Tell me did you dream about me (don't run away)

Stray Kids – Muddy Water

«Привет. Я давно не брал в руки бумагу и не выплёскивал мыслей на листы, потому что почти все бессонные ночи проводил в компании Джисона и выплёскивал свои мысли ему. Почти все. Я пока не уверен, что могу довериться ему полностью, но мне всё равно нравится тот факт, что у меня есть кто-то, с кем я могу поговорить в поздний час. Однако не в этом дело. А дело в том, что на данный момент, то есть прямо сейчас, я мучаюсь с одной проблемой, о которой поведать Джисону не могу. Через несколько дней ему исполнится двадцать один, но даже не это самая проблемная проблема – я не знаю, что дарить ему. Я спросил и Чана о его подарке – он ответил, что купил Джисону какую-то шнягу для компа, и Чанбина – он ответил, что собирается раздобыть пару наушников. Они оба покупают что-то такое дорогое, что я просто не могу себе позволить купить нечто более дешёвое. Вишенкой на торте стала реплика Чана о том, что Джисон – любитель материальных ценностей и никогда не может удержать себя от сюрпризов – его руки вцепляются в обёртку, как только коробка попадает в руки. Нет, ещё хуже другой факт – день рождения Феликса пятнадцатого сентября, то есть буквально на следующий день, что добавляет мне ещё больше хлопот. Разумеется, это мило и всё такое – я про тот факт, что они родились почти в один день, как я с Кэти Перри, но всё же… Феликсу я уже нашёл подарок: купил видеоигру. Малой просто одержим ими, поэтому думаю, он обрадуется. Ещё я пообещал ему (и Хёнджину), что возьму их с собой в студию, ибо последние недели они только и делали, что упрашивали меня потанцевать с ними. Итак, окей, у меня ещё есть три дня, думаю, я смогу найти что-нибудь интересное для Джисона. Не знаю, почему я так стрессую и мечусь, может… может, потому что я хочу стать хорошим другом для него? Да, наверное. Я пойду спать, завтра рано вставать. Пока, вчерашний Минхо». Утро подкралось незаметно. Не успел Минхо собраться толком, как во входную дверь заторобанили Хёнджин с Феликсом, а на голове у него – абсолютнейший бардак, он – в пижаме, только собрался почистить зубы и по-человечески позавтракать. Медленно прошлёпав к двери, весь сонный, Минхо открыл её. — Привет! — в унисон закричали мальчики; уши заложило, а между Феликсом и Хёнджином затесалась ещё одна персона. — Джисон? — Минхо в озадаченности склонил голову вбок. — Сюрприз! — восторженно объявил младший. Нуждавшийся в пояснении, Минхо перевёл взгляд на других двух. Хёнджин улыбнулся, закидывая руку на плечо Джисону: — Этот челик вломился и заявил, что хочет присоединиться к нам. — Чувак, не мог бы ты по-православному объяснить, не вырывая из контекста, а? — застонал Джисон. — Окей, захлопнись, я сам объясню: последнее время вы только и делали, что трындели о танцах, и я долго и упорно думал, а потом на меня снизошло озарение, что я вообще-то не видел, как вы танцуете. Так что решил наверстать упущенное типа. Ну и вообще, мне и так заняться нечем, — закончил речь он. — Ну да, конечно, в семь утра же поспать не, не хочется, — съязвил Минхо. — Ну, да, — согласно кивнул Джисон. — Но ещё я типа того, друзей поддержу, — и улыбнулся. Минхо вздохнул. На самом деле, он отнюдь не возражал. Ну хочет, ну пусть смотрит. Ведь чем больше людей, тем веселее, не правда ли? — В любом случае, не стойте на пороге, — очухался Минхо, пропуская друзей внутрь, — дайте мне десять минут, хорошо? Парни покивали и прошли в гостиную к Чану и Чанбину. Через десять минут они вчетвером оказались в машине на пути в танцевальную студию с Хёнджином за штурвалом, пока Минхо, сидя на соседнем пассажирском, указывал путь. Через ещё несколько минут они уже подъехали к зданию, и старший повёл своих друзей ко входу в комнату, где всегда занимался. Он распахнул дверь и щёлкнул по включателю: — Ну вот, — выдохнул Минхо, как только все зашли. — Ва-ау! — протянул восторженно Феликс, своими оленьими глазами исследуя интерьер. — Она больше нашей с Хёнджином. — Тут был ремонт недавно, что ли? — поинтересовался Хёнджин не менее любопытно. Минхо кивнул: — Да, в прошлом году. — Так и думал, — промычал младший, — выглядит очень… свежо, — хихикнул он. — Окей, так, — стал разъяснять Минхо, — если что, торговый автомат в коридоре, станция там, — он пальцем ткнул в левый угол комнаты, — а ты, Джисон, можешь расположиться на том диване. Младший расцвёл в улыбке: — Заебумба. — Ты всегда можешь присоединиться к нам, знаешь? — предложил Минхо. — Могу научить некоторым движениям. Джисон засмеялся: — Я умею танцевать, знаешь? — Да? — удивился старший. — Ага, — кивнул Хан, — ну типа, естественно, я не того же уровня, что вы, ребята, но я занимался танцами три года, так что знаю основы. — Ты никогда не говорил мне, — обиженно надул губы Минхо. — Ну вот, теперь сказал. А сейчас не могли бы вы, господа-танцоры, начать танцевать, или что вы там ещё делаете. Публика негодует. — Тебе повезло оказаться здесь за бесплатно, — буркнул Хёнджин, завязывая волосы в смешной хвостик и разворачиваясь лицом к настенному зеркалу. Поначалу было неловко. Они никогда не танцевали втроём, поэтому никто не знал, с чего бы начать после разминки, но в конце концов сошлись в решении устроить минутку импровизации. Включив песни, давным давно ставшие мейнстримом, которые знал каждый второй, они стали танцевать по очереди, изучая стили друг друга. Минхо, не привыкший танцевать с кем-либо, кто не был Момо и детьми с кружка танцев, был в восторге. Ему нравилось, что у каждого из них троих был свой, индивидуальный стиль. Феликса он прозвал королём фристайла: его движения и техника были на высоте. Всю тренировку младший был таким энергичным, вообще не выдыхался – бегал и прыгал, как переполненное радостью кенгуру; Минхо не понимал, откуда в нём было столько сил. Хёнджин оказался не менее великолепным: уровень его танца был настолько высок, что все самые сложные движения в его исполнении казались элементарно простыми, пушистыми и нетрудными, аккуратными, но в то же время – мощными. Однако даже так, с разными стилями, втроём они смотрелись превосходно, дополняя друг друга. В какой-то момент они решили сделать короткий перерыв. Минхо развернулся и заметил на себе глаза Джисона, смотрящие на него округлённо и восхищённо. Округлённо-восхищённо. И это льстило. Старший зашагал к диванчику и устроился рядом, откручивая крышку бутылки. — Мысли? Джисон посмотрел на него такими же широко открытыми карими беличьими глазами: — Ты невероятен, — ответил он. Минхо улыбнулся в ответ на слова, приклеив губы к бутылке: — Спасибо, — промычал он, оторвавшись от горлышка с тяжёлой одышкой. — Нет, я типа, ты реально хорош. Я имею в виду, знаешь, я представлял, что ты талантлив, у тебя даже походка как у танцора, и просто, блять… — Походка как у танцора? — любопытно переспросил старший. — Не перебивай меня, — шикнул умилительно Джисон, — но да, я по твоей походке почувствовал, что ты танцор, только я совсем не ожидал, что ты настолько хорош. Мне понравилось наблюдать за тобой. За всеми вами. Щёки разгорались сибирскими пожарами, Минхо чувствовал это. Он ненавидел в себе эту противную черту, но признавал, что, на самом деле, обожал выслушивать комплименты и слышать любую другую похвалу в свой адрес – любил чувство окупаемости своих собственных трудов. — Спасибо, — повторил с улыбкой Минхо, пытаясь произнести обычное слово со всей искренностью. — Окей, так, — вдруг появился рядом голос Феликса, который припарковался на диване вместе с Хёнджином, — у нас есть план. — Какой план? — спросил подозрительно Минхо. — На наш день рождения, — ответил Джисон. — Да? — обратился он к Феликсу в поисках подтверждения. И младший кивнул: — Да, у нас намечается небольшая вечеринка в пятницу. У меня. И вам стоило бы остаться хотя бы до полуночи, чтобы отпраздновать и мой день рождения тоже, — предупредил он, обращаясь к Минхо и Хёнджину. — Мы решили собраться у Феликса, потому что у меня тесновато, — добавил Хан. — Подождите, — Минхо сморгнул забытие, — сколько человек там будет? — Немного, — ответил Джисон, — все наши, и несколько моих друзей и друзей Феликса. Феликс снова кивнул: — Ага. Ну в принципе, всё, мне нечего добавить. Можешь прийти во сколько захочешь, только приди, — хохотнул забавно он. — Конечно, — улыбнулся Минхо, — думаю, это мило. То, что вы родились почти в один день. — Боже, да! — закричал возбуждённо Феликс. — Будто у меня есть брат-близнец, — он вскочил с места, чтобы пересесть поближе к Джисону и крепко затискать в объятиях. Последний на это лишь ярко улыбнулся. — Эй, а как же я? — заныл по-детски Хёнджин. — Отстань, эти обнимашки не для тебя! — фыркнул Джисон, обнимая Феликса в ответ. — Отлично! — Хёнджин вдруг озлобленно встал на ноги. — Тогда я буду обнимать Минхо. Глаза испуганного Минхо сразу уставились на Хёнджина. Парни редко просто обнимали его, пусть он и понимал, что у Хёнджина не было никаких плохих намерений. Он просто был таким же, как Феликс, ласковым и нежным, поэтому Минхо, вздохнув, позволил. Но быстро пожалел об этом. — Ужасно! — закричал он. — Ты отвратительно потный, отлипни от меня! Феликс и Джисон захохотали, Хёнджин надулся. — Замечательно, — Хван всё-таки отпустил старшего. — Просто доведу до твоего сведения, что ты не менее потный и вонючий так-то. Минхо наигранно закатил глаза под лоб. Вообще-то ему нравилось всё это. Скажи Минхо месяц назад, что его жизнь будет такой, он бы истерично посмеялся. Но всё было так, как было, и он стал более раскрепощённым и нашёл себе друзей. Сразу несколько. Пачку. И все они не были фальшивыми – они были невероятными, и каждого из них Минхо по-своему любил. Одно приглашение на день рождения от Феликса заставило его почувствовать себя самым счастливым на планете человеком, будто он снова вернулся в свои школьные годы. Может, для других такие вещи были обыденными, но Минхо не был этим «другим». В то время, как для всех подобное являлось бытом, для него это было бытием. Раньше его никто никуда не приглашал: из дома Минхо начал выковыриваться только в старшей школе и только с Момо. Его стеснительность постепенно сбавляла градус рядом с Минсу – намного более общительным человеком, который заставлял его знакомиться с многими-многими людьми. Так продолжалось, пока по итогу не кануло в лету после их разрыва, и все эти новые «друзья» ушли вместе с Минсу далеко назад – он снова остался только с Момо. И вот теперь, после стольких лет, он наконец чувствовал ту частичку счастья – настолько большую, способную захватить его в свои крепкие объятия и утащить с собой в страну Счастья. Теперь Минхо понимал, почему Ынджи говорила о своей гордости за него, – теперь он сам собой гордился. Всю свою жизнь Минхо чувствовал бездонное одиночество, он и сейчас с ним жил, но отныне оно было другим. Отныне с ним были люди, с которыми можно было говорить, пусть степень доверия пока не доходила до определённой точки, чтобы делиться всем-всем, – они, друзья… Друзья. Минхо раскусил на вкус это слово. Это не друг, это друзья, их много, и это было очень классно. Его малиновые губы сами собой расплылись в трогательной улыбке. Он был совсем далеко от общего разговора. Пока кто-то не стукнул его по плечу игристыми пальчиками. — Земля вызывает И Минхо! Это был Хёнджин. — М? — Я спросил, не хочешь ли ты ещё разок станцевать перед уходом, — как для пятилетнего объяснил он. — О! — Минхо вскочил с насиженного места. — Да, пошли. — Вы оба идёте на вечеринку, да? — спросил как-то между делом Минхо, пока по телевизору шёл фильм, а он, Чан и Чанбин валялись на диване. — Естественно, мы все идём, — откликнулся Чанбин. Минхо облегчённо вздохнул: — Отлично, я переживал, потому что понятия не имею, где живёт Феликс. — Мы живём вместе, Минхо, теперь тебе стоит уяснить, что мы всё делаем вместе, — это уже прозвучал голос Чана. Минхо улыбнулся: — Приятно слышать. — Придумал, что подаришь Джисону? — поинтересовался старший. От безысходности Минхо взвыл и зарылся лицом в ладонях: — Нет, — уныло промычал он, — у меня в голове – пустота, я понятия не имею, что дарить. Чан улыбнулся: — Не понимаю, что ты так печёшься? Знаешь, ты можешь пойти в любой магазин первой необходимости и просто купить дезодорант или отрыть там пару носков. Или купить бини, ты сам знаешь, как этот ребёнок любит шапки. — Гений! — завопил Минхо. — Ш-ш! Я тут кино пытаюсь посмотреть, — хрипло заметил Чанбин. Но вместо того, чтобы успокоиться, Минхо решил элементарно прибавить громкость и развернулся к Чану: — Окей, я куплю ему бини, хорошая идея, — шептал он, — но мне нужно придумать что-нибудь ещё, что-то более значимое, не знаю. — Типа чего? — прошептал в ответ Чан. — Типа не знаю. Вы потратили столько денег на подарки, я не могу подарить что-то дешёвое. Тем более, что ты сам сказал, что Джисон – ценитель материальных благ. Старший тихонько посмеялся: — Минхо, пойми, он будет рад, даже если ты ему плитку шоколада купишь. Мы с Чанбином ему просто купили то, что пригодится для создания музыки, потому что скоро начнётся новый семестр – дел снова будет невпроворот, а новая аппаратура – это всегда плюс. И я уверен, что он вообще не расстроится, если ты ему не подаришь нечто подобное, потому что ты просто-напросто не связан с этим, — своими словами он пытался погасить в Минхо огонь негодования. Однако тот от нервозности стал играться с подолом своей футболки: — Я просто не хочу дарить ему что-то обычное, знаешь. Феликсу я купил игру, и мне бы не хотелось, чтобы Джисон подумал, что я ему подарил первое попавшееся под руку. — Ой, не надумывай, тебе вредно много думать, — Чан рукой нежно поглаживал его по спине, — всё получится, — он вдруг заглянул в глаза Минхо: — Знаешь, я никогда не рассказывал тебе, какой отвратительный подарок однажды подарил одному из своих друзей я. Минхо сразу встрепенулся, весь во внимании. — У моего друга была девушка, и я подумал, что неплохо было бы подарить ему сертификат в спа-салон, типа у них там какая-то программа для парочек была. Мы не были столь близки. Я имею в виду, ну, мы дружили, но не общались круглосуточно, и я понятия не имел, что он расстался со своей девушкой всего за пару дней до дня рождения, — ответил смущённо Чан. Со стороны послышался гогот Чанбина: — Я это помню! Ты же про Союна? Улыбавшийся воспоминаниям Чан кивнул. — Теперь ты понимаешь, что что бы ты ни подарил Джисону, Минхо, ты не проебёшься, как я, — заявил он, вызывая приступ смеха. — Ты прав. Слава Богу, Джисон ни с кем не встречается, — выдохнул Минхо. — Да, он просто пристаёт ко всем, кого ловит на своём радаре в пять метров, — хмыкнул Чанбин. — Это не про меня, — отгородился тут же Чан. — И не про меня, — поддакнул Минхо. — Присоединяюсь. А потом они вернули своё внимание к фильму, который успел, даже со своей высокой громкостью, отойти на второй план. Минхо смотрел. Смотрел внимательно, как одна сцена сменяла другую, пока вдруг в его голове не пролетела мимолётная идея, которая свалила его с дивана почти что физически. На деле Минхо просто скатился с него, когда его глаза округлились в осознании. — Подождите! — он взглянул на своих соседей, которые, все перепуганные, смотрели в ответ в его кошачьи глаза. — Вы знаете, где Джисон бьёт татуировки? Четырнадцатого сентября в восемь часов вечера озадаченный Минхо стоял перед зеркалом в своей комнате и вглядывался в собственное отражение. После долгих размышлений он всё-таки решился расстегнуть две верхние пуговицы чёрной рубашки и закатать рукава, после в конечном итоге сменив пару брюк на узкие чёрные джинсы. Взгляд продолжал цепляться за острые черты лица, и, поджав губы, Минхо перевёл глаза на руки с решением надеть серебряные кольца. Под свой тёмный образ он счёл нужным сделать лёгкий макияж: чуть подвёл карандашом верхнюю слизистую, добавил на веки почти прозрачным слоем персиковых теней и вырисовал аккуратную, едва заметную стрелку, вспомнив слова Джисона о том, что так он ещё сильнее походил на кота. Губы без внимания тоже не остались: Минхо увлажнил их одним из тех дорогих бальзамов, которые дарила ему Момо. Наконец закончив, Минхо ступил из своей комнаты, чтобы узнать, на какой стадии готовности были соседи, но оказалось, что он был единственным, кого ждали, когда Чан и Чанбин оказались стоявшими посреди коридора. — Ты такой красивый, что аж бесит, — заметил, разглядывая его, Чанбин в своей привычной манере. Привычной. Но Минхо всё равно застенчиво улыбнулся: — Спасибо. Вы тоже хорошо выглядите. Улыбались теперь все, а потом Чан взглянул на свои наручные часы: — Пошли? Последние пятнадцать минут Джисон терроризировал меня сообщениями и просил поторопиться. — Да, сейчас, я покормлю кошек и можем выдвигаться, — взволновался Минхо, уже убегая на кухню. К дому Феликса они подъехали примерно через половину часа. Снаружи уже скопилось некоторое количество машин, будто так и кричавших, что они последние. Громко играла музыка, била битами по барабанным перепонкам, и по мере их приближения ко входу, Минхо постепенно замечал новые лица, которых прежде не видел. На мгновение его охватил страх, но он всеми силами пытался стряхнуть его цепкие конечности с себя. Он проведёт время с удовольствием. — Ура, вы пришли! От неожиданности Минхо подпрыгнул на месте и сразу оглянулся, замечая подбежавшего к ним Джисона с широкой улыбкой на лице. — А вот и наш именинник! — радостно закричал в ответ Чан. — У нас есть для тебя подарки! — добавил Чанбин, и Джисон радостно запрыгал от его слов в волнении. Он был слишком активным для вечера пятницы или, может, уже просто-напросто пьяным. Может, всё сразу. — А, не-не, давайте их мне, я отнесу в машину и потом открою, — важно заявил Джисон, собирая коробки в свои руки и после скрываясь из виду. Чан посмеялся с младшего: — Я, пожалуй, останусь внутри, — объявил он своим соседям. — Я тоже, — кивнул Чанбин. — Полагаю, я тоже, — тихо ответил Минхо. Потому что его выбор был не столь широк. Он не мог описать толком, как выглядел дом Феликса, потому что только они зашли в него – их опутала темнота и неоновые лазеры, безостановочно бегающие по стенам и полам, по людям, по их профилям – повсюду. Через несколько секунд Минхо наконец выцепил взглядом остальных друзей, которые уже над чем-то смеялись. Первым их приближение заметил Сынмин, случайно повернувший голову влево. — О, долго же вы ехали! — заметил весело он. Теперь их заметили и Хёнджин, и Феликс, и Чонин. Минхо чуть смущённо махнул рукой и улыбнулся: — Как вечер? — спросил он. — Шикарно, — тут же ответил ему Хёнджин. — Минхо, ты встречал кого-нибудь из моих друзей? — подал голос Феликс. Старший покачал головой, как болванчик. — Я могу вас познакомить. Они милашки. На секунду Минхо замешкался. «Почему нет?» – спросил он у самого себя. Это же просто знакомство – никто не утверждал, что он обязан был болтать часами и весь вечер проводить с ними. Поэтому: — Конечно. Феликс сразу засветился весь, схватил Минхо за руку и повёл куда-то, уже крича: — Эй, Уён! — какому-то парню, обживающему один из диванов. — А-о? — тот резко развернулся всем корпусом и даже вскочил с дивана, когда заметил, что Феликс подошёл не один. — Минхо, это Уён. Уён, это Минхо, мой друг, — тут же огласил младший. Представленный Уён уже тепло улыбался Минхо и протягивал большую ладонь для рукопожатия: — Приятно познакомиться. — Мне тоже, — улыбка оказалась заразной. — Видишь того парня. Сидит ещё вместе с Уёном? — Феликс ткнул пальцем в сторону другого человека. — Это Сонхва. — Привет! — с дивана замахал рукой сам Сонхва. — Привет, — ответил ему тем же Минхо. — Как ты познакомился с Феликсом? — поинтересовался Уён. — О, ам, я живу с его друзьями, Чаном и Чанбином, думаю вы наверняка знакомы, — Уён кивнул. — Феликс приходит к нам каждый Божий день, так что мы быстро сблизились, — объяснил Минхо. — А вы? — Мы с Сонхвой знаем его с колледжа, — ответил Уён. — О, точно! — вдруг осенило рядом стоявшего Феликса. — Минхо тоже танцор! — Правда?! — наперебой закричали Уён и Сонхва. Минхо думал о том, почему же все так удивлялись, слыша его амплуа. Но не спросил вслух, а лишь стеснительно кивнул, бурча: — Ага. — Вот ты где, я нашёл тебя! — Минхо почувствовал, как кто-то коснулся его плеча. Он повернул голову и увидел напротив себя Джисона. — Хочешь выпить чего-нибудь? — Конечно, — ответил ему старший. — Был рад знакомству с вами! — улыбчиво сказал он друзьям Феликса перед тем, как Джисон утянул его за собой. — Мы тоже! — донеслось до ушей уже со спины. Он просто позволял Джисону вести себя, пока они не оказались на кухне: — Можешь брать всё, что придётся по душе, — заметил младший. — Стой, — застопорился Минхо, вызывая на лице Джисона удивление, — я типа ещё не поздравил тебя с днём рождения. Взгляд Джисона вдруг стал каким-то наигранно обиженным, может даже злым: — Точно, от тебя я получил только сообщение в полночь, — фыркнул он. Минхо хохотнул: — Окей, послушай, я обычно не делаю так, но… Он за руку притянул Джисона ближе к себе и заключил в крепкие объятия, отчего синеволосый засмеялся, громко-громко: — Объятия от И Минхо, кто бы мог представить? Минхо почувствовал, как тонкие ручки Джисона обвили его талию, и стало так… тепло. Не ощущалось никакого дискомфорта, Минхо бы так ещё долго стоял – он выпустил тело из рук только потому, что не хотел потом смущаться полгода из-за своего поступка: — Ага, всегда пожалуйста. Итак, — он наконец отстранился и хитро улыбнулся, — как тебе ощущаются твои двадцать один? Джисон вздохнул, награждая его «Ты сейчас серьёзно?»-взглядом: — Я чувствую себя старым. Скоро я буду таким же дедом, как и ты. — Эй! — Минхо стукнул его по плечу. — Я в самом расцвете сил, мне всего чуть за двадцать, я даже не близок к дедовству! — Ага, посмотрим, что будет в следующем году, когда я буду навещать тебя в доме престарелых, — хмыкнул Джисон, вновь получая кулачком по плечу. — Нет, но если серьёзно, то я желаю тебе всего наилучшего в этом году и во всех последующих. Я рад находиться сейчас здесь, — признался Минхо. Лицо Джисона было плохо видно из-за недостатка света, но Минхо был уверен, что он улыбался, а его глаза искрились счастьем: — Спасибо, Мин. Мин. Он никогда его так не называл. Только Ынджи так делала, но это было в далёком детстве, которое уже не вернуть – сейчас она себя отучила, обходясь щекочущими слух «милый», «сладкий» и прочим-прочим. Вообще в этом не было ничего особенного, люди всегда находили для себя какое-то удобное для них имя близкого человека, Минхо сам извечно звал Чанбина Бинни. Но сейчас его убеждения разбились вдребезги, потому что так Джисон всегда с ним делал – ставил в тупик, заставляя глупо моргать. Казалось, Джисон осознал, что ляпнул, только после того, как увидел нечитаемое поведение замершего столбом старшего. Он будто хотел сказать что-то, но его рот закрылся так же быстро, как и открылся – он походил на свою золотую рыбку. Только выглядел смущённым, а не глупым. — Мин? — переспросил старший, наклоняя голову и смотря с прищуром. — Я-я, — Джисон во второй раз на веку Минхо заикался, — я не знаю, оно само вырвалось, прости. — Нет-нет, — Минхо утешающе помахал рукой, — мне нравится. С этого момента ты просто обязан меня так называть всегда. Джисон саркастично фыркнул: — Ага, разбежался. Я подарю тебе губозакатывательную машинку. Минхо, в очередной раз закатив глаза, оглянулся, взял со стола какой-то пустой стакан, повертел и осмотрел его внимательнейшим образом, замечая остаточные капельки, пахнущие спиртным, и скучающим тоном промычал: — Скукота. И вдруг в голову Джисона на большой скорости врезалась гениальная идея. По крайней мере, со стороны казалось примерно так. — Кстати о скукоте, — начал он, — хочешь поделать что-нибудь менее скучное? — его брови смешно заиграли волнами. — Например? — так же отстранённо промычал Минхо – в глубине души, на самом деле, ему было страшно интересно. — Например, пойти со мной в машину и открыть подарки? — объявил торжественно Джисон, теперь походя на нетерпеливого ребёнка. Минхо почти рассмеялся: — Почему нет, — пожал плечами он. — Отлично! — младший схватил бутылку водки в одну руку, ладонь Минхо в другую и полетел к своей машине. Они слепо бежали мимо стремительно пьянеющих людей, которые, уже привыкнув к убийственным басам, галдели и расхаживали по комнатам, как муравьи. Джисон расталкивал толпу, даже не заморачиваясь с извинениями; кто-то из их компании воскликнул нечто подозрительно похожее на «Вы куда намылились?», но Минхо хватило времени лишь на глупое моргание и быстрый кивок, в котором остальным нужно было расшифровать ответ. Музыка стала чуть тише, доносилось до ушей как-то эхом, когда они оказались снаружи, где тоже стояли несколько человек, беседующих, потягивая сигаретку, – одну на всю компанию. Джисон, не сбавляя шагу, выловил из карманов ключи и разблокировал машину. — На заднее сидение, — сказал он старшему, когда тот уже открывал переднюю дверь. Минхо поднял свой потерянный взгляд. — Я имею в виду, что сзади больше места, — решил объясниться Джисон. Минхо кивнул и сел назад, потом к нему присоединился Джисон. Было как-то странно. — Держи, — Джисон протянул бутылку водки, которую до этого захватил с кухни, — ты ещё ничего не выпил. Без сопротивлений приняв бутылку с прозрачной, мало внушающей доверия жидкостью, Минхо хмыкнул: — Зато судя по твоему перегару, тебе уже на сегодня достаточно, пора на боковую, — он открутил крышку и чуть отпил, тут же куксясь. — Боже, отвратительно. — Ага, она стоила не больше шести тыщ вон, я уверен, это многое скажет о качестве, — посмеялся Джисон. Минхо лишь подхватил смех, уже ставя бутылку на пол: — Так мы тут, чтобы нажираться или подарки открывать? — Ты прав, — озорная улыбка осветила лицо Джисона, — итак, с чего мне стоит начать? — он озадаченно оглядел кучу коробок, которая их разделяла. Некоторые из них валялись даже под сидениями, Минхо одну такую маленькую и выловил из-под водительского. Она была наливного лилового цвета: — Эту? — предложил он. — Думаю, тебе лучше начать с маленьких подарков. Типа будет подогревать интерес. Джисон ухмыльнулся: — Мне нравится ход твоих мыслей. Он не затягивая принял из рук коробку и с такой же космической скоростью избавился от обёртки всего за пару секунд. Место на его лице нашла какая-то немного диковатая улыбка, которая быстро усохла, стоило глазам узреть содержимое. — Деньги и шоколадка. Окей, — разочарованно промычал Джисон и потом заметил замешательство на лице Минхо, сразу же натянув улыбку обратно. — Я ничего плохого не вижу в анандамиде, просто, знаешь… ну где креативность? Это звучало так по-джисоновски, Минхо совсем не удивился, только разве тому, что младшему были известны такие заумные слова, как «анандамид». Он ничего не говорил, просто смотрел на Джисона вместо всяких слов. На самом деле, процесс был довольно увлекательным и… милым: Джисон, как самый настоящий пятилетний мальчишка-энтузиаст, с горящими глазами разрывал обёртки коробок впрах и копошился в них в обозрении подарков. Эта искренняя радость, сочившаяся из него, когда попадалось что-то даже самое простое и примитивное, вызывала на лице улыбку. Джисон был отнюдь не скуп на эмоции – они были настолько драгоценны, что Минхо бы о них снял отдельный документальный фильм. Особенно его веселили вечно прыгающие брови, которые, как вагончик на американских горках, то резко съезжали вниз, то медленно взвивались вверх, и свёрнутые от сосредоточенности в трубочку губы. Даже не так. Сами губы. То, в какой яркой улыбке они растягивались, как складывались в букву «О» из-за неожиданности, как смеялись из-за чего-то смешного… всё это было очень мило. Было даже наплевать, что Минхо просто сидел на жопе ровно и ничего не делал, никак не помогал справиться с горой подарков, не помогал, как бы то на него похоже ни было – ему просто хотелось наблюдать за Джисоном. Лучшее развлечение. Салон машины всё обрастал и обрастал разноцветными обёртками, их остатками, которые Джисон беспардонно разбрасывал повсюду. Когда его руки добрались до аккуратной изумрудной коробочки, Минхо нашёлся со словами: — Э-это мой, — взволнованно прошептал он младшему. Из его засидевшихся и засмотревшихся мозгов напрочь вылетело то, что его подарок тоже тут, в джисоновской машине, тоже валялся. И опираясь на впечатления Джисона об уже просмотренных презентах, Минхо совсем не знал, какой реакции ему ожидать. Улыбка на лице Джисона после слов стала ещё шире, и он тут же потянулся к банту: — Ну не-ет, быть не может! — завизжал внезапно он, вытаскивая из коробки шапку, которую решил купить Минхо по совету Чана. Она была самой обычной: угольно-чёрной, однотонной, но Минхо подумал, что Джисон оценит, будучи поклонником чёрного цвета. — Как мило, Боже, ты шутишь?! — не спуская уголков губ вниз, Джисон натянул бини на макушку. — Как я выгляжу? Круто, да ведь?! Минхо не смог удержаться от смеха: — Обычно я бы сказал, что ты выглядишь бесподобно в своих дурацких бини, но не уверен, сочетается ли эта с твоим сегодняшним образом, — заметил он, примечая на удивление слишком официальную одежду на младшем. Джисон фыркнул, продолжая вертеть шапку на голове: — Позер. — Там ещё кое-что лежит, — откашлялся Минхо. — О, точно! — опомнился радостный Джисон и вновь устремил своё внимание на коробку, замечая там кремового цвета конверт. Его улыбка вмиг растаяла, а сам он выглядел сбитым с толку, может даже скептичным. — Это не деньги, клянусь, — улыбнулся Минхо. Джисон нахмурился, скорчил смешную рожицу и одним глазом заглянул в конверт, будто там жила щупальца, которая хотела его сожрать. — Минхо, как ты… — Я спросил у Чанбина, где ты бьёшь тату, и он посоветовал мне позвонить Эрику, — перебил его Минхо. — Вот я ему и позвонил, и сказал, что хочу заплатить за твои следующие татуировки. Так что да, ты набьёшь татухи на халяву благодаря мне, — сбивчиво выдохнул он. Он поднял взгляд на Джисона, который смотрел на него, как на восьмое чудо света. Его глаза блестели, искрили, а улыбка была такой широкой, что Минхо уже просто не знал, куда шире. И ему, Минхо, нравилось. Ему хотелось видеть Джисона таким всегда, хотелось, чтобы он всегда был таким счастливым, а улыбка не покидала уст. По крайней мере, Минхо думал, что так выглядит счастье на его лице. — Спасибо, Мин. Н-дэ, и вот всё пошло по круговой. Мин. Минхо не знал, не имел абсолютно никакого понятия, когда и каким образом Джисон стал не просто другом, а по-настоящему особенным человеком в жизни, с появлением которого мир перевернулся с ног на голову и всё побочное теряло смысл. Он не понимал, как за такой короткий срок человек, внезапно ворвавшийся в серую рутину, взорвал её яркими красками, разорвал своими музыкальными пальчиками и беличьими глазами в клочья. — Ну всё, всё, хватит лыбиться, щас лопнешь. Подарок не так уж и хорош, — хмыкнул Минхо. — «Не так уж и хорош»?! — вспыхнул Джисон. — Я думаю, нет, я уверен, что ты на это потратил почку, и ещё, кроме того, ты не просто слушал, а слышал, что я говорю! Ты уделил моим словам искреннее внимание, ты специально искал то, что мне понравится. Так а ещё ты, такая боязливая жопа, как-то переступил через себя и сконтачился с Эриком, нет, ну я млею, «не так уж и хорош»… — возмущению младшего не было предела, он так и сидел с надутыми щеками и смешно нахмуренными бровями. — Я просто хотел подарить тебе что-то особенное, всё-таки это первый день рождения, который мы проводим вместе, — смутился Минхо. — Ну, я уверен, что мы проведём таких дней рождения ещё как минимум пятьдесят, так что не парься так. — Звучит прелестно, — отозвался Минхо, — но в то же время страшно. Эти слова вызвали прилив смеха. — Итак, какой подарок хочешь открыть следующим? — спросил старший, оглядывая салон. — Нет, нет, — судорожно помотал головой Хан, — больше никаких подарков. Хочу разговаривать с тобой. Удивительно. И приятно. Разговоры с Джисоном всегда были занимательны, он будто был рождён, чтобы по жизни чесать языком и заговаривать зубы (нет, конечно же, он говорил много умных вещей), и тот факт, что он решил свои последние драгоценные часы дня рождения провести с Минхо на заднем сидении машины за разговорами… был очень трогателен. — Хорошо, тогда, — Минхо наконец позволил себе раскиснуть на кресле, — как прошёл твой день? — Уф, — вздохнул Джисон, — с чего же начать? — вопрос звучал скорее для себя. — Не хочу показаться банальным, но предлагаю начать с начала, — усмехнулся Минхо. — Отлично, — кивнул младший, — тогда начну с начала. В полночь я получил много поздравлений от друзей и тебя, потом ко мне в конуру ворвались родители и пропели все уши этой дурацкой песенкой. Ну, дальше я послушал музыку пару часиков и завалился спать. Проснулся где-то в десять, пошёл в гостиную, сел на диван и смотрел телек до обеда. Как-то так. — Ты не завтракал? — спросил Минхо. — Не, я поздно проснулся. В любом случае, потом я покормил Антуанетту, списался с Феликсом насчёт тусовки, мы сгоняли в маркет за всякой шнягой на сегодня, а потом мы просто просидели часа два, рубясь в приставку. Прозвенел будильник, мы поняли, что «о Боже, пора собираться», и начали носиться, как бешеные, чтобы всё подготовить. Потихоньку стали подбираться люди, пришли вы, и вот я с тобой сейчас, — улыбнулся ярко Джисон. — Вау, прям приключения, — ответил старший. — А теперь расскажи ты мне о своём. И вот так. Вот так всё возвращалось на круги своя, превращалось в их рутину. Их рутина – это разговоры. Разговоры, разговоры. Для них это очередная ночь за разговорами, только сейчас они никуда не уезжали и в любой момент их могли позвать друзья. Минхо любил это. Он любил то, как Джисону удавалось воздействовать на него так по-особенному, удавалось стирать шумиху вокруг них, будто грифельный набросок ластиком. Он любил то, что они могли часами напролёт говорить о самых простых, незамысловатых, рандомных вещах. Никто не знал, о чём они будут говорить, например, в эту ночь, в следующую, через неделю, две… Минхо не переживал, что скажет Джисону что-то глупое, не боялся его реакции, потому что сам Джисон порою выбрасывал штучки и потупее. Он знал, что Джисон просто тоже провернёт нечто подобное. Ему нравилось, что его слышали, даже когда он раскидывался речами о погоде и ужине – Джисон будто слушал книжку на ночь, только спать никак не хотел. Так же было и с ним, Минхо, самим. Он слушал Джисона с упоением, интересом, не мог и предположить, что же он выкинет дальше. Была в нём такая черта, которая делала все истории до невероятности интересными, что время просто терялось где-то. Время. Вот что Минхо считал ещё более удивительным – они оба выпадали из мира, когда были вместе. Пять минут, полчаса, час? Никто не знал, сколько времени прошло. Вдруг в кармане Джисона завибрировал телефон. Они оба сразу замолкли, пока младший доставал свой мобильник. Лицо его сразу озарилось ярким сиреневым от заставки светом: — Сынмин написал, что они смогли разобраться с тем, как работает караоке. Хочешь испробовать? — спросил он у Минхо. Караоке. Минхо никогда не пел в караоке. Конечно, он мычал себе под нос, пока делал дела по дому или домашку, напевал то, что привлекало слух, то, под что они в студии ставили танцы, но никогда не пел в караоке. Обычно он делал новые, необычные для себя вещи, находясь подшофе, просто из-за алкоголя в крови, однако сейчас ему не нужно было напиваться. Потому что правда хотелось это сделать. Спеть. — Ага, — восторженно ответил Минхо, удивляя своим порывом даже Джисона. — Ты умеешь петь? — А ты? Джисон склонил голову вбок и, закусив губу, ответил: — Думаю, стоит подождать, и ты увидишь. Вернулись обратно они даже быстрее, чем выбрались из дома. Караоке-станция стояла в гостиной, и когда их ноги переступили порог, то оказалось, что Сынмин уже стоял на импровизированной сцене, то есть в центре комнаты, а остальные его зачарованно слушали. Минхо впервые слышал пение Сынмина после всех тех разговоров о хобби, и, блять, это было невообразимо. Был бы Минхо итальянцем, он бы, накрутив на палец свой ус, с громким чмоком оторвал пальцы другой руки от губ с истерично-удовлетворённым «Белиссимо, перфетто». В голосе Сынмина было что-то такое завораживающее, аппетитное, чарующее, ангельское. Его можно было слушать вечно. Он был таким мощным, и в то же время нежным, прекрасным. Минхо толком не был знаком с устройством караоке – смотрел только шоу, в которых люди визжали в микрофон больше ради забавы, нежели воспринимали это всерьёз. Это ни коем образом не относилось к Сынмину – он пел так, словно это его последний раз и от этой песни зависела судьба человечества. Неудивительно, что как только песня подошла к концу, тишину зала взорвали восторженные овации. Сынмин смутился. Об этом говорили его глаза в пол и стеснительная улыбка. — Что ж, кто следующий? — спросил он. И к нему наперегонки ломанулись Джисон с Минхо. В итоге они финишировали в единый тайминг прямо перед младшим: — Мы! — кричали они, почти что вырывая у Сынмина из рук микрофон, будто кто-то мог его украсть раньше них. — Стой, — вдруг осознав, моргнул Минхо, — а какую песню мы поём? — в панике прошептал он. — Не знаю, какую хочешь. Просто выбери что-нибудь, — пожал плечами Джисон. — Ты, блять, меня вообще видел, как я могу просто выбрать что-нибудь?! — закричал Минхо. Джисон вздохнул: — Тогда включай «Feel Special». Выдохнув, Минхо стал успокаиваться, пыл сходил на нет. Парой нажатий он нашёл песню и ждал загрузки. Оглянулся на мгновение. В комнате сидело человек шесть от силы, большая часть – друзья. Некоторые другие просто ошивались рядом с бокальчиками градусной жидкости в руках и красивыми улыбками на лицах. Ничего ведь страшного в них не было? Минхо нечего их страшиться? Начала свой проигрыш песня, и Джисон лишь губами сказал: — Я начну. Минхо кивнул, но голова не закончила своё движение, словно застрявший между этажами лифт, потому что до ушей донёсся голос Джисона. Блять. Блятство и разврат. Он правда мог петь. Ещё как мог. Ну а что ещё стоило ожидать от студента музыкального факультета, который всю жизнь с музыкой в корешах? Но даже так Минхо будто врасплох застали, напали с тыла. Джисон перевёл взгляд на него и увидел это выражение, в котором смешались удивление, восхищение… но больше удивление. Он подмигнул и продолжил петь. Закончилась предприпевочная часть, и Джисон снова посмотрел на Минхо, теперь в ожидании, намекая продолжить. Тот быстро перехватил микрофон и, позабыв о страхах, запел. Когда глаза заметили выражение лица младшего, Минхо понял, что перестал волноваться. Джисон смотрел на него так же удивлённо: его рот чуть приоткрылся, челюсть почти упала в пол – видимо, он вовсе не брезговал его вокальными данными. Это вызвало у Минхо улыбку, неловкую и блаженную, как у кота, и Джисон улыбнулся счастливо ему в ответ. И всё. Мир будто потерял значение – они так и смотрели друг другу в глаза до конца песни, который, на самом деле, наступил очень скоро. Минхо не успел осознать, как это произошло, только услышал шумные аплодисменты. Первым заговорил Джисон: — В следующий раз не забудь мне напомнить, какой ты невероятно талантливый, — шепнул он Минхо. — То же касается тебя, — смущённо улыбнулся старший. — Ребят! — позвал всех Уён, забравшись на синий диван с ногами. То есть, буквально встал, как статуя. — Полночь уже через минуту! Все сразу начали суетиться, сплавлять Джисона и Феликса на кухню. — Дождись торта! — услышал кого-то Минхо уже из толпы. Он даже не осознал, как сам оказался у стола, где Джисон и Феликс заняли главные места, а вокруг собрались все гости, когда сосредоточенный Уён вышел на кухню с тортом в руках. Кто-то начал петь песню, потом следующий подхватил, и вот они все хором пели, поздравляя с днём рождения. Звучало отвратительно: всё мимо нот, полнейший разлад – важны были лишь эмоции и то, что они пропели её до самого конца, пока торт не оказался перед носами именинников. — Загадайте желание! — крикнул радостно Хёнджин им. Джисон и Феликс переглянулись, улыбнувшись, и прикрыли глаза. Задули свечи почти синхронно. Все закричали и захлопали в ладоши. Через пять минут всё вернулось в привычное русло. Некоторые ребята решили остаться на кухне и опробовать торт, другие продолжили культурно выпивать, кто-то ещё понял, что пора перенестись в горизонтальное положение, и разлёгся на диване, пока караоке-станция продолжала своё обслуживание. Минхо, разумеется, более не социализировался. Сонхвы и Уёна с него было достаточно – знакомство с ними оказалось куда радужнее, чем он воображал у себя в голове. Следующие несколько часов он провёл, валяя дурака с Феликсом и Джисоном: они решили ещё выпить, но Феликс и Минхо упорно уберегали выпивку от Джисона, потому что «Всё, хватит, всё». Потом к ним присоединились остальные. Ночь Минхо запомнил пятнами, урывками, однако помнил, что много смеялся, помнил, что испытывал абсолютное удовольствие. И что ему не было известно, так это каким волшебным образом он оказался рядом с Джисоном и прошептал ему прямо в ухо, чтобы никто не услышал кроме него: — Что думаешь, если на следующей неделе, когда ты пойдёшь бить тату, я пойду с тобой и сделаю одну тоже?