Новогоднее нежелание

Когда я открыл глаза, в комнате было тихо. Телевизор выключен, музыка не играет, в полумраке мерцает гирлянда на ёлке. Никого из ребят нет, на столе остались лишь их стаканы и тарелки с недоеденными котлетами и салатами. Я потянулся за открытой бутылкой виски, но передумал. Взглянул на часы — полвторого. — Утра или ночи? — с сомнением спросил я самого себя, покосившись на плотно задёрнутые шторы. Вцепился руками в плед, которым меня кто-то заботливо укрыл. — Вроде бы ночи. Не мог же я опоздать настолько сильно… Я дёрнулся, локтем опрокинул стакан. Остатки виски вылились на плед и мои джинсы. Клим сидел передо мной собственной персоной — всё такой же… Такой же, как был. Всё те же коротко подстриженные русые волосы без каких-то там модно выбритых висков. Карие раскосые глаза, вечно чуть приподнятые уголки губ. Добавилась только едва заметная светлая щетина на щеках. Если б не она, я бы решил, что до сих пор сплю и вижу какой-то эпизод из прошлого. — А где все? — растерянно спросил я, отворачиваясь от него и снова упираясь взглядом в чей-то недоеденный оливье. — Не знаю. Я пришёл полчаса назад, здесь был только ты. И голос такой же — звонкий и немного картавый. Осознание того, что передо мной сидит именно он, мой лучший друг и школьная любовь, пришло в мой сонный мозг не сразу. Я почти протрезвел, но чувствовал себя крайне хреново. Просто сидел и пялился на размазанный по тарелке майонез и горошек, на заляпанную чем-то скатерть, на ноги Клима, обутые в рыжие тапки-собачки, явно принадлежавшие Катьке. А потом наконец понял, что это, мать её, реальность. Лицо словно обожгло, а ноготь моего большого пальца внезапно оказался у меня во рту. Клим тоже явно чувствовал себя неуютно. Он возился и пыхтел, пытаясь устроиться поудобнее на стуле. Потянулся за бутербродом с красной рыбой, кусок рыбы скользнул по маслу и упал в тарелку с оливье. Клим выудил его вилкой, но он снова упал, на этот раз в стакан с недопитым виски. — Да чёрт! — он сердито отбросил вилку, посмотрел на меня и тут же отвернулся. Я протёр глаза, затем вцепился ладонями в столешницу и кое-как выбрался из-за стола. Перед глазами не плыло, но меня слегка пошатывало, спина болела, ноги затекли. И зачем я набухался до отключки? — Ты куда? — спросил он, когда я решительно направился в сторону двери. — Пойду поищу всех, — пробормотал я. На самом деле просто не хотел оставаться с ним наедине. К тому же выглядел я явно не особо презентабельно. Почему-то меня это волновало. — В доме больше никого нет. Я смотрел. — Может, они ушли запускать салют? Клим с сомнением покосился на часы. Для фейерверка и правда было поздновато. Я всё же вышел в коридор. Поднялся по ступенькам на второй этаж — там было темно и пусто. На всякий случай окликнул Катьку, Наташку и других ребят — никто не отозвался. — Я проверял уже, тут и правда никого нет, — Клим поднялся по ступенькам вслед за мной. Я прошёл мимо него вниз, к входной двери. Быстро натянул ботинки, накинул куртку. Толкнул дверь, затем дёрнул на себя. Она не поддавалась. Покрутил щеколду, но это тоже не дало никакого результата. — А где ключи? Как ты вообще зашёл? — я старался говорить как можно более спокойным голосом. — Эм, ну тут открыто вообще-то было. Погоди-ка, дай я попробую. Он шагнул ко мне. Вернее, к двери. А я отскочил в сторону, словно ужаленный. Он посмотрел удивлённо, даже как-то обиженно, но ничего не сказал. Дёрнул дверь, раз, другой, третий. Она по-прежнему не поддавалась. — Класс. Ты её захлопнул, — хмуро сказал я. — Бля, нет! Я не захлопывал… — сказал он, но не особо уверенно. — Ну да, а в восьмом классе в кабинете химии ты тоже не захлопывал. Мы замолчали, глядя друг на друга. Готов поспорить, он тоже живо вспомнил тот день, когда мы залезли в пустой класс, чтобы исправить ответы в наших ещё не проверенных контрольных. Идея была, конечно же, Клима. Только мы не учли, что ручка двери в лаборантскую была сломана. Дверь Клим закрыл, но выйти тем же путём мы не смогли. Клим… Из-за него я часто влипал в стрёмные ситуации. Когда нам было по тринадцать, он попросил заныкать у меня в рюкзаке пачку сигарет. Сигареты в итоге нашёл мой отец и заставил меня их сожрать. К счастью, там было всего штук десять. Узнав о произошедшем, Клим благородно и без моего ведома явился к нему на работу и принялся публично каяться. Я очень жалел, что не видел в тот момент лицо моего вечно серьёзного и сурового отца. Впрочем, о ситуации с сигаретами отец больше не вспоминал, хотя, конечно, ему и в голову не могло прийти извиняться передо мной. Да, нам было о чём вспомнить… И из-за этого выкинуть Клима из головы было практически нереально. Первое время после переезда мне казалось, что он всё ещё находится рядом со мной. Я живо представлял, как он поржал бы над кишащей тараканами общагой, в которую меня поселили, непременно предложил бы наловить полную банку и презентовать коменданту. Ну или выпустить их под дверью его кабинета — может, тогда он, наконец, попытается решить эту проблему. Каждый раз, когда я думал о нём, сердце сжималось от смеси обиды, стыда и злости.

***

Я оставил Клима в прихожей и пошёл обратно на кухню, не снимая куртку и обувь. Нашёл в рюкзаке свой телефон, но он был разряжен. — У меня тоже сел, — вздохнул Клим у меня за спиной. — Даже позвонить и предупредить никого не смог. — О чём предупредить? — хмуро переспросил я. — Ну, что опоздаю. У меня самолёт из Питера задержали, потому что из Пулкова в это время вылетал какой-то хер бумажный на частном самолёте. На три часа задержали, прикинь? Я из-за этого и на вокзал в итоге опоздал, и сюда вот тоже добрался только к часу ночи. Захожу во двор, свет в доме горит, дверь не заперта. Никого нет, один ты дрыхнешь в кресле. Ну, я тебя укрыл и решил подождать, пока кто-то придёт. — Мне вообще-то сказали, что ты не придёшь, — ответил я, отвернувшись. Так значит, он тут полчаса сидел и пялился на меня спящего? Я живо вспомнил жалобы соседа по комнате на мой храп. А у меня ещё и слюни текли во сне. Охрененная картина. — Ну… Наверное, ребята хотели сделать тебе сюрприз. — Тоже мне, сюрприз. Таких новогодних желаний я точно не загадывал. — Не рад меня видеть? — Бля, Клим… — я повернулся к нему. — Мы не общались полтора года. — Ты вроде бы сам кинул меня везде в че-эс. — А то ты не знаешь, почему. Он виновато потупил глаза. Нет, тогда, полтора года назад на выпускном, он смотрел совсем не так. Как сейчас помню — мы курили на пороге этого самого дома. Болтали, строили планы. Он касался своим плечом моего, что-то рассказывал взволнованным голосом. Затем похлопал меня по спине, приобнял. Сказал, что очень надеется поступить со мной в один универ. Я всё косился на него, рассматривал мелкие веснушки на скулах, вдыхал его запах. Алкоголь уже успел ударить мне в голову, и я почувствовал те самые грёбаные крылья за спиной. Поверил, что настал момент, когда нужно признаться в том, что гложило меня… Даже не знаю, сколько времени. А он так обнимает меня, так ласково говорит со мной… Вдруг он тоже разделяет мои чувства? Но в ответ на моё пьяное признание Клим рассмеялся, а потом заявил, что он не гомосек. Хотел сказать что-то ещё, но я, моментально протрезвев, сбросил его руку с плеча и умчался прочь. Было пиздец как паршиво, стыдно, обидно… А в ушах его заливистый смех гремел, как раскаты грома. — Я потом пытался извиниться, но ты меня не слушал… — Да пофиг уже, Клим, забей, — я устало вздохнул. — Что было, то прошло. Я дураком был. Давай не будем об этом вспоминать. — Совсем прошло? — Совсем. — Ты уверен? — Слушай, отвали от меня, — разозлился я. — Давай просто свалим отсюда и выясним, где остальные ребята. Наверное, они пошли искать тебя, торчат на автовокзале в новогоднюю ночь и мёрзнут, а ты тут сидишь и в ус не дуешь. Хотя, может, они это заслужили. Не фиг было устраивать мне «сюрпризы» с приездом Клима. — Я дую в ус, — запротестовал он. — Ну а что делать? Через окно не получится, на первом этаже решётки. — А помнишь, как мы в итоге удрали из лаборантской? Клим ухмыльнулся. Точно так же, как пять лет назад, когда мы вылезли из кабинета через окно второго этажа и спустились по ветвям росшего под окном большого старого каштана. Никто в итоге нас не заметил. Клим захватил свою куртку, и мы помчались на второй этаж. В холле было большое окно без решёток, а под ним козырёк веранды. Мы переглянулись, и я распахнул окно. Вылезти было несложно. Оставалось только дойти до края и осторожно спрыгнуть в сугроб. — Как в старые добрые, да? — шепнул он мне на ухо. Я вздрогнул, отдёрнулся и первым сиганул с козырька. Приземлился на ноги, не удержал равновесие и рухнул, выставив вперёд руки, но сугроб смягчил падение. В принципе, посадку можно было назвать удачной и почти мягкой. Клим спрыгнул более изящно, чем я — ему даже не пришлось падать на руки. — Пошли на вокзал, — отвернувшись, я зашагал к калитке. — Э-э-э, подожди, Сев. Есть проблема. — Что опять? — Я забыл обуться. Он кивнул на ноги, на которых по-прежнему красовались Катькины рыжие тапки-собачки. — Клим, ну бля… — Боюсь, Катька разорвёт меня, если я явлюсь в них на вокзал. — Да ты ноги отморозишь. И как нам теперь лезть обратно? — Иди. Брось меня, друг мой, спасайся сам, я останусь здесь. Несмотря на раздражение и весь дебилизм ситуации, я неожиданно сам для себя расплылся в улыбке. — Ты вообще не изменился, Клим. Такой же, как был. — Да? И какой же? — Радостный придурок. — Ну ладно. Это лучше, чем быть, как ты, мрачным придурком. — Пошёл ты, — я ударил ногой по сугробу и обсыпал его снегом до пояса. Он заржал и запустил в меня снежок, который из-за мороза распался, так и не долетев. В ответ я схватил охапку снега и попытался напихать ему за шиворот, прямо как когда-то в школе. Но если тогда мы просто бесились, то теперь на меня накатила самая настоящая ярость, захотелось буквально накормить его этим снегом. Проклятый Клим, какого чёрта ты вообще снова появился в моей жизни? Клим принялся отбиваться, хватать меня за руки и за куртку. Я споткнулся, начал заваливаться обратно в сугроб, таща его за собой — а может, это он первым начал падать. Я лежал на спине, чувствуя затылком и шеей холодный колючий снег, а Клим стоял надо мной на четвереньках и пытался отдышаться. — Слезь с меня, — сказал я уже спокойным голосом. Но он всё нависал надо мной и заглядывал в глаза. — Сев, прости меня. Я не хотел. — Да ладно, чего уж тут. Я первый начал. — Нет, я не об этом. — Я тоже, — я грубо столкнул его с себя и наконец выбрался из сугроба. — Нужно залезть обратно и взять твои ботинки. Может, у Катьки лестница какая-нибудь есть… Старая ржавая стремянка действительно нашлась в сарае за домом. Мы подхватили её и понесли обратно к веранде. Я по-джентельменски позволил Климу лезть первым и не отказал себе в удовольствии полюбоваться на его плоскую задницу. — Всё рассмотрел? — хмыкнул он, подавая мне руку с крыши. — Отвали. Ничего я не рассматривал. — Ага-ага, сразу понял, о чём я говорю. — Нет, не понял, — я отвернулся и пошёл по козырьку в сторону окна. Ладно. Сейчас мы заберём ботинки этого идиота, а затем пойдём искать наших друзей. Я уже составлял приблизительный план, куда стоит отправиться в первую очередь. Автобусы из областного центра приезжают на небольшой местный автовокзал в паре километров отсюда — может, они пошли туда встречать Клима? Или забили на всё и завалились в ближайший бар продолжать отмечать Новый год? А вдруг с ними случилась какая-нибудь хрень, кто-то пострадал?.. — Эй! Эй вы, уродцы! Вы что там делаете? А ну, стоять! Мы одновременно обернулись и уставились на полицейский бобик и двух ментов, которые высунулись из него и сердито пялились на нас. — Товарищ полицейский, это не то, что вы подумали. Это дом нашей подруги, мы просто обувь забыли, а дверь захлопнулась, — начал было объясняться Клим. — Попизди мне тут, засранец. Хозяев дома нет, давай слезай! — один из них, крупный и усатый, сплюнул, вылез из машины и быстрым шагом пошёл к веранде. Его напарник, молодой пацан, позёвывая, направился следом. — Нет, это правда дом нашей подруги… Она знает, что мы здесь, — залепетал я. — Так пусть выйдет и скажет нам об этом. Почему мне звонит её соседка и жалуется, что в дом пытаются залезть воришки? Твою ж мать. Видимо, мы с Климом шумели слишком громко, пока слезали с крыши, а затем барахтались в снегу и искали в сарае стремянку. — Слезайте и садитесь в машину, гавнюки. Ух я вам устрою, — усатый мент погрозил нам кулаком.