, и она кивает. — Обернись. Что-то внутри Чуи замирает при ее словах. Чистейший, первобытный ужас поднимается изнутри и течет по венам. Он через силу оборачивается. Из легких словно выбивают весь воздух. — Лука? – зовет он. — Что ты делаешь? Лука стоит позади Кармы, придерживая его одной рукой за шею, а в другой держа пистолет и направляя его мальчику в висок. Лука втягивает носом воздух и качает головой. — Я говорил убить меня. Я говорил тебе, черт возьми, разве нет? — Его голос звучит на удивление сдавленно. – Лука, — произносит Чуя, осторожно вставая, — почему ты... Карма ахает, когда дуло пистолета еще крепче прижимается к голове. — Стой. Он останавливается и поднимает руки. — Я стою. — Хорошо. — Лука быстро кивает. — Хорошо. Делай, что я говорю, и никто не пострадает. — Его слова сопровождаются жалким подобием смеха. — Ну, по крайне мере… Овцы не пострадают. Они им не нужны. — Лука... — Молчи. Я дал тебе возможность убить меня, теперь слишком поздно, Чуя. — Он дергает головой. — У нее в куртке наручники. Возьми их. Надень наручники на себя. Чуя моргает. — Ты... хочешь, чтобы я сдался? — Они хотят, — отвечает Лука с дрожью в голосе и с такими же дрожащими руками. – Быстрее, а то мне придется вышибить мозги мальчишке. Прошу. Чуя бросает взгляд назад и натыкается на торжествующую улыбку эспера. — Все еще хочешь помочь мне, парень? Он снова переводит взгляд на Луку, обдумывая дальнейшие действия. Чуя быстр. Невероятно быстр. Но достаточно ли, чтобы обогнать пулю, если Лука вздумает выстрелить? (А он выстрелит. Чем бы ему ни угрожали, видимо, это во много крат хуже смерти). Карма смотрит Чуе прямо в глаза и качает головой, как бы прося не делать того, что он задумал. — Накахара-сан, — по ту сторону линии звучит голос. Шираки. — Босс говорил не сдаваться ни в коем случае. Мы обо всем позаботимся. — Нет, – шепчет Чуя, - не... — Осторожно! – кричит эспер позади него. Красный луч снайперской винтовки приземляется на затылок Луки. Чуя видит решимость в его глазах еще до нажатия спуского крючка и разрешает Смутной печали вырваться на свободу, но... Ему не обогнать пулю. Карма смотрит на него до самого конца, пока выстрел не разрывает голову и не обдает их фонтаном крови. Оба летят вниз под действием гравитации. Чуя стоит, пригвожденный к земле, следя, как под ногами трескается асфальт. Ненавижу. Так сильно ненавижу. Так. Сильно. Воздух вокруг него дрожит. От невидимых электрических разрадов перед глазами пляшут черные и красные точки. Изнутри, из самых глубин наполненной гнилью выгребной ямы завывает буря, разрывает перчатки в клочья, обжигает руки, заставляет стонать и сотрясаться крышу, соседние здания и саму землю. Чуе остается только смотреть. На забрызганный кровью труп Кармы, лежащий на земле, на его пустые глаза. Безжизненные. На Луку, чье лицо изуродовано распахнутыми в ужасе глазами. Ненавижу. — Я… я тоже ненавижу, — шепот Чуи переходит в крик, лишенный и грамма человечности. Он открывает крышку ящика с дремлющим на дне зверем и отдается ярости, чтобы перекрасить мир в черный. *** Секундой позже ударная волна сотрясает окна в кабинете Дазая. Стекло не разлетается на мелкие кусочки, только потому что здание специально укреплено для такого рода атак. Ударную волну крепкое стекло все равно не останавливает: пол ходит ходуном под звуки оглушительного, потустороннего грохота, будто земля раскалывается на части. — Что произошло? — кричит Альбатрос, поднимаясь с пола, пока остальные подскакивают к Дазаю. — Нападение? Гин смотрит в окно. — ...Похоже на взрыв. — Похоже на землетрясение, — бормочет главный охранник. — Согласны? Дазай отмахивается от подчиненных и отряхивает одежду, не отрывая взгляда от полыхающего здания за окном. Он знал, что однажды станет свидетелем этого, но увидеть собственными глазами… Столько разрушений всего из-за одного человека… Страшно и в то же время захватывающе. — Отправьте как можно больше команд спасателей. Это не нападение. — Его глаза находят Альбатроса. – Доставь меня туда. Кабинет наполняется протестующим хором, глаза его левой руки расширяются. — Босс, при всем уважении, но идти в самый центр взрыва – не лучшая идея! Вас нужно срочно доставить в укрытие! — Я рекомендую хорошенько подумать, босс! — Мы не знаем, что там происходит, босс! Пожалуйста, одумайтесь! Все замолкают, стоит Дазаю поднять руку, его взгляд не оставляет места для возражений. — У каждого из вас есть работа. Выполняйте ее. Сейчас же. – Подчиненные неохотно расходятся, и Дазай тут же переводит взгляд на Альбатроса, поторапливая его жестом. – У нас мало времени. Вперед. Альбатрос знает, что не может сказать «нет» и все же, когда они выходит за дверь, тревога прогрессирует подобно болезни. Трем преданым охранникам снаружи хватает простого кивка, чтобы пойти следом. — Босс, какого черта происходит? Юан находилась в том здании. И наши люди! Он замолкает от взгляда Дазая. — Сейчас у тебя только одна забота, Альбатрос, — они доходят до двери, ведущей на крышу. — Доставить меня на место взрыва. Сосредоточься на своей задаче ради спасения Юан и остальных. Альбатрос нехотя кивает и бежит к вертолету. Лопасти приходят в движение, двигатель начинает работать с постепенно увеличивающимся звуком, и Дазай забирается внутрь. — Другие руководители точно убьют меня, если я вернусь с вашим трупом, — бормочет Альбатрос в микрофон. Они взлетают. — Кто заместитель? Коё? Так было раньше. Дазай кивает, так как теперешним заместителем управляет безликое бедствие. Альбатрос ноет. — Она покромсает меня на кусочки! Дазай не сводит глаз с происходящего внизу. Там, где стоит Чуя, ничего нет — как будто все краски впитались в одного человека. Остался только черный купол. Воздух дрожит. Восьмиэтажное здание полностью испарилось. Стальные балки, бетонные стены, полы, потолки. Всё. Не разрушено. Не расплавлено. Здание просто испарилось. И не только оно. Раскаленные уличные фонари, припаркованные машины, птицы и насекомые, не успевшие сбежать, земля, автомобили, столбы электропередач, пожарные гидранты — все проваливается в черную дыру. И купол становится больше. — Босс, вы правда хотите туда? Перед ними как раз возникает черная дыра. Настолько близко, что Дазай может представить каково оказаться внутри этой штуки. Внутри черной дыры. Потому что это она и есть. И ее создал Чуя. Космический ужас, страшнее любого взрыва или химической реакции. – Черт… держитесь крепче! Вертолет разворачивается на сто восемьдесят градусов, чудом избежав увлекательного путешествия в пустоту, и салон заполняют оглушительные сигналы тревоги. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Босс, нас либо засосет в одну из этих штук, либо вся техника сгорит, и вы просто расплавитесь! В любом случае, нам конец! — Ты лучший пилот в стране, — Дазай не отводит глаз от хаоса внизу. – Всё получится. В воздухе кружатся хлопья пепла. Город тонет в вое сирен. Люди бегут. Портовая мафия перед началом миссии провела эвакуацию в близлежащих районах, и все равно, сегодня Йокогама пережила самую крупную катастрофу со времен войны. У властей и военных возникнут вопросы. Они подобрались достаточно близко к центру взрыва. В здание словно попала крошечная комета, вот только в центре кратера находится Чуя. Сверху его силуэт кажется микроскопическим, но Дазаю все же удается разглядеть, как он скрючивается и падает. — Долго еще? Время на исходе. — Я… я не знаю, где можно совершить посадку, босс! Здесь некуда садиться! — Подлети ближе, я прыгну. — Вы умрете! — В противном случае весь город, нет, весь материк поглотит одна из черных дыр. Хочешь проверить? Альбатрос скрипит зубами. —Лучше бы те солдаты пристрелили меня десять лет назад БЛЯТЬ, ОКЕЙ! Я ПОДЛЕЧУ ТУДА, БОСС! Дазай улыбается и встает. — Вернись за нами после мини-апокалипсиса. Враги не заставят себя ждать. Он переводит взгляд на телохранителей. — Наблюдайте за обстановкой вокруг. В человека в центре не стрелять. Все понятно? Три уверенных кивка. Дазай открывает дверь, и его обдает потоком раскаленного воздуха. По коже пробегают мурашки, но пути назад нет, он должен попасть в самый центр бури. — Я подлечу так близко, как смогу, но чтобы нас не занесло в одну из этих штук! Прыгайте, когда представится возможным! — Понял. Пальто так и норовит улететь, желая спастись от неизбежной гибели. Дазай выжидает, пока расстояние между ним и бывшей крышей не сократится настолько, чтобы выжить при прыжке. Он поднимает на голову капюшон, дает телохранителям знак находиться настороже и прыгает. На секунду он благодарен старику за то, что он из кожи вон вылез, но натренировал его. Ему удается приземлиться на обе ноги и руку посреди чуиного царства из обломков и пепла — тренировки не прошли даром. Воздух вокруг дрожит, когда способность Дазая выгрызает себе небольшой кусочек земли. Чую, точнее существо, стоящее на четвереньках, всего трясет, и оно не сразу замечает человека рядом. Дазай делает шаг. Еще один. Страшный ветер срывает капюшон с головы. Повязки с лица разматываются и улетают. Еще шаг. Дазая окутывает исходящий от Чуи жар. Богоподобное существо медленно поворачивает голову. Бездушные белки глаз. Кожа под клочьями ткани покрыта кроваво-красными символами. Кровь капает из носа. Рта. Ушей. Оплетает его узором из шипов. И тем не менее, Дазай видит в глазах узнавание. Мир воет от боли, вдалеке раздаются сирены, над ними кружит вертолет, соседние здания воюют с черными дырами, но время замирает. Он созерцает Чую в самой сильной и сокрушительной фоме. Путь абсолютного разрушения. Отражение. Ориентир. И – Всхлип. Из окровавленного рта вырывается судорожный всхлип, мольба прекратить адскую боль. Реальность обрушивается на Дазая, тонущего в котле из жара, шума и насыщенного запаха смерти. Воздух вокруг Чуи снова начинает дрожать… И Дазай тремя размашистыми шагами сокращает расстояние, кладет руки на пылающие щеки Чуи, пока очередная черная дыра не разорвала материю в клочья. Аномальное гравитационное поле тут же исчезает. Чуя падает на него. Дазай поддерживает его рукой за спину и осторожно опускается на землю, другой рукой придерживая голову. К ним летит целая армия из вертолетов. Дазай осматривается. Черные дыры исчезли, но здание рушится под собственной тяжестью. Он оглядывает неподвижное тело у себя на коленях. — Прости, Чуя, — пальцы зарываются в его покрытые пеплом волосы. – Прости. *** Больничная палата напоминает морг. Мертвая тишина. Но мужчина на кровати еще жив. Даже если выглядит мертвым из-за пепельно-бледной кожи. Катастрофа произошла тридцать часов назад, Чуя еще не очнулся. Многое успело произойти. Поэтому Дазай ни на минуту не может позволить себе расслабиться. Даже здесь. — Говори, — он обращается к пробравшейся в комнату тени. Гин встает перед ним, прижимая планшет к груди. Ее глаза на секунду скользят к Чуе, потом снова к Дазаю. — Еще пять репортажей с… записями, босс. Я передала отделу по связям с общественностью ваш ответ. И Полковник снова созывал собрание руководителей. — Скажи ему, что совещание состоится, когда все руководители будут в сборе. Гин морщится. — Полковник прямым текстом заявил, что не хочет видеть главу испольнительного комитета Чую на собрании из-за… произошедшего… босс. Дазай взглядом в ее сторону передает все, что думает по данному поводу. Гин кивает и откашливается. — Я напомню, где его место, босс. — Она снова поглядывает на кровать. – С ним все будет хорошо? — Да. По крайней мере, с телом. Док сказал, что повреждения быстро заживают из-за способности Чуи. Он будет слаб и истощен после пробуждения из-за многочисленных травм, но только и всего. Чего не скажешь о психике. Почувствовать силу той штуки — лишь полбеды, самое страшное — что ее разбудило. Дазай протягивает руку к ладони Чуи. Теперь она холодная. — Он скоро проснется. Гин поджимает губы. Кивает. — Я не сомневаюсь. Он сильный. В последней фразе слышится вопрос. Невысказанное насколько сильный? Кто он? Кто он такой? На что он способен? Люди закидывали его подобными вопросами целый день, из-за чего Дазай и искал тихое место. — Я тогда пойду, босс, — она чуть кланяется и выскальзывает из помещения так же бесшумно, как вошла. Дазай вздыхает, проводит пальцем по пальцам Чуи, надеясь что искра тепла вернет его из глубокого сна. Будет больно. Может, он сломается. Но чем скорее он узнает, тем лучше. Чем позже он узнает… тем глубже будет шрам. Он просыпается медленно. Проходят минуты, час, два, два с половиной, сначала Чуя просто наклоняет голову, потом ресницы начинают трепетать, а потом он открывает глаза. Дазай продолжает нежно сжимать руку. Он не улыбается, молчит, не смея давать надежду на то, что случившиеся — просто страшный сон. Так лучше. Чуя сначала обводит глазами комнату, потом обнаруживает Дазая и долго разглядывает его. — Что я натворил? И Дазай не в силах ответить, хотя репетировал слова все тридцать три часа. Взгляд Чуи становится жёстким. — Отвечай. Дазай кивает. Набирает в грудь воздуха. — После выстрела Де Луки в Карму что-то внутри тебя проснулось и вызвало огромный взрыв. Он уничтожил полздания. Созданные тобой черные дыры засосали все вокруг. В том числе соседнюю восьмиэтажку и несколько магазинов. Из-за тех же черных дыр все стало плавится, что привело к обрушению здания. — С каждым словом глаза Чуи тускнеют. – Единственное, что мы смогли сделать — отправить спасательные отряды, как только смогли. На данный момент у нас двадцать три тела... — подбородок Чуи дрожит, он мотает головой, — ...Овец. Мы продолжаем искать, но из-за черных дыр можем больше никого не найти. Вчера у тебя умер двадцать один друг, Чуя. Прости. — Нет, — шепчет Чуя, умоляет, взывает, пытаясь подняться. – Нет, нет… ты врешь. Невозможно. Дазай смотрит, как он с трудом встает с кровати, тряся головой, проходит три шага и падает. Еще слишком слаб. — Нет. Я не мог... — Он поворачивается к Дазаю, зрачки сузились до двух черных точек. – Я мог? — Ты мог, — Дазай выдерживает взгляд, — и не просто мог. Плечи Чуи опускаются, вдох замирает, раздается крик. Еще один. И еще. Чуя закрывает рот кулаком. Его сотрясает от слез, которые все продолжают течь, течь, течь словно из мирового океана. Дазай встает, опускается рядом и накрывает его руку. Чуя почти лежит, панически всхлипывая. — Иди сюда, — говорит Дазай. Чуя качает головой, пытаясь отстраниться. Дазай обнимает его, прижимая затылок рукой. — Ты почувствуешь, как душа разбивается на миллион осколков, — шепчет Дазай. Чуя, рыдая, прижимается к плечу. – Будто у тебя отняли возможность дышать. Но ты справишься. Дыхание Чуи заикается в его объятиях. — Ты справишься. Как Дазай. Он вынужден. Раз. За. Разом.