Глаза цвета яйца малиновки

В обеденный перерыв я завел привычку спускаться в фитнес-клуб в соседнем здании. Количество выбрасываемого за рабочий день тестостерона делает меня не только озабоченным по отношению к малышке Люси, но и раздражительным к остальным сотрудникам. Но сегодня я был вынужден отправиться в спортивный магазин, чтобы обновить кроссовки. Решил заняться бегом перед сном. Может кое-какие мысли смогу выветрить? В момент, когда двери лифта раздвинулись, моё рабочее кресло самостоятельно закончило свой оборот, принимая привычное положение. Люси стояла у стола, всем своим видом показывая, что выглядывает в окно, но со взглядом нашкодившего котёнка. — Что ты делаешь? — спрашиваю я, хотя вопрос в голове звучит как «Что ты нашла?» Глаза бегают по рабочему месту, чтобы понять, что же её могло заинтересовать. Ящик рабочего стола закрыт. Компьютер, где в самом затаенном уголке хранился файл, в который я с маниакальной одержимостью вношу все те мелочи, что я узнаю о мисс Хаттон: дата рождения, любимые цветы, книги, которые она обсуждала с редакторами, предпочтения в еде, модель её машины, заблокирован. Интересно, проводил ли кто-нибудь исследования о приобретенных привычках детей в связи с профессиональной деформацией родителей? Очевидно, что любовь к стерильному порядку и привычка ведения записей, наблюдений зародились у меня благодаря родителям-хирургам. Ежедневник? Но там только рабочие задачи. У неё точно такой же. Если только не… Сам того не замечая, оказываюсь напротив её. — А теперь почему бы тебе не признаться, что ты делала у моего стола? Мы стоим непривычно близко друг другу настолько, что я могу уловить тонкий аромат жасмина от её волос. Чтобы смотреть ей в глаза сильно наклоняю голову, от чего подбородок прижимается к груди. Боже, какая же она крошечная! Она упирает руки в бока, словно хочет стать выше и устрашающее. Совсем как красная панда, которая встаёт на задние лапы и поднимает вверх передние лапы, чтобы напугать нападающего. О да, Люси, ты стала крупнее и опаснее! Чтобы не рассмеяться, сильнее хмурю брови. Ну до чего же она милая! Господи, я сталкер и педофил! Иначе как объяснить эту зацикленность на этой малышке? От Люси меня отрывает звук открывающихся дверей лифта. Курьер. Ещё один мужчина, с которым любезничает Люси, полностью упуская из внимания плотоядный интерес. Единственный, чьё внимание она замечает — это наш толстяк Бексли, хотя он настолько ленив, глуп и безобразен, что почти не раздражает меня. В потоке их привычного миленького трепа вплыло неожиданное слово. Смурфы? — О чем это он? Какие смурфы? Это что, какая-то аббревиатура, бренд, наркотики? Точно, метамфетамин голубой! Крошка спешно делает попытку выпроводить нашего посетителя, но тот всё же вдается в разъяснения: — Это её страсть. Она живет и дышит смурфами. Это маленькие голубые вот такой величины, — он демонстрирует расстояние между пальцами, — в белых шапочках. — Я знаю, кто такие смурфы, — перебиваю, его разъяснения о размере и внешнем виде голубых гномов. Это я и загуглить могу. Расскажи, зачем они Люси. — Я не живу и не дышу ими, — шипит себе под нос Люси. Врёт. Так значит смурфы. Спешно скрываю смешок за кашлем. — У нее их целая комната. У нее есть… — Люси продолжает, что-то бурчать себе под нос, но я уже не слышу ничего вокруг, как собака взявшая след добычи. — Как его, Люси? Смурф Томас Эдисон? Это очень редкий экземпляр, Джош. Родители подарили ей на окончание школы. Золотой ты мой, ты ж прям Клондайк! — Ну хватит, Энди! Как у тебя дела? Что нового? — перебивает курьера Люси, лицо у неё трагичное. — Родители подарили тебе смурфа в честь окончания школы? — решаю раззадорить поникшую малышку. — Да-да, а ты наверняка получил машину или что-нибудь такое. В точку, милая. Квартиру, машину, учебу в колледже и акции, приносящие стабильные дивиденды, чтобы взрослый сынуля не просил на карманные расходы. Иначе я, как и ты, ездил бы на убитой тачке, которая две трети времени стояла бы в автомастерской. Пока я считал, на чем я благодаря родителям экономлю каждый месяц, Энди всё же вернулся к своим должностным обязанностям: протянул планшет для расписки, отдал посылку. — Говорю тебе, Джош, дружище, если бы я сидел напротив этого прелестного маленького создания, то вообще не смог бы работать. При этих словах курьер встает в позу, которая видимо должна была максимально подчеркнуть его мужскую привлекательность, — большие пальцы в шлевках джинс. — Это нелегко, — озвучиваю истину и добавляю, — Радуйся, что ты тут не задерживаешься. Иначе бы я тебе морду набил, стареющий ловелас. Чтобы как-то успокоиться ввожу пароль на компьютере. МаленькаяЗемляничка. Господи, я влюблённый идиот. Каждый раз, когда ввожу его, представляю, что я попадаю в аварию и лежу в больнице, после того как меня по крупицам собрал, разумеется, отец, вокруг пищат приборы, а Люси со слезами спрашивает меня пароль от компьютера, потому что ей срочно необходимы данные. Пересохшими губами я с трудом произношу заветные слова и вижу, как ещё лицо преображается пониманием. Пока я перебирал в голове, какие органы были повреждены в результате воображаемой аварии, так чтобы выглядело эффектно, как сериалах про скорую помощь, но не так, чтоб окочуриться в операционной, Люси и курьер договорились об отправке меня бандеролью. Очаровательно! Ничего, что я тут умер, а ты ревела на похоронах в обнимку с моей мамой, оплакивая нашу несостоявшуюся любовь? Мдаааа, Темплтон, может всё-таки в писатели-романисты переведешься? Обещая доставить следующую добычу Люси на аукционе, курьер оставляет нас наедине. — Люсинда флиртует с курьерами. Жалкое зрелище, — ревность рвется наружу. Нужно отвлечься, но как назло она проходит близко мимо моего стола. Легкие заполняет фантомный аромат жасмина. На самом деле он так и остался неуловимым, но теперь он мне мерещится, что я тону в запахе этих нежных белых цветов. Это отвлекает меня от набираемого текста настолько, что, когда моё внимание возвращается к экрану, обнаруживаю слово «жасмин». В сводке продаж за неделю. Изумительно! — Я мила с ним, — оправдывается Люси, пока я стираю «улики» из отчёта. — Ты? Мила? — искренне удивляюсь я, забыв, что речь не идёт обо мне. Конечно же, и с курьером, и с охранником у входа, и со слесарем по телефону, что бесконечно ремонтирует её машину… Да со всеми. Кроме меня. — Я прелесть, — выдает моя собеседница истину. — Спроси кого угодно. Кого угодно? Легко. — Давай. Джош, она прелесть? Мила ли она со мной? Нет. Прелесть ли она? Безусловно. Даю себе время на достойный ответ, для чего показательно открываю банку с мятными драже. Она делает шаг ко мне, открывает рот и подставляет язык, как для приема лекарства. Проигнорировав её жест, беру одну «таблетку» только для себя и, наконец, отвечаю: — Полагаю, в ней есть несколько прелестных черт. Она злобно клацает зубами и выдаёт уже традиционную угрозу: — Отдел кадров.