Tell me did you dream about me (don't run away)

Jun – Silent Boarding Gate

Минхо всё лежал, прижавшись к подушке щекой. Слепо смотрел в однотонную гладкую стену. Думал. Чисто гипотетически, ему нравился его же друг – самый ясный на свете ответ, к которому должны были прийти его мысли с самого начала. Исчерпывающе. Да, он самостоятельно попросил Джисона поцеловать его, да, это был именно он, но в то же время… он был пьян. Такое случается, он знал: это вполне естественно, что когда друзья напиваются, они иногда целуются. В конце концов они же поцеловались с Момо, и ничего. Но это был не тот случай. Почему он не переставал думать обо всей сложившейся ситуации? Почему ему хотелось поцеловать Джисона снова? Почему ему всегда так необходимо было внимание Джисона к себе? Вдруг ему нравился не Джисон, а лишь повышенный уровень внимания к собственной персоне? Эгоистичность? В то же мгновение Минхо схватился за макинтош и принялся забивать в поисковик, пожалуй, самый нелепый вопрос в своей жизни. Спасли бы его ответы Mail.ru… “Как я пойму, что испытываю чувства к другу?”. Казалось, будто он учился в восьмом классе и гуглил бессмысленные тесты, а-ля “А не гей ли я?”. И на самом деле ссылок нашлось хреналеон. Минхо кликнул на первую попавшуюся, в которой слипшимися от слёз глазами успел разглядеть что-то по духу “10 способов узнать о его чувствах”. — Надеюсь, в этой хрени есть хоть доля правды, — промычал себе под нос Минхо. “1. Вы действительно заинтригованы этим человеком”. Заинтригованы. Интересное слово. Но это так. Джисон интриговал с самой первой встречи: сначала пугал своим внешним видом до мурашек на коже, и только спустя несколько недель Минхо удалось узнать его истинную сущность. Но это не могло означать, что он нравился ему. Минхо был просто заинтересован им… как другом. Человеком. “2. Друг с другом вы совершаете всякие глупости”. Ну… глупости не глупости, но друг с другом они правда часто занимались всякими странными штуками, взять те же ночные разъезды по городу или свои локальные шутки, которые никто не мог понять, кроме них самих. Можно ли было назвать их вылазки глупыми? Или глупо то, что они набили татуировки вместе? А может их поцелуй под градусом? Минхо моментально закатил глаза. Конечно, они совершали всякие “глупые” штуки, но разве не все друзья так время проводили? Не в каждой ли дружбе лютую долю действий составляли глупости? “3. Этот человек – тот, с кем Вам хочется говорить в первую очередь”. Пробегаясь глазами по предложению, Минхо рвано сглотнул. Потому что да, да, ему всегда хотелось делиться всем с Джисоном. Хотелось, чтобы Джисон первым узнавал, как его бесит препод по искусству. Момо была его лучшим другом, знала всё-всё, но Джисон даже и рядом не стоял. Он не думал о Джисоне как о лучшем друге, так что… “4. Вы всегда фильтруете свою речь и мысли, когда беседуете с этим человеком”. Минхо в удивлении поднял брови: а не очевидно ли это? Он всегда внимательно обдумывал свои намерения и мысли, будь то подарок на день рождения Джисона или время, когда лучше сказать “привет” друзьям. И даже во время их отдаления друг от друга он всё равно так или иначе всё “фильтровал”, скрупулёзно анализировал, но, опять же, это же очевидно. Разумеется, он много об этом думал, ну разумеется. “5. Вы везде видите этого человека”. Минхо уже, честно, хотел, взвыв, хлопнуть крышкой ноутбука, потому что настолько этот сайт его не знал. Конечно, он видел Джисона всюду: он же каждый день приезжал к нему (ну, по факту, и к Чану с Чанбином), они по ночам колесили по городу, полному золотых огней, Минхо встречал его в кафе, когда выпадала смена Джисона. Да, определённо он везде видел Джисона, и это не потому, что он ему нравился. “6. Увидев этого человека в разбитом состоянии, Вы не уходите, а остаётесь и стремитесь помочь”. Вот этот пункт немного сбивал с толку, потому что всё было в точности да наоборот. Джисон так делал. Потому что Минхо никогда не видел Джисона “разбитым”, никогда не видел его слёз, в отличии от своих собственных, которыми питался с самого детства. Джисон видел его слёзы. Видел тогда у клуба, когда Минхо валялся у фонарного столба, пытаясь всё проглотить. Он остался рядом, утешил, повёл к себе домой. Сейчас, вспоминая ту ночь, Минхо улыбнулся грустно, глядя в экран… Он любил Джисона за это. За альтруизм, который люди позабыли. Джисон в этом смысле был человеком прошлого и, соответственно, человеком-вечностью. Никто не умел дарить тепло так, как Джисон. “7. Вместо сна Вы выбираете этого человека”. Э-э… интересно, какой идиот придумал и вписал сюда этот пункт? Минхо тут же решил не задумываться лишний раз и сразу перейти к следующему предложению, потому что, разумеется, вместо сна он выбрал бы хоть десять ночных поездок, полёт на Марс, пять пар без перерывов – только если с Джисоном. С Джисоном всяко лучше, чем восемь часов сна. “8. Ваше тело “тает” в присутствии этого человека”. Ха! А вот это вот вообще-то совсем не правда! Минхо никогда не нервничал с Джисоном. Никогда не ощущал ураганов бабочек в животе, сердце его никогда не славливало приступов, слова никогда не забывались сами собою. Ну, только если сердцебиение учащалось, когда Джисон смел его касаться и обнимать. И, возможно, его сердце почти разрывало на мелкие мясистые кусочки красного цвета, когда Джисон целовал его. Но это не было его виной – это было виной Джисона и его нежного отношения, от которого Минхо чувствовал себя любимым. Вздох. Как же тупо всё это, да? “9. Вас охватывает страх”. И тут Минхо озадаченно повёл бровью, потому что страх всё-таки имел свои классификации. Люди боялись разных вещей. Чего боялся он? Боялся ли он признания? Разумеется. Он даже не был уверен в том, что Джисон ему нравится, и это не говоря уже о признании ему лично… Боялся ли он, что Джисон отвергнет его? Да, но это не было поводом для волнения, поскольку Минхо был далеко не из тех, кто решался признаваться. Однако в той же мере он боялся ошибиться в своих чувствах, промахнуться, выстрелив не туда. А вдруг Джисон больше никогда не захочет с ним говорить? Вдруг он потеряет его так же, как и всех тех, кого терял до? Он не хотел вспоминать, что представляла из себя жизнь без Джисона. “10. Вам интересно, испытывает ли этот человек по отношению к Вам те же чувства”. У этого пункта было двойное дно. Из-за всех тех насыщенных событий, что успели произойти с ними за последние недели. Да, Джисон с той вечеринки у Саны испытывал нечто схожее, безусловно. Но Джисон настоящий, Джисон, которого Минхо уже начал разбивать тихими стуками молотка? Было ли его хрустальное сердце ещё живо? Хлопок крышки макинтоша. Почему Минхо так наивно подумал, что какой-то левый сайт поможет ему разобраться в себе? Он испытывал к Джисону чувства, нравилось ему это или нет. Они были. Они охватили его. Это стало ясно ещё с самого начала. Очевидно. Минхо всегда думал о Джисоне как о друге особенном, не сравнимым ни с кем другим, – хотя бы это уже вызывало вопросы. И как ему мог не понравиться Джисон? Он ведь был таким добрым, забавным и всегда милым по отношению к Минхо. А ещё он был очень красивым. Конечно, он ему нравился. Прикрыв уставше глаза, Минхо задумался. Почему же он так долго не мог соединить все точки воедино? Дело в том, что он ничего не мог с этим сейчас поделать. Во-первых, ему бы не хотелось ставить Джисона в известность своего открытия, потому что, даже если они нравились друг другу, то что случится потом? Им и сейчас вместе было максимально комфортно, зачем же всё рушить? Это ведь может сломать не только их дружбу, но и всей их компании. Риски были высоки. А во-вторых… насколько глубоки его чувства, Минхо тоже не знал. Вдруг он Джисона забудет с наступлением ноября? Зачем уделять чрезмерно много внимания тому, что скоро может подойти к своему логическому завершению? Хотя всё-таки в закоулках разума таилось одно маленькое подозрение, что такого не произойдёт. Минхо помнил, что всего несколько часов назад они с Джисоном поцеловались. Может, это он решил притвориться дурачком, но Джисон всё помнил посекундно. А если он ощущал из-за этого неловкость? Конечно ощущал… Если эта неловкость отразится на их отношениях? Конечно отразится… Минхо стало страшно. Ему было страшно из-за неизвестности. Что произойдёт, когда они встретятся? Если Джисоново поведение изменится? Сейчас Минхо хотел избежать всевозможной конфронтации с Джисоном. По крайней мере, до тех пор, пока он не переварит свои чувства, не проглотит неловкость и не соберётся с духом завести разговор. Как хотелось, чтобы всё кончилось. Спустя несколько часов они завтракали с Чаном, который уже куда-то торопился. — Слушай, можно я попрошу тебя об услуге? — спросил Чан с набитым ртом. Ощущение, будто он пытался сотворить все вещи одновременно, даже несмотря на то, что поперхнуться и умереть всего ничего. В ответ Минхо промычал. — Я тут типа спешу в студию, прям суперски спешу, и нужно отдать эту флешку, — Чан указал на столик в гостиной, где валялось устройство, — Джисону. Надо передать до конца дня, ему для домашки. Я хотел отдать ещё вчера, но память отшибло. Подумал, что ты мог бы помочь мне с этим. Ну, или… я уже сказал ему, что ты её передашь, — добавил он крайне застенчиво. Минхо почти отказался. До того, как учтиво ответить “нет”, он понял, что Чану бы пришлось всё объяснять. А это слишком муторно и долго – студия, куда Чан спешил, уже закрылась бы. Да и если Чан не мог, а Джисон остро нуждался в этой флешке… Следовало хоть на пять минут проглотить свой эгоизм и помочь друзьям. — Да, хорошо, я передам ему, не переживай, — ответил Минхо. — Спасибо, — Чан облегчённо выдохнул. — Я хотел изначально попросить Чанбина, но он быстро ретировался, я и рта раскрыть не успел. Минхо озадаченно оторвался от миски с хлопьями и поглядел на Чана: — Стоп, а куда он делся? — Они куда-то поехали с сестрой – это всё, что я знаю. Он сказал, что вернётся к вечеру. — А, окей, — кивнул Минхо. — Слушай, мне правда пора лететь, — Чан извинился и вскочил со стула, относя тарелку к раковине. Он вернулся, захватив с собою флешку. — Вот. Отдай Джисону, как сможешь, пожалуйста. — Хорошо-хорошо. Лети уже, а то опоздаешь. — Я уже, — хихикнул Чан перед тем, как устремиться к дверям. — Пока! Минхо улыбнулся ему в ответ и потом перевёл взгляд на флешку. Посмотрел на неё так, будто она ему всю жизнь поломала. Он не так скоро собирался с Джисоном увидиться. Вся поездка до кафе, где работал Джисон, выходила крайне стрессовой. Минхо, держась за руль одной рукой, принялся ненароком грызть ногти на другой – так он всегда делал, когда нервничал. Он заметил это только, когда оказался перед местом назначения. В один момент ему захотелось поездить по городу ещё лишних десять минут, просто чтобы не сталкиваться с Джисоном. Это смешно, Минхо это тоже потом понял, поэтому он тяжело вздохнул и решительным рывком выбрался из машины. Пока не натворил глупостей. У входа Минхо не мог пошевелиться, будто его кто-то приклеил суперклеем к месту на асфальтовой плите. И этот кто-то – его страх. Ему хотелось с собой что-нибудь сотворить, потому что он не понимал, что в него вселилось. Это же просто Джисон. Нужно было просто отдать ему флешку и уехать обратно. Действий на минуту. Как два пальца об асфальт, к которому его приклеил страх. — Соберись, тряпка, — прошептал он себе напутствие под нос. — С тобой всё хорошо? Минхо, встрепенувшись, резко обернулся и увидел странно косящуюся на него Сану. Ну конечно она смотрела на него как на сумасшедшего, он ведь таким и был. Кто ещё стоит пять минут перед входом в кафе, а? — А, э, всё замечательно, — истерично почти что посмеялся Минхо. — Ты не знаешь, где Джисон? Мне нужно отдать ему кое-что. Сана улыбнулась в ответ, указывая в сторону кассы: — Сегодня он на счетах. Молчание. Минхо нужно поблагодарить её и отдать флешку. — Ты только не шуми, он ещё после вчерашнего отходит, — добавила Сана. — О нет, — Минхо хихикнул, но всё равно ощутил за состояние своего друга вину. — А ты как? Нормально? — Со мной всё в порядке, — поделилась она. — Я почти не пила вчера. — Мне стоило последовать твоему примеру, — хмыкнул невесело Минхо. Он тоже пока отходил, но всё-таки в своё время случалось и хуже. — Не, это же твой день рождения. Главное, чтоб весело, — поддержала с улыбкой Сана. Точно. Весело. Может, так можно было охарактеризовать их с Джисоном крошащуюся по мелким опилкам дружбу. — Так, я пошёл к Джисону, — неловко сказал Минхо и исчез за дверями. Джисон нашёлся быстро: сидел за кассой, как и упоминала Сана. Он грустно и сонно пялился на один из пустых столов. Зазомбированный. Минхо неконтролируемо улыбнулся с чужих надутых щёк. Джисон выглядел очаровательно. Он сразу перевёл взгляд на Минхо, когда дверь захлопнулась. Осмотрел его со своей сияющей улыбкой. Так мило, заключил Минхо, когда думал о смене выражения на лице Джисона. И из-за того же он ещё пуще волновался. Но Минхо понимал, что нужно что-то делать, чтобы не казаться таким же залипшим, как и две минуты назад у входа. — Минхо! — радостно воскликнул Джисон, переняв инициативу на себя. Приближаясь ближе, Минхо сглотнул. Каждый шаг отражался в его ушах эхом. Всё хорошо. Всё пройдёт как надо. — П-привет, я пришёл, потому что… Мом… Нет, не Момо, Чан, он… Что он там говорил себе? Всё пошло по пизде. Как и всегда. Можно выбежать и зайти снова, чтобы переиграть эту миссию? Минхо просто с грохотом выложил флешку на стол, как бы неловко это ни заставляло его себя чувствовать: — Это тебе. Джисон посмотрел на него со смесью удивления и беспокойства. Сначала на него, потом на флешку и снова на него. — С тобой всё хорошо? — поинтересовался заботливо он. — Ты буквально раз десять запнулся в одном предложении. Оскорбительно. — Да, я просто, — Минхо в неспособности ясно отговориться поднял кверху руки и попытался посмеяться над собой, — просто завис на мгновение. Наверное, получилось, потому что Джисон тоже посмеялся: — Неужели со вчера ещё не отошёл? — Есть такое, — Минхо всё смеялся, надеясь, что это продолжит работать. — Сана сказала, у тебя тоже отходняк. — Сана – врушка, со мной всё прекрасно, — фыркнул Джисон и потянулся к флешке. — Спасибо, кстати. Важная штука для проекта. — Почему она была у Чана? — полюбопытствовал Минхо. — Там было несколько его песен, я дал ему, чтобы он их себе перенёс, — объяснил Джисон. — Но, ты и сам знаешь, у Чана есть просто отвратительная привычка забывать всё. — Точно, — хмыкнул Минхо. Так ему… пора уходить? Его сердце стучало так, будто взорвётся сиеминутно и своей кровью вперемешку с мясистыми кусками затопит всё вокруг. После осознания всех чувств с Джисоном говорить стало только разве труднее. Словно во время разговора разум так и норовил напомнить: “Ха-ха, чел, ты не забыл, тебе вообще-то нравится этот парень”. И даже если ему хотелось избегать Джисона… теперь Минхо не хотел его покидать. — Кстати о флешке, — вдруг осенило Джисона, — ты мой подарок посмотрел? Минхо застыл на мгновение, не понимая, о чём, собственно, шла речь, а Джисон, видимо, понял, что он снова залип и ответ на вопрос скорее всего отрицательный. — Да ладно, серьёзно, что ли? — неодобрительно хныкнул он. Только тогда Минхо вновь вспомнил, как работает мозг и что такое думать. Точно! Он так и не открыл подарок Джисона, который лежал на кухне! — Блять, я совершенно забыл. — Всё нормально, не то чтобы я потел над ним весь день, совсем нет, — Джисон свернул губы в трубочку и в конечном итоге поджал их. — Прости, пожалуйста, — взгляд Минхо превратился в собачий умоляющий. — Я распакую как только вернусь. — Хорошо, — улыбнулся Джисон. — Хочу знать твои мысли о подарке. Его слова и то, как он их говорил, интриговали Минхо: ему не терпелось узнать, что же там, в коробке. С другой стороны, Джисон звучал так, будто боялся, что его подарок Минхо не понравится. — Уверен, что мне понравится. Кроме того, я не как некоторые, — ухмыльнулся Минхо. — Эй, что это значит? А ну-ка объяснись! — Это значит, что я не так сильно пекусь о подарках на свой день рождения, как ты. Сюрприза, который вы устроили, мне более чем достаточно. — Какой-то ты странный, — нахмурился Джисон. — Ты точно в порядке? Смена голоса поразила Минхо. Вновь Джисон звучал обеспокоенно, буквально спустя секунду. Минхо накренил голову набок, будто немо спрашивая Джисона: “А что такое?”. — У тебя руки трясутся. Никак не угомонятся. Минхо опустил голову. Руки и вправду тряслись. Бились в конвульсиях. — Блять, — шикнул он, пряча их за спину. — Со мной всё в порядке. Точно. — Не переживай. Я бы тоже волновался, если бы говорил с собой, — пошутил Джисон, подмигивая. Минхо рассмеялся. Знал бы Джисон, почему он так волнуется… знал бы он, что это и не шутка совсем. — Я пока не добрался до заветной порции кофе, не проснулся… — Ты не любишь кофе. Блядство. И вот почему он такой дебил? — Помогает во время отходняка, — попытался выкрутиться Минхо. — А, ну да. — Ну, я пойду. Позволю тебе работать в спокойствии, — сказал он, разворачиваясь к выходу. — О, хорошо, — ответил Джисон. — Напиши потом насчёт подарка! — Напишу, — пообещал Минхо, не оборачиваясь. Он ушёл, не попрощавшись. Выдохнуть ему удалось только в машине. — Глупый, глупый, глупый! Ну почему я такой глупый?! — Минхо проклинал себя, долбясь головой об рулевое колесо. Это вот так он собирался себя вести рядом с Джисоном? Каждый блядский раз он будет заикаться? А не пора ли в дурку? Как же ему становилось противно от того, что в один миг вся жизнь успела пойти по наклонной. Только вчера он, радостный и переполненный эмоциями, окружённый любовью своих друзей, праздновал свой двадцать третий день рождения, а сейчас он – сломленный, озадаченный тем, как бы с Джисоном остаться в хороших отношениях без всякой напряжённости. Сердце ранил факт того, что Джисон вёл себя абсолютно нормально. Ему так хотелось узнать, грустно ли ему, больно ли ему, но он, блять, молчал. Молчал, потому что тогда бы признался, что всё помнит. Их поцелуй. Много поцелуев. Может, он на самом деле не нравился Джисону? Поэтому Джисон оттого и не хотел говорить о поцелуе – потому что он для него ничего не значил? А для Минхо это что-нибудь значило? Да, он был пьян. Но как же ему хотелось поцеловать Джисона снова. Правда хотелось. По-звериному хотелось. Он знал, что сам себя запер в клетке. Единственным выходом отсюда был разговор. Разговор, для которого уже стало поздно. Ему было интересно столько узнать, но в то же время ему нужно было столько всего объяснить, столько всего испытать. В конце концов, Минхо решил возвратиться к своему изначальному плану: молчать и не раскрывать рта. Он не будет поднимать этой темы, не будет, не будет до тех пор, пока Джисон, мо-ожет быть, сам не спросит его о поцелуе – Минхо почти на сто процентов был уверен, что этого не случится. Вернулся домой Минхо в абсолютном иссушении. Сделав шаг от машины, он споткнулся о комок и почти упал. Ему было бы всё равно, хоть он в вулкан грохнулся бы. Было бы, только вот комочек мяукнул, привлекая к себе внимание. — Дори, ну какого хуя? — взвыл Минхо, поднимая кошку на руки и удаляясь в сторону дома. — Тебе нельзя на улицу, как ты сюда попала-то? Оказавшаяся на полу Дори, не теряя времени, последовала за ним на кухню. — Давай-ка я налью тебе молока, — тихонько прошептал Минхо, открывая холодильник. В нижней ячейке покоилась коробка с фирмой молока, которое он обычно покупал для своих кошек. Минхо взял его и налил в миску. И когда он собирался поставить молоко обратно, на его глаза попалась маленькая коробочка, нелепо обёрнутая крафтовой бумагой. С неё свисала записка: “Для Минхо”. Минхо с улыбкой потянулся к ней. Коробочка была такой маленькой, меньше его рук, и без того не самых больших. Он аккуратно снял обёртку и раскрыл коробочку. Там лежала маленькая флешка. Теперь Минхо понимал, о чём шла речь в кафе. Круговорот флешек в жизни И Минхо, так сказать. Вдруг кто-то стал назойливо тереться о ноги. Очевидно, это оставшиеся желающие полакомиться молочком. — Извините, ребятки, вам придётся подождать, — промычал он. — Вашему папочке нужно кое-что проверить. Сказав это, Минхо умчался в свою комнату, сразу же занимая место у ноутбука. Флешка быстро нашла своё место в гнезде, компьютер её мигом распознал. Что же такого там было? Всё-таки это был подарок Джисона, а от Джисона можно было ожидать всякого. Буквально всё что угодно. Джисон умел удивлять. На носителе оказался лишь один файл. Видеофайл. Это маленькое уточнение смутило Минхо до покрасневших ушек. Он через силу щёлкнул дважды по левой клавише мыши. Загрузка. — “Привет, Мин!” Минхо аж подскочил на стуле. Он не ожидал. Совсем не ожидал, поэтому поставил на паузу, перебрался на кровать, поудобнее устроившись с подушкой в обнимку, и, собравшись с духом, продолжил. — “Думаю, ты удивлён форматом подарка. Знаешь ли, я очень долго думал и ко мне внезапно пришла мысль. Я более чем в курсе твоих проблем со сном, ты в целом всегда чем-то озабочен, поэтому я решил, что смогу помочь тебе расслабиться. Отойти от всего, что тебя грузит. Просто вдруг когда-нибудь наступит день, когда я не смогу к тебе приехать, когда мы оба будем заняты. Да, ночные покатушки помогают нам обоим, но что, если когда-нибудь что-то произойдёт и я не приеду? Поэтому я сделал кое-что для тебя. В качестве предисловия скажу, что всё ещё помню, как мы пели “Feel Special” на моём дне рождения. Ни в коем случае не хочу хвастаться, но вообще-то я видел твоё лицо, когда ты услышал, как я пою, да. Я уверен, что тебе понравился мой голос. Я не осуждаю, ты не подумай! Мне бы тоже понравился. Сейчас хочу обратить твоё внимание на очевидную вещь, думаю, ты и сам заметил, но эта запись длится час. На самом деле, я не уверен, но предполагаю, что выйдет примерно столько”. Да, это было очевидно, но, нет, Минхо не заметил. Он быстро перенёс свой взгляд в нижний уголок экрана – и правда, час и шесть минут. — “Так вот, твой подарок – мини-концерт Хан Джисона. Причём бесплатный! Я приготовил несколько песен для тебя, моя гитара всё ждёт, когда я начну. Возможно, прозвучит глупо, но путём исследования я выяснил, что мой голос способствует твоему спокойствию. Хм, а может ты просто закроешь ноутбук. Хм, а может ты уже это сделал. В случае, если ты ещё здесь: я спою несколько песен, которые ты и без меня знаешь, и, в связи с тем, что ты один из самых моих любимых людей на этом свете, тебе выпадет ценнейшая возможность услышать несколько моих песен. Типа моих-моих. Ты там не ссы кипятком раньше времени, я же не знаю, понравится ли тебе”. Конечно понравится. — “Я знаю, что ты старше меня, но сейчас слушать придётся именно тебе меня. Ты сейчас удобно устроишься где-нибудь на кровати, может быть, в обнимку с одним из своих детей и не будешь делать абсолютно ничего. Абсолютно. Сиди и наслаждайся. А, и ещё. Я начну со старой доброй “Feel Special”, песня-то всё-таки хорошая. Думаю, она для нас особенная. Особенная для нашей дружбы”. Речь Джисона сменилась его пением и уверенным брынчанием на гитаре. Голос немного хриплый, но вместе с тем очень приятный. Он звучал, может, даже лучше, чем тогда, на дне рождения. Минхо не заметил слёз, чудом оказавшихся на щеках. Просто изображение в какой-то момент стало искажаться. Ему пришлось снова поставить видео на паузу. Это всё было слишком. Он не заслуживал Джисона ни единой фиброй души. Не заслуживал всего того, что он для него делал. Ему так нравился Джисон… Он так влюблён. Крышка макинтоша хлопнула. Минхо мог слушать голос Джисона вечность и ему было бы мало, но это всё… слишком. Лишь мысль о Джисоне с гитарой, обклеенной наклейками, в руках, поющем для него песни, записывающем видео на целый час, который мог потратить на всё, что угодно, только не на Минхо. Джисону хотелось, чтобы Минхо спал ночами лучше. Ради него он сделал столько всего. И как в него не влюбиться? Он всегда стремился дать Минхо лучшую версию не только себя, но и всего. Заботился больше, чем о себе. И что Минхо дал взамен? Предал, соврал? Минхо никак не мог успокоиться. Его трясло, его рвало от самого себя. Вина и безнадёжность пожирали с костями, без малейшего намёка, что поперхнутся. Он оказался в тупике, стены которого возвёл сам же; ему не к кому было пойти, попросить совета. Минхо остался наедине с собой. И он не знал, как быть. Джисон ему нравился гораздо сильнее, чем он предполагал. Но что случилось бы, если бы он признался раньше, скажем, в кафе? Что если бы он признался, что помнил об их поцелуе ночью, что целовал сознательно и хотел этого не из-за дуновения алкоголя? Что это значило для него больше, чем могло бы. Накричал бы на него Джисон? Сказал бы, что не хочет иметь такого друга? Потеря Джисона-друга – худший исход. Минхо не мог потерять его: он значил для него слишком много. Спрятав голову в коленях, Минхо калачиком стал раскачиваться взад-вперёд, глотая слёзы. Ему хотелось только отмотать время назад. Остаться с Джисоном на софе, не звать тогда в свою комнату. Они бы так и уснули на софе. Никакого бы поцелуя не случилось. — Минхо, хотел спросить у тебя… Вдруг в дверном проёме показался Чан. Минхо вскинул голову и посмотрел на него красными глазами. Он попытался шмыгнуть, вобрать всё в себя обратно, но это было бесполезно… Чан уже его увидел во всей красе. Теперь стоял и смотрел на него взволнованно. — Господь, Минхо, что случилось? — Ты разве не должен быть в студии? — спросил вместо ответа Минхо. — Я закончил раньше, чем собирался. Хотел спросить, может, закажем что-нибудь поесть и… да пофиг. Что такое, ты в порядке? — Чан стал медленно приближаться к кровати. — Всё прекрасно, — огрызнулся Минхо. На самом деле, не было смысла Чану врать. Он бы всё равно всё понял, расспросил, выслушал. — Минхо, — позвал Чан, устроившись рядом. Его рука аккуратно пристроилась на вздрагивающем плече. Комок в горле застрял. Минхо склонил голову вниз, чтобы слёзы стекли уже и Чан этого не видел. — Эй, ну иди сюда, — прошептал Чан, притягивая к себе в объятия. У Минхо не находилось сил ни на что. Он только и мог, что лежать на Чане в позе эмбриона, заливая в его ключицы солёные слёзы, создавая из них озёра. Чан сидел, поглаживал по спине, не рыпался. — Бля, прости, я твою футболку щас испачкаю, — Минхо оторвал свою макушку от плеча и стал нервно утирать лицо рукавом кофты. — Футболку постирать можно, и она чистая будет, а вот ты – нет, — заметил важно Чан. — Ты ведь знаешь, что можешь со мной поделиться всем, что тебя тревожит? Минхо знал, естественно знал. Говорить с Чаном всегда было легко, будто со старшим братом, который давал дельные советы. Чан был именно таким. Дельным. Он замешкался лишь на секунду в незнании. Сказать, не сказать? Поделиться с кем-то своими переживаниями – это, конечно, замечательно, но вот только Чан был и Джисоновым другом, не только его. Из-за этого Минхо вынужден был сохранять осторожность. — Можешь никому не рассказывать? — спросил с надеждой он. Чан улыбнулся, поджав губы: — Конечно. Со мной твой секрет в безопасности. Чан всегда держал своё слово. Он хороший друг, человек. — Вчера я сделал кое-что глупое. Типа очень глупое, — признался Минхо. — Это нормально, все мы иногда глупим, — кивнул старший. — Нет, — Минхо помотал головой. — Это гораздо хуже. Моя глупость может всё разрушить. — Что случилось? — Чан, я вчера поцеловал Джисона, — выплюнул Минхо. Глаза Чана резко округлились, и Минхо уже пожалел о сказанном: — Ты чт… так, ладно, продолжай, — его тон с удивления сменился на… какой-то понимающий. Минхо вздохнул. И чем начать? — Ну, не знаю, э-это, просто так вышло. Технически, я сам попросил его. В смысле, поцеловать. Меня. Мы тогда пьяные лежали у меня в комнате. Я попросил, и он правда поцеловал меня. — Так в чём проблема? Вы же нравитесь друг другу? — спросил Чан. Так уверенно, будто знал того, что не было известно Минхо. — Я только потом дошёл до этого, — заключил Минхо. — Когда мы проснулись, он спросил, не помню ли я о ночи. А я соврал – сказал, что у меня провал в памяти. Чан понимающе кивнул: — Хорошо. Я понял. А когда ты ему флешку отдавал, что-нибудь произошло? — Нет, ничего. Мне было очень неловко, и я запинался, как сумасшедший. Джисон сказал, что у меня руки тряслись. Он посмотрел на Чана, который наблюдал за ним так, словно ждал следующей серии. Эта серия наступила: — Он мне нравится, — выдохнул Минхо. — Ну наконец-то, — промычал Чан больше для себя. — Поэтому ты попросил его поцеловать тебя? — Блять, я не знаю, — уныло вздохнул Минхо. — Я только с утра пришёл к своему умопомрачительному заключению. — Это нормально, — повторился Чан, заметив вновь напирающую нервозность. — Поэтому теперь ты плачешь? Минхо шмыгнул носом: — Я открыл подарок Джисона, и он меня просто… сломал, как бамбуковую ветку, знаешь. Я его не заслуживаю, правда. Не думаешь, что это нечестно? Моё враньё, вся эта фальшь, когда вот он – самый добрый на свете человек, прямо передо мной? — Не думаю, — ответил немедля Чан. — Ты сам сказал, что осознал всё только сегодня. Конечно, некрасиво врать, но твои чувства, они тоже важны. Нельзя подстраиваться под кого-то, забывая о своей ценности. Я вижу: тебе страшно, но уверен, что если ты когда-нибудь всё расскажешь Джисону, то он поймёт. — Думаешь, я должен признаться ему? — спросил Минхо. — Я не говорю, что ты должен. Не мне указывать, как тебе быть, как тебе жить, как тебе дышать. Я просто думаю, что было бы честно рассказать ему о своих чувствах. Тебе не обязательно этого делать, это только мои мысли на сей счёт. — Я просто не хочу рушить нашу дружбу, — прошептал Минхо. Он не хотел терять Джисона. — Почему ты думаешь, что разрушишь дружбу? — Разве это не очевидно? — грустно хмыкнул Минхо. — Я соврал ему. Только представь его, когда он узнает, что я помню всё на самом деле. Он подумает, что я его предал. Он перестанет доверять мне. А если он узнает, что нравится мне и что мне страшно? Чан, он больше никогда не захочет видеть меня, — новая порция слёз подступала к горлу. — Минхо, ты надумываешь, — заметил Чан. — Ты же знаешь Джисона, знаешь, что он не такой. Он не возненавидит тебя из-за такого. Он всё поймёт. Кроме того, спешу напомнить, что ты, возможно, нравишься ему тоже. — Не нравлюсь, — тихо ответил Минхо. — Он уже сказал мне. — Вы говорили об этом? — удивился старший. Минхо кивнул: — Если не вдаваться в подробности, всё-таки это не моя история, то Джисон признался, что думал, будто бы я ему нравлюсь, а потом сказал, что он не уверен и вообще запутался. Я ему не нравлюсь. — Ладно, тогда, — нахмурился Чан. — Может, хочешь ещё что-нибудь сказать? — Не знаю, — он пожал плечами. — Я просто… ненавижу себя из-за всей этой ситуации. Прошёл всего день, а я уже чувствую себя грузом… не знаю. Ненавижу, что всё рушу. Ненавижу за то, что Джисон ведёт себя так, будто бы всё прекрасно. Мне страшно, что однажды он выплеснет всё, страшно, что я всё испорчу и что вы все на меня обозлитесь, и наша компания распадётся, мне придётся переехать и потом… — Эй, эй, притормози, замедлись, — перебил Бан Чан. — Я тебе говорю, ты надумываешь. Глубоко вдохни и выдохни, пожалуйста. Минхо кивнул, слушаясь. — Минхо, послушай меня. Успокойся. Всё будет хорошо, я обещаю. — Мне очень страшно, Чан, и это совсем не весело, — снова заревел Минхо. — Я знаю, — ответил старший. — Всё будет хорошо. Давай закажем что-нибудь и поднимем тебе настроение? — Давай, — хихикнул, заикаясь, Минхо. Никто из них не сдвинулся с места. — Спасибо, что доверился мне. Я никому не скажу, — пообещал Чан. — Спасибо тебе, Чан. Посмотрим, что делать со всем этим. Думаю, я подумаю ещё пару дней. Нужно тщательно обдумать всё. — Всё хорошо. Поступай так, чтобы в конечном итоге не пострадал ты. Тебе с этим жить. — Ты не злишься на меня? — Минхо боялся услышать ответ Чана. — Что… почему я должен быть зол? — Потому что я ранил твоего лучшего друга. — Минхо, — вздохнул Чан, — вы все – мои друзья. Мне важны все вы. Ты совершил то, что уже свершилось. Ты был пьян. К чему мне злиться? Конечно, врать Джисону – не лучшая твоя идея, но это твои чувства, и я понимаю, почему ты так поступил. Тебе нужно было время. И всё ещё нужно. Вы оба – взрослые люди, а я не ваша мама. Не мне говорить, что вам делать, а что – нет. Я не злюсь на тебя, Минхо. — Х-хорошо, — неловко прошептал в ответ младший. — А теперь, — встрепенутся Чан, — еда. — Да! Даже спустя несколько дней Минхо не пришёл ни к чему новому. Он всё так же не имел понятия, куда двигаться дальше, и ненавидел себя за это. Он ужасен. Они с Джисоном не виделись, но переписывались. Джисон будто бы играл на публику. Казалось, что с ним всё более чем нормально. Одновременно его поведение успокаивало и пугало. Чтобы не надумывать лишнего, Минхо решил сосредоточиться на учёбе. Какое-то время это работало, но лишь какое-то – всё снова понеслось к чёрту. Чан придерживался своего обещания: никому ничего не говорил, даже Чанбину. Он даже попытался потом выловить Минхо, чтобы узнать о его состоянии – стало ли лучше. В тайне ото всех, конечно же. Лучше стало, но не шибко. Минхо всё так же не находил себе места, он думал, что оно – лишь в гробу, под корнями ольхи. Но ему удавалось контролировать себя. Он так думал, когда ночью ему позвонили. Позвонил Джисон. — Да? — Мин! Привет! Джисон кричал так, что Минхо мигом оторвал телефон от ушей, чтобы не оглохнуть. — Хотел кое-что спросить у тебя! — Что такое? Голос Хана был таким радостным, воодушевлённым. Давно он не звучал так. Оттого Минхо стало любопытно. — Я получил свою зарплату! — продолжал неугомонно кричать Джисон. Минхо даже сквозь трубку мог увидеть его улыбку, услышать её. — О, это же круто! — прокричал в ответ он, несмотря на смятение: он всё ещё не понимал, зачем Джисон звонит ночью. — Так вот, так как у меня теперь есть деньги, я хотел предложить тебе куда-нибудь сходить. Только мы вдвоём, знаешь. Сердце замерло. Джисон. Этот нереальный парень, он… он на свою первую зарплату в кафе предложил первым делом Минхо сходить вдвоём куда-нибудь. — Тебе разве не лучше потратить их на всякие ништяки для универа? — скептично произнёс он. — Ну, да, это всё понятно. Но у меня остались деньги, и я хотел потратить их на что-нибудь интересное. — Может, лучше их сэкономить, чем тратить на что-то бессмысленное? — Ну Минхо! — взвыл Джисон почти расстроенно. — Я хочу с тобой куда-нибудь выбраться, разве ты не устал от того, что мы всегда занимаемся одним и тем же? — Ну, вообще да, — признался Минхо. — Почему приглашаешь меня? Он скучал по Джисону, да, но в то же время он до чёртиков пугался мысли, что ему придётся с Джисоном оставаться наедине. Ему не хотелось повторения неловкости. — Ну, на прошлой неделе мы с Феликсом тусовались в ТЦ, с Чонином мы ходили в кафе пару дней назад, почему я не могу и с тобой куда-нибудь сходить? Он был прав. Но Минхо всё равно волновался. Ему не хотелось расстраивать Джисона, зная, как он был воодушевлён возможностью его сводить погулять. — Хорошо, хорошо. Так, куда ты думал пойти? — Ну, думал, может, сходим в парк развлечений? — Парк развлечений?! — повторил за ним Минхо, как попугай. — Ты что это, боишься? — Нет, я не боюсь, — я тебя боюсь, — просто не ожидал подобного от тебя. — Ну, я подумал, что будет весело. Весело – это хорошо. А ещё лучше то, что в парке развлечений можно было почти не разговаривать. Они проведут большую часть времени на всяких горках и аттракционах – у них не будет времени на беседы. — Я так давно не ходил в парки развлечений, — Минхо попытался вспомнить, когда был там в последний раз. — Ну вот, идеально! — радостно произнёс Джисон. — Ты завтра свободен? — Завтра? — прошептал Минхо. Что у него завтра? Что такое завтра? — Да, только у меня пары с утра, но потом я полностью свободен. — Шикарно. Я буду у твоего дома в шесть вечера. — Хорошо, Джисон, — Минхо хихикнул от того, как важно звучал голос младшего. Ровно в шесть часов вечера дворовой воздух разрывался от клаксона джисоновской машины. Только в этот раз Минхо уже стоял у входа – Джисону не стоило ставить в известность всех соседей о своём прибытии. — Почему ты такой красивый? — первым делом спросил Джисон, когда Минхо уселся рядом. Он осмотрел себя. Чёрная водолазка, такого же цвета джинсы, серёжка в ухе, кожаная куртка в руках на глубокий вечер. Ноябрь всё-таки. Ничего сверхъестественного. Он одевался и покрасивее. Посмотрев на Джисона, Минхо подумал, что он выглядит ничуть не хуже, даже несмотря на бини, в которой Минхо смог разглядеть свою, которую подарил на день рождения. — Даже не поздороваешься? — криво улыбнулся Минхо. — Привет, почему ты так красиво оделся? — исправился Джисон. — Неправда! — Ну, если ты так говоришь, то ладно. До парка они ехали, споря о горках, как маленькие дети. Куда пойти, какая будет первой, какая – крайней. Джисон хотел пойти на самые страшные, Минхо же – менее дикие и… более безопасные. Они от души поржали со своего детского спора, но поняли, что в дальнейшем это станет для них проблемой, так что решили пустить всё на самотёк. Горки от них не уйдут. Спустя полчаса поездки Минхо так и не узнал, в какой же парк они ехали. В их городе их было масса. Вдруг машина тормознула, взору Минхо открылись колесо обозрения и одна из самых высоких горок красного цвета. Он здесь не бывал. Хотя уже не был уверен и в том, что был хоть раз в этом районе. Но, судя по всему, этот парк был популярен, он буквально кишил людьми, отовсюду слышались шум и гам, с каждым шагом всё громче и громче. Собрались люди всех возрастов, большая часть групп – родители с детьми, компашка прыщавых подростков, парочки… — Какое это место… огромное, — восторженно прошептал Минхо, оглядываясь. — Да-а, мы сюда часто с братом ходили раньше, — отозвался Джисон. — Куда пойдём сначала? — Не уверен, — промычал Минхо не в силах оторвать взгляд. — Что предложишь? — Можно начать с чего-нибудь простенького. Например, пойти туда, — Джисон указал на американские горки, и Минхо скривился: — Точно нет, — ответил он. — Ну давай, — посмеялся Джисон. — Она не страшная, ты даже не успеешь ничего почувствовать. Кроме восторга. Смотри, на ней детишки катаются. Минхо задумался. Он же всё-таки не трус какой-то, правда? Хотя… трус, но не всегда же. Это просто парк развлечений, он сюда приехал веселиться и получать удовольствие, а не отказываться от каждой горки, которую предложит Джисон. — Ты уверен, что она не страшная? — Нет, обещаю. Она была страшной. Она была ужасающей. Однако Джисон в одном был прав: Минхо не успел почувствовать ничего. Кроме страха. Эта горка была не самой страшной, да, все остальные были ещё страшнее. Он только помнил, как кричал всё время вместе с людьми спереди и сзади, с детьми, которые кричали от восторга, а он… он кричал от страха. Ноги тряслись, когда соприкоснулись с землёй после посадки. В крови смешались страх и адреналин. И это было очень крутое ощущение. Улыбка Джисона, счастливая, по-детски радостная, компенсировала всё. Минхо забыл о своих принципах, обидах, страхах. Он позволил бы таскать себя по всем горкам, страшным и ещё более пугающим. Только если Джисон улыбается. — Ну вот видишь, ничего страшного, — заметил важно младший. — Неплохо для начала. — Окей, а теперь заключим сделку. Нужно составить план, потому что нам с тобой нравятся разные вещи. Установим очереди. Сейчас была моя, теперь – твоя. Куда ты хочешь пойти? Минхо пробежался глазами по горизонту и близко стоящим аттракционам. — Может, сделаем фотографии? — Что? — Джисон удивлённо хлопнул глазами. — Там фотобудка, — пояснил Минхо. — Мы можем сделать фотографии, знаешь, на память. На лице Джисона расцвела искренняя улыбка: — Конечно, пошли, котик-трусишка! Джисон схватил его за руку и потащил к фотобудке. Очереди к ней ещё не выстроилось, поэтому они мигом залетели туда, отрезая себя от остального мира бордовой шторкой. Внутри было тесновато, но на двух парней маленькой лавочки хватало. — Тут сказано, что эта хрень рассчитана на четыре кадра, — заметил Минхо, пробежавшись по тексту на экране. — Подожди, не жми кнопку! — закричал Джисон, ловя чужую руку, уже застывшую в воздухе. — Ай, больно же! — Да-да, прости, но нам надо продумать позы, или типа того. А то у тебя на всех фотках будут унылые улыбки. — Неправда! — Правда, у тебя всегда одно и то же выражение лица на фотках! Лицо заёбаного студента, — ухмыльнулся Джисон. Ну вообще… — Окей, не обижайся. Давай так: на первой фотке мы просто улыбнёмся. Потом улыбнёмся шире, я имею в виду, что ты раскроешь свой рот и покажешь всему миру, какие у тебя красивые зубки. На третьей покажи что-нибудь рукой, а на четвёртой сделай глупое лицо, хорошо? — Джисон ждал подтверждения со стороны Минхо. — Ам, конечно, — кивнул он, не сумев предложить ничего лучше. Наконец он нажал на кнопку, на экране появилась камера. Послышался первый щелчок. На кадре они улыбались, как и договаривались, но через секунду произошло то, чего они не ожидали: камера уже щёлкнула во второй раз. Минхо попытался не паниковать, следовать плану Джисона, но его мозги зависли, и он забыл последовательность. Джисон только очарованно посмеялся с него. Спустя пару секунд фотографии распечатались в единичном экземпляре. — О Боже, треш, — взвыл громко Минхо. — Давай ещё раз сделаем? — Ни в коем случае! — смешно закричал Джисон. — Эти хорошие. — Я выгляжу отвратительно. — Прикрой ротик, нет, конечно, — заявил Джисон, становясь ближе. — Они такие… спонтанные, живые, снятые в моменте. Мы выглядим прелестно, не думаешь? Минхо снова с подозрением взглянул на фотографии. Они выглядели мило, особенно Джисон. Такой счастливый. — Какие две тебе больше всего нравятся? — спросил Джисон. — Первые две, они не такие уж и плохие. Джисон тут же оторвал половину листа, отчего у Минхо отвисла челюсть: — Ты что творишь?! — закричал он на весь парк. Где-то вдалеке на них оглянулась девочка с шариком в форме машинки. — Успокойся, — буднично сказал Джисон. — Вот, у тебя будут первые две, а у меня последние. Давай свой кошель. Минхо наконец понимающе моргнул и зарылся в кармане куртки, в конечном итоге протягивая бумажник. Джисон же туда вложил две кривовато оторванные фотографии: — Вот. Теперь всегда будешь думать обо мне. Минхо улыбнулся: — О тебе невозможно не думать, — тихо заметил он. — Ой, как банально, — хмыкнул Джисон, засовывая фотографии и в свой кошелёк. — Так-с, пошли дальше. Настала очередь Джисона выбирать, куда идти, и он решил пойти на карусель в виде чайного сервиза, катающуюся по кругу. Как же рад был Минхо, что они не поели до. Этот аттракцион понравился Минхо больше. Джисон постарался с выбором и понял, что подбивать Минхо можно лишь детьми, катающимися на аттракционах. “Ну смотри, там же столько детей, это же просто детский лепет”. Минхо без устали жаловался на всё, что только можно было, особенно на ремни, которые их обвивали, и на их небезопасность. Однако ему понравилось. Когда настала его очередь выбирать, он почти предложил пожевать, но Джисон вдруг остановил его: — Боже мой, умоляю, можно сюда? — он казался ребёнком, учеником средней школы. Только формы не доставало. Минхо посмотрел в сторону, куда указывал пальцем Джисон, и увидел там тир, в одну из мишеней которого прямо сейчас целился мальчик пятнадцати лет игрушечным Магнумом. — Мы с братом обожали эту штуку! — Ты же знаешь, что эта штука создана просто для того, чтобы высосать твои деньги? Тут невозможно победить, — скептически заметил Минхо, пытаясь не вестись на мольбы Джисона. Получалось с трудом, потому что: — Да какая разница, это весело! Минхо всё-таки сдался. Позволил шкодливости Джисона взять верх над собой. Он просто стоял рядом с ним и наблюдал за попытками. Лучше сказать – переменными успехами. У Джисона получалось сносно, но попасть всё равно не удавалось. — Ты молодец, — подбодрил Минхо. — Цыц, я тут тебе плюшу пытаюсь выстрелить. На этих словах Минхо застыл, проглотив язык. Да, конечно, ничего особенного в этом не было, но со слов Джисона он всё равно таял, как малолетняя школьница. Джисон хотел выиграть для него игрушку. И вдруг свершилось. Джисон попал прямо в цель – и в сердце Минхо. Рот в удивлении раскрылся, когда Минхо посмотрел на Джисона, совершенно не удивлённого – скорее… уверенного. Он с довольной улыбкой выбирал игрушку, всё больше засматриваясь на розового слона. — Вот того слона, будьте добры. Мужчина вручил ему игрушку, и Джисон с той же улыбкой поднёс его Минхо: — Это тебе. Сердце пропустило очередной удар. Минхо так легко таял пред Джисоном. Прямо в лужу растекался. — Спасибо, — стеснительно улыбнулся он. Они продолжили свой путь, и наконец Минхо решился предложить поесть, но всё снова сломалось и начался очередной спор. Минхо хотел более-менее нормальной еды, Джисон – сладкой. В итоге заказали по-разному: Джисон какой-то шоколадный блинчик, а Минхо – ролл с креветками. Джисон умудрился сделать кусь и того, и другого. Минхо подхватил его марафон. Всё-таки странно это всё было. Они приехали в парк развлечений вдвоём, одни, Джисон выиграл ему плюшевую игрушку, они сфотографировались в фотобудке, а теперь сидели на лавочке, делясь едой друг с другом. Это всё подозрительно смахивало на… свидание. За исключением того, что на деле это было совершенно не оно. Горькое послевкусие последовало следом, Минхо его сглотнул, но слаще не стало. Вместо этого он вынырнул в серую реальность. Они с Джисоном – просто друзья. Лучше уж так, чем ими не быть вовсе. — Ты меня слушаешь вообще? Минхо встрепенулся, когда Джисон подтолкнул его локтем. — М? — Мда, ты точно зомби. — Прости, — тихо извинился Минхо. — Всё хорошо, ты выглядишь мило, — ответил как ни в чём не бывало Джисон, а Минхо… раскраснелся. Он отвернулся в попытке скрыть свой сбой от Джисоновых глаз. — Вообще-то я спросил, куда мы дальше? — Не знаю, мне всё равно, выбирай, — Минхо лениво пожал плечами, смахивая неловкость. Честно, ему было уже не до горок – просто хотелось вот так сидеть с Джисоном ночь напролёт. — Можно пойти на колесо обозрения. Ночью там красиво, город сияет. Минхо почти уронил креветку. Колесо обозрения – это определённо то, что ему могло бы понравиться. Сидеть, балдеть, смотреть на пейзажи. Но Минхо адски боялся высоты. До обмороков. В его жизни присутствовало не так много страхов, но высота… ужасала. Даже спустя столько месяцев он Джисону об этом ни слова не сказал. Минхо хотел отказаться, он почти отклонил предложение Джисона, но ему не хотелось казаться до такой степени привередой. Джисон и так выбирал наименее страшные аттракционы сегодня. Какая разница, если это Джисон – самый добрый и щедрый человек на свете? Минхо бы отплатить ему сполна, и это меньшее, что он мог: плюнуть на свои страхи, принципы, желания. Он же не помрёт на этом колесе? — Конечно, — ответил Минхо. И тут же пожалел.