Tell me did you dream about me (don't run away)

Panic! At The Disco – House of Memories

Минхо не имел ровно никакого понятия, дышал ли он. Наверное, всё-таки нет. Да, именно так и было. Как реагировать? – он не знал. Как вообще люди реагировали в таких случаях? Существовали ли какие-нибудь инструкции на подобные чрезвычайные ситуации? Это ведь и была та самая чрезвычайная ситуация. Может, ему стоило закричать? Может, ему стоило убежать? Сжечь этого человека? Просто разрыдаться? Что? Минхо просто стоял столбом, будто его подошвы щедро вымазали суперклеем, будто его нагнали в одном из раздражающих снов, заставили остановиться, обездвижили, заморозили. Так он себя чувствовал. Они с Минсу не виделись вот уже два года. Где он пропадал все эти годы, чем занимался – Минхо это совсем не заботило, он был рад только, что его оставили в покое. Каковы, блять, были шансы их встречи? Какова вероятность? Ну разумеется, ему нужно было снова ворваться в жизнь именно тогда, когда Минхо только-только научился жить заново и познал, что такое счастье, когда почувствовал, что освободился от оков и что его жизнь больше не шла по одному месту. Минсу выглядел точно так же, как и два года назад: та же унылая, скучающая физиономия и бесящая куртка, на которой он был уже будто бы помешан. Господи, как же Минхо хотелось ударить его, накричать, донести до понимания, сколько же боли из-за него пришлось перенести, на пальцах показать, что это именно он был причиной всех ненастий. Но он не мог. Потому что никто не подготовил его к этому, не оповестил, что такое могло случиться. Вероятность их встречи равнялась примерно нулю. От нуля до минус бесконечности. Минхо никогда не верил, что такое произойдёт. Не знал, что делать теперь, когда всё уже произошло, – просто в шоке хлопал глазами. Минсу, казалось, испытывал те же эмоции. Судя по реакции, если это вообще можно было назвать реакцией, он сначала даже не признал, кого толкнул. Даже не взглянул толком, осознал, только когда заметил чужое оцепенение, – гаечки в его мозгу вдруг закрутились и сложили два плюс два. Минхо уловил эту перемену в глазах и в лице, когда его узнали, – всё сразу перевернулось. Но только для Минхо – Минсу не казался таким же шокированным, совсем нет, ну вообще никак. Он просто выглядел удивлённым, но взглядом, который бы любой смертный обозвал «ш-ш, я только что встретился со своим бывшим», не смотрел. Минсу смотрел так, будто впервые за десять лет увидел своего одноклассника, с которым не виделся с выпуска из старшей школы, с которым не разговаривал больше столетия. Автоматически или нет, но его губы изогнулись в кривой улыбке. Минхо слишком хорошо знал эту улыбку. Как бы ему ни хотелось обратного. Они встречались слишком долго, чтобы было иначе. Эта напыщенная, искусственная, идиотская улыбка. — Вау, Минхён, какая встреча! Минхён. Это была шутка или… Он правда забыл его имя. Или прикалывался? Минхо даже не знал, посмеяться ли или начать рыть себе могилу. — Минхо, — холодно поправил он. Он даже не пытался сказать это, скорее само вырвалось по привычке. Хотя не каждый день люди путали его имя. Как он это сказал и не сорвался, была уже другая загадка человечества. — Точно, Минхо. Виноват, — попытался извиниться Минсу. Как же Минхо ненавидел эту жизнь. Ненавидел этот омерзительный голос. Он будто только успешно закончил терапию от наркозависимости, а ему снова под нос подсунули сорт героина. — О, дорогой, вы знакомы? — удивлённо похлопала глазами девушка рядом с Минсу. Минхо почти забыл о её существовании, хотя заметил сначала именно её. — Да, мы давно знакомы, — Минсу имел склонность нервно посмеяться. — Мы неплохо развлекались, да, Минхо? — и тут же посмотрел куда-то глубже, чем просто в глаза. В заднюю спинку мозга. Всё. Достаточно. Минхо нужно было просто обогнуть этого оболтуса и вернуться к друзьям. А лучше просто сразу домой. Без друзей. В глазах мылило, всё размывалось, музыка в ушах смешалась, превратилась в бушующий с громом океан – его будто завели в ловушку. Это было удушающе. — М-мне надо идти, — дрогнувшим голосом выдавил он. Ему было совсем не до того, что о нём могла бы подумать пара, он ведь никому ничего не должен был, особенно Минсу. Его глаза забегали в поисках выхода или хотя бы таблички, намекающей на него. Кругом стало так душно, Минхо больше не мог здесь находиться. Он бежал, расталкивал всех и вся, не зная, куда держал путь, – просто пытался сбежать от действительности. Минхо знал, что не дышал, что на его щеках застыли солёные слёзы, не пойми откуда взявшиеся. Долгожданный свежий воздух наконец ударил ему в лицо. Минхо так хотелось вдохнуть и почувствовать облегчение. Но облегчение не приходило. Зато на улице был он один, не знающий, куда пойти, и короткая очередь из людей, отчаянно желающих попасть в клуб. Они побросали на него странные взгляды, но он их не заметил. Однако заметил удивительно привлекательное местечко у уличного фонаря. Грязно там было, сыро, собаки там насрали – какая разница, ему просто нужно было одиночество и тишина. Плюхнувшись прямо наземь, Минхо свернулся калачиком. Теперь он слышал только свои громкие всхлипывания – когда он последний раз так рыдал, будто выплакивал Ниагарский водопад? Всё тело тряслось, содрогалось, будто его закидывали камнями и он резко дёргался от боли; графитовая рубашка давно пропиталась. А на лице его, наверное, уже давно финита ля комедия. Слёзы всё не останавливались, ощущение собственного ничтожества только подступало к воротам разума, как в тот день, когда Минсу разрушил его жизнь. Всё будто повторялось. Будто прошлая песня закончилась, но кто-то так опрометчиво успел поставить её на повтор. Минхо ведь так старался, так долго работал над собой, только стал самым счастливым человеком на свете, но судьба будто не хотела видеть его улыбки на лице. Судьба ненавидела его – он ненавидел её. — Минхо?! Он даже не слышал, как его звали. Будто это всё было в его голове, или кто-то позвал другого Минхо. Много ведь Минхо на свете существует: актёр, певец… — Минхо! До ушей снова донёсся оклик, в этот раз Минхо оторвался от коленей. — Минхо! Вот ты где, Матерь Божия! О нет. Это был Джисон. Джисон, который со сбитым дыханием нёсся к нему. Не нужно было всего этого, не нужно. Последнее, чего он хотел – чтобы Джисон и остальные увидели его в таком состоянии. Минхо молчал. И не хотел говорить, и не мог толком. Он вдохнул так, будто пытался вернуть слёзы обратно в глазницы, и выдохнул так, что зарыдал ещё пуще. — Эй-эй-эй, — взволнованно залепетал Джисон, — что такое, что случилось? — он опустился, не пожалев джинсов, на колени, схватив Минхо за щёки. — Н-ничего, — подавившись, ответил Минхо, пытаясь отвертеться от чужих рук. — У-уйди, пож-жалуйста. Ни единой фиброй души он не желал, чтобы Джисон уходил. Конечно, Минхо не хотел, чтобы Джисон видел его ужасающие слёзы, но и сидеть одному ему тоже резко расхотелось. Он будто устал от одиночества. — Ты издеваешься? Я никуда не пойду, даже не смей, — грустными глазами Джисон заглядывал в его лицо и поглаживал пальчиками щёки. Минхо ненавидел этот взгляд в глазах Джисона. Он ненавидел видеть, как люди страдают из-за него. Искренность в голосе Джисона только разбивала сердце. И это топило. Люди не должны были переживать за него, потому что он не заслужил. — П-почему ты здесь? — спросил он и потом задумался над своей возможной грубостью. Джисон удобнее перехватил его лицо и принялся стирать слёзы подушечками пальцев: — Я обыскался тебя, думал, ты потерялся. Но потом я увидел тебя и не успел окликнуть, как твоя макушка затерялась в толпе, я только сразу понял, что ты пошёл в другом направлении, и, конечно же, кинулся за тобой, — мягко объяснил он. Ну конечно Джисон последовал за ним. Конечно Джисон хотел удостовериться, что он добрался до сортира. До какого-то ебаного сортира. Он не заслуживал Джисона. — Пожалуйста, уйди, — прошептал Минхо, не глядя в чужие чёрные глаза. — Прости, Минхо, но я уже сказал, что никуда не уйду. Не когда ты в таком состоянии, — ответил Джисон, и Минхо знал, что ему не врали. Что Джисон был крайне серьёзен. Он знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что его не бросят. — Извини, — всё, что он смог выдавить из себя, прячась головой в коленках. Поток слёз был неукротим, а от того, что с ним теперь был такой драгоценный Джисон, плакать хотелось только больше. — Почему ты извиняешься? — спросил заботливо младший. Минхо ненавидел то, каким Джисон был по отношению к нему. Каким мягким, чутким, заботливым. Он любил его за это, но не сейчас. Минхо приподнял голову совсем немного, только чтобы Джисон смог услышать его плаксивый лепет: — За то, что тебе приходится смотреть на меня так жалостливо, я поклялся себе никогда не плакать перед вами, а-а сейчас ты здесь и наблюдаешь за т-тем, как я, словно р-ребёнок, плачу, — его голос дёргался, не слушался, дрожал. — Нет, Минхо, нет, тебе не надо извиняться за такие вещи. За такое не извиняются, — строго сказал Джисон. — За уязвимость не извиняются, слышишь? Минхо молчал, даже не находил сил просто кивнуть. Он только продолжил лить слёзы, упрямо веря, что Джисон оставит его. Но он не уходил. Прошло несколько секунд, когда Джисонова рука аккуратно обвила талию старшего, перекладывая вес к себе на колени. Минхо смотрел на него слишком смущённо, слишком ничтожно и забито, чтобы крикнуть «Какого хера ты делаешь?!» – это было написано на его лице вместо всего прочего. — Послушай, — подал голос Джисон, — тебе не нужно рассказывать мне, что случилось или что не так, мне не нужны объяснения, я не собираюсь давить на тебя. Но мне больно видеть, что тебе плохо, что ты плачешь. И я знаю, что, на самом деле, ты не хочешь быть здесь один, Минхо, я знаю тебя достаточно. Поэтому я буду здесь, с тобой, чтобы утешить, пока ты не успокоишься. Можешь использовать меня как подушку для слёз, как грушу для битья или можешь покричать на меня, но я всё равно никуда не уйду, не оставлю тебя одного. Минхо моргнул, забыв, как дышать. Он был так благодарен Джисону. Как же так возможно, как человек может быть таким замечательным – у кого может быть сердце щедрее сердца Джисона? И тут он не выдержал: снова протяжно завыл и завалился на Джисона, обхватив его руками, уткнувшись во вкусно пахнущую шею, заливая слезами и её. Чужие руки крепче обвились вокруг него, а подбородок уткнулся в блондинистую макушку. — Ш-ш, всё в порядке, Мин, — печально прошептали ему. — Я здесь. Всё будет хорошо. Одна частичка в Минхо хотела убежать и спрятаться в норке так, чтобы Джисон никогда больше не увидел его лица. Потому что было стыдно. Джисон застал его на пике срыва и был прав, во всём прав. Джисон будто Иисус – сейчас Минхо разницы не видел. Однако другая его часть желала поселиться в объятиях Джисона. Он был таким тёплым, удобным – Минхо никогда бы его не отпускал. Он так нежно обходился с ним, будто с хрустальным шариком, который даже при шёпоте мог дрогнуть и лопнуть. А сейчас Минхо себя примерно так и ощущал. Дрогнувшим, лопнувшим. Пальцы Джисона вырисовывали незамысловатые круги на его спине, а другая рука не спеша поглаживала по шее. Голос его убаюкивал, тон казался необычным – не таким будничным, а каким-то сказочным. Объятия становились крепостью, самым безопасным местом на планете, где никто не мог дотянуться до Минхо, чтобы снова разбить. Будто объятия Ынджи, но в то же время – совсем нет. От Джисона тянуло чем-то вкусным, приятно щекочущим нос. Не потому что Минхо прямо так и сидел, уткнувшись в его шею – эпицентр парфюмированной воды, просто Джисон пах как нечто новое, как место – не просто крепость, а отдельная планета вдалеке от всех опасностей. Как место, где никогда не ранят: не шепнут чуть громче нужного и он не лопнет вновь. Минхо переживал, что придавит младшего своим весом. Почти. В то же время ему было абсолютно наплевать. Потому что теперь он знал, что значит находиться в руках Хан Джисона – когда ты в них попадаешь, тебе не хочется их покидать. — Твоя кофта умерла. Я её убил, — пробурчал Минхо, когда чуть успокоился. Он услышал, как умилительно Джисон фыркнул: — Всё хорошо, Мин, она и так была отвратительна, — вдруг младший остановился. — Подожди. Ты дрожишь. Замёрз? Ну вообще, да, так и было, похолодало. Хотя на улице было ещё тепло. Но всё равно холодно. — Немного, — тихо ответил Минхо. — Наденешь мою кофту? — спросил Джисон, и Минхо наконец загнанно взглянул наверх, чтобы встретиться глазами. Сначала он думал, что Джисон пошутил. Но готовность хоть покорить Марс ради него у младшего в глазах сейчас сказала всё за себя. Минхо смущённо сощурил глаза: — Ты хоть понимаешь, что если решишь погеройствовать так, то останешься буквально без одежды? Тогда глаза Джисона блеснули осознанием: — Чёрт, я не подумал об этом, — негромко пробурчал он, и они оба рассмеялись. — Тогда, думаю, просто обниму тебя крепче, — очаровательная улыбка нарисовалась на его лице, и руки на талии сжались сильнее. — Джисон, я не мягкая игрушка, мне больно, — вообще-то Минхо было совсем не до этого. Если это Джисон, то пусть хоть до хруста сжимает. — Мне всё равно, — отозвался Джисон, прижимая его ближе. Минхо больше не плакал, только шмыгал носом. Всё его лицо неприятно стягивало от слёз, и вдобавок началась икота. Джисон совсем не смеялся с него – нежно утирал лицо, натянув на ладонь рукав и без того уже не первой свежести кофты: — Мне не нравится видеть тебя таким, знаешь? — сказал он, и это даже звучало не как вопрос, а как утверждение – «я ненавижу видеть, как ты грустишь». — Прости, — снова извинился Минхо, не зная, что сказать вдобавок. Ему становилось плохо лишь от одного взгляда Джисона. Он не хотел выглядеть жалким перед ним. — Прекращай извиняться, пожалуйста, — попросил Джисон. — Тебе не за что извиняться, Мин. — Нет, мне жаль, что я испортил тебе вечер. Я знаю, как ты хотел повеселиться. А теперь ты прохлаждаешься со мной, прости, — Минхо правда чувствовал себя виновным во всём этом. Джисон так долго бухтел, хотел последние дни до начала семестра провести с друзьями, веселясь, а закончил всё так – на тротуаре у фонаря в обнимку с ним. — Да к чёрту, — без должного сожаления вырвалось у Джисона. Он выглядел так, будто совсем не верил своим ушам и словам Минхо. — Ты думаешь, меня как-то заботит этот сраный клуб? — спросил он и сам ответил: — Нет. Меня заботишь ты, и сейчас вечеринка – последнее, до чего мне есть дело. Ничего ты мне не испортил, Минхо, и я не прохлаждаюсь с тобой. Я просто хочу, чтобы ты был в порядке. Хочу, чтобы ты был счастлив. В миллионный раз Минхо не понимал, чем заслужил такого драгоценного человека. Этот человек всегда находил время на него, всегда знал, что сказать, всегда знал, как утешить его. Минхо посмотрел в глаза Джисона. Они были застелены пеленой печали. Казалось, Джисон и сам был на грани. Вот ещё секунда, и он сам разрыдается. В его глазах читалось то же, что он и сказал Минхо: «Хочу, чтобы ты был счастлив». Джисон был хорошим другом, прекраснейшим. В голову Минхо закралась эта мысль и миллион других – ему нужно было их переварить. В висках стучало, с потоком мыслей не справлялись стражники разума, было так тяжело сосредоточиться хоть на чём-то. Но когда Минхо посмотрел на Джисона, все мысли вдруг отпали. Ему не нужно было думать, потому что ему хотелось открыться младшему по-настоящему, потому что ему так наскучило держать всё прошлое в своей памяти. — Рассказать тебе, что случилось? — осторожно подступил Минхо. — А ты уверен? — тон Джисона был удивлённым, его руки всё ещё оттирали щёки. Старший кивнул: — Я доверяю тебе. — Тогда хорошо, — ответил Джисон, — всему своё время, ангел. Ангел. Минхо не хотел больше плакать, но из-за Джисона сдерживать слёзы становилось всё труднее. Учащённое сердцебиение – вот, что заставлял он испытывать. Замирание сердца. Но Минхо постарался сосредоточиться на том, о чём желал поведать Джисону. О Минсу. — Я встретил своего бывшего, — пробурчал он, — на пути в уборную. В глазах Джисона будто что-то щёлкнуло, его голова опустилась, и Минхо не имел малейшего представления о его мыслях. — Ты в порядке? — озабоченно осведомился тот. Минхо перевёл взгляд на затемнённый газон, играясь с пальцами: — Не знаю. Можно я расскажу тебе о нём? — он не хотел обременять младшего своими проблемами из прошлого, потому и спросил. Джисон незамысловато кивнул: — Если тебе хочется, то да. Я всегда выслушаю тебя. — Хорошо, — Минхо глубоко вдохнул. — Всё началось, когда я учился в выпускном классе. Тогда мы с ним познакомились. Он был старше меня на пару лет. И у меня не было столь большого опыта с парнями, только поцелуи и прочие интрижки, но я никогда ни с кем серьёзно не встречался. Он был таким милым поначалу, Джисон, я даже не могу передать словами. Настоящий джентльмен. Максимально понимающий, он знал, что я не силён в этом всём, но принял меня такого. Он метнул на секунду взгляд на Джисона, дабы проверить, не засопел ли тот уже, не надоел ли он ему, не излишне ли это было, но младший смотрел на него со всей своей внимательностью. — Ну, так мы и начали встречаться. Я даже представил его своей тёте, а он познакомил меня со своими друзьями. Это было круто, знаешь, у меня никогда не было друзей – только Момо. Она мой лучший друг, а мне хотелось понять, что такое «обыкновенный друг», понимаешь? Не тот, кто знает меня вдоль и поперёк. И друзья Минсу подходили для этого просто за-ме-ча-тель-но. Да, его зовут Минсу, кстати, — представить того, о ком шла речь, Минхо вспомнил только сейчас. — В любом случае, первые месяцы всё складывалось как нельзя прекрасно, как медовый месяц, только до свадьбы. Думаю, всё пошло по пизде гораздо раньше, чем я осознал это в полной мере. Он был искусным манипулятором, я просто был слишком наивен, чтобы заметить. Со временем он стал холодеть ко мне. Каждый день вместе превратился в «раз в неделю». Мы даже не вели себя как пара, в смысле, мы были ей, но он просто приходил ко мне, когда сам хотел того, а я просто сидел и думал, что разговоров в наших отношениях недостаточно. Типа у меня никогда не было возможности поделиться новостями, потому что он приходил, мы спали, и Минсу сразу вспоминал о том, что ему срочно нужно к президенту на приём. Ну, образно говоря. Но самое интересное то, что я ему верил, — голос сорвался, и слёзы с глаз почти – тоже. — Каждый раз, когда вспоминаю об этом, думаю о том, какой же я дурак набитый. Я же вообще ничего не замечал, думал, у нас нормальные, здоровые отношения. Лёгкие сразу потянулись вдохнуть глоток свежего воздуха. — Может, нам нужно найти тебе попить? — спросил Джисон. И правда. Минхо не знал, однако, как они дойдут до куда-нибудь в таком состоянии, но парочка глотков воды точно бы не помешала. Поэтому он кивнул. Джисон повернул свою голову и крикнул левому парню, который по случаю оказался рядом с ними в компании своих друзей и распивал: — Эй, не мог бы ты принести нам водички? Парень кивнул, Джисон показал ему два больших пальца, и тот удалился. — Ваш заказ уже на подходе, господин, — хрупко улыбнувшись, огласил Джисон. — Спасибо, — шепнул Минхо. — Хочешь продолжить свою историю или дождёшься воды? Точно. История. — Как я и сказал, всё пошло по пизде. Он холодел ко мне, злился, когда у меня не получалось встретиться с ним, хотя сам имел склонность отменять наши свидания минут за тридцать. Каждый раз, когда я намекал, что мы мало проводим времени вместе, он кричал. Он очень часто кричал. Называл меня алчным и эгоистичным. А я думал, что это нормально, в конце концов, я так и представлял себе отношения. Но он даже забыл о моём дне рождения, — фыркнул противно Минхо. — Этот идиот забыл о моём дне рождения, а потом сказал, что мои обвинения беспочвенны, что он не должен знать обо мне всё, что он тоже человек и может что-то забыть. Он просто внушил мне это, а я поверил и сделал виновным в этом всём самого себя. Снова. Я винил себя за то, что ожидаю от него слишком много. — Только долбоёб может забыть о двадцать пятом октября, — промычал придирчиво Джисон и только потом заметил, что сказал это вслух. — Блин, прости, — извинился тут же он, вызывая на лице Минхо улыбку. Всего на секунду, но от этого уже стало лучше. — Всё хорошо. Мне приятно, что ты помнишь об этом, — ответил Минхо. — В любом случае, однажды в кампусе ко мне подошла однокурсница и сказала, что хочет рассказать мне кое-что. В итоге рассказала про то, что видела Минсу с другими. Много раз, — во рту снова просела горечь. — Думаю, одна часть меня даже не удивилась. В глубине души я знал об этом. Я знал, что что-то происходит за моей спиной. А другая часть меня была подорвана, в клочья растоптана. Но я не хотел верить той девчонке. Поблагодарил её за то, что она сообщила мне, но до последнего не верил, пока сам не увидел. Это была смешная ситуация, на самом деле, я тогда приехал к Минсу в квартиру впервые за сколько-то там месяцев. И застал его с девушкой. Самое интересное, что Минсу даже не удивился увидеть меня. Можно подумать, что он как-то пытался объясниться, но нет. Я попросил его выйти поговорить тет-а-тет, но всё, что помню, – то, как кричал, истерил. Я спросил его, значат ли наши отношения что-то, а он назвал меня дураком. Сказал, что я слишком глуп, раз думал, что между нами что-то серьёзное. Потом мне вдруг стало настолько всё равно, я сказал, что устал от него, а этот идиот, этот сраный долбоёб сказал просто «окей» и открыл передо мной дверь на выход. Воспоминания о том дне в голове проносились кадрами, скорее – обрывками кадров, которые умудрились сохраниться в памяти. Он так давно ни с кем не говорил о Минсу – в его голове почти не осталось мыслей об этом бессердечном человеке. — Я через несколько дней написал ему – он просто заигнорил. Никакого «окей» или ещё чего-нибудь. Вообще ничего. Это всё было так странно. У меня в голове с трудом складывались воедино эти два образа, один из которых – такой добрый, обольстительный молодой человек, а другой – конченая мразь. Но я как-то потом встретился с одним из его бывших, и он мне открыл глаза на истину, я стал таким трезвым тут же – всё понял. Минсу просто никогда не искал серьёзных отношений. Ну и вот, как-то так, — хмыкнул вяло Минхо. Всё время Джисон слушал его с осторожностью, с боязнью дрогнуть и спугнуть. Минхо будто через касания чувствовал, как он переживал его эмоции, – это совсем не то, чего он хотел добиться. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Никто не заслуживает такого наказания, — подал голос младший, переплетая их пальцы, осторожно поглаживая большим пальчиком ладонь Минхо. — Всё хорошо, всё в прошлом, — пожал плечами Минхо. — Стой-стой, — встрепенулся Джисон, — а как же сегодня? Он сделал что-то тебе? — опасливо спросил он, вдруг вспоминая, что именно с Минсу Минхо сегодня столкнулся. Его смешно взволнованные беличьи глаза вдруг забегали по лицу старшего и по его рукам, будто так он мог понять, всё ли нормально. — Нет, я в порядке, — ответил Минхо. — С ним была девушка, или кто-то там, а он снова повёл себя мразотно, даже имени моего не вспомнил. Я знаю, что он не серьёзно всё это, он никогда не был серьёзен. Прости, что не вернулся к вам, мне хотелось подышать воздухом, — и шмыгнул носом. — Я всё понимаю, пожалуйста, не извиняйся, — прошептал Джисон, перекрывая упавшей слезинке дорогу. — Я не плачу потому, что всё ещё люблю его, ничего такого, — решил объясниться Минхо, — обещаю, совсем не из-за этого! Просто последние годы я из-за него чувствовал себя отбросом общества. Я не мог говорить с парнями, не мог ходить на свидания, не мог строить отношения больше, потому что он уничтожил меня. Он обезоружил меня, я чувствовал себя беззащитным. Я так долго думал, что это всё только по моей лишь вине, я думал, что проблема во мне – это всё я. Мне потребовалось много времени, чтобы осознать, что я заслуживал всё-таки побольше, чем это. Увидев его, я просто вспомнил о прошлом, и все мои попытки стать лучше пошли насмарку, я вернулся туда, откуда начинал, — он снова плакал, глаза уже жгло. — Иди ко мне, — шепнул Джисон, вновь притягивая в объятия. Минхо чувствовал, как Джисоновы пальцы нежно перебирали его волосы. Ему так нравилось, что Джисон понял: так успокоить Минхо лучше и проще всего. — Не ты не заслужил чего-то «получше» – этот мир не заслужил тебя, Мин, — шёпот младшего обжигал ухо, но как-то приятно обжигал. — Это совсем не твоя вина, что ты влюбился в такого грязного человека, это не твоя вина, что ваши отношения подошли к концу. Это не ты действовал – это тобой управляли. Пользовались. Не знаю, будут ли мои слова значить что-то для тебя, но ты один из самых невероятных людей в моей жизни. Всё в тебе – прекрасно. Я повторюсь, но мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Если бы я выбирал для тебя конец, то я выбрал бы самый счастливый. Просто знай, что этот человек тебя больше никогда не ранит и теперь ты не один. Теперь у тебя есть я. И все мы. Мы все гордимся тобой. Правда. Слова для Минхо значили не просто «что-то» – они значили «всё». Он теперь не был тем наивным Минхо – был сильнее, его окружали люди, которые всегда поддерживали и утешали. Никакой идиот Минсу теперь не мог его сломить. — Спасибо. Большое спасибо, Джисон, — просопел он, отстраняясь от уже обслюнявленной чужой шеи. Вдруг кто-то постучал по плечу Джисона, и они оба непонимаще заморгали. Это был тот парень, которого послали за водой. — Вот, держите, — сказал он, протягивая стакан Джисону. — Спасибо, чувак. — Вам нужна помощь, ребят? Минхо покачал головой: — Всё нормально. Спасибо. Незнакомец кивнул и вернулся к своим друзьям. Джисон поднёс стаканчик к губам Минхо и придерживал. Только тогда Минхо понял, какая сильная жажда его мучила. — Лучше? — спросил Джисон. Минхо кивнул: — Да, всё хорошо. — А тепе-ерь, — заманчиво промычал младший, — может, мне пойти набить тому кренделю морду? Теперь Минхо уже хрипло смеялся, зная, что Джисон шутил: — Будто ты умеешь драться. — Эй, в смысле?! Что ты такое говоришь?! — младший притворился, что обижен. — Своими эмо-шмотками ты просто наёбываешь округу, но я-то знаю, что ты даже мухи не обидишь, — хихикнул Минхо. — Не отрицаю, — фыркнул Джисон. Улыбка на его лице вдруг угасла, а сам Джисон будто думал, сказать ему что-то или нет. Им овладела диллема. На секунду Минхо испугался от непонимания серьёзности на лице младшего. — Можно я тебе кое-что расскажу? — спросил он голосом непривычно… тихим и неуверенным. — Конечно, — ответил так же тихо Минхо. — Я не хочу как-то… просто у меня был подобный опыт. — Всё в порядке. Минхо не ставили в тупик такие вещи. Как факт, ему нравилось осознавать, что не он один на этой планете – тот, кто путался в себе и не понимал, что происходило. Ему только никогда не хотелось слышать от людей подобных чёрных и мразотных историй, как у него. Но когда кто-то понимал его, он вдруг чувствовал, что больше не одинок. — Мне тоже однажды изменили, — смущённо и в то же время грустно хмыкнул Джисон. Теперь настала очередь Минхо выслушивать, теперь его руки лежали и поглаживали чужую шею. — Это не как у вас с Минсу, мои отношения не длились долго. Мы познакомились в прошлом году на вечеринке. Всё произошло как-то мгновенно, по щелчку пальцев, и вот мы стали встречаться, а через две недели я увидел её с другим. Она так запаниковала, сразу кинулась извиняться, обещать, что такого больше не повторится, но я понимал, что лучше сразу всё закончить. И я с ней расстался. Мне не было больно так долго, как тебе, но когда я вспоминаю, чувствую себя не очень. Он поднял глаза на Минхо и натянуто улыбнулся: — Я рассказал это, только чтобы показать, какие у нас с тобой разные реакции были. Ты боишься людей, а я сплю со всеми подряд. Просто когда мы с ней расстались, то я понял, что просто не был готов к отношениям, у меня не было сил снова проходить через всё это. Не знаю, когда ты тусуешься с людьми, всё просто: ты чем-то занимаешься, ты веселишься, ты не стоишь на месте, ты ни о чём не заботишься. — Мне нравится, какие мы разные, — хмыкнул Минхо. — Я бы никогда не переспал с незнакомцем и даже с не-незнакомцем, если не доверяю человеку достаточно. Джисон с той же серьёзностью закусил нижнюю губу: — Можно я спрошу тебя кое о чём? Только ответь честно. — М-м, — кивнул Минхо. — Ты не… блять, ты не думал, что я легкодоступный? Типа, ты не думал, что я похож на того, у кого нет чувства самодостоинства, и потому сплю со всякими? Сердце Минхо почти раскололось на уродливые стекляшки, когда с уст Джисона сорвалось подобное. Ему искренне не хотелось верить в то, что Джисон мог быть такого о себе и о нём мнения. — Никогда, — ответил Минхо, — ты не легкодоступный, Джисон. То, как ты проводишь время с людьми, меня совсем не касается, и в этом нет ничего плохого. Ты сам себе сказал: «Я не хочу отношений», – тебе хочется веселья. Я поддерживаю твоё желание, и другим бы тоже стоило. Джисонова улыбка тут же стала смелее, красивее, счастливее. Он явно не ожидал такого ответа: — Спасибо, Мин. Просто люди часто называют меня шлюшкой, в шутку, конечно, и я тоже смеюсь над этим, но всё равно иногда воспринимаю всерьёз. Как камень в мой огород. Думаю, что люди считают меня реально именно таким, лёгкодоступным и ветреным. И я боюсь этого. — Ну, тогда эти люди с чистой совестью могут отправиться нахуй, потому что они совсем не знают тебя настоящего, — вспылил Минхо, смеша младшего. — Знаешь, на самом деле, я не спал ни с кем уже недели две, — заметил Джисон, и Минхо смутился. Но лишь от того, что не понимал: расстроен ли был Джисон или горд собой. Он не выдержал и помотал головой: — Это хорошо или плохо? — Хорошо, — ответил Джисон. — Ну, я так думаю. — Чего вдруг? — спросил Минхо, побоявшись прозвучать слишком… напирающе. — Не знаю, просто я думаю, это хорошо, провести немного времени в одиночестве. Скоро снова начнётся учёба, надо сосредоточиться на этом. И у меня не было настроения заводить знакомства с новыми людьми. У меня есть вы, и мне этого достаточно, — объяснил младший. Джисон звучал так, будто его переполняли чувства, распирало от эмоций, будто он и правда стремился измениться, избавиться от привычек, и Минхо не удержался от улыбки, потому что какими бы разными они ни были, они были схожи в своих попытках убежать от прошлого. — Тогда, — сказал Минхо, — я горжусь тобой. Джисон хохотнул: — Я тоже горжусь тобой. Я знаю, что сказал это уже, но грех не повториться. Вечно думаю о том, каким стеснительным ты был, когда мы только встретились, и сейчас… ты ушёл далеко от того, кем был. — Я не был настолько стеснительным, — перебил Минхо, шмыгая. — О, правда? — Джисон смотрел на него с прищуром, который не предвещал ничего хорошего. — Помнишь день, когда мы впервые встретились? Когда мне нужно было пройти в ванную? Ты смотрел на меня так, будто ждал, когда же я накинусь на тебя с кулаками. — Я не виноват, что ты выглядел так пугающе, — пробурчал Минхо. — Пугающе? — переспросил младший с самодовольной улыбкой. — Ну не-ет, — взвыл Минхо, прячась у Джисона в плече. Да, он сделал это потому, что хотел снова ощутить себя в чужих руках, не только потому, что хотел убежать от смущения, но Джисону не обязательно было знать о таких вещах. — Эй, ам, — тон младшего снова изменился, — не хочу показаться занудой, но мы не можем торчать тут вечность. — Я знаю, — пикнул Минхо, пытаясь игнорировать всю сложившуюся ситуацию. — Что хочешь поделать? — спросил Джисон. Минхо вновь отстранился головой от плеча: — Не знаю. Не думаю, что смогу вернуться туда, Джисон, — от одной только мысли вернуться в клуб в голове разрасталась паника. — Эй-эй-эй, всё хорошо, дыши, — и Джисон заметил эту перемену, нервозность, — мы не пойдём туда, не переживай. — Хорошо, — выдохнул Минхо. — Мы можем пойти ко мне. Если хочешь. Старший тут же округлил глаза: — К тебе? — Ага, — кивнул Джисон. — Отсюда минут пять пешком. Родители правда дома, но ты можешь переночевать, если тебе будет комфортно. Минхо так и смотрел на него тупо, не складывая слова в предложение. — Всё нормально, если ты не хочешь. Я просто подумал, что раз мы не можем взять тачку Чана и я не знаю, куда тебя вести, а ты никогда не был у меня и… забудь, это была тупая идея, согла… — Я хочу, — отрезал Минхо. — Правда? — брови Джисона привычно взвились и спрятались за чёлкой. — Да, правда хочу. — Окей, тогда сейчас, я напишу Чану, что мы живы и мы отчаливаем, — рука младшего потянулась к карману за телефоном и шустро стала печатать сообщение. — Скажи ему покормить моих кошек, пожалуйста, — промычал Минхо. — Конечно. Вся прогулка до дома состояла лишь из неспешных, иногда спотыкающихся о тротуары шагов, тишины и редких Джисоновых негромких «мы почти пришли». Когда их ладони наткнулись друг на друга, нечаянно соприкоснувшись, в ту же секунду они продолжили путь, уже держась за руки. Кругом висела та же тишина, что и между ними: спокойная, размеренная, уставшая от суеты. Пейзажи оживлённого центра города постепенно скрывались за спиной, а потом и за еле видимым глазу горизонтом. Шум уходил вместе с бурными улицами. Теперь они шли чуть ли не по окраинам. Минхо ничего не мог услышать, кроме их с Джисоном тишины и шквала ветра, который обдувал его зарёванное лицо. Ненавистный обычно ветер теперь казался лучшим другом, помогающим стереть из головы все невесёлые мысли. Наконец, они остановились напротив маленького шаблонного домишки, ничем не отличающегося от всех его окружающих: бежевый, строгий, опрятный: — Мы пришли, — объявил шёпотом младший, уже подходя ко входной двери, чтобы ввести код и отворить. — А теперь не шуми, не хочу будить родителей, — предупредил он Минхо за секунду до того, как домофон пикнул одобряющим сигналом. Рука Джисона на автомате тут же потянулась к выключателю, параллельно стягивая кроссовки, взглядом намекая Минхо повторять за ним. Он рывком поставил две пары обуви на полку, где еле нашлось лишнее место. — Видишь синюю дверь в конце коридора? — спросил Джисон, и Минхо, как болванчик, кивнул. — Это ванная. Иди умойся, всё нужное найдёшь в шкафчике над раковиной. И, Боже, поссы уже, мне кажется, ты так и не дошёл до сортира в клубе. Ещё и воды выпил. — Хорошо, — тихо хихикнул Минхо. — А ты куда? — Я сейчас вернусь, просто скажу матери, что ты переночуешь у нас, чтобы она потом не задохнулась в шоке, увидев незнакомца на кухне, — ответил Хан. Минхо удовлетворённо хмыкнул и последовал всем предписаниям своего друга, благополучно, не наткнувшись спьяну на какой-нибудь вазон, добравшись до ванной. Дом, что на самом деле удивляло, был обставлен довольно опрятно и со вкусом, сразу видно – приложены женские силы. У раковины Минхо пытался избавиться от последствий конфуза, но тушь почему-то оттираться не хотела. Джисон скоро возвратился и тоже принялся смывать косметику с лица. — Сейчас принесу одежду. Даже не смей, я не пущу тебя спать в кожаных джинсах, — сказал младший, выдавливая зубную пасту на щётку. — Ам, можно мне принять душ? — стеснительно спросил Минхо, надеясь не услышать в ответ, что он переступил уже все границы. Ему было неприятно от ощущения собственной грязи, а чистая джисоновская одежда, скорее всего, мало бы что поменяла. Ситуацию, определённо, мог спасти только душ. — Конечно! — радостно ответил Джисон. — Чувствуй себя как дома, только подожди секунду: я принесу тебе сменную одежду и полотенце. Минхо так любил… простоту в Джисоне. Несерьёзность. Некую небрежность в заботе. Это была новая сторона Джисона, Минхо с ней познакомился только сегодня. Он знал лишь о её теоретическом существовании, а теперь был уверен в том, что забота Джисона была реальна и очень даже весома. Младший быстро вернулся со стопочкой вещей в руках: — Это моего брата. Не уверен, что тебе подойдёт моя одежда, а с ним у вас фигуры почти одинаковые. Спать, кстати, будешь тоже в его комнате. Минхо, честно, надеялся остановиться на эту ночь на диванчике в гостиной, он даже не задумывался о большем. Но, конечно же, задумался о большем за него Джисон, как и всегда. — А… где твой брат? — неловко поинтересовался Минхо. — Он учится за границей, так что его комната всегда пустует. Она прямо рядом с моей, — он махнул рукой на две соседние ничем не отличающиеся друг от друга двери. — Не подскользнись в душе! И первое, о чём Минхо подумал, стоя под струями воды, – он никогда так не кайфовал от приёма примитивного душа. Конечно, душ – лучшая часть окончания дня, но только вот здесь горячая вода не ускользала от тебя, как живое, в отличие от шальной колонки дома. Каждый из них с Чаном и Чанбином по вечерам участвовал в гонке, где главным противником для них становилась газовая колонка. Не всегда эти бои заканчивались для них победой. У Джисона же с водой – спасибо всем богам! – всё было более чем замечательно. Так что эти пятнадцать минут блаженства открыли Минхо ворота в Рай. Наверное, даже смешно, что такая обычная вещь, как горячая вода в душе, могла сделать жизнь человека счастливой. Особенно такого разбитого человека, каким Минхо стал после сегодняшней вечеринки. Принесённая одежда, к великому удивлению, оказалась максимально впору, будто она принадлежала ему. Минхо, наконец закончив с процедурами, открыл дверь и перед собой узрел усевшегося на пол Джисона с телефоном, который ярко освещал его лицо, в руках. — О, — прокряхтел Джисон, поднимаясь с пола, — ты всё. — Почему ты на полу? — спросил Минхо. — Я ждал тебя. А то вдруг ты заблудишься и забредёшь к родителям в комнату, м? — он сказал это так смешно, что старший тихо захихикал. — Вполне вероятно. — А ещё иди сюда, хочу показать тебе кое-что, — с блаженной улыбкой объявил Джисон. — Что? — вслух спросил Минхо, следуя за младшим. — Просто подожди. — Подожди че… го. Оу. Они оказались в гостиной, где на маленьком кофейном столике красовался круглый аквариум. Естественно, Джисону ночью невтерпёж было показать именно Антуанетту. — Посмотри на неё, — гордо приказал Джисон, устраиваясь на коленях рядом с рыбкой. — Она прекрасна, — прошептал Минхо, подсаживаясь рядом. Он не видел Антуанетту почти вечность – только видео с ней, фото, которые безостановочно показывал Джисон, но вживую она выглядела совсем иначе. Ещё красивее. Казалось странным то, каким Минхо сразу стал спокойным лишь от наблюдения за тем, как золотая рыбка шустро наворачивала круги в воде. Или, может, от того, с каким трепетом Джисон следил за её манёврами. — Мне нравится просто… смотреть на неё, — тихонько сказал Джисон. Его голос не обладал привычной энергичностью – теперь он был полон умиротворённости. — Она просто очень красивая и абсолютно ничего не делает, но мне нравится залипать часами, глядя на неё. Я будто составляю компанию в плавании ей. Ей, наверное, одиноко. На слова Джисона Минхо улыбнулся, поражаясь тому, как же этот человек мог его пугать… а теперь они сидели вместе, соприкасаясь коленями, и наблюдали за неустающей рыбкой. — Хочешь покормить её? — из ниоткуда в руках Джисона появился пакетик с кормом. Минхо с довольным выражением лица кивнул и насыпал на руку небольшую горсточку. — Боже, она же с таким количеством оголодает. Не жлобствуй, — взвыл Джисон. Старший усмехнулся и насыпал чуть ещё, потом аккуратно покрошил в воду. Головы обоих, и Минхо, и Джисона, столкнулись у аквариума, их руки удерживали стекло так, будто Антуанетту у них кто-нибудь отнимет. Они с жадным интересом наблюдали за тем, как рыбка за считанные секунды все брошенные ей хлопушки поедала. Антуанетта шустро подплывала и смешно поглощала кусочек за кусочком. За всю свою жизнь Минхо не созерцал вещи умилительнее этой. Наблюдения за дребезжаниями Антуанетты приносили удовлетворение и вместе с тем – усталость. В четыре утра Минхо впервые не удержался и зевнул. — Пошли спать? — предложил Джисон каким-то воркующим голосом. — Ага, я истощён, — отозвался глухо Минхо. Они попрощались с Антуанеттой, выключили свет, и Минхо увязался за Джисоном, как потерянный щенок. Младший раскрыл перед ним ещё одну синюю дверь: — Будь как дома, — сказал он. — Моя дверь следующая, так что, если что-то случится, ты знаешь, где меня искать. — Хорошо, — отозвался Минхо. — Спасибо. — Без проблем. Доброй ночи, Мин. — Доброй, Джисон. Минхо окинул взглядом комнату. Он совсем не собирался совать нос в чужие вещи – ему просто было интересно, где же он собирался спать. Вещей не было много. Скорее всего, раз брат Джисона учился за границей, то и большинство своих вещей он увёз с собой. Тут был бежевый шкаф, пустующий письменный стол, на стене висел телевизор, а в центре стояла заправленная кровать, на которую Минхо тут же плюхнулся – как натянутая струна, сел, лишь бы не разбудить родителей – и сразу ощутил свои изнывающие кости. Устало вздохнув, взбил мягкую подушку в ожидании сна – забытия. Только возникала одна насыщенная проблемка. Уснуть у него не получалось. Да, он устал, да, энергия в нём болтыхалась на дне, но уснуть… не засыпалось. Что-то было не так. Дело было явно не в кровати и её приятной мягкости. Дело было в чувстве, которое прожигало грудь и вместе с тем все органы один за другим, – одиночестве. Минхо не хотелось спать одному. Ему было… страшно. Вздох. Что делать? Минхо как можно тише поднялся с кровати и на цыпочках ступил в сторону комнаты Джисона. Негромкий стук. — М, — бормотания Джисона слышались уже за дверью. Не спал. Минхо дёрнул ручку и увидел Джисона, укутанного в одеяло, с закрытыми глазами, но явно ещё не спящего. Один его глаз приоткрылся, и он разглядел затемнённый силуэт Минхо. — Я-я не могу уснуть, — поспешил объясниться старший. — Не прошло и двух минут, как я оставил тебя, конечно ты не можешь уснуть, — пробурчал Джисон с улыбкой, снова прикрывая глаза. — Можно я посплю здесь? — прошептал неловко Минхо, мысленно ударяя себя за навязчивость. Брови младшего исчезли за чёлкой: — О? — либо казалось, либо нет, но на его лице красовалась ухмылка. — Айщ, просто молчи, мне… — Иди сюда, — Джисон чуть отодвинулся, оставляя место рядом с собой. Минхо прикрыл за собой дверь и улёгся рядом, укрываясь одеялом: — Спасибо, — шмыгнул он и принялся изучать потолок комнаты – абсолютно такой же, как в пустующей спальне старшего брата. Ему не хотелось стеснять Джисона на и так не большой кровати, поэтому он пытался сжаться до минимальных размеров плюшевого комочка. — Эй, куда? Ты так упадёшь, глупый, — возмутился Джисон и за талию аккуратно придвинул стремительно краснеющего Минхо ближе к себе. — Так-то лучше. Минхо заворочался и повернулся так, чтобы видеть чужое лицо: — Я не хочу стеснять тебя, — сказал он. — Минхо, — тут же возразили ему, — я хочу, чтобы ты осознал: ты не можешь стеснить меня. Или помешать мне. Я бы не разрешил тебе лечь со мной, если бы не хотел. Мне нравится проводить с тобой время. — Хорошо, — Минхо больше не знал, что сказать. Он просто в очередной раз думал, что не заслуживал Джисона. Младший притянул его ещё ближе к себе, теперь играясь одной рукой с высветленными волосами, а другой поглаживая по плечу. — Ты всегда трогаешь меня, — незлобно заметил Минхо. — Я знаю, — ответил тихо Джисон, — это потому, что у тебя потребность в прикосновениях. Минхо резко оторвал голову от подушки: — Неправда! — Правда, — поправили его. — Я давно уже заметил. Ты не любишь телесный контакт, но ты всё равно тянешься. Я знаю, что тебе нравится. Ты успокаиваешься. — Это уж совсем не правда, — фыркнул Минхо. Это было правдой. Это было самой чистой на свете правдой, просто он никогда этого не осознавал, пока Джисон не произнёс вслух. Истина. Ему не хватало касаний, у него был «голод». Он любил, когда Джисон касался его. И касания Ынджи и Момо, наверное, тоже любил. И Феликса по разным причинам… Ладно, возможно, он правда любил телесный контакт. — О, неужели? — хмыкнул Джисон. — Да. — А что насчет того вечера, когда я красил тебя? Или когда ты заболел? Или всего неделю назад, когда мы били тату? Или пару часов назад у фонаря? Или прямо сейчас, когда ты льнёшь к моей руке у тебя в волосах? Минхо распахнул глаза, не успев заметить, как закрыл: — Ладно. — Я никак не осуждаю тебя, мне, наоборот, кажется, что это мило, — улыбнулся ярко Джисон. — Я уже говорил, ты как кот. — Джисон, я клянусь, если ты скажешь это ещё один грёбаный раз! — шикнул Минхо. — О, наш котёночек злится? — Ты отвратителен, — закатил глаза старший. — Доброй ночи, Джисон, — в этот раз он отвернулся и глазами встретился со стеной. Тихий смех младшего начинал раздражать. — Доброй ночи, Минхо. Через несколько часов Минхо пришлось сонно разлепить глаза из-за солнечных лучиков, простирающихся сквозь незашторенное окно. Рука его потянулась укрыться с головой в одеяле, лишь бы избежать ослепления. А потом он осознал, что покрывало было лёгким, словно облачко. Дело в том, что у него никогда не было такого. Точно. Джисон. Он спал с Джисоном. Только он осознал это, как заметил, что Джисона нигде не было. Паника. И что ему делать теперь? Вставать и, как идиоту, бегать по дому в поисках Джисона? А если он столкнётся с его родителями… Как быть тогда? Что сказать им? Минхо взвыл. Лучше просто выйти из окна и босиком до дома добраться. К счастью, в ту же секунду в комнату вошёл с влажными волосами Джисон. — О, — отчего-то он выглядел поражённым, — ты проснулся. А Минхо мог не проснуться? — Ага, — ответил старший и тут же зевнул. — Прости, мне надо было сгонять в душ, — зачем-то оправдался Джисон. — Ты хорошо поспал? Хорошо ли он поспал? Минхо потребовалась всего секунда, чтобы осознать… да. Он хорошо спал. Присутствие Джисона стопроцентно повлияло на его сон. Часы показывали девятый час, и Минхо не вырубался – ему вообще спать не хотелось. Поразительно. Конечно, он был немного сонным, но ведь после пробуждения всегда так. Но в этот раз без желания заснуть обратно. — Если честно, то да, — ответил Минхо. — Отлично, — Джисон открыл ящик и стал рыться в поисках носков. — Тебе стало лучше… ну, после всего? Минхо моргнул, наблюдая за младшим: — Да, думаю, да. Впервые за долгое время их снова окружила неловкая тишина. Никто не знал, что бы такого сказать и какую тему развить. — Ам, — первым горло прочистил Джисон, — мама готовит завтрак, если хочешь, присоединяйся. — О, — шепнул Минхо, — хорошо. Он вскочил с кровати, наверное, даже слишком быстро, так, что даже голова на мгновение закружилась. Следуя за Джисоном, Минхо никогда так не боялся познакомиться с чьей-то матерью. Но только пока не зашёл на кухню: — О! Доброе утро, мальчики! — тут же радостно поприветствовала женщина. Минхо добрее улыбки ещё не видел. Госпожа Хан поставила маслёнку, которую держала в руках, на стол и подошла к нему. — Должно быть, ты Минхо! — с той же ангельской и счастливой улыбкой она пожала Минхо руку. — Да, именно так, — улыбнулся он, — очень рад познакомиться с вами, госпожа Хан. — Ох, ну разве не прелесть! — пропищала она, потрепав по волосам. — Я рада, что мы наконец встретились. Джисон вечно болтает о тебе, заткнуть невозможно. Минхо тут же перевёл взгляд на Джисона, который «незаметно» для всех закатывал глаза: — Неужели? — Не верь ей, это всё враки, — отозвался Джисон, опускаясь на стул. — Враки? — мама Джисона тут же наигранно злобно взглянула на него. — Все твои разговоры сводятся к этому золотому мальчику! Или «Эй, мам, я поехал кататься с Минхо», или «Эй, мама, Минхо сегодня рассказал то-то, то-то», или «Эй, мам, послушай, что Минхо сегодня сделал». — Я говорю так обо всех, не только о Минхо, — нахмурился смешно Джисон, отчего Минхо рассмеялся. — Ну конечно, — хмыкнула мама. — Минхо, садись, я делаю вафли. Ты же их любишь? Быстро кивнув и кинув скромное «да», Минхо уселся рядом с Джисоном. — Отлично, — ответили ему. — Итак, Джисон говорил, ты танцор. Минхо глупо моргнул, не зная, ответить ей скупым «да» или рассказать всю историю, начиная с шести лет. — Да, я учусь на хореографа, — решил ответить он. — Думаю, это прекрасно, — улыбнулась она, доставая вафлю из вафельницы. — Мне нравится, что многие молодые люди находят себя в творчестве. И я так обрадовалась, узнав, что Джисон хочет учиться на музыкальном. Он с детства так любит музыку, мы с мужем всегда умилялись. То, что вы оба можете показывать себя через музыку или танцы, замечательно. Улыбка сама расцвела на лицо Минхо, он даже не почувствовал. Мама Джисона звучала ровно так же, как Ынджи. Обе они поддерживали и хотели, чтобы их дети были счастливыми. — У тебя нет братьев или сестёр, Минхо? — спросила в любопытстве госпожа Хан. — Мам, хватит допрашивать его, — фыркнул Джисон. — Всё хорошо, — хохотнул Минхо, — у меня никого нет, я единственный ребёнок. — Ох, должно быть, тебе было одиноко в детстве? — тон как-то опечалился. — Типа того, — пожал плечами Минхо, — но это нормально. Я живу с тремя котами, они мне как родные. Госпожа Хан снова улыбнулась и кинула на него радостный взгляд: — Это мило. Питомцы – прекрасная компания. У нашего отца аллергия на котов, так что… да, не было возможности завести хоть одного. — Зато сейчас у нас есть Антуанетта! — гордо заявил Джисон. — О, точно! Спасибо, что сходил с ним тогда в зоомагазин, он просто одержим этой рыбкой. Минхо хихикнул: — Я рад. Вмиг перед его носом появилась тарелка с ароматными вафлями: — Угощайтесь, приятного аппетита. Оба поблагодарили и принялись есть с таким порывом, будто неделю голодали. — Обычно я не готовлю завтраки на всех, но глядя на Джисона… я боялась, что он тебя отравит. Я, конечно, люблю своего сына, но, как факт, кухню он может только спалить, — вздохнула женщина, откладывая вафлю и себе. — Я всё ещё тут, — подал голос Джисон. — И вообще, это неправда. Я готовил Минхо, он жив и может подтвердить. — Правда? — она вдруг перевела подозрительный взгляд на Минхо. — Правда, — посмеялся Минхо, — он приготовил мне суп, когда я болел. — Йа! Как ты мог забыть про чай! — крикнул Джисон. — Джисон, это не еда, — вздохнула его мама. — Ну, это лучше, чем ничего, — оправдался он. Их окружила приятная атмосфера, разговоры велись на самые разные темы, вафли стыли, но и о них не забывали. Минхо не представлял себе толком маму Джисона, но, в любом случае, был очень приятно удивлён. Она казалась такой добросердечной – сразу становилось ясно, в кого Джисон уродился. Почти всю беседу вела именно она: расспрашивала Минхо о жизни либо же рассказывала что-то о своём сыне, в большинстве случаев, чтобы смутить его лишний раз. Через час Минхо понял, что пора закругляться, как бы ему ни хотелось оставаться здесь дольше. Он поблагодарил маму Джисона за гостеприимство, забрал вещи из ванной, а Джисон довёз его до дома. — Что ж, — начал первым Джисон, — как-то так. Надеюсь, моя мама тебе не надоела, она всегда такая. — Нет-нет, она милашка, я правда рад с ней познакомиться. У тебя крутая мама, — заверил Минхо. — Ну, если ты так говоришь, — пожал плечами Джисон. — Пока! — сказал он, подумав, что Минхо тут же вылезет из машины. Но Минхо, напротив, совершенно не ожидая от себя, повернулся и крепко обнял Джисона, так, что тот пискнул, либо от шока, либо от треснувшей кости. — Ох, — поражённо зашептал Джисон, — это… ново. — Прости, — тут же извинился Минхо, отстраняясь. — Просто… спасибо. Спасибо тебе большое. Джисон очаровательно улыбнулся, глядя на него: — Без проблем. — Нет, я… за всё спасибо. Буквально за всё, что ты сделал для меня за последние двенадцать часов. Словами нельзя передать мою благодарность, но я правда ценю твою поддержку. Спасибо. — Всегда пожалуйста, Минхо. Я сказал тебе миллион раз уже: я всегда здесь для тебя, помни это, пожалуйста. — Хорошо, — ответил с улыбкой Минхо. — Пока, Джисон, — сказал он перед тем, как выбраться из машины. — Пока, Мин.